Глава 28.

«Задержи дыхание и досчитай до десяти.

Почувствую вращение Земли, а затем услышь,

Как мое сердце взрывается вновь.»

•••••••

Ряды студентов ровно выстроились в Большом Зале на самую напряженную и неприятную линейку в их жизни. Судорожно сжимая рукава мантии, Эспер заставляла себя ни в коем случае не осматриваться.

Гарри слегка потянул ее капюшон ниже:

— Не переживай, прорвемся.

Да уж, стоят тут вдвоем как какие-то ассасины, скрываясь от чего-то неизбежного.

— Я его не вижу, — добавил шепотом Поттер.

Легкие окаменели.

Неужели его тут нет? Неужели их встреча откладывается на еще какое-то невыносимое время?

Ледяной бас нынешнего Директора пронесся по пространству:

— До меня дошли сведения, что Гарри Поттер находится сейчас в Хогвартсе. Прошу тех, кто знает что-то, немедленно об этом рассказать.

Гриффиндорец сжал напоследок предплечье подруги и вышел вперед. Дальше все пошло слишком стремительно.

МакГонагалл вступает в схватку с Северусом и вместе с другими деканами и прибывшим Орденом прогоняет его и остальных Пожирателей.

Большую часть Слизерина отправляют в их подземелье. Также в убежище уводят младшие курсы и тех, кто либо не должен сражаться, либо не желает этого.

Когда большая часть народа разбрелась и остались только те, кто готовит оборону и готов биться, Эспер наконец скинула мантию, жадно осматриваясь по сторонам. Лицо за лицом. Не он. И без того жесткие ботинки перемещаются по каменному полу, делая ноги еще более тяжелыми.

— Пожалуйста. Ну где же ты?!

Тут Эспер кто-то притягивает к себе, заставляя сердце пропустить удар:

— Дёрнэр! Рад тебя видеть!

— О, Джордж, я тебя тоже... — с еле скрываемым разочарованием выдавила зеленоглазая.

— Я сейчас пойду помогать возводить купол. Наша милая троица пошла на поиски крестража. Больше нет времени искать этого блондинчика, мне жаль. Иди помоги ребятам.

Эспер стало противно от самой себя. Как всегда, забыла обо всем из-за своих личных мотивов.

— Хорошо. Конечно!

— Держи палочку востро, слизеринка.

Парень скромно коснулся ее плеча, за что сразу получил крепкое объятие. Эспер побежала по лестнице в надежде как можно быстрее добраться до Башни Когтеврана.

Тут ее сбило с ног каким-то хлестким ударом, из-за чего голова приложилась о мраморный пол, который оставил на щеке синяк с кровоподтеком.

— Флиппендо Триа! — кинула Паркинсон в какого-то гриффиндорца, вышвыривая его через перила на первый этаж. — Сука, я знала, что ты жива! Не мог он так просто избавиться от своей любимой игрушки!

Выставив перед собой палочку, она быстрым и уверенным шагом приближалась к главному объекту своей ненависти.

Страх? Нет. Эспер чувствовала злость.

— Не будь дурой, — она быстро поднялась на ноги. — Просто свали отсюда в свой склеп.

Пэнси залилась истерическим смехом, вытирая нос:

— Мразь, я заберу тебя вместо Поттера! А твои друзья пусть дальше занимаются своими глупостями по спасению мира!

Время и так поджимало, заниматься выяснением отношений было крайне неуместно.

— Я уничтожу тебя, грязнокровка. Салазар и все боги свидетели моим словам!

Эспер выставила палочку перед собой, другой рукой засучивая рукав белой водолазки:

— У тебя есть минута, прежде чем я спущу на тебя все знания, которые приобрела в этой Школе. А я ведь дружу с самой главной заучкой, так что, обещаю... будет больно.

Пожирательница на секунду пропала и, вероятно, пропустила некоторые слова соперницы:

— Что это на твоей дрянной ручонке? Откуда у тебя наше кольцо? И почему на этом пальце?.. Нет...

Далее орудие брюнетки взорвалось.

— Круцио!

— Экспеллиармус! — парировала Эспер.

Они вжимали друг друга жесткими ударами, накаляя светом пространство. Ни одна из слизеринок не собиралась сдаваться, каждая хотела сказать и показать многое.

— Пэнс, хватит!

Два заклинания разбились об этот голос.

Драко появился из-за угла, заставляя Паркинсон развернуться.

— Драко... Ты же не... не собираешься... ты же не... с ней?..

Холодные пальцы Малфоя упали на ее подрагивающее плечо:

— Уходи отсюда. Сейчас же.

— Что?.. А ты? Милорд тебя уничтожит.

