Глава 18: «Снежная буря»

Когда северный король в сопровождении трех эльфов в доспехах прибыл ко входу во дворец, Трандуил уже стоял на его пороге. Из-за снега уже не было видно двух ступеней, а ветер, который только усилился с прибытием короля, загонял его внутрь через открытые входные ворота. Мелкие снежинки медленно покрывали рукава его мантии, а подол, который тащился по земле, и вовсе был скрыт под снегом.

Нужно было подобрать слова, но, не смотря на время, отпущенное на обдумывание, Трандуил не смог этого сделать. Как можно было встретить того, кто ехал, мягко говоря, не в самом радушном духе. У него снова это не получилось, то теперь вместо простого письма об уже утраченной возможности расторжения помолвки северный король стоял перед ним.

- Очень жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах, - сказал Трандуил, прищуриваясь от усилившегося ветра.

- Неужели? - проходя мимо него во дворец, едко бросил Эйрон, а его эльфы последовали за ним, оставляя лошадей на улице, не дожидаясь конюхов.

Ворота во дворец закрыли, когда король Трандуил прошел внутрь. Северные эльфы шли прямо за королями, не отступая и на малейший шаг, а снег, из-за которого были закрыты все двери и окна, сопровождал их, волочась по полу, собираясь в небольшие вихри, которые расходились по всему дворцу. Они шли по прямому коридору, но из-за поворота послышались быстрые шаги.

- Ваше Величество, - делая на ходу книксен, проговорила служанка, которую уже не первый день Трандуил посылал к закрытой в покоях принцессе. Увидев северного короля, она снова поклонилась, а после, подойдя ближе к Трандуилу, прошептала: - Она съела всё до последней крошки... И снова взяла сок, - и, получив одобрительный кивок, снова поклонилась королям и убежала дальше по коридору, в сторону кухни.

Хоть он и не подал виду, но очередное донесение от служанки не могло его не волновать. Сколько бы раз младшая принцесса не присутствовала на его застольях, много она не съедала. Ей, пока она находилась взаперти, приносили столько еды, что даже Трандуилу было бы тошно от ее количества, а она оставляла чистый поднос.

Но было и то, что пугало из-за самых глубинных мыслей, которые только могли его посещать с момента раскрытия всей правды. Младшая принцесса пила много вина, но это было свойственно эльфам ее края - не пьянство, а холод, который в зимнее время тяжело сказывался на каждом из них. И единственное, что могло их спасти - это разгорячиться от выпивки. Но и сейчас она перестала его выбирать. От многолетней привычки так просто не избавиться, а она так просто заменила ее на кубок сока из ягод, за которыми в одну давнюю зиму "охотились" лесные эльфы по полянам и лесным чащам.

Если бы северный король не стоял рядом с ним, а служанка все также подошла к нему, без сомнения, Трандуил упал бы без чувств, а после пробуждения не смог бы связать и слова. За те несколько мгновений, в которые он и не думал пошевелиться с места, пришло осознание того, насколько далеко всё зашло. Хоть и раньше нельзя было вернуть что-либо назад, был малейший проблеск надежды на снисходительность северного короля.

Все стало намного хуже. Если до этого момента они просто упали в глубокую яму, из которой было бы трудно выбраться, опираясь на спины друг друга, то теперь один из них погряз настолько глубоко, что никогда не сможет выбраться. И второй пойдет следом в попытке спасти.

- Пройдемте в зал, - выдавил из себя Трандуил, указывая в сторону лестницы, которая вела только на верх. - Стража приведет туда их по одному, чтобы... - но он не успел договорить.

- До твоего мальчишки мне дела нет, - желчно кинул Эйрон, не обращая внимания на то, как мог бы мог повести себя сам Трандуил. - То, что было написано мне с его участием, я слушать в живую и в подробностях не намерен, - гнев, который он старался усмирить весь путь до дворца Трандуила, вспыхнул ярким пламенем. Только от одного упоминания всей ситуации и Леголаса и совершенно противоположных воспоминаний о том, каким он предстал перед ним в день помолвки, кровь начинала кипеть в жилах. - Все то, что нельзя было делать, он уже сделал под твоим чутким взором, которого и мушка не избежит. Пусть этот гад оставит всё остальное при себе.

