Глава 5

Катерина отхлебнула тыквенного сока и ещё раз взяла в руки "Ежедневный пророк". Да-а, что и говорить, Рита Скитер знала свое дело. Вся передовица была занята её разгромно-разоблачительной статьей, где она в самый ужасающих подробностях живописала нападения в школе. Естественно, Скитер была бы не Скитер, если бы не костерила на чем свет стоит всё руководство Хогвартса и Министерства Магии. Слева красовалась фотография лучезарно улыбающегося Дамблдора, очевидно, взятая из старых архивов, поскольку за его спиной виднелась летняя зелень. Справа был изображён Фадж, скучно выступающий с бумажки перед каким-то важным собранием. А по центру расположилось свежайшее фото прекрасного качества, на котором были запечатлены Катерина, Гарри и здоровенная кобра на дуэльном помосте между ними. Скорее всего, журналистка-анимаг по своему обыкновению пробралась в школу под видом жука. Только как она протащила с собой фотоаппарат?

Как бы там ни было, фото наличествовало, и оно говорило само за себя. "В школе орудуют два волшебника-змееуста. Один из них, небезызвестный Гарри Поттер, знаменитый Мальчик, Который Выжил, был с поличным пойман на месте преступления над бездыханным телом несчастного маглорожденного Джастина Финч-Флетчли. Как свидетельствуют очевидцы, циничный преступник не пощадил даже дух Почти-Безголового-Ника, которого все мы прекрасно помним по школьным дням как примерного призрака башни Гриффиндора, не обидевшего после своей смерти даже мухи. Но директор Хогвартса не желает предпринимать никаких мер и, как видим, пребывает в отличном настроении. А для Министра Фаджа, похоже, Мировой Конвент производителей летучего пороха важнее безопасности наших детей".

Катерина дочитала статью, свернула газету и обвела глазами Большой зал. Статья Риты Скитер наделала переполоху. Весь волшебный мир был на ушах. Над столами носились десятки сов, которые забрасывали учеников паническими письмами от родителей. Сов было так много, что они то и дело сталкивались в окнах и создавали пробки, когда пытались влететь без очереди. Письма и совиный помет шмякались прямо в тарелки.

Сводчатый потолок большого зала усиливал эхо множества голосов. Все ученики кучками переговаривались друг с другом, взволнованно обсуждая родительские послания и статью в "Ежедневном Пророке". Только рядом с Катериной не было никого. Все слизеринцы держались от нее на почтительной дистанции и лишь украдкой бросали на нее опасливые взгляды. Девушка обернулась. За столом Гриффиндора была похожая картина. Золотая троица сидела особняком, а Гарри вообще не поднимал глаз, угрюмо и сосредоточенно пережевывая свой излюбленный пирог с почками, словно это был кусок картона.

"Что ж, — подумала Катерина. — Побыла звездой, теперь придется узнать, каково быть изгоем". По дороге на завтрак она уже слышала, как за ее спиной какие-то младшекурсники сдавленно пискнули "Убийца маглов!", но не заметила, кто это был. Когда она обернулась, их уже и след простыл, только топот ног слышался из бокового коридора. Девушка понимала, что это лишь начало, и дальше будет только хуже. Разумеется, она не ошибалась.

Потянулись серые декабрьские дни. Для Катерины это время было исполнено самой настоящей внутренней борьбы. Кэти ни на минуту не забывала, что с каждым днем приближалось нападение василиска на Гермиону. А что, если в этой реальности все случится не так, как в книге? А вдруг Гермиона погибнет? Ведь Катерина, по сути, вторглась в сюжет, и сам факт ее присутствия здесь уже непредсказуемо менял повествование. Может быть, ей стоит предупредить свою подругу? Или рассказать о Тайной Комнате и скрытом в ней монстре? А может, ей самой стоит спуститься вниз по склизким тысячелетним трубам и зарубить к чертям собачьим ненасытное чудовище, пока не поздно? Все эти размышления мучили Катерину ежедневно и еженощно, отравляли ее отношения с Гермионой, Гарри и Роном, которые и так нельзя было назвать безоблачными.

Конечно, они продолжали общаться и проводили вместе почти все свободное время. Но у Кэти складывалось ощущение, что это нельзя назвать дружбой. Скорее, сотрудничеством. Единственная, кто, казалось, относилась к ней искренне, была Гермиона. Гарри же Катерину скорее терпел. Он вел себя, как затравленный скунс, и находился в постоянном стрессе. Вся школа была убеждена, что именно он стоит за нападениями на маглорожденных, и никто не мог найти объяснения, почему Поттер до сих пор не в Азкабане.

Отношение к Катерине было немногим лучше. Ей также приходилось слышать раздражающее шушуканье за своей спиной. Ее так же боялись и избегали, но все же отношение к ней других учеников сильно зависело от факультетской принадлежности. И если пуффендуйцы смотрели на нее с ужасом, когтевранцы — с опасением, а гриффиндорцы — с отвращением, то слизеринцы окружали ее нескрываемым восторгом и уважением. Чего греха таить, когда даже семикурсники Слизерина встречали ее с почетом и уступали ей в гостиной лучшие места перед камином, она испытывала внутреннее торжество. Но в целом, мнение остальных учеников ее мало заботило. Все-таки, на самом деле ей было шестнадцать лет, и она уже была способна воспринимать все, как должное — и проклятия, и восторги. А вот двенадцатилетнему холеричному Гарри справляться с давлением окружающих было не просто. Это раздражало его, как ни один Дурсль. Поэтому он то и дело срывался на ни в чем неповинных друзей и прежде всего, на Катерину.

