Глава двенадцатая

– Я не такого сына растила! Посмотри на себя! Кем ты стал?

– Посмешище!

– Лучше бы у меня не было сына.

Резкий кашель, отдающийся болью в груди, заставил Арсения распахнуть глаза и сесть в кровати, ртом пытаясь поймать воздух. Было ощущение, что лёгкие горят пламенем изнутри, но как бы брюнет ни пытался сделать глубокий вдох, он не мог. Разум не поддавался, а паника до дрожи в пальцах накрывала тело. Казалось, он сейчас провалится в темноту.

Уголки губ поднялись в лёгкой улыбке. Держа правую руку на груди, Арсений старался вслушаться в собственный ритм сердца, что стучало как сумасшедшее. Руки были холодными, лоб покрыт испариной, а тёмные пряди волос торчали во все стороны.

Сердце билось всё медленнее. Первый глубокий вдох, наполняющий лёгкие кислородом, погасил пожар изнутри. Выдох. Рука у груди сжалась в кулак, плечи приподнялись от второго вдоха, заставляя почувствовать себя в безопасности.

Он улыбался, но в глазах плясал страх. Руки до сих пор не совладали с дрожью, а холодный пот уже покрыл всё тело. Голубые глаза на миг прикрылись, после чего Арсений облокотился спиной о стену, всё ещё тяжело дыша.

– Давно мне это не снилось... – прошептал в пустоту. Надежда совладать с собственным страхом была похоронена заживо.

***

Выходя из холодного душа, Арсений сразу же направился на кухню за крепким кофе. Дрожь по телу унялась, но в мыслях был полный бардак. Последний раз он видел семью год назад, когда его выставили из дома с криками, какой он неблагодарный сын.

Одним решением Попов уничтожил надежды родителей сделать из него врача, элитой общества, которым можно было бы гордиться. Только вот он стал лишь позором для них.

Шерлок подошёл к задумчивому хозяину, хвостом обвив его ноги и требуя к себе внимания, но Арсений стоял как вкопанный, пустым взглядом всматриваясь в темноту за окном. Закипевший чайник заставил брюнета перевести взгляд на пустую кружку, а после и на кота, который обиженно цеплялся ногтями за штанину хозяина, не скрывая возмущения.

– Прости, малыш, сейчас приготовим твой завтрак, – Арсений быстро насыпал в кружку кофе, залив его кипятком и помешивая ложкой. Оставив его остывать, он достал консервы с кошачьей едой из шкафчика, накладывая их в миску Шерлока и ставя на пол. Кот довольно набросился на еду, теряя интерес к хозяину, на что парень весело фыркнул:

– Один кот накормлен. Пора будить второго.

Зайдя в гостиную, Арсений сразу же остановился посередине комнаты, в недовольстве нахмурив брови. Диван был пустой. Подушка с одеялом лежали сложенными в углу - след шатена попросту простыл. Одно постельное говорило о том, что парень не был сном.

– И куда же ты вечно убегаешь? – поинтересовался у пустоты Арсений, садясь на диван с горячим кофе в руках. Он был уверен, что у него получалось приручить парня, что он сделал шаг вперёд. Но стоило поверить этому, как Антон отступил на два шага назад, увеличивая расстояние между ними. – Значит, будем играть по-другому.

Сильный аромат кофе мгновенно пробудил сознание, даря наслаждение ранним субботним утром. Никуда не нужно было торопиться. Шерлок после завтрака лениво улёгся рядом, занимая больше места, чем сам хозяин. Арсений не мог перестать умиляться своему питомцу. Бродяга, которого он подобрал однажды, стал самым преданным другом.

Рука невольно скользнула по мягкой шерсти животного. Задумчиво попивая кофе, брюнет думал, чем же заняться сегодня. Обычно он предпочитал проводить время с Эдуардом, но последние события никак не внушали желания звонить другу.

Многие люди ошибались в картине перед собой. Попов часто сравнивал себя с гнилым яблоком – не узнаешь, что оно испорченное, пока не откусишь его. Многие видели в нём идеал, к которому стремились. Только стремились они к ложному портрету.

Арсения редко интересовали другие люди и мало кого он подпускал достаточно близко. Единицы видели его истинное лицо, если можно было его назвать таковым. Брюнет порой и сам не знал, сколько масок на его лице.

От утреннего питья кофе его прервал телефон, и брови Арсения поднялись при виде имени друга. На мгновение Арсений задумался - а надо ли ему сейчас разбираться с Эдуардом? Но любопытство взяло вверх, ведь тот никогда бы не отступил первым.