Трандуил чувствовал, как кровь медленно приливала к лицу, а на сердце становилось тяжелее. Но он не смел отрицать слов северного короля или хотя бы не позволять ему говорить о его сыне в таком тоне, учитывая то, как он сам высказался о младшей принцессе. Они прошли до зала в полной тишине, которая прерывалась только завыванием ветра.

- Сначала мне нужна Крейлона, - сказал Эйрон одному из стражей около дверей в Тронный зал, и тот, получив от Трандуила одобрительный кивок, покинул зал. Когда на его место встал другой, Трандуил отправил второго стража к покоям младшей принцессы.

- И пусть приведут ее людей, которые до сих пор несут ответственность за нее и ее действия, - бросая дорожный плащ на один из стульев, которые стояли вокруг пустого обеденного стола. - Этой погани тоже, должно быть, есть что сказать, - Эйрон не стеснялся в выражениях. Да и кто бы стал, попади в такие обстоятельства?

- Они покинули дворец четыре дня назад, - размеренно сказал Трандуил, поворачиваясь к северному королю. - Сбежали посреди завтрака на нижних этажах. Их не смогли догнать и разобрать их возможный путь было невозможно.

- Сбежали? - Эйрон выдавил из себя смешок. - Нет, похоже, ты совсем не понял за все их время пребывания под твоей крышей, что они вернее псов. Без ее слова и с места бы не сдвинулись, - негодующее протянул он. - Она сама отослала их. Внезапно почуяла страх за своих друзей.

- Если нельзя спасти себя, можно попытаться помочь другим, - проговорил Трандуил, украдкой посмотрев на северного короля, который только покачал головой.

- Когда восхищаешься ее доблестью, не забывай, в какую злачную яму она окунула твое имя, - сказал Эйрон и резко повернулся в сторону открывавшихся дверей.

- Ваше Величество, - на пороге стояла Крейлона, глаза которой были наполнены разочарованием, - Отец, - она поклонилась им обоим и прошла в зал.

Могло показаться, что она вот-вот могла заплакать от обиды, принесенной ей её младшей сестрой, но она держалась. Не думала и на долю секунды показать, что всё произошедшее и то, что должно было произойти с прибытием ее отца, как-то задевало её чувства. Но это было то, что можно было только увидеть - не почувствовать на самом деле то, что творилось внутри неё.

- Я оставлю вас, - произнес Трандуил и покинул Тронный зал.

***

Раздался тихий скрежет от поворота ключа в замочной скважине, от которого по телу пробежала неприятная рябь. Элотиэль передернула плечами от холода, который шел от окна, и быстро поднялась с пола. Дверь открылась с тяжелым скрипом, и на пороге показалась служанка с подносом в руках. Она тихо прошла в покои и поставила еду на письменный стол. И Элотиэль так же, как и служанка, безмолвно принялась за всё то, что ей принесли. Слабость, которая давала с трудом держать глаза открытыми, медленно отступала, и силы, отобранные приближением ее отца, не спеша возвращались к ней. Однако Элотиэль продолжала чувствовать тяжесть внутри, ее сердцу не было спокойно, но она понимала, от чего это и почему чувство не уходило.

- Мне было велено помочь Вам одеться, Ваше Высочество, - проговорила служанка, но Элотиэль только покачала головой. - Как Вам будет угодно, - взяв поднос, она сделала книксен, взяла пустой поднос и вышла из покоев.

Ключ снова провернули в скважине, и Элотиэль погрузилась в давящую тишину ожидания. За ней могли прийти в любой момент, который даже не было возможности предугадать, и из-за этого появилась нервная тряска, от которой было невозможно было избавиться. Ей тяжело далась шнуровка платья - завязки постоянно путались и выскальзывали из взмокших пальцев, а ворот душил от вставшего поперек горла кома. Элотиэль села на край кровати, прислушиваясь к каждому шороху за пределами ее покоев.

