Глава 7

Люциус Малфой в собственной гостиной сидит как на иголках. Вокруг него еще около сотни других сторонников Темного Лорда, самый костяк его гвардии. Сам Повелитель стоит в центре и говорит. Его речь как всегда вдохновенна и напыщенна, хотя в сегодняшней теме собрания нет никакой патетики. Он просто рассказывает о происходящем в магической Британии, делает своеобразный отчет о строительстве «нового мира».

Его слушают, затаив дыхание. Иначе нельзя. Теперь, после победы, опасно проявлять даже малейшую непокорность. Они все под каблуком у Повелителя, все в одной упряжке. Вот только кому-то это очень даже нравится. Люциус отмечает довольную улыбку Руквуда, он знает, что Август, в котором никогда не было и зачатков чести, совсем недавно вернулся из подвала, где насиловал грязнокровку Грейнджер. Малфоя передергивает. Какая мерзость! И как только человек может пасть так низко? Да, Руквуд далеко не красавчик и популярностью у слабого пола никогда не пользовался, но теперь, после победы, он может вполне заполучить какую-нибудь молодочку, не древнего рода, но с тремя-четырьмя поколениями предков-волшебников уж точно. И главное без особых затрат и с радостью со стороны девушки. Но скотина Руквуд предпочитает насиловать пленницу, не способную дать отпор. Это просто подло.

Люциус слушает рассуждения Темного Лорда. На таких встречах никогда нельзя забывать об окклюменции, тем более сейчас, когда мысли текут далеко не в верноподданническую сторону. Большинство волшебников, в качестве защитного блока, используют стену. У кого-то она кирпичная, у кого-то каменная, у кого-то бревенчатая... Люциус остается аристократом даже здесь, его барьер — это не стена, это розы в оранжерее его жены. Нарцисса очень любит цветы, она выращивает все, что только может раздобыть, но у нее никогда не отмечалось хорошей фантазии, поэтому ее любовь — розы всех возможных расцветок. Люциус не раз заглядывал в оранжерею и хвалил ароматные кусты супруги, чтобы сделать ей приятное. Тогда их жизнь текла плавно и размерено, тогда они могли позволить себе беспокоиться о розах.

Любой маг, кто попытается пролезть в мысли Малфоя, даже сам Темный Лорд, наткнется на изысканные розы Нарциссы и изучать их он сможет сколько угодно, у Люциуса хорошая визуальная память, он покажет хоть каждый куст в огромной оранжерее, но только цветы, ничего запретного.

Сегодня окклюменция и Нарциссины розы оказались как нельзя кстати. Они старательно прикрывают недоумение и разочарование, накрывающие Малфоя от речи Темного Лорда. За красивыми словами скрываются ужасающие просчеты в экономике и социальной политике. Конечно, повелитель всегда занимался вопросами власти, войны и вербовки сторонников. Он отличный стратег, оратор, боец. Но вот правитель из него получается просто ужасный. Тонкие и неустойчивые структуры государства рушатся под «медвежьей» поступью Темного Лорда. Повелитель не желает слушать советов, а сам неотвратимо погружает магическую Британию в хаос неустроенности. И ради чего? Ради прихотей, иллюзий! Это совершенно детский подход! Ни один волшебник, имеющий опыт обращения с большими капиталами и хозяйством, не сделал бы таких глупых ошибок.

Люциус сам боится дерзости своих мыслей. Ведь это граничит с предательством Темного Лорда, а оно равносильно смерти. Но ведь и бездействие сейчас, когда повелитель разрушает весь жизненный уклад, который потом не сможет восстановить, тоже приведет к смерти, только более медленной и сразу всех. Малфой даже рискнул бы поставить на карту собственную жизнь и дать хозяину несколько советов по государственному устройству. Вот только Темный Лорд его и близко не подпустит, не выслушает, убьет сразу и бесповоротно.

Остается только слушать и сдерживать порыв испортить собственную шевелюру, а ей Люциус очень гордится.

Когда Темный Лорд заканчивает и удаляется, его сторонники начинают оживленно переговариваться и расхаживать по гостиной. Появляются домовики с закусками и выпивкой. Малфой тоже берет бокал с огневиски, надеясь утопить на его дне собственные мысли о скором неминуемом крахе. И ничего ведь невозможно сделать!

— И что вы обо всем этом думаете? — раздается у него над ухом знакомый голос Уолдена Макнейра. Люциус внимательно смотрит тому в темные глаза. Конечно, бывший министерский палач, а теперь глава отдела обеспечения магического правопорядка имеет богатый опыт взаимодействия с бюрократией и должен видеть все просчеты политики Темного Лорда не хуже Малфоя.

— Думаю, что мы с вами не сильно расходимся во мнении, — он усмехается. Макнейр приподнимает бровь и чуть кивает в сторону хозяйского кабинета.

Они неспешно проходят сквозь толпу соратников, делая вид, что вовсе не вместе, здороваясь с теми, с кем не успели поздороваться до начала собрания, обмениваясь шуточками и дружескими подколками. Здесь так принято: они все — одна большая компания друзей, единомышленников, соратников. И упаси Бог вести себя иначе. Повелитель узнает, он всегда все узнает и накажет.