Малфой тоже постоянно подливал масла в огонь. Он больше не приставал к Катерине с разговорами, но зато страшно ревновал ее к Золотой троице. Особым предметом его ненависти стала Гермиона. Даже зазнайка Поттер отошел на второй план. Словно сорвавшись с цепи, Драко старался публично задеть Гермиону при первом же удобном случае, и это не раз становилось предметом ссор Катерины и Гарри.

— Держи своего приятеля на поводке и вставь ему кляп в рот, Бордрой. — процедил сквозь зубы Гарри после очередной малфоевой дурной выходки.

Они шли на спаренный урок зельеварения, где Снейп заготовил для Гриффиндора и Слизерина семестровую контрольную.

"Гарри прав. Пора приструнить Малфоя. Это уже ни в какие рамки не лезет. Чего доброго, рассорит меня с Гермионой в пух и прах своей тупостью," — внутренне согласилась с Поттером Катерина, но ее мысли прервал голос профессора.

Словно огромный ворон, Снейп только что влетел в класс и эффектно развернулся перед своей кафедрой.

— Поторопитесь достать котлы. Время контрольной уже идет. Любой, у кого через сорок минут Рябиновый отвар не окрасится в ярко оранжевый цвет, будет весь следующий семестр помогать мистеру Филчу переписывать карточки наказаний за последние пятьдесят лет.

В углу жалобно ойкнул Нэвил. Класс наполнился звуком лихорадочно листаемых страниц. "Да где же этот проклятый отвар?!" — Катерина никак не могла найти нужную главу. Наконец, список ингредиентов был перед ней:

1 пинта сока мурлокомля

2 капли слизи флоббер-червя

7 клыков чизпурфла

Жала веретеницы

Веточка мяты

Сок ягоды бум

Тушеная мандрагора

Капли медовой воды

Слизь мозга ленивца

Капли лунной росы

Порошок из кореньев асфоделя

Измельченный бадьян

Кора волшебной рябины

Лепестки моли

Кровь саламандры

10 хребтов рыбы-льва

Рог единорога

Аконит

Ну ничего себе! Хорошенькую контрольную устроил Снейп! Расталкивая конкурентов локтями, Кэти бросилась к шкафам, где ученики хранили свои ингредиенты.

— Простите, я не хотел! Я случайно! — кто-то перепугано пробасил у Катерина над ухом.

Девушка даже не заметила, что один из дружков Малфоя — Гойл, только что наступил ей на ногу в сутолоке, и теперь вылупил на нее вытаращенные от страха глаза.

— Лучшим извинением для тебя станет принести мне все ингредиенты по списку. И, кстати, я тут не успела пополнить запасы аконита. Я думаю, тебе не составит труда отдать мне свой?

Опрокинув спиной пару гриффиндорцев, Гойл бросился выполнять приказания. Определенно в том, чтобы слыть Наследницей Слизерина в глазах малфоевых горилл, был свой шарм.

Спустя пятнадцать минут подземелье Снейпа наполнилось жаром кипящих котлов и тяжелыми испарениями разваривающихся хребтов рыбы-льва. По левую руку от Катерины послышалось сдавленное проклятье. Малфой не вовремя высыпал в свой котел порошок из кореньев асфоделя, и теперь его варево приобрело тошнотворно-зеленый цвет и нокаутировало всех окружающих ядреным запахом тухлого яйца. Белобрысый любимчик Снейпа в панике листал учебник, но всем присутствующим, торопливо закрывающим свои носы, было ясно, что семестровый отвар уже не спасти.

Малфой поднял раскрасневшиеся глаза, слезящиеся от обжигающей вони, и обескураженно обвел взглядом кабинет, словно ища последнюю соломинку. Тут его внимание привлек котел Гермионы, в котором тихо побулькивало идеально оранжевое зелье. Над ним интеллигентно вился благоухающий рябиной парок.

— Смотри, как Грейнджер расстаралась! — в бессильной злобе Драко ткнул локтем всегда готовую посмеяться его остротам Пэнси Паркинсон. — Думает, что хорошие оценки очистят ее грязную кровь!

Услышавший эти слова Гарри зарычал и уже готов был броситься на Малфоя, но Катерина его опередила. Она незаметно направила волшебную палочку на котел своего сокурсника и одними губами прошептала:

— Октопус амплектарис!

Испорченный отвар в котле Драко тут же взбурлил, и в поднимающейся пене мелькнуло маленькое черное пятно. С каждой секундой оно все увеличивалось и увеличивалось, будто приближаясь из океанических глубин к перепугавшемуся до икоты Малфою. В котле показался бешеный глаз оголодавшего спрута. Огромное мощное щупальце намертво обвило Малфоя в удушающих объятиях и уцепилось своими липкими присосками к его бледному, перекошенному от воплей лицу.

— Фините Инкантатем! — эхом прокатился по кабинету взбешенный голос профессора Снейпа, который стремительно подлетел к полумертвому Драко, держа под прицелом своей волшебной палочки злосчастный котел.

Удостоверившись, что Малфоя не успели пожевать, Снейп, скрипнув каблуками о каменный пол, круто развернулся к Гарри, который стоял столбом с открытым ртом и смешанным выражением удивления, страха и радости на лице. Как и другие в классе, Гарри так и не понял, что произошло.

— Поттер! — взревел Снейп. — Я вижу, что ваше самомнение от собственной "избранности" переходит все границы! Нападение на ученика во время урока в присутствии профессора! Немыслимо! Я буду вынужден немедленно требовать от директора вашего отчисления! А пока будете ждать своей неминуемой участи, вы будете всю неделю, каждый вечер перебирать нормальный помет докси от прокисшего! Напомню, это определяется на язык.