Но был слышен только ветер, его буйство и желание проникнуть за стены дворца. Злость, которая зрела в глубине, в одном из залов. Безнадёга, которая сочилась из ее сердца, съедая последние капли надежды, которые таились глубоко внутри. И чувствовалось приближение снежной бури, от которой нельзя было укрыться или переждать.

На дверце шкафа висела тёмная мантия, в которой Элотиэль прибыла в Эрин Гален вместе со своими друзьями, котоыре были в похожих дорожных плащах. Сердце на мгновение замерло при воспоминании об их прощании - о том, как она провожала их взглядом, зная, что самой не выбраться. Той самой последней умирающий надеждой было пристанище для них, о котором не знал никто и не смог был добраться до них. Они были воинами, но не смогли бы устоять против воли своего короля. Даже не зная причины, они бы отправились на вечную службу в Фородвайт, в вечный холод на неминуемую смерть.

Вдалеке послышались тяжёлые размеренные шаги, заставившие Элотиэль оторвать взгляд от мантии и переместить его на дверь. Подошедший страж что-то шептал тем, кто стоял возле её покоев, но уловить и единого слова у неё не получилось, сколько бы Элотиэль не старалась. Она надела мантию и повернулась к дверному проходу, в котором уже стоял лесной страж.

Элотиэль шла следом за одним, а позади был второй эльф. Они спокойно шли по опустевшим коридорам. Тонкий слой снега, который покрывал собой пол и не был тронут ни единой душой дворца, хрустел и тут же таял под их шагами. Элотиэль пыталась укутать руки в мантию, вытереть холодный пот, которым покрывались ладони, но у неё ничего не выходило. Сердце начинало биться сильнее с каждым новым пройденным поворотом. Элотиэль становилась меньше. Будто превращалась в ребенка, которого вели к родителю за мелкую шалость для серьезного наказания. Оставался один пролет, и они бы настигли свою цель. Но в конце коридора появилась тень, которая быстро двигалась прямо к ним. Лицо эльфа было скрыто под зелёным плащом, но, когда они стали ближе, стражи слегка поклонились.

Леголас сам не остановился и не попытался остановить стражей. Только мимолетно посмотрел Элотиэль в глаза со всем сожалением, которое можно было передать, и коснулся ее руки, чего ей было достаточно. Он поделился своим теплом, которого ей не хватало, унял и забрал дрожь, в которой билось её тело. Мелким касанием успокоил ее, попытался отдать благодать, которая всё ещё была в нем.

Но больше он был не в силах сделать. Если бы он попытался вывести ее из дворца, обезоружив стражей, которые вели ее к ее отцу, то Элотиэль, выбравшись из дворца, не смогла бы далеко сбежать, даже если он смог отговорить лесных стражей от преследования - все еще оставались эльфы, которых привез с собой северный король, и Леголас не знал на что именно они были способны. И последствия этого невозможно было предугадать, когда во дворце находилось два короля, готовых разорвать их в клочья. Его не беспокоила собственная судьба, но то, что могли сделать с Элотиэль, страшило его, как ни что иное.

Она проводила его взглядом, чувствуя давление со стороны стражей но не обращая на них внимания. Всё, что ей оставалось, это принять, что даже в собственном доме Леголас не мог помочь ей физически, только морально. Они почти дошли до Тронного зала, как двери отворились и оттуда вышла Крейлона, за которой следовала всё так же злосчастная служанка. Элотиэль, было, прошла мимо нее, но мимолетная ухмылка с ее стороны сбила Элотиэль с толку. Злость, которая кипела в Тронном зале, вдруг передалась Элотиэль через стены. Гнев завладел ей моментально, поглощая всё то, что передал ей Леголас.

- Я знаю, что это сделала ты, - Элотиэль схватила Крейлону за локоть с такой силой, что ее пальцы побелели. Можно было подумать, что она сейчас же вывернула бы ей руку или сломала ее, но Элотиэль лишь держала, не намереваясь отпускать.