Эспер почти повалилась на пол, завидев того, кто еще ни разу не бросил ей взгляд. Его лицо стало еще более осунувшимся. Чуть темные круги под глазами портили идеальное полотно его кожи.

Блондин развернул к себе Пэнси, пытаясь физически и словами вселить в нее свою мысль:

— Не заставляй меня делать это насильно.

Паркинсон снова обернулась на ту, из-за которой рухнула вся ее жизнь, все то, что она выстраивала годами, на ту, что забрала самое важное, самое лучшее. А после — опять на парня, давно разбившего ее сердце, которое она безуспешно склеивала своими слезами ночью после благородных подачек аристократа в виде парочки теплых слов, легкого прикосновения к руке или хотя бы не такой жестокой улыбки.

— Что за хрень у нее на пальце? Вот на таком же пальце, Малфой! — она ткнула парню в лицо своей левой рукой.

Драко тоже осознавал всю скорость часовых стрелок. Черт, ему не хотелось в очередной раз стать причиной истерики этой девушки. Но что сейчас оставалось?

— Знак того, что она моя. Ты это хотела услышать?

Паркинсон вернула себе глубокий грудной смех.

— О, да?! А ты рассказал своей грязнокровке, скольких ты убил за это время? Милая, — она ударила зрачками соперницу. — Знаешь, на всех твоих грязных ручонках ты не сможешь сосчитать это. Если, конечно, не брать каждый палец за десятки, тогда, может быть, и получится. Вот такой он твой хороший мальчик. Что он там наплел тебе? А после шел и без раздумий швырял непростительными заклинаниями и проклятиями в маглов и таких же, как ты! Нихеровый контраст, согласись? Да я сама повелась когда-то на эти словечки бархатным басом, так что не смущайся.

Ее голос в мгновение лишился яда и ярости, приобретая невероятно ласковые нотки, а рука устало опустилась на его:

— Только между нами с ней есть разница... Мне плевать на то, сколько жизней ты забрал или покалечил, я никогда не спрошу тебя за это, а лишь кину лопату этим несчастным...

Драко одернул руку, из-за чего Паркинсон почти потеряла равновесие.

— Да... Вы очень разные. Ты пропустишь мимо тот факт, что я убийца, лишь потому, что сама такая. Потому что тебе искренне плевать на других, а не из-за того, что испытываешь какие-то чувства ко мне. Это не любовь, Пэнс... Совсем не она.

Возможно, Эспер никогда бы и не подумала, а уж тем более не сказала бы то, что сейчас собиралась. А все лишь потому, что больше никто и никогда не помешает ей знать, где находится эта белая голова, которая сводит ее нутро с ума. В конце концов, кто знает, чем закончится этот длинный день, а она так и не выразит все, что так долго копилось.

— Наверняка неприятно осознавать, что его руки по локоть в крови не из-за тебя, а из-за грязнокровки, о «грязных ручонках» которой он мечтает? — легкий взмах палочкой в сторону блондина. — Прости, милый.

Драко лишь усмехнулся, наслаждаясь эмоциями на ее лице. Он радовался тому, что все, что он о ней помнил, даже меркнет перед тем, что сейчас перед его глазами. Что она разделяет с ним такую же одержимость. Пусть они больны, пусть эти секунды убегают, растворяясь на ее таком желанном языке. Он даст ей все, что имеет, что найдет, что придумает. А потом будет продолжать ходить и фантазировать, как бы еще порадовать эту, только его и лишь его, грязнокровку, понимая, что никогда до конца ее не заслужит.

В отличие от Эспер, Драко знал, что в конце дня они оба будут живы, провалиться ему на этом месте.

Эспер качнула сама себе головой:

— Я правда жалела тебя. Нет, честно, мне было стыдно перед тобой, Пэнси. Но признайся себе сейчас: ты точно влюблена в Драко Малфоя, как в Драко? Или все-таки он просто стал материализацией мысли из твоего детства, где ты должна была связать свою жизнь с чистокровным, и никак иначе, магом? А после это отпечаталось на твоем далеко не глупом мозгу, впоследствии перемещая все это на симпатичного парня с дрянным характером? Пэнси! Зачем тебе тот, кто не разделяет твоих чувств и никогда не разделит? Полюби себя, черт возьми! Мне напомнить тебе про толпы парней, что, раскрыв рты, ждут, когда ты выйдешь из раздевалки перед квиддичем и утрешь им всем сопли и слюни? — Дёрнэр хмыкнула. — Но, сука... его ты не получишь...

В знак закрепления своих слов, Эспер закрутила палочкой перед лицом, сотворяя шар из серых, зеленых, белых и коричневых искр:

— И да. Я не спрошу у него за совершенные им преступления не потому, что меня это не волнует, а потому, что знаю — пусть он даже будет отрицать — что ему от этого так же нестерпимо больно, как и мне. Он еще долго будет себя за это ненавидеть, возможно, всю оставшуюся жизнь. Будет просыпаться ночами в холодном поту, в то время как я буду обнимать его крепкую спину и разделять эту боль, стараясь забрать на себя ее большую часть.