— Но, профессор! — Поттер аж задохнулся. — Я ничего не делал!

— И уже не сделаете. — с холодным торжеством процедил Снейп. — Свой котел можете опорожнить. От семестровой контрольной вы отстранены. И, ах да, нападение, Поттер, — это минус сто очков Гриффиндору!

На Гарри было страшно смотреть. По его лицу пошли красные пятна. По классу прокатился ропот возмущенных очередной выходкой Поттера и суровостью Снейпа гриффиндорцев.

— Это несправедливо, профессор! — выступила вперед Гермиона.

— Малфой его провоцировал! — с безрассудной отвагой закрывая собой Гермиону выкрикнул Рон.

— Прекратить балаган! — рявкнул Снейп. Кончик его носа побелел от гнева. — Еще хоть слово, и в волшебных часах не хватит камней, чтобы вычесть все очки у Гриффиндора!

— Э-э-э... Профессор... — послышалось у Снейпа за спиной. Малфой уже вытер с лица всю слизь, и теперь его фамильная гордость требовала отмщения. — Мое зелье... Оно испорчено!

— Разумеется, мистер Малфой. Я мог наблюдать, что вы все делали правильно, и, если бы не вероломное нападение Поттера, вы бы безусловно получили бы высший балл. Который я вам и поставлю.

Слизеринская часть класса взорвалась бурными аплодисментами. Малфой просиял. А для Гарри это стало последней каплей. Еле сдерживая проступившие от горькой обиды слезы, он схватил сумку и выбежал вон из класса. Его котел и весы остались на парте.

"Упс...", — подумала Катерина. Но сделать уже ничего не могла.

— Ты думаешь, его действительно отчислят? — испуганно прошептал Рон.

— Конечно нет! — с твердой решимостью отрезала Гермиона. — Дамблдор этого никогда не допустит! Тем более, что Гарри ничего не делал. Я находилась рядом и видела, что Гарри не притрагивался к своей палочке.

— А кто же тогда заколдовал Малфоя? — вытаращил от удивления глаза Уизли.

— Не знаю. Но это можно выяснить с помощью Приори Инкантатем!

— Приори чего...?

— Это заклинание, Рон. Оно показывает последние заклятия, которые были совершены волшебной палочкой. Я немедленно отправлюсь к Дамблдору и потребую справедливого расследования!

Катерина сглотнула комок в горле. Ей только и не хватало, чтобы троица узнала, как жестко она подставила Гарри. Конечно, это было сделано не специально, но результата не отменяло. Правду говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад...

— — —

Слава Мерлину, Гермионе не удалось осуществить свой акт справедливости. Каменная горгулья, охранявшая кабинет директора, не пустила ее внутрь. Профессор МакГонагалл сообщила, что Дамблдора нет в школе. Выслушав сбивчивый рассказ Гермионы, декан Гриффиндора насупила брови и пошла на разборки к Снейпу. В итоге, Гарри, конечно же, не отчислили. И даже пересдать контрольную ему было разрешено, правда, один на один со Снейпом. Но от наказания ему отвертеться так и не удалось. Поэтому, к концу недели кончик его языка распух и мешал говорить, воспалившись от прокисшего помета докси.

— Проклятый Малфой! И Снейп! И все слизеринцы! — Гарри покосился на сидящую рядом Катерину. Но та, похоже, вовсе не придала его словам значение. Все ее внимание было сконцентрировано на очередной статье неугомонной Скитер, которая, как подобает всяким желтушникам, почуяла в хогвартских кошмарах запах наживы. И теперь то и дело ежедневно сыпала в паникующих родителей учеников скандальными заявлениями.

— Что ты там читаешь? — еле выговорил Рон, старательно запивая драже "Берти Боттс" со вкусом человеческой рвоты апельсиновым соком.

— Да так, Скитер опять наводит шум. — не отрывая глаз от газеты, Катерина наугад потянулась к открытой упаковке драже. Не повезло. Рот обожгло вонью тухлых яиц. — Требует расправы над виновным.

Девушка скривилась в попытке отодрать языком прилипшие к зубам остатки зловонного драже и отложила газету в сторону. Ей совершенно не хотелось развивать тему. Чем больше она думала о Скитер, тем жальче ей становилось Хагрида, которого Фадж непременно сделает козлом отпущения в надежде избавиться от обрушившейся на него бури родительского негодования.

— Кстати, что планируете на Рождество? — как бы между прочим поинтересовалась Катерина. Конечно же, она и так прекрасно знала, чем помышляют занять себя ребята на каникулы. Ее вопрос был лишь поводом сменить русло разговора и заодно прощупать почву доверия гриффиндорцев к ней. Почему бы и нет.

Рон и Гарри украдкой переглянулись.

— Да так, планируем остаться в Хогвартсе. У Рона родители уезжают в Египет, проведать брата Рона, а я, пожалуй, отсрочу встречу с Дурслями еще на несколько месяцев. — взял на себя инициативу Гарри. Рон лишь нервно прокашлялся и бурно закивал.

"Понятно. Значит, того, что я им сказала о Драко — недостаточно. Они по-прежнему мне не доверяют и в свой план с оборотным зельем посвящать не собираются."

— А что насчет тебя? — поинтересовался Гарри в ответ ради приличия.

— У нас в семье принято праздновать Рождество вместе, так что, на мое изысканное общество вам рассчитывать не придется.

Катерина спрыгнула с облюбованной ей парты, лихо развернулась на каблуках и криво усмехнулась ребятам.