Эдуард, 7:23Тут твой кот. Лучше приезжай.

Секунда, и Арсений оказался на ногах, проливая часть кофе на пол. Эдуард знал, чем надавить. Всегда знал. Только слепой мог не заметить тягу брюнета к зеленоглазому пареньку.

Дверь захлопнулась, оставив одного Шерлока во всей квартире. Одиночество никогда не покинет его. Те, кто знакомы с ним, могут спрятать его глубоко в себе, зарыть под землю, вырастив дерево, скрыть за девятью печатями, но это как ловля призраков – нельзя зарыть то, что не имеет сущности, но имеет влияние на чужие страхи.

Страх быть брошенным вновь.

***

– Антон? – Егор бессильно опустился на корточки перед сидящим другом, в руках которого был стакан с водой. Несмотря на то, что пальцы дрожали, на лице парня не было никаких эмоций. В отличии от Егора, который сам по себе никогда особо не проявлял себя, Антону это было несвойственно.

На худое плечо легла женская рука, заставляя шатена наконец-то поднять взор на женщину, которая являлась матерью Дмитрия. Полуулыбка, а в глазах застывшие слёзы. Антон и представить не мог, как сложно сейчас ей.

– Антоша, ты же знаешь, что тут нет твоей вины? Ты никак не мог этого предвидеть – это не то, с чем можно бороться простыми медикаментами, – слова женщины с болью уселись в мыслях парня, ведь тот мог заметить, но просто решил в последнее время не брать поведение друга во внимание.

Эдуард хмуро стоял в стороне, понимая, что он никак не относится к происходящему. Но его насторожили слова шатена после звонка о том, что у того больше нет дома. Возможно, он и не был лучшим человеком, но он не мог позволить ребёнку бродить где-то на улице.

– Если это не моя вина, тогда чья? Ведь я его лучший друг... – донёсся шёпот Антона. Женщина тяжело выдохнула, сомкнув губы, и уставилась взглядом в белую стену. Она полностью понимала мысли парня, ведь и сама порой чувствовала себя бесполезной. Она была не в состоянии огородить собственного сына от беды.

– А я его мать, так что мы оба тогда виноваты, не так ли? – и Антона кольнула совесть от того, насколько уставшей выглядела женщина. Её сын лежит в больнице, а она успокаивает его. Егор всё ещё сидел напротив, готовый помочь в случае необходимости. Так было всегда. Пока Шастун переживал за других, Егор единственный всегда волновался за него. Шатен никогда не ставил себя на первое место, никогда не пытался искать виноватых, поэтому спихивал всё на себя. Он никогда не позволял заботиться о себе. Он не считал себя достойным такого внимания. И все мысли вновь вернулись, затаскивая парня в колодец самотерзаний. Он чувствовал, как подходит истерика, и, сбросив руку женщины с плеча, обошёл друга, направляясь по коридору в сторону лестницы.

– Я покурить.

Так трусливо убежать мог только он.

***

Сигаретный дым особенно приятен осенью. Места вокруг кажутся такими знакомыми, но и чужими одновременно. Меланхолия беспощадно врывается в душу, отчего хочется просто достать наушники и гулять по улицам, обходя лужи и слушая песни, что когда-то были такими родными.

Антон на миг задумался, когда в последний раз он был счастливым. В нём так рано убили ребёнка, что он и не помнил своей искренней улыбки. А ведь когда-то в детстве он не задумывался о том, что такое одиночество, позволяя беззаботным мыслям нестись словно по песку.

– Опять куришь. Тебе так не хочется жить? – перед глазами появилась тёмная копна волос, а после его взор устремился в голубые радужки, которые горели недовольством. Антон же сделал ещё одну затяжку, всматриваясь в сощуренный взгляд напротив и поджатые губы. Он не мог понять, откуда у него это желание позлить старшего, сделать всё наперекор ему. Хотелось внимания. Хотелось, чтобы кто-то наорал на него, толкнул в стену, заставляя очнуться. Чтобы сломали пару костей, облили холодной водой.

Антон не понимал, что с ним происходит.

– А если и так? – высокомерно поинтересовался шатен. Брови Арсения полезли вверх. Он привык, что младший боится его, что постоянно убегает и прячется за спиной друга. И ему нравилось играть в эти догонялки – это завораживало. Ему нравилось отчаяние парня - Арсений мог завладеть им, приучить его. А затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра, и брюнет был уверен, что этот хищник станет самым опасным, но самым преданным для того, кто сможет подчинить его себе.

