Глава двадцать вторая

Тяжело дыша, Егор остановился у входа в университет, глядя на сообщение от Эдуарда: «Я сейчас спущусь.»

Парень сам не понимал, что на него нашло. После слов Антона он понял, что если он не хочет терять старшего, то ему надо что-то сделать. А он не хотел. Все эти дни без Эдуарда он чувствовал себя как собака, загнанная в клетку. Он подрывался каждый раз, как только слышал шаги за дверью. Открывал сообщения в надежде увидеть там бесящее, но знакомое имя.

Егору было непривычно это все. Эмоции не были его сильной стороной, но сейчас, стоя у лестницы и с волнением следя за старшим, что быстрым шагом спускался к нему, еле укутанный в свою кожаную куртку, Егор не мог справиться с ними и, резко прервав их расстояние, накинулся на шею Эдуарда, чуть не сметая того с ног.

– Егор? – старший в удивлении подхватил его, крепче прижимая к себе, так как младший полностью обхватил его ногами, повиснув на шее. Холодный нос упирался Эдуарду в шею, пока светлые волосы щекотали подбородок. Эдуард был слишком удивлен для каких-либо дальнейших слов, пытаясь унять дрожь собственных рук. Он так жаждал получить парня себе, что этот момент казался каким-то сюрреалистичным. Даже несмотря на тушку, что висела на нём как обезьяна, не желая отпускать.

– Я скучал, – рвано выдохнул Егор куда-то в шею старшему, который замер статуей, пытаясь понять – не послышалось ли ему. Немного помедлив, Эдуард расцепил конечности младшего, ставя его в вертикальное положение, но не отпуская, кладя руку на талию и прижимая сорванца к себе. В глазах старшего плясали искры, а губы вытянулись в хищной улыбке, от которой Егору хотелось встряхнуться, отступив пару шагов назад, но никто его не пустил, крепко держа на месте.

– Вот как? – повел бровью Эдуард, склоняясь к губам младшего и оставляя на них невесомый поцелуй, от которого щеки Егора резко стали розоватого оттенка – и это не от холода. Отвернувшись, младший нахмурился, опасливо оглядываясь:

– Нас могут увидеть.

– Тебя это серьезно сейчас волнует? – с нескрываемой издевкой поинтересовался Эдуард, не разделяющий этот страх.

– Не я же учусь тут. А вдруг увидит кто-то из твоих преподавателей? – попытался объяснить Егор.

– О, так ты переживаешь обо мне, – шире улыбнулся брюнет, разворачивая лицо светловолосого к себе и следующие слова прошептав прямо ему в губы, опаляя их горячим дыханием. – Пусть смотрят. Я не собираюсь скрывать своего парня.

Егора прошибло током. От близости. От честности. От такого признания. Он не знал, куда ему деть взгляд, пока старший внимательно следил за ним. Егор был обезоружен. Беззащитен. Панцирь спал. Ледяная скала оттаяла. Теперь его сердце горело от всех эмоций, что он испытывал: стыд, страсть, презрение, надежность... Эдуард был ураганом, что сметал всё на своем пути, и Егор попал прямо в него, становясь зависимым от него.

Нет.

В светлых глазах мелькнул испуг, и Егор дернулся, выбираясь из стальной хватки и отходя на шаг от старшего. Его взгляд вновь стал ледяным; лицо безмятежным, но дрожь в руках не унималась, и он спрятал руки в карманах пальто, лишь бы старший не заметил. А Эдуард уставился на него в непонимании, недобро прищурившись, готовый в любой момент сорваться и напасть, будто пантера.

Играть с хищником опасно. Егор забыл об этом.

Он позволил себе забыть.

Он хотел забыть.

– Я тебе больше не нравлюсь? – томная улыбка девушки завораживала. Тонкие руки обвили шею Егора, затягивая в кольцо рук, а губы девушки сомкнулись у мочки уха парня, вызывая лёгкую дрожь. – Не лги себе. Кто ты без меня?

Эдуард с раздражением следил за парнем, который вновь вернул себе мерзкую маску безразличия, скрывая за ней истинного себя. Все эти дни он думал отстраниться, дать парню время все обдумать, не спешить, пусть он сам решит. И в момент, когда Егор написал ему, что он у его университета, старший не мог сдержать удивления и радости. Он и предположить не мог, что все пойдет так гладко, но только стоило почувствовать привкус победы, как ее отбирают. Вытягивают из рук долгожданный приз и всё, что Эдуард мог, так это смотреть.

Но он никогда не славился терпением.

Брюнет собирался подойти к младшему, схватить в свои объятия, прижать до хруста костей, и плевал он на крики и мольбу его отпустить. Эдуард больше не собирался отступать. Он дал достаточно времени. Но стоило сделать шаг, как почувствовал удар в плечо, от чего резко пошатнулся, еле удерживаясь на ногах. Подняв разъярённый взгляд на ударившего наглеца, Эдуард с изумлением узнал в нём Арсения, глаза которого обеспокоено блуждали по лицу друга.

