Глава 8

Дожди идут несколько дней, но сегодня пелену туч, наконец, пробивает солнце. Лучи играют в тяжелых алмазных каплях на листьях. Сад сияет, словно усыпанный алмазной пылью. Над декоративным прудом висит бледная радуга. Такая погода создана для того, чтобы поднимать настроение, но Драко Малфой мрачен. Даже приезд школьной подруги не выводит его из угрюмой задумчивости.

Пэнси Паркинсон отличается неубиваемой жизнерадостностью. Она верит в наличие выхода из любой ситуации и, как ни странно, умудряется его находить. Драко восхищает в ней эта черта. Раньше, в школе, они даже встречались некоторое время, но довольно быстро поняли, что дружить им нравится больше. Малфоя последние годы не интересовали отношения в силу его служения Волан-де-Морту и проблем дома, а у Паркинсон хватает поклонников и без него. Она не красавица и понимает это, но ее оптимистическая энергия магнитом притягивает людей. Парни готовы все бросить к ее ногам, лишь бы погреться в лучах ее жизнелюбия.

Однако сейчас даже Пэнси потеряла солидную часть боевого задора. Они с Малфоем идут под руку по аллее парка. Вокруг красота умытой дождем природы, но на сердце скребут кошки.

— Ты выглядишь невыспавшимся, — озабоченно отмечает Паркинсон.

— Потому что плохо сплю последнее время, — честно отвечает Драко. — Не могу спать в доме. Крики из подземелий сводят меня с ума. Даже когда их нет, они мне мерещатся.

— Это ужасно, но, может, ты сумеешь выбраться к нам, чтобы отдохнуть?

Драко вымучивает улыбку, чтобы отблагодарить Пэнси, и пожимает ее ладонь.

— Спасибо, но меня не отпустят отсюда. Сейчас к Малфоям нет никакого доверия. Мы растеряли все прежние привилегии.

— Теперь война окончена, и у вас есть все шансы их вернуть. Темный Лорд поощряет верность.

Драко опускает глаза на плитку дорожки. В голове роятся нехорошие мысли, и он не знает, стоит ли озвучивать их Пэнси. Она не предаст его, но и замутнять ее радужное восприятие нового режима не гуманно.

— Что тебя тревожит? — Паркинсон старается поймать взгляд Малфоя, но ей это не удается.

В зарослях бузины подает голос дрозд. Драко прислушивается, делая вид, что очень заинтересован птичкой. Пэнси изучает выражение его лица. Она не владеет легилименцией, даже физиогномику понимает плохо, но все-таки старается угадать, что же на уме у ее друга.

— Я боюсь, что не хочу проявлять ту верность, за которую поощряет Лорд, — наконец, решается Драко. — Мне не нравятся его методы. Новый мир, построенный на боли и насилии, не может быть хорошим. Я еще не знаю, куда мы катимся, но это место мне явно не нравится.

— Ты против курса Темного Лорда? — удивленно уточняет Пэнси.

— Не совсем, но, в основном да, — признает Драко и сам же ужасается этих слов. И как только они могли сорваться с языка? Ведь это предательство! Его могут убить за это!

Паркинсон долго молчит. Теперь она слишком внимательно изучает плитку дорожки. Они выходят к пруду, по которому плавают два лебедя — черный и белый — и садятся на резную скамейку. Никто не прерывает тишины.

— Ты не один такой. Отец говорил, что сейчас повсюду какое-то брожение. Что-то явно затевается. Тайное. Против Темного Лорда. Но все боятся. Еще слишком свежи воспоминания о войне, о методах Повелителя. Страшно идти против него, страшно вставать у него на пути, ведь каждому дорога жизнь. Вот только ценности жизни сейчас не стало, и это тоже обескураживает.

— Правда? — у Драко словно камень с души сваливается. Он не одинок в своих страхах и сомнениях! Есть и другие!

— Да. Я мало об этом знаю, возможно, твой отец сможет рассказать тебе больше. Но я точно знаю, что вокруг неспокойно. Раньше сторонники Темного Лорда сливались в едином порыве, чуть ли не в экстазе бились от желания служить ему, а теперь все изменилось. Повелитель теряет свой авторитет, потому что совершает политические ошибки. Так говорит отец. И я знаю, что он не один такой. А что говорит мистер Малфой?