Арсений задумался, вглядываясь в безмятежное лицо младшего. Он не знал, что произошло, но сообщение Эдуарда говорило о том, что ничего хорошего. И он был обязан воспользоваться этим шансом:

– Ясно.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, брюнет достал ключи от машины, медленным шагом направляясь к парковке. Он до последней минуты сомневался в своём решении, но стоило услышать тихо «подожди» за спиной, как губы растянулись в победной улыбке.

Антон не мог смотреть на удаляющуюся спину старшего – это напоминало о тоске. Он ненавидел это противное чувство. Одиночество было его другом. Всегда. Но сегодня эта дружба резала по швам. Он боялся остаться один. Неизвестно, чем это может закончиться.

– Да? – Арсений развернулся в сторону парня, дав понять, что долго ждать не собирается. – У меня дела, так что говори, что хотел.

Шатен опустил взгляд на сигарету, которая почти потухла от осеннего ветра. В горле застрял ком, оставив противное послевкусие никотина. Стало противно от самого себя. Мысли были в полном замешательстве. Арсений ворвался в них, будто гром среди ясного неба, полностью обезоружив Антона.

Сигарета была выброшена в лужу, а растерянный взгляд Шастуна устремился на ожидающего ответа Арсения. Старший же внешне выглядел полностью спокойным, но дрожащие пальцы рук скрывались в карманах чёрного пальто.

Шатен ненавидел делать выбор. Ненавидел казаться беззащитным. Хотелось послать этого мерзавца, никогда больше не встречать его, но голубые глаза будто затягивали в глубины океана, не оставляя выбора выбраться. И даже если получится зацепиться за берег, лёгкие уже будут наполнены водой – дышать без чужого позволения невозможно.

– Какие дела? – поинтересовался младший, желая потянуть время. А голос изнутри орал: «Бездарность.» Он вновь никто. Ничто. Просто кусок ненужного мяса, которое даже бродячие собаки есть не хотят. Он не нужен Арсению – тот ясно дал это понять. И никогда не был нужен. Эта была игра, лёгкая забава, которую шатен принял за реальность. Идиот.

Но у него не было сил сопротивляться. Ему хотелось принять эту игру за истинность. Хотелось верить в сказку, конец которой предрешён уже давно.

– Я хотел заняться искусством. У нас в университете есть мастерская, в которой я обычно провожу выходные, – ровным голосом произнёс Арсений. В его словах не было лжи - обычно, когда у него нет смены в кафе, он проводил время в мастерской с Эдуардом или один, где мог полностью погрузиться в искусство. И хоть он никогда не называл себя художником, картины являлись для него побегом от всего. Краски давали ощущение свободы и контроля, создавая парадокс, в котором находился брюнет.

Смотря в глаза напротив стоящего парня, Антон чувствовал, как увяз в сеть глубокого океана, но он был слишком уставшим, чтобы пытаться выбраться.

– Можно с тобой?

Капкан закрылся. Теперь хищник имел полный контроль над жертвой.

***

– Вы друзья? – Эдуард стоял, скрестив руки на груди и спиной упираясь о стену, пока Егор наливал кофе из больничного автомата.

– Мгм... – парень был в задумчивости и смятении. Он и раньше видел приступы Дмитрия, видел, как Антону каждый раз больно от них. Но впервые всё вышло из полного контроля. Складывалось ощущение, что каждый из них принадлежал другому миру. Миру, что они рисовали в собственных мыслях. И Егор никак не мог им помочь.

Он был беспомощным для самых близких людей.

Тёплые ладони легли на его плечи, от чего стаканчик с кофе чуть не выскользнул из рук парня.

– Только не взваливай это всё на свои плечи. Мне не нравится видеть твою расстроенную моську, - произнёс Эдуард прямо на ухо Егору.

– Ну прости, что я такой слабый человек, – фыркнул Егор, уворачиваясь от чужих прикосновений и поворачиваясь лицом к Эдуарду, который изображал полное несогласие. В карих глазах прошёлся блеск опасности. За долю секунды атмосфера изменилась. Егор на мгновение перестал дышать, ощущая подавляющий взгляд на себе. Сейчас перед ним был не привычный Эдуард, а именно тот, которого боялись окружающие. Непредсказуемый, опасный.

Старший сделал шаг вперёд, заставив младшего упереться спиной о стену, угрожающе нависая сверху.

– Ещё хоть одно подобное слово о себе, и я отымею тебя без предупреждения.

И Егор не сомневался в сказанных словах. Эдуард был способен на всё.

Вспыльчивый. Сумасшедший.

И Егор впервые был благодарен иметь такого человека рядом.