– Прости, – взъерошив темные пряди волос, Арсений был не похож сам на себя. В глазах читалось некое безумие – он будто не узнавал никого вокруг, что насторожило Эдуарда, который немедля подошел к другу, положив руку тому на плечо.

– Арс, что с тобой? – несмотря на все разногласия, их ранняя дружба оставалась непоколебима. Арсений будто только сейчас заметил чужой взгляд на себе. Прищурился, склонив голову, после чего хмыкнул и состроил ироничную гримасу, только вот в глазах была та же метель, смешанная с безумием.

– Надо же, какая встреча, – из бархатного голоса сочился яд, который Эдуард с гордостью проглотил. Убрав руку с плеча друга, он отошёл, сохраняя на лице спокойствие, хотя в душе желал вдавить Арсения в стену и задушить. Голубоглазый же развернулся, довольно уставившись на Егора, который застыл как кролик перед удавом, только теперь этих удавов было двое, а он один. И пока Арсений вальяжно направлялся к нему, Эдуард остался стоять в стороне, пристально наблюдая за ситуацией и игнорируя немую просьбу младшего спасти его от этого сумасшедшего.

– Ты же друг Антона, не так ли? Не подскажешь мне его адрес, м? – поинтересовался Арсений, мило улыбаясь и почти вплотную подходя к парню, протягивая тому свой телефон с картой. Егор же застыл, моргнув пару раз, после нахмурился, а его взгляд стал более пронзительным. Они долгое время стояли, играя в гляделки. И если старший думал, что его просьба осталась проигнорированной, то у младшего в голове был другой вопрос: а мог ли он по-настоящему доверить Антона этому человеку?

Грим смывался, улыбки исчезали, призраки возвращались.

Возможно, Эдуард что-то уловил в настроении Арсения, так как, вмешавшись в их разговор, выхватил телефон из рук брюнета, протянув его Егору, который теперь в недоумении уже смотрел на Эдуарда.

– Поверь, хуже не будет, – уверил его старший, и Егор сдался под натиском двух парней, беря в руки чужой телефон и с камнем на душе указывая адрес Антона, в мыслях прося у него прощения. Арсений мгновенно выдернул свой телефон из рук парня, отстраняясь и кидая напоследок с довольной улыбкой:

– Буду должен.

Егор не мог унять комок сомнений, но ему не позволили прогнуться под своими же мыслями, хватая за запястье и ведя прочь от университета. Всё, что ему оставалось – это плестись вслед без надежды на побег.

– Мы куда? – все-таки попытался воспротивиться Егор, но стоило Эдуарду бросить на него предупреждающий взгляд, как он оставил все попытки, ведомый к машине старшего.

***

Стакан воды в руках шатена дрожал, но парень цепко держал его, ухватившись как за спасательный круг. Голоса незнакомых ему людей глушили: все казалось слишком сюрреалистичным для правды.

– Антон? – голос его звал к себе, заставляя отвести взгляд от мёртвого тела. Тёплые руки легли на плечи, не давая покинуть реальность – казалось, это единственная ниточка, что держала шатена от сумасшествия. А может он уже давно переступил эту грань безумия? Где же она? В какой момент линии стерлись, позволив перейти порог? Но если быть сумасшедшим означало вечно глядеть в эту бездну в голубых глазах, Антон был не против. – Давай, вставай.

– До свидания, – послышалось, а после дверь захлопнулась, оставляя Антона в квартире наедине с Арсением, который остановился у порога в гостиную, скрестив руки на груди и нечитаемым взглядом скользя по шатену. Стакан с водой в руках парня треснул, падая на пол и разбиваясь на мелкие осколки. Вода пролила по полу, оставляя след в виде большой лужи, только Антон никак не среагировал на грохот, продолжая неподвижно сидеть, смотря в одну точку на стене. Он не мог выбраться из собственного разума.

Да и не хотел.

Арсений тяжело выдохнул, покинув гостиную и направившись искать что-то, чем можно было бы вытереть пол и собрать осколки. Мысли в его голове были слишком хаотичны для каких-либо слов. Не такое зрелище он ожидал увидеть, направляясь домой к Антону. Он и представить не мог, что ощущал парень. По разговору с полицией, Арсению удалось выяснить, что брат Антона – Тимур – находился у дедушки, а мать уехала и неизвестно, когда вернётся. Старший был уверен, что шатен не пойдет к родственнику.

Вернувшись в гостиную с найденной на кухне бумагой, полотенцем и мусорным ведром, Арсений вырвал куски бумаги, смокнув ими лужу. Пока он сидел на корточках, пытаясь исправить бардак, Антон потянулся за куском осколка, умещая его в ладони. Секунда, вторая и он сомкнул пальцы в кулак, чувствуя жгучую боль. Капли крови стекали по руке, оставляя кровавые разводы в луже, которую Арсений пытался убрать.

