Глава 2

Солнце село. Битва за Хогвартс закончилась всего несколько часов назад, но сторонники Темного Лорда, едва успев привести себя в порядок и подлечить раны, собираются в огромной парадной гостиной имения Малфоев. Весь последний год именно здесь располагалась штаб-квартира, поэтому сюда и тянутся носители Темной Метки. Все понимают, что это победа. Гарри Поттер мертв, Орден Феникса физически уничтожен, Министерство Магии и Хогвартс подчиняются Темному Лорду. Больше некому сопротивляться и спорить. Теперь вся Британия лежит у их ног.

Драко Малфой стоит недалеко от входа в гостиную. Он надеется слиться с тяжелой темно-зеленой портьерой. Как будто это больше и не его дом. Да, те же зелено-серебряные оттенки, массивные рамы, лепнина, повсюду гербы Малфоев. Вот только в огромном кресле с высокой спинкой у камина, в котором всегда сидел отец, сейчас с комфортом устроился Темный Лорд. Не видно больших, по пояс взрослому человеку, ваз тонкого китайского фарфора, которые его мать всегда наполняла свежими цветами из сада. Мама любит запах цветов, поэтому в их имении лучшие оранжереи, поэтому в комнаты всегда приносили свежие букеты. Вот только теперь мнение Нарциссы Малфой никого не интересует. Она больше не хозяйка в собственном доме, она такая же служанка Темного Лорда, как и все остальные.

Драко обводит взглядом уже собравшееся общество. Тетя Белла сидит на пуфе у ног господина. Она всегда ведет себя как его преданная собачонка. Любой маг счел бы это унижением, но только не перед Темным Лордом. Пресмыкаться перед ним унижением никто не считает.

Чуть в стороне замер дядя Родольфус. Драко противно осознавать, что, если попросят, он отдаст жену в постель хозяину, даже не раздумывая. У Лестренджей больше нет гордости, только преданность. За это их и ценят. Малфоям предстояло стать такими же. Вот только, выпив до дна чашу унижения, они не приобрели такой же подобострастной преданности. Драко понимает, что его семья сидит на пороховой бочке взрывного характера Темного Лорда. Как только он решит, что Малфои ему больше не нужны, с ними будет покончено в один миг.

Драко видит Макнейра, который о чем-то шепчется с Эйвери у камина. На диване развалился сытый и расслабившийся Фенрир Сивый. Омерзительное создание! У столика с закусками замерли брат и сестра Кэрроу. Они тоже о чем-то переговариваются, на их лицах сияет нескрываемое торжество. Видимо, думают, что теперь полем для удовлетворения их садистских наклонностей станет вся Британия.

Мистер и миссис Малфой тоже пытаются слиться с портьерами невдалеке от Драко. Сердце его сжимается. Они столько потеряли! У матери запуганный взгляд заправского параноика, она все время озирается, словно ждет удара в спину в собственной гостиной. Отец смотрит на нее пустым, безжизненным взглядом. Лишенный волшебной палочки, он потерял право голоса, потерял уважение. Есть ли у него еще шанс поднять голову и снова стать тем гордым Малфоем, которого все привыкли видеть. «Где твоя выдержка, папа? Где твое презрение ко всем, кто хоть на полступени ниже тебя? Где твоя фамильная гордость?» — эти мысли болью отзываются при каждом ударе сердца. У отца трясутся руки. Драко хочется утешить его, поддержать, вот только это не в его власти.

Он тихо приближается к родителям, стараясь подслушать их разговор. Они по-прежнему не обсуждают с ним семейных проблем, хотя его детство давно закончилось.

— Мне страшно, Люциус, — улавливает Драко почти истеричный шепот матери. Раньше Нарцисса никогда себе этого не позволяла. Всегда сдержанная, отстраненная, словно ничто в этом мире не может ее взволновать. — Мне чудится, что я даже сейчас слышу их крики!

По лицу отца пробегает болезненная гримаса. Он поднимает худую, дрожащую руку и обнимает жену. Что еще он может ей дать кроме утешения?

— Люциус, они все здесь! Их там больше сотни! Неужели нельзя делать это не в нашем доме?

— Тише, Цисси, нас могут услышать, и здесь много умелых легиллиментов, — Драко не столько слышит голос отца, сколько читает по губам. От былого мистера Малфоя осталась одна тень, причем слабая и беспомощная.

— Пусть слышат! — несмотря на эти слова мать не повышает голоса. — Я сойду с ума здесь!