— Я пойду, у меня уже глаза в кучку сдвигаются. Да и до отбоя не больше восьми минут. Передавайте Гермионе привет! — Девушка перекинула через плечо сумку и, не дожидаясь ответа, захлопнула за собой дверь старого кабинета. В спину ей послышалось сонное: "Спокойной ночи!"

Рука нервно сжимала ремешок кожаной сумки. В голове роился вихрь не самых радужных мыслей. Катерина вспоминала те дни в ее настоящей реальности, когда она с упоением планировала собственный переход в мир магии. Как она представляла себя верной подругой трех главных героев — Гарри, Рона и Гермионы — казалось, самых чистых сердцем, храбрых и рассудительных гриффиндорцев. А что на деле? Нет, к Гермионе претензий не было, она действительно была своей точной копией из книг. От Рона она и так не особо чего ожидала, а вот Гарри разочаровал ее сильнее прочих. Удивительно, сколько нетерпимости хранилось в этом оболтусе метр с кепкой. Да, сейчас они с Катериной не в ладах, спасибо Малфою, но даже когда, казалось, дружно ходили строем, от Гарри чувствовалось едва ли скрываемое предубеждение к ней. Как будто зеленый галстук и змея на гербе делают из нее отпетую негодяйку и прислужницу Темного Лорда. И вот сейчас, когда они условились рассказывать друг другу все, без утайки, те, кого она до сих пор надеялась считать приятелями, бессовестно умолчали такую скромную деталь, как готовка одного из сложнейших зелий, нападение на двух учеников и, в конце концов, наглое вторжение на ее собственный факультет!

"Зачем вообще тогда было спрашивать меня про Малфоя, если мое слово для них ничего не значит?"

В размышлениях Катерина не заметила, как добрела до подземелья. Девушка назвала пароль и, стараясь не шуметь, как никак колокол отбоя прозвенел где-то пять минут назад, пробралась в факультетскую гостиную.

Оставшиеся до зимних каникул дни пролетели незаметно. Гарри, Рон и Гермиона, как и планировали остались в школе. За все это время ребята так и не удосужились рассказать Катерине о своих истинных намерениях, а потому у всех троих нашлись вполне убедительные отговорки. С каждым их словом лицо девушки становилось все угрюмее и угрюмее, на что главное трио лишь нервно ерзало попами на деревянных стульях.

Катерина старалась не думать о бесчестии гриффиндорских друзей по отношению к ней, да и чего греха таить — ко всему ее факультету. Вместо этого она нырнула с головой в общение с Драко, который то и дело с энтузиазмом приглашал ее отправиться с ним на каникулы в Малфой Мэнор. Но его планам не суждено было сбыться. У мистера и миссис Малфой, как оказалось, был свой взгляд на то, как их сыну стоит провести зимние каникулы. Так что, находясь в необычайно подавленном настроении, с чернилами на щеках Драко корпел над учебниками трансфигурации и чар. Катерине загорелось подбодрить взгрустнувшего друга, сгоряча наобещав, что непременно проведет вторую половину каникул в Хогвартсе.

За восемь часов поездки на Хогвартс-экспрессе девушке виделось поскорее запрыгнуть на свою десятиперинную кровать и зарыться под одеяло с головой не дождавшись ужина. Но как только она увидела улыбающихся ей родителей, Катерина вдруг осознала, насколько сильно она по ним скучала. Так что, сегодняшний вечер ей суждено было провести в украшенной гирляндами и звездами гостиной, делясь с мамой и папой впечатлениями о втором годе обучения и, конечно же, поедать вкуснейшую курочку гриль.

Один из бурных рассказов Катерины прервал неожиданный для нее звонок в дверь.

— Кэти, открой, пожалуйста. Не хочу гонять Сплюшку, она сегодня себя дурно чувствует. — мама подошла к серванту и достала оттуда еще одну тарелку.

Кэти встала с дивана и сонно поплелась к входной двери.

— Бабушка Миранда?! — удивленно округлила глаза Катерина. Обычно ее родители предпочитали проводить любой из праздников вчетвером с детьми, а уже потом вся компания наведывалась в дома близких родственников. Для остальных же хватало и открытки. Словом, Бордрои ценили уединенность, поэтому стоящая под снегопадом бабушка Миранда виделась восьмым чудом света. — Не думала, что ты к нам заглянешь.

Катерина отошла чуть в бок, пропуская пожилую даму внутрь дома. Невежливо заставлять старушку ждать на морозе. Бабушка Миранда тут же протиснулась в теплый коридор, сняла покрытую снежинками бордовую шляпу и принялась расцеловывать внучку в щеки.

— Конечно! От вас же визита не дождешься, вот пришлось брать все в свои руки. — прокряхтела бабушка, пытаясь достать что-то из своего чемодана. — Это тебе, а это — Сьюзан!

Бабушка вытащила два внушительных свертка и протянула их в руки Катерины. Кэти всегда умиляло, как старушке не терпелось порадовать внучек гостинцами, а от того вручала она их прямо в проходе. Девушка любезно приняла подарки и провела бабушку к столу. Сьюзан тут же побежала к старушке в объятия.

Один лёгкий взмах маминой волшебной палочки, и над столом взмыли вверх сотни блюд. Катерина еле успела отпрянуть, мимо нее к бабушкиной тарелке пронеслась свежая булочка. Папа щелкнул пальцами и в комнате загорелись рождественские свечи. Все присутствующие приняли это как торжественный сигнал к началу пира, а от того семейство активно принялось за праздничную еду. Катерине с трудом удавалось скрывать чавканье от нежных ушей голубой крови. Так вкусно, как дома, не было даже за изобилующим всевозможными деликатесами хогвартским столом. В банкетном зале было тихо, только изредка звенели серебряные приборы о нежные фарфоровые тарелки. Позабыв о прописанных этикетом непринужденных беседах, от еды никто не смел отрывать и взгляда. Наконец, не переставая жевать, тем не менее предварительно протерев салфеткой рот, заговорила созревшая к разговорам бабушка:

— Ну, — протянула старушка, смачивая пересохшее горло красным вином. — как там в школе, детки? Я читала Ежедневный Пророк и, кажись, обзавелась сединой.