Когда Люциус все-таки оказывается в кабинете, Макнейр уже ждет его, сидя на диванчике у камина. Его взгляд рассеян. Он о чем-то глубоко задумался.

Малфой не торопит. Сначала можно достать из шкафа с расчетными книгами початую бутылку огневиски, потом подлить себе в стакан и сделать большой обжигающий глоток. Люциус садится на собственный стол и смотрит в окно, на виднеющуюся в стороне запущенную теперь оранжерею Нарциссы, где постепенно умирают часто спасающие его розы.

— Никогда не думал, что он может действовать так неосмотрительно, — наконец заговаривает Макнейр. — В стране начинается хаос. Вы сидите дома, Малфой, и не видите всего. А я в Министерстве, у меня волосы на голове дыбом встают. Мы несемся в тартарары со скоростью квиддичного ловца, увидевшего снитч.

Люциус удивлен откровенностью Макнейра. В их среде никому нельзя доверять, но вот умудренный опытом человек перед ним сразу и легко раскрывает карты.

— Почему вы со мной откровенны? — не удерживается Малфой.

— А почему нет? Разве вы собираетесь бежать с этим к Лорду? — искренне удивляется Макнейр.

— Нет, — вынужден признать Малфой.

— Вот и я так думаю. Вы потеряли статус и уважение, но отнюдь не ум или гордость. Первое мне бы очень пригодилось, а второе хочется защитить вам. Не достойно Малфоя быть на последних ролях и заискивать. Уверен, вы хотите другой участи.

— Какое вам дело до моих желаний? — Люциус пытается понять, что за игру ведет Макнейр, но ему это никак не удается.

— Вы хорошо владеете окклюменцией, Малфой, но лицо ваше вовсе не так непроницаемо, как вам кажется. Сейчас я вижу, что вы ищете подвох. Облегчу вашу задачу — подвоха нет. Я не собираюсь выведать у вас крамольные мысли, а потом отнести их в Омуте Памяти Повелителю. Мне нет никакой выгоды в вашей смерти, а падать вам уже некуда.

Малфой хмурится. Теперь он смотрит прямо на Макнейра. Тот во всем прав. Но что тогда ему нужно?

— На самом деле я подумал, что вы можете помочь мне и моим друзьям, ваши мозги нам пригодятся.

— И чего же вы добиваетесь? — Люциус даже не пытается скрыть интереса.

— Смены власти. Темный Лорд избавил нас от Дамблдора и Ордена Феникса, но теперь он мешает нам своими необдуманными поступками, своими капризами и жестокостью. Он отличный лидер для войны, но в мирное время от него одни проблемы.

Малфоя ужасают эти речи. Их никто не слышит, они оба владеют окклюменцией, и все же говорить так о Повелителе — немыслимо! Кощунство! Темный Лорд не подарил бы им быстрой смерти за такие речи.

— Не бойтесь, я пока не прошу вас бросаться в омут с головой, еще слишком рано, — словно читая мысли Малфоя, произносит Макнейр. А, может, и правда читает? — Я просто хочу знать, что вы на этот счет думаете.

— Уж явно не так радикально, как вы, — кривится Люциус. — Но то, что политика милорда разрушит все и создаст лишь хаос — я согласен. Вот только я не вижу способов это исправить, не идя на самоубийство.

— Вы увидите, я вам скоро покажу, — удовлетворенно кивает Макнейр. — А теперь позвольте откланяться, меня ждут кое-какие дела.

Неожиданный гость уходит. Люциус долго сидит на столе в своем кабинете и смотрит на пошедший за окном дождь. Пасмурное небо полностью соответствует его мрачному настроению. Не зря ли он так честно говорил с Макнейром? Может, стоило все отрицать, а потом отнести воспоминание Повелителю? Это убило бы Уолдена, но, возможно, немного улучшило положение самого Малфоя? Вот только совесть и честь в нем еще есть. Как бы не унижал его Темный Лорд, Люциус остается аристократом с хорошим воспитанием. Нет, он никогда не опустился бы до такого низкого коварства, тем более, что мысли Макнейра, пусть и высказанные в столь резкой форме, действительно созвучны его собственным. Сейчас ради блага магической Британии нужно объединиться и что-то сделать. Конечно, свергнуть Повелителя очень радикально, да и нереально, но вот попытаться донести до него общую идею, хотя бы через таких, как Макнейр, уже вполне осуществимо.

Уолден говорил о друзьях. Значит, он не один, кто так думает, и Малфой не первый с кем разговор зашел об этом. Сегодня в гостиной было несколько человек помимо них двоих, которые рассуждают сходным образом. Может, дело не так уж и безнадежно? Может, их победу еще удастся спасти?

Очередной стакан огневиски ударяет в голову. Малфой больше не думает ни о чем серьезном, он просто вспоминает те времена, когда был счастлив, когда ему не приходилось размышлять о судьбе мира. Тогда у него, Нарциссы и Драко все было хорошо, в оранжерее цвели розы, а над имением светило солнце. Сейчас же унижение, запустение и дождь...