Глава девятая

– Ты чего? – Егор не понял такой реакции друга, но Антон смотрел только вперёд, не в силах отвести взгляда от такой нахальной и уверенной улыбки. Бежать было поздно. Да и куда? Всё равно найдут. Поймают. Шатен не был готов, что всё обернётся так прискорбно. Всего одна неожиданная встреча, и он уже не способен узнать собственный мир.

– Он тоже тут, – тихо прошептал Антон, но Егор его услышал, устремив взгляд туда же, куда и друг.

– Это же тот парень, который проводил тебя домой.

– Ага, – только и ответил шатен, после чего резко развернулся, становясь спиной к Арсению, который с интересом наблюдал за суматохой. – В любом случае, стоит начинать. Не хочу оставаться тут слишком долго.

Он промолчит об их с Арсением недоотношениях, но Егор и так всё поймёт. Антон не сознается, что и вовсе не хочет возвращаться домой, но друг и так это знает. Слова были бесполезны. Люди лгут. Верить нельзя было никому. Только глаза человека выдавали истину, которую пытались прятать за счастливой улыбкой, при этом позабыв, что улыбка отображает состояние души.

Улыбка может выглядеть счастливой, но если приглядеться, то подрагивающие губы выдают боль. И когда картина ломается, что-то тёмное вырывается наружу, оставив после живую оболочку – куклу, способную ходить, спать, есть, но не способную на какие-либо чувства. Всё человеческое остается забытым.

– Как скажешь, – дёрнул плечом Егор, направляясь в сторону бара. Жутко хотелось спать, и он собирался взять кофе, устроившись на свободном месте прямо у стойки, подальше от шума, тем самым давая Антону время заняться работой. В мыслях у парня крутился утренний разговор и его это тревожило. Егор привык не думать о том, что его не касается, но слова Эдуарда действительно задели. Он не гордился своей жизнью, но его бесило, когда люди испытывали неуважение к тому, через что ему пришлось пройти. И да, с одной стороны, откуда им знать, но с другой... Все факты на лицо. Брюнет мог догадаться. Мог просто промолчать.

Егора это начинало бесить. С каких пор он так много думает о ком-то?

– Будете что заказывать? – поинтересовался бармен, и парень попросил налить пиво. Нужно было поскорее избавиться от этих заносчивых мыслей.

***

Антон искренне наслаждался вечером. Несмотря на работу, которой он даже был рад, ребята выступали замечательно. Живая музыка заполнила всё помещение, и всё больше людей заходили посмотреть, что же происходит внутри.

После выступления группы их школы и пару совместных снимков шатен решил, что этого будет достаточно, и уже хотел пойти на поиски друга, но тяжелая рука на плече заставила резко остановиться, втягивая в себя весь возможный воздух, потому что Антон забыл, как дышать. Он не любил прикосновения. Не любил, когда кто-либо так резко врывался в его личное пространство. Глаза начали бегать по помещению, в панике ища Егора, но того и след простыл.

– Мелкий, надо поговорить, – голос Арсения прозвучал прямо у уха парня, от чего тот непроизвольно дёрнулся, но хватка стала только сильнее, отбросив все пути отступления. Только вот Антон не был согласен с таким решением.

– Пусти. Мне не о чем с тобой разговаривать, – со сталью в голосе произнёс шатен, пытаясь отдёрнуть чужую руку от своего плеча, но в этот раз Арсений не поддался, потащив младшего за собой на улицу.

Шатен ногтями впился в чужую руку, ногами упёршись в пол, дав понять, что так просто не дастся. Заметив лёгкую раздражённость в голубых глазах, Антон скривил губы в противной ухмылке, сильнее вцепившись в кожу брюнета, на что тот стиснул зубы, но хватка так и не ослабла, даже наоборот. Арсений не собирался упускать этот шанс.

– Зато мне есть. Я видел тебя вчера у кафе, – начал старший, внимательно следя за парнем, который пытался скрыть взгляд, плотно сжав губы. – Ты постоянно убегаешь. Собираешься и дальше прятаться в тени? Прикидываться, что всё нормально?...

– А разве это не так? – не дав договорить, спросил Антон.

– Что?

– У меня всё нормально. Не лезь, куда не просят, – сквозь зубы прошипел шатен, резко дёрнув плечом. – Да отпусти уже! Что ты тут вообще забыл?!

Арсений отступил на шаг, замолчав. Он не понимал собственной привязанности к парню. Не понимал, почему постоянно выискивает эту светлую копну волос в толпе. Не понимал, чем его зацепило это мертвое лето в чужих глазах. Это было похоже на зависимость. Антон стал его наркотиком - и мимолётных встреч уже было недостаточно.

– Я просто пришёл поддержать друга, – спокойно ответил Арсений. Хотя вряд ли Эдуард будет рад его видеть.

– Тогда иди к нему, а меня, пожалуйста, оставь в покое, – у Антона больше не осталось сил спорить. Он хотел уйти. От людей, от Арсения. В мгновение маска слетела, позволив брюнету разглядеть полное отчаяние.