- Как и я знаю, что сделала ты, - Крейлона осталась невозмутимой, но попыталась вырваться, хоть это и причиняло ей пронзительную боль. - Ты зашла слишком далеко со своей вседозволенностью, - она резко вырвала руку из хватки Элотиэль.

Страж, который стоял за Элотиэль, подтолкнул ее в сторону Тронного зала. И она, не обращая внимания на отношение лесного эльфа к ней, пошла вперед. Зачем она это сделала? Даже обманув себя, Элотиэль не могла бы дать этому разумного объяснения. Ее просто вывела из себя ухмылка. Мельком поднятый уголок губ смог вывести больше, чем любое оскорбление, брошенное в сторону любого близкого для Элотиэль эльфа или эльфийки.

Стражи отступили назад перед тем, как двери в Тронный зал открылись. Элотиэль мельком взглянула на них, но они только встали по обе стороны от входа от в зал, более не обращая на нее внимание.

Чуть опустив голову, Элотиэль зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок, загнать злость, которая была неподалеку, как можно дальше, чтобы она не показалась в самый ненужный момент. Элотиэль шумно выдохнула и, посмотрев на отца, который стоял совсем близко, шанула внутрь. Двери закрылись, отсекая от внешнего мира и заперая вместе с пока что скрытым гневом и разочарованием.

- Хотел бы я сказать, что рад снова тебя увидеть, iell nín (<син.> дочь моя), но так уж выходит, - ядовито проговорил Эйрон, поворачиваясь к ней лицом, - что счастья это не может мне принести.

Элотиэль стараясь дышать как можно размеренное, боясь, что эмоции отца так же, как и у лесного короля, пошли бы через край, и каждый житель дворца узнал бы и об их разговоре.

- Сначала я подумал, что это бред, который могли увидеть в отвратительных снах, - пугающие внезапно спокойно продолжил Эйрон, делая медленные шаги в сторону Элотиэль. - Но имя, от которого шло известие, отметнуло всякие сомнения - не было и единого повода не доверять отправителю... Никогда бы не подумал, что от тебя можно ожидать подобное, - он остановился в нескольких шагах от неё. - Все что угодно, но только не это...

Мантия скрывала руки Элотиэль, которые она скрепила между собой, заламывая пальцы. Ей не нравился тон, с которого начал отец. Было бы намного проще, если он кричал - не скрывал злобу, с которой прибыл в Эрин Гален.

- Ты чувствуешь хотя бы толику раскаяния? - он не отрывал от нее глаз, пытался проникнуть в сознание, которое кишело страхом и непониманием. - Были ли помыслы или их намеки на сожаление о том, что ты сделала?

Но она молчала, закусывая губы изнутри. Ей было тяжело выдерживать взгляда отца, который ничего не выражал. Что бы и как бы он не говорил, в его глазах было невозможно увидеть то, что он чувствовал на самом деле, какими словами он хотел вести этот разговор. Однако отвести взгляд в сторону Элотиэль не могла - боялась того, что могло бы последовать за такой мелочью.

- Говорят, что разбирательства лесного короля с его сыном слышали во всем замке, - продолжил он. - И, какая неожиданность, твои люди незамедлительно покинули дворец в это же время, - Эйрон склонил голову в бок и чуть нахмурился.

- Они не имеют к этому никакого отношения, - еле слышно проговорила Элотиэль, чувствуя необходимость в защите близких эльфов. - Понятия не имели о том, что-то происходило, - добавила она, делая небольшой шаг навстречу отцу.

- Тем не менее, не стоит лелеять надежду о том, что они смогут скрыться в глубинах Средиземья, - все также спокойно, но с оттенком недовольства от того, что его тирада была прервана, говорил Эйрон. - Рано или поздно их настигнет участь службы за Серыми горами в Фородвайте.

И он все еще не отводил взгляд. Элотиэль чувствовала, как голова начинала кружиться, а внутри было что-то неладно - что-то с силой сжималось, пытаясь выдавить из неё слезы. Казалось, что она слабела - будто ее отец обладал до этого момента неизвестным даром, который забирал жизнь без единого касания. Она начала уставать, но продолжила стоять так, как бы ничего и не происходило.