Катерина перевела веселый взгляд на уже не первый год белесые кудри пожилой дамы, но все же предпочла оставить ехидный комментарий при себе. Проглотив сочный кусочек ягненка, Сьюзан взяла на себя ответ:

— Да все по-старому: учителя молчат — кошмар творится. Родители в панике забирают детей из школы. Как будто раньше Хогвартс был безопасным местом! — старшая сестра надрывно хохотнула, взмахнула волшебной палочкой, и через секунду с середины стола к ней летела солонка.

— Вряд-ли это повод для веселья, Сьюзан! — с укоризной посмотрела Эбигейл на старшую дочь. — Бедные дети! Бедные родители! Только представьте, каково маглам, у которых родились дети-волшебники?! Ведь, по сути, они мало что могут им дать — мир волшебников находится за пределами их осознания. А тут еще детям грозит неведомая опасность! Конечно, на их месте, наверное, любой бы забрал ребенка домой.

— С другой стороны, — накладывая себе в тарелку салат, подал голос отец. — я считаю, что для маглорожденных домашнее образование несет в себе гораздо большую опасность. В Хогвартсе их поджидают мифические чудовища, а дома — вполне реальные последствия неконтролируемых всплесков магии. Или вообще риск превратиться в обскура!

— Да, даже в чистокровных семьях бывали трагические случаи. — согласно покивала головой бабушка Миранда, деликатно причмокивая помидоркой. — В мои времена много обсуждали идеи создать отдельную школу для маглов. Если бы это произошло, вам бы, мои внученьки, не пришлось бы сейчас терпеть весь этот ужас.

— Нам бы не пришлось терпеть этот ужас, бабушка, если бы нашему гениальному прапрапредку не взбрело в голову поселить в Хогвартсе неизвестное смертоносное чудовище! — взвилась во всем своем гриффиндорском пылу раскрасневшаяся Сьюзан.

— Можно было бы и побольше уважения к "прапрапредку", которому наша семья обязана своим положением. — вставил свои пять кнатов отец, но бабушка Миранда его перебила.

— Да, Сьюзи, чисто стилистически, с Салазаром можно было бы и поспорить. Возможно, помещать в школу опасное магическое существо было избыточной мерой и не лучшей идеей, но Слизерина тоже можно понять.

— Бабушка, ты же не собираешься мне зачитывать о грязной крови? Слава Мерлину, не в пятнадцатом веке живем! И даже не в девятнадцатом!

— Лапочка, вопрос опять стилистический. Ты говоришь о грязной крови, а Слизерин спорил с Годриком Гриффиндором о серьезных материях. Это вопрос сохранения магии в мире.

— Ты хочешь сказать, что маглорожденные волшебники менее способны, чем чистокровные? — искренне поинтересовалась Катерина. Она никак не могла предположить, что у магической версии ее любимой бабушки Миранды окажутся такие ортодоксальные взгляды.

Сьюзи фыркнула:

— Расскажите это Гермионе Грейнджер!

— Это лучшая ученица Хогвартса. Оба ее родителя маглы. — поспешила пояснить Катерина в ответ на вопросительно поднятую бабушкой бровь.

— Да, среди "дичков" бывают отдельные бриллианты, но в целом уровень волшебства маглорожденных значительно уступает потомкам чистокровных родов. Это доказанный научный факт. Слизерин глубоко изучал этот вопрос.

— Мам, давай только не превращать семейный праздничный пир в сомнительный диспут. — проворчал Мэттью.

— Почему это сомнительный? Даже Гриффиндор с этим не спорил!

— Как же!? Ведь именно из-за спора с Гриффиндором Слизерин покинул Хогвартс!

— О, Гриффиндор нисколько не оспаривал, что средний уровень чистокровных волшебников заметно выше, чем маглорожденных. Противоречие основателей Хогвартса состояло в том, что Гриффиндор не видел в этом проблемы, а Слизерин считал, что смешение крови в итоге приведет к вырождению магии. — бабушка Миранда отложила вилку и нож, откинулась в кресле и, судя по всему, приготовилась к основательной лекции.

— Дело в том, деточки, — продолжила Миранда, протирая пенсне. — что, основывая школу, Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин ставили перед собой кардинально разные цели. Гриффиндор мечтал о том, чтобы магии в мире было как можно больше, пусть даже ее общий уровень будет не столь блистателен, как в прежние времена. Поэтому он всеми силами отстаивал идеи смешанных браков и совместного обучения чистокровных и маглорожденных волшебников в одной школе по общей программе. В то же время, нашего прославленного предка не интересовало количество магов в мире. Его интересовало их качество. Слизерин считал, что пусть лучше магов будут единицы, но они будут так мощны, что смогут подчинить себе все сущее. — бабушка Миранда прочистила горло, поучительно подняла указательный палец и продолжала. — Он стремился вывести магию на доселе неведомые высоты, чтобы грядущие поколения волшебников постигали все более сложные тайны мироздания и в итоге приблизились в своих возможностях к демиургам. Для этого заведомо более способных чистокровных волшебников нужно было учить по отдельной программе, чтобы отстающие маглорожденные не тянули их назад и не сдерживали их развитие. Именно такая миссия по задумке Салазара и предназначалась для Хогвартса. Для маглорожденных же, он предлагал открыть другую школу, начального уровня, просто для того, чтобы маглы научились контролировать свое волшебство и не покалечили себя. В конце концов, эльфы ведь тоже обладают какой-то магией, но никому не приходит в голову учить их в Хогвартсе и давать им палочки. То же самое должно было касаться и браков. Кровосмешение с маглами, по мнению Слизерина, было тягчайшим грехом, поскольку в будущем неизбежно привело бы к снижению общего уровня магических способностей в мире.

