Часть 38

Пэйтон был на грани. В его руках был пистолет, холодный металл дрожал в напряженных пальцах. Он не мог оторвать взгляда от Хосслера, который стоял напротив с самодовольной улыбкой. Его сердце колотилось, как бешеное, мысли путались, но одно было ясно — Хосслер заслуживал смерти за всё, что он сделал. За Лили, за Джейдена, за всё их прошлое. Пэйтон тяжело дышал, его руки тряслись от ярости, когда он резко поднял оружие и направил его прямо на Хосслера.

— Я убью тебя, — прорычал Пэйтон, голос срывался от гнева.

Но прежде чем он успел что-то сделать, позади послышались тяжелые шаги, и громкий, уверенный голос прервал момент:

— Пэйтон, опусти пистолет.

Это был его отец. Мурмайер-старший, чей голос всегда отдавал холодом и решительностью. Но Пэйтон, хоть и слышал его, не собирался отступать. Оружие было крепко сжато в его руках, и каждая клетка его тела жаждала выстрелить. Однако отец не собирался стоять в стороне. Подойдя к сыну, он вывернул ему руку, забрав пистолет так быстро и ловко, что Пэйтон даже не успел среагировать. Боль резанула по предплечью, но, отпустив сына, Мурмайер-старший спокойно держал пистолет, словно это был просто предмет, не более.

Пэйтон повернулся к отцу с явным возмущением в глазах.

— Что ты делаешь?! — выдохнул он сквозь зубы, пытаясь вернуть себе оружие.

Но его отец лишь бросил на него взгляд, полный холодного, непоколебимого спокойствия.

— Уважай отца, особенно когда это касается серьёзных вещей, — сказал он, и в его голосе звучала железная твёрдость.

Пэйтон тяжело сглотнул, его ярость не угасала, но он понимал, что спорить с отцом в данный момент бесполезно. Ему пришлось смириться, хотя внутри всё кипело. Его взгляд был полон ненависти к Хосслеру, который, увидев, как пистолет ушёл из рук Пэйтона, медленно расплылся в ехидной улыбке.

— Джон Мурмайер, — сказал Хосслер с презрительным сарказмом. — Давно не виделись. Не мог не заметить, что тебя сегодня не было на банкете.

Джон, перекручивая пистолет сына в руке, лениво ответил:

— Был занят, — его голос был равнодушным, как будто он не стоял сейчас перед самым большим врагом своей семьи.

Хосслер ухмыльнулся ещё шире, его голос зазвучал мягче, с ноткой злорадства.

— Занят, значит? Ну что ж, думаю, что с тобой мы всё-таки договоримся, — сказал он, с усмешкой глядя на Пэйтона и остальных. — Эти сопляки только языком умеют молоть. Никакого ума, только эмоции.

Пэйтон, не выдержав очередного оскорбления, сорвался с места, его глаза были полны ненависти.

— Да я убью тебя! — выкрикнул он, намереваясь броситься на Хосслера.

Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, его отец преградил ему путь, вытянув руку. Одним быстрым движением он остановил Пэйтона, а Джейден, стоявший рядом, немедленно схватил его за плечо и потянул назад, пытаясь успокоить друга.

— Успокойся, Пэйтон, — прошептал Джейден. — Это не время.

Пэйтон стиснул зубы, ярость всё ещё кипела в нём, но он не мог спорить с отцом и Джейденом в этот момент. Хосслер продолжал говорить, словно не замечал их напряженности:

— Предлагаю сделку, — начал он, медленно подходя ближе. — Ты отдаёшь мне Лили, и я выметаюсь с вашего рынка. Перехожу на другой и даю вам спокойно жить. Всё просто.

Мурмайер улыбнулся, его глаза сузились, словно он услышал что-то очень забавное.

— Заманчивое предложение, — произнес он, наклоняя голову и смотря на Хосслера с явной иронией.

Хосслер ухмыльнулся в ответ, уверенный в своей победе, но Джон не дал ему долго наслаждаться этой иллюзией.

— Но ты и так скоро пропадёшь с рынка, Хосслер, — сказал он, в его голосе звучала холодная угроза. — Останешься ни с чем. И бедную девочку в лапы зверю я не отдам.

Улыбка медленно сползла с лица Хосслера. Его глаза сузились, и он шагнул вперёд, почти вплотную к Мурмайеру.

— Ты не имеешь права! — яростно прорычал он. — До её совершеннолетия я полностью обеспечиваю её. Она принадлежит мне!