- Но твои дорогие друзья меня мало волнуют, - продолжил Эйрон. Гнев, который он сдерживал, начал понемногу просачиваться в его словах. - Когда ты ложилась с ним в одну постель, хотя бы задумывалась о том, что навлекаешь на каждого из нас? Конечно же нет, даже спрашивать незачем. Одним своим действием ты умудрилась опозорить сразу две семьи, в чести которых никто не смеет сомневаться.

От каждого нового слова, которое Эйрон выплевывал с отвращением, Элотиэль становилось хуже. Она все это прекрасно понимала и была готова раскаяться перед каждым, кто теперь ненавидел ее, но этого сделать было нельзя. Любое ее слово могло быть использовано против неё, поэтому единственное, что ей оставалось - это молча стоять.

- После всего, что случилось, после всех подслушанных и услышанных разговоров, даже самый простой эльф не побоится назвать тебя разрушительницей брака и потаскухой! А что будет с теми, кто был все это время рядом с тобой? - его губы сжались в прямую линию перед тем, как снова забыть о том, что перед ним стояла его дочь. - Интересно, кем же будут считать тех высокородных эльфов, в компании которых ты путешествовала... Далеко заглядывать не будем, - язвительно сказал Эйрон. - Элладан и Элрохир, например? Как ты думаешь, много ли понадобится времени, чтобы начали говорить о каждом из них с тобой по отдельности? Хотя, может и сразу все вместе, у людей языки длинные и без костей.

Отвращение как Элотиэль, так и Эйрона от его собственных слов встало поперек горла. Правда, Элотиэль не могла из-за него дышать, а Эйрон шумно сглотнул и продолжил, как вроде ничего не было.

- Будь на то моя воля, ты бы и без этого разговора отправилась в Фородвайт, не смотря на то, что ты моя собственная испорченная кровь, - прошипел Эйрон. - Но, к сожалению, любовь твоей матери, которая не видит, во что ты смогла превратиться меньше, чем за год, и которая желает видеть тебя целой и невредимой, слишком дорога мне.

Сердце Элотиэль замерло в ожидании её участи. При упоминании мамы стало ещё больнее, в носу защипало, а к глазам начали подступать непрошенные слезы. Она тоже знала, как же без этого обойтись, но что она думала о ней? Сердце будто начало трескаться. Пусть он говорил о ней в том тоне, в котором ни один отец бы не стал, - ей до этого практически не было дела. Но незнание о размышлениях и словах мамы, которые она могла бы бросить в Элотиэль, будоражили сознание и заставляли трястись с новой силой.

- Остаться здесь ты, конечно, не можешь, - возвращаясь к более спокойному тону, проговорил Эйрон. - Хоть и вести о произошедшем пока что не покинули этого дворца, ни один другой эльфийский владыка не примет принцессу Рейфорта под своим кровом... Лорд Дефон уже был отослан из столицы, держа в уме все известия. И отправиться следом за ним.

Элотиэль, было, с облегчением выдохнула, ведь уже столько лет она прожила вместе с дедушкой. Но на этом воля короля не была окончена. Его глаза были полны решимости как и слова, которые, казалось, были заготовлены еще перед пересечением границы между Рейфортом и Зеленолесьем.

- Ты будешь лишена права покинуть замок, даже если все его жители будут вынуждены уйти, - и в завершение сказал то, чего не смог бы ожидать даже самый стойкий и непреклонный перед любыми страхами и невзгодами эльф. - Твои вещи уже должны быть собраны к этому моменту, поэтому утром, ты покинешь дворец без сопровождения и отправишься прямиком к своему деду-лорду.

В окна ударялся снег с такой силой, что было боязно от того, что они могли разбиться. Ветер сильней завывал в щелях, пугая каждого, будто голодный волк. И к утру всё точно не могло измениться в лучшую сторону. Перед глазами тут же встало воспоминание, когда буря, которая была в несколько раз сильнее этой, не утихала больше недели, заметая все дороги и не давая увидеть даже собственного носа. И эта буря была только в Эрир Галене, который редко когда видел снег. Дома же был не ураган, а белая смерть, которая закрыла бы глаза за считанные часы.