— Бабушка, но это же глупости! Абсолютная лженаука! На самом деле не существует никаких доказательств теории чистой крови! Маги веками вступают в браки с маглами. Мы вместе учимся в школе. И что?! Магия в мире исчезла?! Вовсе нет! — Сьюзи эффектно взмахнула палочкой и вызвала взрыв рождественской шутихи, чтобы подчеркнуть свои слова.

Губы бабушки Миранды тронула снисходительная улыбка. Изящно шевельнув палочкой, она очистила свою бордовую шляпку от рассыпанных шутихой конфетти.

— Дорогуша, я говорила не о шалостях в стиле "Зонко", а о настоящей могущественной магии, от которой в стенах Хогвартса осталось разве что Чудовище Слизерина. Ни один из ныне живущих волшебников — ни Фламель, ни Гриндельвальд, ни даже нынешний кумир миллионов Дамблдор, не сравнятся своей мощью ни с одним из четверки основателей Хогвартса. Чем тебе не доказательство? Спорить с этим бессмысленно.

Сьюзи хотела было снова возразить, но тут Катерина ее перебила.

— Бабушка, ты столько знаешь о Слизерине. Откуда ты все это почерпнула?

— Я, к сожалению, последняя в этой семье, кто по-настоящему интересовался наследием нашего великого предка. Ваш отец предпочитал гонять в квиддич, вместо того чтобы изучать драгоценные свитки из фамильной библиотеки.

Разговор за праздничным столом постепенно сходил на нет. В камине догорало последнее полено. Огни на елке меркли, окончательно сливаясь с окружением. В комнате темнело, и на зачарованном потолке все ярче проступали звезды. Настала глубокая рождественская ночь.

Родители, позевывая, расцеловали детей и отправились спать. Сплюшка, щелкнув пальцами, отправила тарелки и остатки блюд на кухню и тоже зарылась в своей каморке, чтобы часик поспать перед тем, как начать все это отмывать.

Сонная Сьюзан свернулась прямо на диване и тут же мерно засопела, плотно закутавшись в клетчатый плед. Бабушка Миранда достала из шкафчика увесистый старый фотоальбом и уселась в кресло перед камином. Оно было настолько обширным, что из него виднелись лишь ее крючковатый нос да не достающие до пола ноги в старомодных туфлях.

— Бабушка, мы тут с тобой поместимся вдвоем? — задавая вопрос, Кэти уже втискивалась между бабушкой и ручкой кресла, пытаясь умоститься поудобнее. — Давай посмотрим вместе. Давно не заглядывала в этот альбом.

Аккуратно, боясь потрепать страницы, бабушка и внучка стали погружаться в историю своей семьи. Поколение за поколением проходили перед их глазами. Люди на фотках улыбались и весело им махали.

— Вот это — мой брат Эдвард, твой двоюродный дед. Выдающимся мог стать волшебником, если бы не вбил себе в голову превзойти Ньюта Саламандера. В 49-ом отправился в экспедицию по диким джунглям Колумбии, искать редких фантастических тварей. Бедняга Эдвард, думал, что он преследует циклопозадого страуса, а на самом деле это циклопозадый страус преследовал его... Никто так и не узнал, как эта прожорливая тварь выглядит.

Кэти прыснула было от смеха, думая, что бабушка Миранда, должно быть, шутит. Но вовремя сдержалась, увидев, как из-под песне скатилась хрустальная слезинка.

— А это — стопятидесятилетний юбилей твоего прадедушки Бартоломью. Тогда собрались все ветви нашего рода. Приплыли даже из-за морей. — бабушка тяжело вздохнула и после паузы добавила. — Тогда нас было еще много.

Кэти взяла у бабушки здоровенную лупу и встала всматриваться в большую общую фотографию. В центре, в недрах здоровенного черного кресла скукожился именинник, маленький сухонький старичок. По обе стороны от него расположились румяная, пышущая молодостью бабушка Миранда и ее многочисленные братья и сестры. Их окружали десятки родственников и гостей. Были даже два волшебника в министерских мантиях, которые явились на праздник, чтобы зачитать поздравления от самого Министра. В самом углу фотографии Катерина встретилась взглядом с мрачным, небрежно побритым колдуном, который исподлобья тяжело смотрел прямо в объектив фотоаппарата. Видно было, что этот нелюдим очень неуютно чувствовал себя в компании веселых и празднично разряженных людей.

"Какой неприятный тип!" — подумала Катерина и перевела было взгляд дальше, но что-то заставило ее вернуться. Пристально вглядевшись, девушка поняла, за что зацепился ее глаз. Иссохшая скрюченная клешня старика нервно сжимала набалдашник узловатой трости. На уродливом безымянном пальце тускло поблескивал массивный перстень. Кэти склонилась над лупой пониже. На камне перстня отчетливо виднелся знак Даров Смерти. Только сейчас до Кэти дошло, что Марволо Мракс должен быть в числе ее родственников.

— А-а-а, старый Марволо! — послышался над ухом голос бабушки, заметившей, кого разглядывает внучка. — На редкость неприятный тип! Представляешь, он всерьез рассчитывал на мне жениться.