— Отец тоже не одобряет происходящего, но он не полезет на рожон. Слишком дорожит жизнью. Боится за меня и маму. Ему тяжело приходится, тяжелее чем нам. Я не виню его. Но раньше отец был нам опорой, а теперь он сам шатается.

Драко опускает голову в ладони. Пэнси ласково кладет руку ему на плечо, стараясь утешить.

— Я верю, что все образуется, — произносит она уверенно. — Черная полоса не может длиться вечно, приходит черед для белой. Наступит она и для Малфоев. Твой отец справится с тем, что свалилось на него, и снова станет опорой для тебя и миссис Малфой.

— Мне страшно в этом доме, Пэнси, мы ходим по канату над пропастью. Постоянно рискуем свалиться и погибнуть. И пленники... Они так кричат! Зачем их пытать? Зачем насиловать? Это же ужасно, жестоко, низко! Никто из них уже ничего не может дать Повелителю, но Руквуд и Мальсибер продолжают измываться над ними! Так не должно быть!

— Успокойся. Ты не в ответе за Руквуда и Мальсибера. Сразу после войны всегда бывает тяжело, вспомни историю. Но постепенно жизнь налаживается, входит в колею. Так будет и с нами.

— Или все летит в пропасть и приводит к полнейшему краху, — добавляет Драко. Сейчас оптимизм Паркинсон его почти раздражает. Она смотрит на мир сквозь розовые очки, в то время как себя Малфой считает реалистом.

Они гуляют еще какое-то время, потом прощаются. Для обоих облегчение расстаться. Сейчас Драко не готов принять утешения Пэнси, они кажутся ему слишком наивными, детскими. Но он уже не ребенок, его заставили хлебнуть грязи взрослого мира, и теперь Малфой захлебывается ею, не в силах справиться с тяжелой реальностью.

Драко ходит по дому как сомнамбула. Идут дни, он плохо спит, теряет аппетит. Под глазами залегают глубокие тени. Хочется проснуться от кошмара и понять, что все это лишь ночная жуть. Но проснуться не удается.

Ему чудятся тени убитых в подземельях пленников, которые тянут к нему холодные склизкие лапы из преисподней. Он чувствует себя виноватым в том, что происходит внизу. Драко мерещатся крики замучиваемых до смерти людей даже когда в доме тишина. Это выматывает, но и скрыться невозможно.

Малфой пробует пить зелье сна без сновидений, но от этого только хуже, голова по утрам трещит, а чувство отдохнувшего тела не приходит, словно он всю ночь пролежал без сознания. Это выматывает.

Драко превращается в тень самого себя. Отмахивается от тревог матери, не хочет больше говорить с отцом. А Люциус и не стремится к диалогу, у него самого голова забита проблемами. Малфой-младший постепенно сходит с ума и понимает это.

Как-то днем, когда ни Темного Лорда, ни большинства его сторонников нет в имении, он снова спускается в подземелья. Драко не знает, что влечет его туда, ведь в последний раз Грейнджер испугалась его, словно это он ее пытал. Но ему кажется, что именно там, рядом с этим осколком его прошлого, есть надежда не потерять разум окончательно.

В камере темно и холодно. Увидев его, бывшая однокурсница снова отшатывается. Она выглядит ужасно: бледная из-за отсутствия солнечного света, с расширенными от резкого «Люмоса» зрачками, с грязными и спутанными волосами. Грейнджер уже с трудом угадывается в этой тени.

Малфой даже не обращает внимания на ее страх, он готов к нему. Драко прикрывает дверь и опускается на холодный каменный пол так, чтобы спиной касаться ее. Если кто-то захочет войти, он это почувствует. Смотрит на девушку перед ним. В сердце просыпается жалость. Сколько раз ее насиловали здесь? Чем она заслужила такую жизнь?