Ноги подкосились, и Элотиэль, не имея возможности ухватиться за что-либо, осела на пол. Казалось, что сердце не билось, а из груди выбили весь воздух. Но она это заслужила, хоть и боль была слишком сильной. Серебряные волосы россыпью упали поверх мантии, а по щекам мелкими струйками побежали слезы. Она увидела как отец подходил всё ближе, но, будто о чем-то вспомнив, ускорил шаг и прошёл мимо. Двери в Тронный зал закрылись, а Элотиэль осталась на месте, не думая, что была в праве даже пошевелиться.

И она это заслужила, хоть и било насколько сильно, что мысли терялись. Когда же она вернулась в свои покои, вещи, которые покоились в шкафу и ванной комнате, были практически упакованы. Всё было приведено в беспорядок, от которого становилось чрезмерно противно. Всё, что она сделала, было разрушено. И было разрушено её собственными низкими желаниями.

Окна были закрыты и зашторены, но даже эльф с самым острым слухом не смог бы отличить чересчур сильное и быстрое биение снега о стекло от неразборчивого бормотания того, кто стоял бы рядом с ним. Та безопасность, которую якобы давали шторы в ее покоях, разбивалась с каждым новым завыванием ветра, будто это и не был ветер вовсе. Будто это был дикий зверь, который окутал дворец лесного короля и который вгонял любого в страх.

Слабость вдруг начала накатывать на Элотиэль. Она снова не могла стоять, но продолжала держаться, хоть никто бы и не увидел, если бы она просто рухнула на пол. Ей предстояло провести в этих комнатах ещё целый день, ожидая приближение собственного конца. Элотиэль села на край кровати и приложила лоб к одной из колонн, к которой был привязан полог. Она не снимала мантии даже после того, всё та же служанка, которая приносила ей еду и была милостива передать записку, растопила очаг и поставила еще один поднос на письменный стол. Просто не было и малейшего намёка на необходимость в этом.

Время близилось к ночи, но темнота накрыла Зеленолесье задолго до этого. За дверью были слышны разговоры тихие переговоры стражей между собой. Сквозь оконные щели снег понемногу проникал в покои, но из-за тепла, которое исходило от очага, быстро таял. Приближалась смена караульных, а с ней и буря, которая зверствовала на лесных дорожках. От слишком сильного ветра было слышно тягостное скрипение деревьев и то, как они ломались под его натиском.

Элотиэль подошла к окну и отодвинула одну штору чуть в сторону. Всё казалось одновременно и донельзя знакомым, и чужим. Точно такие же узоры вырисовывались на окнах ее комнат на Севере, но эти казались иными. В них не было и капли веселья, словно они хотели добраться до нее и покрыть ее тело собой, унося в холод в тьму. Но зябкая неприязнь начала уходить, возвращая силы, которые отнимались с каждым моментом все больше и больше. Однако печали это не забрало, - она крепко вцепилась в Элотиэль, не намереваясь оставлять ее и на мгновение.

Издалека было слышно, как гасили огни в коридорах, а эллет в чепцах, выполнявшиеся свои последние поручения, возвращались в комнаты на нижних этажах владений лесного короля. И больше никого не было слышно. Дворец погрузился в тишину и сон, которые нарушали только стражи, покидая свой пост возле ее покоев.

Но вот что было странно. Элотиэль отстранилась от окна и, прислушавшись, нахмурилась. Другие лесные эльфы не встали на их место. Она сделала осторожный шаг, а за ним еще несколько в сторону двери, как замочная скважина затрещала от медленного поворота ключа. По темному коридору пронесся протяжный скрип, от которого сердце Элотиэль затрепетало. Укрытый всё тем же плащом, что и в коридоре около Тронного зала, на пороге стоял Леголас, озираясь по сторонам.