— Жениться?! Но у вас разница в возрасте по меньшей мере лет пятьдесят! Неужели он в тебя правда влюбился?

Бабушку Миранду передернуло от отвращения.

— Может, и влюбился. Но на самом деле, он лелеял надежду за счет меня выбраться из своей вросшей в землю лачуги и дико оскорбился, когда мой отец трижды отвечал ему отказом.

— Еще бы! Я бы тоже отправила старого козла обратно гнить в его халупу! Вы же родственники! Какие, троюродные, четвероюродные?

— Он двоюродный племянник твоего дедушки Бартоломью, вполне допустимая партия. — бабушка взглянула на скривившуюся Катерину и усмехнувшись добавила. — А как еще древним семьям сохранять чистоту крови? Мы все так или иначе друг другу родственники.

Когда Катерина прописывала себе в скрипте, что является Наследницей Слизерина, она как-то не учла, что Волдеморт может оказаться ей настолько близким родственником. Или не близким? Черт ногу сломит в этих родовых коленах!

— А кем мне приходится этот Мракс?

— Тебе он... э-э-э... — бабушка Миранда принялась загибать пальцы и шевелить губами, — четвероюродный дед. Но это уже дело прошлое, деточка, его род прервался.

"Четвероюродный дед? — теперь настала очередь Катерины мысленно загибать пальцы и скрипеть шестеренками. — То есть Меропа мне, получается, кто? Четвероюродная тетка или пятиюродная? Нет, четвероюродная. А ее сын мне — пятиюродный брат! Мерлиновы трусы! Лорд Волдеморт — мой пятиюродный брат!"

— Бабушка, а расскажи подробнее о нашей семье. На фотографии столько лиц. Никогда не думала, что у нас так много родственников!

— Уже не так много. Видит Мерлин, чистокровные семьи слишком часто сталкивались с трагической судьбой. И наша семья — не исключение. В те редкие моменты, когда мы с тобой виделись, у меня не было возможности поведать тебе страшные страницы истории нашей семьи — ты была слишком мала. А что тебе рассказывали твои родители — я не знаю. Они упоминали при тебе когда-нибудь Георга?

— Думаю, нет. Никогда не слышала. Это кто-то из наших родственников?

— Это мой племянник. Сын моего покойного брата Эдварда. И проклятье нашей семьи. — с этими словами, болезненно схватившись за поясницу, бабушка Миранда потянулась к стеклянному столику, где почивал ее винный бокал. Хорошенько промочив рот, старушка горько вздохнула и продолжила. — Ты знаешь, что корни нашей семьи восходят к Слизерину. Мы его самые прямые потомки из ныне живущих. Для одних, таких, как твой прадедушка Бартоломью, это означало дополнительную ответственность за сохранение чести нашего великого древнего рода. А для других это было искушением объявить себя Наследником Слизерина. Это искушение сводило их с ума и толкало на страшные поступки. За более чем тысячелетнюю историю нашего рода, таких было не один и не два. Массовые убийства маглов — это лишь малая часть того, что они творили, пытаясь доказать всему миру, что именно они являются новым воплощением Салазара. Но твой двоюродный дядя Георг отличился больше всех. Незадолго до рождения моего любимого Мэттью, Георг убил почти всех, кого ты видишь на этой фотографии.

— Кентаврий навоз! Но зачем?!

— Кто-то хотел доказать, что он — истинный Наследник Слизерина. А Георг решил, что лучше быть единственным.

— Он мертв?! Или сидит в тюрьме?! Он нам больше не угрожает?

— До того, как он успел до меня добраться — его арестовали и посадили гнить в Азкабан на долгие века. А десять лет назад, одной штормовой ночью мне в окно постучалась министерская сова. Меня известили, что мой племянник Георг, убийца рода, не выдержав стыда за свой провал, который дементоры усилили стократ, перегрыз себе вены на запястьях.

Катерина мысленно присвистнула. Она тут же представила некогда почитаемого господина, а теперь заросшего человека в грязном рубище, который скорчился на коленях в углу камеры. Он безвольно уронил руки, из которых с каждым ударом сердца, пульсируя, вытекала жизнь. По давно нечесаной бороде медленно стекала желто-красная пена. Меж гнилых зубов торчали застрявшие обрывки вырванных с кровью вен. Обезумевший притупленный взгляд узника болезненно уставился в просвет между толстой колючей решеткой в ожидании скорого конца. Сливаясь с шумом бескрайнего штормового океана, откуда-то из самых глубин его естества, вырывался жуткий протяжный вой. В грязную камеру, словно грифы на падаль, слетались дементоры. Толкая друг друга, каждый из них стремился урвать себе остатки непрощенной души.

— Да, деточка, меня тоже не один год кошмары мучили после этого письма. — вернул Катерину к реальности голос Миранды, которая чутко уловила, куда унесло внучку ее живое воображение.

Глаза бабушки вернулись к фотографиям. На одной из них игриво кружилась девочка лет десяти, призывая оценить новую лиловую мантию.

— Моя Мэрил, – Миранда нежно провела пальцем по смеющемуся молодому личику. Казалось, она вложила в этот жест всю любовь и ту вызванную тяжестью утраты многолетнюю грусть, что словно яд отравляла ее сердце. – Это моя сестричка Мэрил, твоя двоюродная бабушка. После зверств Георга из всей семьи остались лишь мы с ней, Мраксы, да твои племянники.

— А сколько сейчас наследников Слизерина осталось в живых?