— Знаешь, мне жаль тебя. Я только теперь понял, что способен на жалость. Мне противна низость Руквуда и Мальсибера, которые удовлетворяют собственную похоть за счет того, кто не может дать достойный отпор. Это недостойно чистокровного волшебника, даже просто мужчины недостойно.

Драко говорит с Грейнджер, не дожидаясь ответа. Ему просто надо выговориться. Почему он пришел с этим к ней, а не к родителям или той же Паркинсон, и сам не смог бы объяснить, просто тяга к человеку, который еще несчастнее, чем он сам, который точно не смотрит на жизнь сквозь розовые очки.

— Я не могу спасти тебя от них, не погибнув сам. А моя смерть уж точно ничьего положения не улучшит. И знаешь, себя мне тоже жаль. Кажется, я схожу с ума. В доме слышны крики от пыток. Я не могу вас защитить, но крики рвут мне сердце. Никогда не думал, что окажусь таким нежным, но это факт. Мне мерзко думать, что кого-то пытают за просто так, ради удовольствия. Мне уже не только слышны эти крики, они мне мерещатся, преследуют меня. Наверно, я стал параноиком.

Драко переводит дыхание и смотрит на свою вынужденную слушательницу. Она сидит напротив, подобрав под себя ноги. Сегодня Грейнджер не скулит от одного его присутствия. Ее карие глаза так широко раскрыты, что похожи на чайные блюдца. Малфой видит, что она и правда слушает его. Молча, но слушает. Разве не этого он хотел?

— Мне кажется, я схожу с ума, теряю себя в этом кошмаре. Кошмар здесь, кошмар за стенами дома... Все разваливается. Весь мир трещит по швам. Сейчас очень сложно сохранить здравомыслие. А я? Мне только девятнадцать! Я не хочу решать судьбы мира, я хочу молодости и развлечений, хочу наступить на все грабли, положенные девятнадцатилетнему. Почему я должен что-то решать?

Драко опускает голову на руки и молчит некоторое время. Ему тошно от самого себя, от той тупиковой ситуации, в которую Темный Лорд загнал его семью и всю Магическую Британию.

— Я уже не тот, что был раньше, — глухо повторяет Малфой.

— Я тоже, — неожиданно слышит он и даже не сразу понимает, что это голос Грейнджер. Он теперь тих и бесцветен, но все-таки она с ним заговорила.

Драко поднимает на нее взгляд и смотрит, не отрываясь, ждет продолжения. Ведь если она выслушала его исповедь, он просто не имеет права не выслушать ее.

— Мне тоже кажется, что я медленно схожу с ума, растворяюсь в своей боли и этой темноте.

— Почему с нами сотворили такое, Грейнджер? — горько усмехается Драко. Почему во всем мире его лучше всех понимает грязнокровка, всезнайка, которую он терпеть не мог в школе?

— Какая разница? Дело сделано, теперь вопрос, как из него выбираться. И если мне проще сойти с ума, чтобы не чувствовать боли, то тебе лучше сохранять ясный рассудок, чтобы выпутаться из всей этой заварушки.

— Ты хочешь сойти с ума? А как же борьба? Ведь вы трое всегда боролись до последнего! — Драко не хочет верить ее словам. Для него сейчас золотое гриффиндорское трио образец стойкости, пример того, как нужно справляться с трудностями.

— Ты правильно сказал: «трое». Мы могли бороться только вместе, были сильны тем, что мы вместе. А теперь я совсем одна. И у меня нет сил бороться, — Грейнджер отворачивается от него, но Малфой и без этого слышал слезы в ее голосе.

— Если даже у тебя их нет... — Малфой совсем никнет, но в то же время понимает, что глупо было ожидать другого. Что с того, что она подруга Поттера? Это не делает ее железной. И она столько здесь перенесла, что впору уже давно сломаться. А она все еще сохраняет ясный рассудок.

— Мне страшно, — признается Грейнджер. — Я не знаю, чего ждать от будущего.

— Я тоже. В этом мы с тобой равны. Я тоже боюсь каждого нового дня.

И Драко чувствует, что этот разговор сближает их. Никогда не смогли бы они поговорить и понять друг друга, не будь этой войны. Но чрезвычайные обстоятельства приводят к чрезвычайным последствиям...