– Не могу, ты уж прости, – грустно улыбнулся старший. Вот, они оба стоят посреди толпы, полностью обнажив свои лица, так упорно делая вид, что всё хорошо. – Ты пытаешься показать, что у тебя нет чувств. Пытаешься быть сильным. Позволь спросить, ради кого?

Антон с силой сжал кулаки. Его бесил этот студент. Бесила его самоуверенность. И ведь знал, куда бить. Знал, что это подорвёт шатена. И Арсений этим пользовался.

– Ты делаешь вид, будто тебе всё безразлично, но в тишине ревёшь от отчаяния. Сам от себя не устал? Или что, возомнил себя героем, м? Только вот мы не в фильме. Тут твоя жертвенность никому и даром не нужна, – Арсений не скрывал издёвки. Насмехался над младшим, убивая в себе жалость. И Антон повёлся, силой толкнув старшего к столику, и с гневом в глазах нависнув сверху. Он еле держался, чтобы не врезать, а брюнет будто только этого и ждал.

– Устал. Я заебался. От мыслей. От чувств. Меня бесит просыпаться от кошмаров! Бесит, что я не в состоянии сдержать эмоции! Бесит, что я даже друга уберечь не смог! Меня это всё безумно бесит! Жертвенность? Считай, как хочешь. Я хотя бы в состоянии понять чувства других, в отличии от тебя.

– Понять? Хах. И многое тебе дало это понятие? Или так ты строишь из себя жертву? Им плохо, так давай я тоже буду страдать? Как по-детски.

– А что, лучше уж быть такой скотиной, как ты? – выплюнул Антон, с презрением отходя от потрёпанного Арсения. – Говоришь, я разочаровался в жизни, а что на счёт тебя? Строишь из себя саркастичного мудака, пряча свои проблемы за этой уверенной в себе ухмылкой. Думаешь, все люди так слепы? Позволь тебя разочаровать. Все актёры рано или поздно снимают грим. Когда ты последний раз смотрел в зеркало, видя там истинного себя?

Антон попросту развернулся, покидая помещение. На улице он написал сообщение Егору, что уходит. Желание оставаться в том помещении пропало. И плевать, что дома пьяный отчим. Он больше не хотел видеть Арсения. Слишком глубоко тот залез.

– А ты оказался интереснее, чем я думал, мелкий, – Арсений поправил волосы, обращая внимание на сцену, где появился его друг. Эдуард с уверенностью скользнул пальцами по клавишам, и брюнет мгновенно узнал эту композицию. – Вот как... Довольно неожиданно, однако.

Арсению больше не было тут места.

***

Получив сообщение от Антона, что он ушёл, Егор хотел последовать за ним, но появление Эдуарда на сцене заставило парня застыть в непонятных чувствах. Он и не понял, как полностью отдался чувствам мелодии, которая будто проходила сквозь душу.

Эдуард не был похож на человека, способного на такие чувства, но почему тогда его игра так затягивала? Кожаная куртка, татуировки и хмурый взгляд. Всё это казалось таким неправильным, но этот хаос выглядел гармонично. Будто Эдуард был рождён в нём. Рождён, чтобы идти наперекор обществу. Помещение будто утонуло в бездне. Не было слышно ни шёпота, ни стаканов. Все замерли, боясь пропустить это мгновение, что вселяло странное желание встать и бороться.

Но у Егора больше не осталось, за что бороться.

Эдуард краем глаза заметил удаляющуюся фигуру. На душе скреблись кошки, ведь он хотел извиниться. Те брошенные слова были неправильными. Он не имел права их произносить.

Зал наполнился аплодисментами, но Эдуарду это было безразлично. Он пришёл сюда лишь выяснить, способен ли он на большее. А оказалось, что он попросту не способен жить без музыки. И теперь он это осознал.

Музыка честнее слов.

***

Следующим утром Антон проснулся раньше обычного. Мысли были опустошены. Словно кто-то забрал всё, оставив непонятные тени, из которых еле-еле удалось сплести пару слов. Он, как обычно, ушёл рано, по дороге слушая музыку и ступая по лужам. Утренний ветер был прохладный, но шатен так глубоко ушёл в себя, что и не заметил, как дошёл до школы. Антон сразу же пошёл к лестнице у чёрного входа, где постоянно курил во время перемен. Сейчас, когда в окнах не горел свет и не было слышно голосов учеников и учителей, здание казалось заброшенным. Шатен мог ощутить себя призраком, отделённым от живого мира. Психологи назовут это диссоциацией чувств и скажут открыться миру, либо пропишут антидепрессанты. Но шатен не хотел покидать эти заброшенные земли.

– Ты рано, – послышалось рядом. Подняв взгляд, Антон встретился с Оксаной, которая остановилась напротив, крепко сжимая лямки рюкзака. Она выглядела неуверенной, в движениях читалась некая неловкость.