— Мэрил скончалась за год до рождения Сьюзан, так и не увидела свою долгожданную внучку. У самой у нее детей не было. Мраксы закончили свои дни в той же помойной яме, где и обитали. Твои племянники далеко в Болгарии, как ты знаешь. Так что, из всех наследников Слизерина в Матушке-Англии остались только мы. — бабушка протёрла пенсне и снова водрузила его на нос. — А почему ты спрашиваешь?

Кэти почувствовала на себе проницательный взгляд бабушки. "Уж не думает ли она, что это я выпустила Василиска? Или еще хуже, что я собираюсь прикончить всех оставшихся наследников?!" — внутренне содрогнулась девушка и поспешила с невинным видом ответить:

— Ну, ба, кто-то же открыл Тайную комнату? Это точно не мы со Сьюзан. Кто же тогда?!

— О, дитя, — морщинки вокруг глаз бабушки разгладились, — Я посвятила изучению наследия Слизерина добрую половину своей жизни. Возможно даже, что я самый авторитетный специалист по Слизерину во всем восточном полушарии. И вот, что я тебе скажу. На самом деле нет ни одного свидетельства, ни одного исторического документа, где говорилось бы, что открыть комнату и выпустить чудовище может только наследник Слизерина по крови. Вполне вероятно, что под словами "Наследник Слизерина" скрывается более фигуральный смысл, и речь идет о наследнике Слизерина по духу. То есть о волшебнике, который до глубины души разделяет взгляды Салазара. И если я права, то открыть комнату может любой, кто найдет нужный артефакт.

— Артефакт?

— Да, после Слизерина осталось несколько памятных вещей, которые, вполне возможно, могут пролить свет на то, как открыть комнату и управлять тем, кто в ней обитает. Я уверена, что эти артефактом является знаменитый дневник нашего предка, который он вел вплоть до своей кончины.

Уши Катерины вытянулись, как у Добби. Девушка встрепенулась и нервно заёрзала пятой точкой на кресле. Обычный разговор об истории семьи приобрел неожиданный оборот. Неужели бабушка Миранда говорит о "Забудь покаяние свое"?!

— Есть придание, что Слизерин создал книгу, в которую вложил всю свою мудрость. — увлекшись, продолжала пожилая дама. — Многие считают это сказкой. Филициус Додж — так тот вообще смеялся мне в лицо.

Катерина в душе не представляла, кто такой Филициус Додж, поэтому поспешила понимающе закивать, как делала всякий раз, когда не хотела показывать бабушке, что она чего-то не знает.

— Подумать только! Говорил, что мои научные изыскания ценны не более, чем сказка о Дарах Смерти! — распалялась все больше Миранда.

— А я верю в Дары Смерти!

Бабушка оценивающе посмотрела на внучку. В ее глазах читалась гордость.

— Вот и молодец! Ведь ты же должна знать, что по крайней мере след бузинной палочки точно можно проследить через историю волшебного мира. Точно так же свой след оставила и книга Слизерина.

Катерина дрожала от возбуждения. Сама того не ожидая, она наконец встретила человека, который мог пролить ей свет на тайны заветной книги, и теперь Катерине не терпелось выяснить, что же известно бабушке. Но, конечно, нужно было быть осторожной, поэтому Катерина решила начать расспросы издалека.

— А где-то есть описание этой книги? Как она выглядит?

— О! Это самая жуткая книга, какую только мог сделать маг! Слизерин использовал для ее создания душу и тело собственного помощника, который был настолько ему предан, что добровольно пошел на такую жертву, лишь бы навеки стать хранителем мудрости своего учителя. — Миранда добавила своему голосу немного жути, словно рассказывала страшилку своей все еще пятилетней внучке. — Снаружи книга покрыта кожей этого несчастного, а его душа стоит на страже от беспечных лап случайных людей.

— Что значит — "стоит на страже"? Как он защищает книгу от случайных людей? И что значит "случайных"? — взбудораженная Катерина закидала бабушку вопросами. Та лишь медленно вздохнула, и спокойно продолжила:

— Верный слуга охраняет книгу. Защищает ее ... э-э-э ... от вторжения. Иными словами, он способен смотреть вглубь души и разума того, кому книга попала в руки. Если человек далек от тех взглядов и ценностей, которые исповедовал Слизерин, то хранитель никогда не откроет настоящего содержания. Вместо этого он будет скармливать читателю какую-нибудь белиберду, и постепенно сведет чтеца с ума. Если же человек действительно близок Слизерину по духу, то бишь имеет на книгу полное моральное право, тогда хранитель позволяет ему коснуться истинной мудрости, которую доверил ему наш великий предок.

Бабушка Миранда протянула руку за бокалом, чтобы промочить пересохшее горло. После доброго глотка вина ее морщинистое лицо слегка разгладилось, а на щеках заиграл румянец.

— Ну что, деточка, — взглянув на часы, всплеснула она руками, — ты как хочешь, а мне пора принять мои настойки и ложиться в постель. Иначе доктор Франклин меня не похвалит.

Клюнув своим крючковатым носом внучку в щеку, бабушка, кряхтя и охая, поковыляла к лестнице. Едва пунцовая мантия старушки скрылась за поворотом, Катерина расслабленно съехала по спинке кресла и протяжно вздохнула. В камине догорало последнее полено. Сполохи огня умиротворяли. Но на сердце у Катерины было неспокойно. "Почувствовал ли хранитель книги во мне Наследнику Слизерина? Не сводит ли он меня с ума? А если не сводит, то значит ли это, что жестокость Слизерина, а также его мерзкие взгляды на маглорожденных и прочие пещерные предрассудки нашли отклик в моей душе?" — эти тревожные мысли никак не хотели покидать ее голову.