— Как только будет возможно, я отошлю тебя отсюда. Как можно дальше.

— Но сейчас? Пленники, Люциус! Их же будут пытать здесь! Ох, Люциус! — мать прячет еще более бледное, чем обычно лицо, на груди мужа. Драко вжимается в складки портьеры, чувствует, как мягкая, пахнущая пылью ткань касается его щеки.

Пленники! В их подвалах больше сотни пленников! Не удивительно, что мама так боится. Драко самого передергивает от этой мысли. Как можно спать наверху, зная, что где-то под тобой пытают людей? Да, Малфои стали Пожирателями Смерти, но это не сделало их такими же чокнутыми садистами, как Темный Лорд или его ближайшее окружение. Драко сам пугается своих мыслей. Отец прав, здесь собралось много сильных легиллиментов, а главный из них — сам господин. Нужно контролировать собственные мысли. Вот только получается это плохо. Мысли о пленниках никак не отпускают. А вдруг там, в подвалах, держат кого-то знакомого. Ведь многие преподаватели и последние выпускники Хогвартса состояли в Ордене Феникса.

По гостиной снуют домовые эльфы, разнося бокалы с напитками. Сегодня пьют крепкое, в зале витает легкая эйфория от победы. Драко кажется, что все это происходит не с ними и не в его гостиной. Это какой-то жуткий сон, навеянный высокой температурой, если очень постараться, то от этого кошмара можно проснуться.

Темный Лорд берет с подноса какое-то пойло, которое кипит и пузырится в хрустальном бокале гоблинской работы. Он поднимается с кресла и обводит взглядом большой зал. В красных змеиных глазах плескается нескрываемое торжество. Сегодня он окончательно доказал, что ему нет равных.

— Мои дорогие друзья, — шипит Темный Лорд. Его голос не громче шепота, но все сразу стихают. В гостиной воцаряется плотная, тягучая тишина. Глаза Пожирателей устремлены на заговорившего господина, в каждом взгляде горит подобострастие и готовность внимать своему лидеру. — Я хочу поздравить всех нас с нашей победой! Сегодня мы с вами отмечаем начало новой эры. Эры моего правления! Магия очистится от ублюдков: грязнокровок, сквибов, предателей крови. Мы заживем в новом мире. Мире, где чистота крови будет цениться превыше всего, где магия станет первой ценностью, я говорю о магии в ее первозданной сути, в ее чистом виде, магии стихийной, неконтролируемой, не украденной грязнокровками!

Темный Лорд замолкает и обводит взглядом гостиную. Драко не знает, что господин читает в его взгляде. Ему страшно. Перспектива вырисовывается величественная и ужасная одновременно.

— Теперь, когда магия будет очищена, — продолжает шипеть Темный Лорд. — Никто не встанет на нашем пути. Я поведу вас к истинному могуществу! К безграничной силе, к бессмертию, к таким тайнам магии, о которых вы и подумать не могли. Теперь перед нами необъятный океан возможностей. Мы выстроим новую магическую Британию, в которой каждый чистокровный маг будет во много раз сильнее любого европейского волшебника, у которого грязнокровки продолжают воровать силу!

И снова пауза и осмотр внимающих лиц. Чего добивается Темный Лорд? Пущего эффекта? Драко впервые думает о том, что их господин непревзойденный оратор, который умеет зажигать искру в сердцах. Ведь все собравшиеся сегодня здесь праздновать его победу, пошли не только за его могуществом, но и за его мечтами. Да, последние сторонники приходили под действием страха, но ведь изначально их братство строилось на общей идее, на единомыслии всех участников. Они могли боготворить Темного Лорда, потому что он мог озвучивать общие мысли и придавать им реальные очертания. Так объяснял Драко отец, и теперь он и сам видел, что имелось в виду. Все в гостиной находились словно под «Империусом», завороженные его речью, в каждом сердце горела искра восторга.

Драко, безусловно, тоже поддался бы этому общему порыву, но его не отпускали мысли о пленниках в подвале. Как можно строить этот счастливый мир на мучениях? Да, убить непокорных вполне возможно, это необходимые издержки, но мучить-то зачем? Ведь они находят в этом извращенное удовольствие! Но Драко так не может, он этого не понимает. Его растили гордецом, снобом, расистом, но только не извергом, не мучителем. Его душа не может этого принять.

А гостиная тем временем бурно аплодирует Темному Лорду. Даже его родители. Это единый порыв обожания, направленный на их господина.