– Ты тоже, – лишь ответил парень, не став обострять на этом внимание. Интересно, сколько уже времени, если Оксана уже тут?

– Я хочу поскорее начать работу над блогом, – пожала плечами девушка, после чего уселась рядом. – Ну а ты чего тут?

– Скучно.

Оксана больше ни о чём не спрашивала, позволив парню спокойно докурить в тишине, но стоило Антону выбросить окурок, как она всё же поинтересовалась:

– Если ты ничем не занят, можем сейчас глянуть фотографии.

И Антон согласился. Ведь кроме беспомощного ожидания дел у него никаких не было.

***

Дорога домой казалась безумно долгой. Можно представить вечный коридор, стены которого сужались и дышать становилось всё сложнее. Голова казалась пустой. Он не мог воспринимать собственных чувств. Их будто не было. Ни страха, ни печали. Даже когда он вошёл в квартиру, встречаясь в очередной раз с пьяным отчимом, он ничего не ощутил. Было только ожидание. Понимание, что что-то случится.

– Неблагодарный выродок! – а долго ждать не пришлось, и Антон хмыкнул собственным мыслям. – Ещё улыбаешься, скотина! Ты хоть понимаешь, как позоришь меня?

Спустя пару секунд Антон почувствовал тяжелый удар и вкус крови во рту. Пальцами рук дотронувшись до губы, он понял, что она разбита, но ухмылка стала лишь шире.

– Ещё и лыбится. Мелкий подонок! Ты хоть знаешь, как мне было стыдно, когда позвонили из школы сообщить, что у вашего сына много прогулов и что мы, родители, уделяем ему мало внимания? А я ведь всё делаю ради тебя! Кормлю, одеваю. А ты такой неблагодарный! Если ни на что не способен, так иди вон! Мне не нужен такой сын!

– Сын? Не смеши, – Антон устал. Антону плевать. В глазах лишь презрение, а на лице улыбка. Никаких чувств не осталось. – Ты никогда не считал меня сыном, а я никогда не видел в тебе отца. Кормишь, одеваешь? Ты? Безработный пьяница? Ты лишь жалкий слизняк, который только и умеет что вымещать свою злобу на мне. Ведь на большее ты и не способен...

Удар. Второй. Третий. Антон не стал защищаться. Не пытался убежать. Он закрыл глаза, в какой-то момент веря, что тут он и умрёт, на пороге собственной квартиры... Ну и пусть.

– Хватит! Пусти его! – голос матери заставил открыть глаза, с удивлением уставившись на женщину. В её глазах был страх. Страх за собственного ребёнка. Страх, который она скрывала всё это время. Страх, который будто отрезвил шатена, колени которого начали дрожать. Голова шла кругом, разбитая губа, как и тело, начали болеть, и каждое движение давалось с большим усилием.

– Отстань! Я преподам этому выродку урок! – прорычал мужчина, но Антон не обращал на него внимания. Умоляющий взгляд матери заставил его подняться, схватив рюкзак и убегая прочь. – А ну-ка вернись, подонок!

Но Антон бежал. Бежал так быстро, что лёгкие начали гореть. Сил терпеть всё это не осталось, и он остановился, руками опершись о стену ближайшего здания. Слёзы потекли ручьем, а губы дрогнули. Тремор окутал тело. Страх, гнев, печаль, отчаяние. Разум помутнел. Он чувствовал себя отделённым от мира. Мусором. Так пусть топчут! Пусть убивают! Пусть! Ну где же они!

– ААААААА!

Антон впервые закричал. И ему стало страшно, ведь это не прекращалось. Эти чувства раздирали его изнутри. Вырвать бы сердце. Сжечь все эмоции.

Но человек без сердца пустышка, а пепел не подвластен огню.

***

Арсений не спеша убирал столики, думая, как бы успеть подготовиться к лекциям, ведь завтра был довольно трудный день. Он должен был представить идею для проекта, выучить материал и хотя бы начать читать книгу по истории, которую он благополучно отбросил в угол, стоило только взять её из библиотеки. Тот, кто знал Арсения, мог сказать, что он довольно рассеянный в последнее время, но кроме Эдуарда таких людей больше не было.

Его мысли прервал звонок открывающейся двери, и брюнет сразу же произнёс:

– Мы закрыты. Приходите завтра.

– Даже чаем не угостишь?

Кружка, которую Арсений протирал, соскользнула из рук, падая на пол и разбиваясь на мелкие кусочки. На пороге у кафе стоял Антон. Выглядел он плохо. Даже очень. Но брюнет так и застыл от неожиданности. Ведь он был уверен, что шатен и на метр к себе не подпустит после вчерашнего. Но он сам пришёл. И Арсений победно улыбнулся, выходя из барной стойки.

– Думаю, надо сходить за чем-то покрепче.

21 октября, 2022

Я думал, я убил чувства в себе... Но невозможность определить, что ты чувствуешь, не означает отсутствие чувств.