– Антон, блять! – Арсений мгновенно подпрыгнул на ноги, силой сжимая хрупкую кисть парня и пытаясь отобрать осколок, но пальцы шатена были слишком цепкими, а взгляд слишком пустым. Арсений даже не был уверен, что младший его слышал и это бесило. Выводило из себя и пугало одновременно. – Антон, разомкни пальцы, – пытаясь сохранять спокойствие, попросил брюнет, пока грудная клетка сжималась от нехватки воздуха, только вот никакой реакции не последовало. Сильнее сжав кисть Антона, Арсений сел перед ним на корточки, не обращая внимания на разбросанные по полу осколки, на кровь, которая оставляла следы на руке брюнета. Он смотрел прямо в зелёные глаза, пытаясь уловить в них хоть какой-то отголосок жизни. – Котёнок, пожалуйста...

В голосе брюнета было одно отчаяние. Он был готов разрыдаться рядом с парнем, убрать все осколки, вынести парня на руках из этой квартиры, спрятав его у себя и никуда больше не отпускать.

Арсений был именно тем, кого приручили, и он не собирался отказываться от этого, осознавая всю плачевность ситуации. Он зависим. Зависим от этих зеленых глаз, кудряшек, которые вечно путались в разные стороны, от этого дерзкого характера, безрассудства – Антон единственный, кроме Эдуарда, не боялся его, говорил правду, не пытался казаться кем-то другим.

Не пытался идеализировать Арсения.

И, кажется, только отчаяние подействовало на Антона, пальцы которого медленно расцепились, роняя осколок на пол. Вся ладонь шатена была в крови – посередине ладони виден огромный порез, как и царапины на пальцах, и Арсений задумался, чтобы вызвать скорую, но для начала решил убрать осколки подальше от парня и промыть рану.

– Антон, я схожу поищу аптечку. Посидишь спокойно, хорошо? – голос Арсения звучал до неузнаваемости нежно. Ему было страшно за них обоих, и этот страх был виден в голубых омутах, которые безотрывно смотрели в зелёные глаза, ища там понимание. Легкий кивок младшего позволил выдохнуть с облегчением. Собрав весь мусор, Арсений поплелся на кухню, открывая все ящики подряд и пытаясь найти аптечку, но кроме небольшой картонной коробочки, в которой валялся бинт и пара пачек таблеток, ему ничего не удалось найти. Арсений понял, что этого будет недостаточно, но сейчас главное было попробовать остановить кровь с тем, что у него есть.

Намочив полотенце водой, он поплелся назад в гостиную, недовольно глядя на маленькую лужу крови под ногами шатена. Пытаясь сохранять невозмутимость, Арсений вновь сел на корточки напротив Антона, кладя бинт на диван, после чего нежно взял руку младшего, притянув ладонь к себе. Антон не сопротивлялся. Он вообще никак не реагировал, и Арсений хотел изменить это – хоть как-то вывести парня на чувства, иначе вскоре он сам сойдет с ума.

– Я перечитал «12 лет рабства». В этот раз эта книга открыла мне другой взгляд на вещи... Порой долгожданная свобода губительна для человека – остатки дней он будет карабкаться как червь, возомнивший себя птицей, – Арсений говорил, пытаясь вывести Антона из небытия, навести на любимые мысли, лишь бы увидеть реакцию. Хоть что-то.

Куда же делась вся твоя дерзость? Где же твои коготки?

Арсений скрипнул зубами, вытирая кровь с руки шатена, стараясь не задеть рану на ладони. Рана действительно была глубокой и старший понял, что без больницы не обойтись, поэтому, как только рука парня выглядела более-менее чистой, он стал аккуратно наносить бинт на рану, сдерживая немой крик в душе.

А что, если...

– Этой ночью я переспал с девушкой, – на одном дыхании произнес Арсений, не веря, что это действительно могло помочь, но впервые за все время Антон шелохнулся, наклонив голову и уставившись на брюнета. В зеленых глазах блеснуло что-то тёмное, что-то узнаваемое, что-то, от чего Арсения бросило в дрожь, и он был готов оправдываться, просить прощения, лишь бы Антон перестал смотреть на него так.

Это ли была жизнь?

– Антон, я...

Арсений не успел что-либо сказать, так как его прервал стук женских каблуков в коридоре и недовольный голос женщины за спиной:

– Что тут происходит?

Антон вернул полную безмятежность во взгляде, смотря на женщину за спиной брюнета, который мгновенно подпрыгнул на ноги, с непониманием глядя на пришедшую.

– Мам, отца увезли, – голос Антона был холодным, режущим все последние мысли Арсения. Слезы невольно заполнили голубые глаза, но ни проронил ни слезинки – не имел права.

– Хорошо. Где Тимур? – после ответа, что он у дедушки, женщина взяла телефон, звоня кому-то, а Арсений так и остался стоять, не понимая, как мать может вот так оставить разбитого ребенка, даже не поинтересовавшись о его состоянии.

– Уходи, – прошептал Антон, больше не глядя на старшего.

Вот он, конец сказки? Арсений не хотел верить в это и собирался закончить наматывание бинта на рану, но Антон резко оттолкнул его от себя, испепеляюще глядя снизу вверх и одними губами повторив:

– Уходи.