Глаза брюнетки наполнились алой кровью. Каждое слово этой выскочки убивало по одной оставшейся здоровой клеточке внутри. А каждый миг осознания, что этот парень с нескрываемым благоговением пронзает ее профиль, выбивал почву из-под каблуков.

— Вы наглухо отбитые, просто невероятно и беспросветно ничтожные...

Наконец, серые глаза врезались в ее изумрудный омут.

В этот момент Пэнси резко схватила черный рукав строгого пиджака:

— Не в мою смену.

После Эспер сорвалась с места, как в замедленной съемке, догоняя растворяющиеся фигуры. Но тщетно.

— Нет!

••••••

Паркинсон и Драко оказались у входа в Запретный Лес в тот момент, когда купол окончательно возвелся, пряча за собой тысячелетний Замок и его защитников.

— Что ты сделала?! Мать твою, что ты натворила?!

Драко, не сдерживая глубокую и невыносимую ярость, тряс обмякшее от переизбытка ненависти и многих других неприятных чувств тело. Она лишь подняла на него пустой взгляд, заговорив совершенно незнакомым, почти загробным голосом:

— Это твоих рук дело. Все встанет на свои места... Она умрет из-за тебя, Драко. Как же я надеюсь дожить до этой секунды, когда ты найдешь ее изуродованное тело под грудой камней. Только лишь из-за этого я не убью тебя прямо сейчас...

— Чокнутая маньячка, — выплюнул парень, отталкивая подругу от себя так, что та упала на землю.

— Ага, знаю. Я даже ничего не скажу твоему папочке. Пока что. Пусть он все своими глазами увидит. Мне прям очень интересна эта встреча с новой невестушкой.

Из кромешной темноты Леса стали появляться такие же темные фигуры в пугающе огромном количестве. А когда в этих лицах он разглядел своих родителей, по правую руку от ходячего трупа, захотелось и вовсе смеяться.

От вальяжно шагающей толпы отделился один человек, быстро двигаясь в их сторону. Его появление не вызвало у Драко никаких эмоций, вероятно потому, что большую их часть он только что выплеснул через гнев, обрушенный на подругу.

Забини бегло обнял старосту, также поднял Паркинсон, не задавая каких-то вопросов на этот счет, но несколько других:

— Драко, почему ты тут? Разве ты не должен разваливать этот улей изнутри?

План. Очередной план. Он был ему необходим. Последний. Но самый главный.

Брюнетка криво улыбнулась, отряхивая пыльную одежду:

— А это я его за собой притащила. Не сдержалась.

Темно-карие, почти черные глаза как-то странно осмотрели изменившиеся черты лица девушки:

— Ты что несешь? Сама слышала — они там что-то ищут, что не должно попасть в руки Поттера. Хотите сказать, в Замке не осталось ни одного адекватного Пожирателя?

Будто хищник, Пэнси начала наворачивать круги на небольшой лужайке:

— А они там были? Хах, Блейз, а ты был в курсе, что грязнокровка жива? Этот псих что-то придумал, может, на тот свет за ней сгонял, не знаю.

— Что? Как? — взяв друзей под руки, Блейз отвел их чуть поглубже в лес, чтобы хоть немного скрыться от множества взглядов.

— Своими глазами видела, — она сплюнула куда-то за плечо.

Забини подошел к Драко, сильно и даже как-то грубо потрепал за плечи. После схватился за его шею, пристально смотря в вытянутые зрачки и заговорил почти шепотом:

— Она того стоит? Всего этого?

— Всего и даже больше, — без раздумий выпалил Малфой.

Черт, кто знал, что Блейз Забини — главный мучитель всех убогих и слабых, самый беспринципный старшекурсник, такой похотливый и даже противный — будет сейчас ломать голову, как бы помочь своему другу с его больной любовью.

— Я не буду ее спасать. Но я буду защищать тебя.

Он протянул свою руку. Драко с естественным скептицизмом осмотрел лицо напротив.

«Дело — дрянь.»

Крепкое, но тонкое в своем договоре рукопожатие.

— Что случилось? — Люциус недоверчиво осмотрел сына и остальных.

— Нас раскрыли. Пришлось быстрее уходить.

Такого разочарования в морщинах отца Драко еще не видел. Да и страх пронесся по нему неподдельный.

Малфой-старший сложил руки за спиной, устремляя свой взгляд на шпили Замка:

— Мы ожидаем подкрепление. Хогвартс сегодня падет.