Джейден, не выдержав, вмешался в разговор:

— В юридическом плане всё будет законно, — твёрдо сказал он. — А ты будешь гнить на этой земле, отец, и мы сделаем это без единого нарушения закона.

Лицо Хосслера исказилось в ярости. Ещё несколько мгновений назад он был полон самоуверенности, но теперь, перед лицом решительности Мурмайеров и их спокойной уверенности, он начал терять контроль.

Напряжение в воздухе росло с каждой секундой. Хосслер стоял в тени, его лицо было освещено только отдалёнными фонарями. Он казался неуловимым, вместе со своими телохранителями, которые были готовы по первому сигналу наброситься на Мурмайеров и их людей. Но сам он не спешил вступать в бой. Его руки медленно поднялись к уху, где находилась небольшая рация, и в тишине ночи послышался глухой шёпот его приказов.

— Уничтожьте их всех, — ледяным голосом приказал Хосслер. — Никто не должен выйти из этого дома живым.

Телохранители мгновенно получили сигнал через наушники. Их движения были быстрыми, как у хищников, готовых к прыжку. Первыми зашуршали под одеждой оружейные ремни. Едва слышный щелчок затворов ознаменовал начало действия. Один из них поднял пистолет, прицелившись в сторону Джейдена, а другой двинулся в сторону Пэйтона, нацелив оружие ему в грудь. На их лицах не было эмоций, только профессиональная сосредоточенность.

В этот момент что-то щёлкнуло. Хосслер, оставаясь в тени, с ухмылкой говорил в рацию:

— Вперёд! Всех до единого.

Первый выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Тишина ночи взорвалась, когда пуля просвистела мимо головы Пэйтона. Парни моментально отреагировали — они разом бросились в разные стороны, выхватывая оружие. Мурмайер-старший, хоть и был самым спокойным из всех, медленно достал пистолет, прицелившись в одного из охранников Хосслера, который пытался пробраться ближе.

— Ложись! — крикнул Пэйтон, отталкивая Джейдена к укрытию.

Перестрелка началась стремительно. Воздух наполнился звуками глухих выстрелов, металлическим лязгом и криками команд. Охрана Хосслера атаковала слаженно, двигаясь как единый механизм, а телохранители Мурмайеров — сдерживали их, укрываясь за машинами и стенами. Пули свистели, разрывая воздух, глухо вонзаясь в бетонные и металлические поверхности.

Один из охранников Хосслера бросился на Джейдена, но тот мгновенно среагировал, выстрелив из пистолета и поразив противника в грудь. Человек упал на землю, с хрипом хватаясь за грудь, но Джейден уже не смотрел на него. Он был сосредоточен на следующей цели. Взгляд его метался по полю боя, руки уверенно сжимали оружие.

Пэйтон, прикрывшись машиной, перезаряжал пистолет. Его сердце стучало в бешеном ритме, адреналин захлёстывал разум. Всё, что он мог видеть, это лица врагов и звук стрельбы. Ему было плевать на все формальности — только бы защитить Лили и свою семью.

— Хосслер! — выкрикнул он, выскакивая из-за укрытия и стреляя в очередного охранника, который едва не подошёл слишком близко.

Но Хосслер оставался в тени, наблюдая за боем с удовлетворением. Его лицо озаряла ехидная улыбка, когда он наблюдал, как его люди выполняют приказ.

— Ты всегда был слабым, Пэйтон, — раздался его голос из темноты. — Думаешь, сможешь меня остановить? Я уничтожу этот дом и всех в нём. Никто не выйдет отсюда живым.

Он говорил это с таким наслаждением, что его слова звучали как предвестие гибели. Он видел в этом битве свою победу, в которой не собирался марать руки, предпочитая командовать издалека.

Сквозь шум стрельбы и крики прорезался женский голос:

— Папа!

Отец, Хосслер, мгновенно обернулся, как будто этот голос заставил его замереть. С другой стороны дома, на фоне ночного неба, появилась Лили. Она стояла метрах в пяти от него, с побледневшим лицом, явно пытаясь не слушать грохот выстрелов и не обращать внимание на разрастающийся хаос. Её руки слегка дрожали, но взгляд был полон решимости. Хосслер, увидев свою дочь, ухмыльнулся, словно победитель, наконец-то поймавший свою добычу.

— Решила вернуться к отцу? — ехидно спросил он, делая шаг вперёд.

Лили, дрожа, сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать эмоции. Её голос был слаб, но твёрд:

— Я вернусь... если ты остановишь своих людей.