Подойдя к ней ближе, он, ничего не говоря, взял за локоть и потянул за собой. И Элотиэль не стала сопротивляться, не думая о страхе и стражах, которые могли бродить по охолодевшему дворцу. Она натянула капюшон и держала его рукой, скрывая волосы и противясь порывам ледяного ветра, которые пытались обличить ее. Элотиэль чувствовала, насколько сильно билось сердце Леголаса и как оно ускоряло ритм, когда они проходили каждый новый поворот, за которым мог скрываться кто угодно и способный на самое немыслимое.

Даже в темноте Элотиэль узнавала дорогу, по которой ее вел Леголас, и понимала, куда именно они торопились, скрываясь среди самых темных теней дворца. Спускаясь по лестнице, которая покрылась тонким слоем снега, Элотиэль перехватила его руку и взялась за предплечье, чтобы не тащиться за Леголасом как тряпичная кукла, которую от страха била сильная дрожь.

Элотиэль схватилась за край капюшона свободной рукой, когда они вышли на улицу с того хода, которым она пользовалась лишь однажды - когда избегала сестру одним утром перед верховой прогулкой с Маннавиэн. Без возможности видеть дорогу, Элотиэль сильнее ухватилась за ведомую руку, но как только они достигли конюшни, хватка ее ослабла.

- Всем было велено вернуться во дворец с усилением бури, - сказал Леголас в пол голоса, когда Элотиэль чуть съежилась за его спиной в страхе от того, что кто-нибудь мог увидеть их. - Твой отец и его стража в самом дальнем конце дворца - даже если узнают, не поспеют за тобой... Здесь никого нет, Elloth, но нужно торопиться.

Элотиэль только кивнула ему и, было, ринулась к закрытому стойлу, в котором с рвением ждала ее Мор, горцуя на месте, но Леголас остановил ее.

- Буря укроет тебя, но только не верхом на Мор, - проговорил Леголас, а и без того опечаленные глаза Элотиэль, внезапно наполнились слезами.

Она была с ней столько лет, сколько и посчитать было трудно в расстройстве чувств. Терпела все, что приказывала ее всадница, и была готова загнать себя, но доставить Элотиэль в то место, в котором она нуждалась. Они были готовы сделать все что угодно, чтобы одна чувствовала себя рядом с другой как дома, даже находясь на другом конце мира. И теперь им нужно было расстаться из-за глупой масти, которой была Мор.

Мор высунула морду из стойла и громко выбохнула Элотиэль в ладонь, когда та поднесла её, желая хотя бы в, возможно, последний раз коснуться её. Она слышала, как Леголас выводил другую лошадь, но не могла отвести взгляда от таких понимающих и потускневших глаз Мор. Элотиэль отступила от неё на шаг, не отрывая взгляда, но конь, которого вывел Леголас, уже тыкался ей носом в плечо.

- Солнечный Свет довезёт тебя до того места, какое только сможешь пожелать и до которого его копыта не сотрутся в пыль, - сказал Леголас, помогая Элотиэль сесть на спину его коня. - Я прослежу за Мор, даю тебе слово, - вытирая слезу, которая рисовала собой дорожку, скатилась по щеке Элотиэль, проговорил Леголас.

Она слабо ухватилась за ворот его камзола и, зажмурившись от боли, которая колола в носу и не давала дышать, коснулась его губ своими. Слезы отступили, но щемящее сердце чувство не смело покидать ее.

- Im avar mer ped novaer, (<син.> Я не хочу прощаться,) - очень тихо прошептала Элотиэль, но завывание ветра не смогло заглушить ее слов, в которых переплетались нежность и боль, бившие из груди слишком сильным потоком.

Солнечный Свет стал переминаться на месте и фыркать от снега, но при этом послушно стоял рядом с Леголасом, пока тот придерживал его рядом с собой за гриву.

- Im melin de, Elloth... A im avar lítha de gwae an anuir... (<син.> Я люблю тебя, Цветочек... И не позволю уйти навечно...) - пробормотал ей в губы Леголас, хоть и было не самое подходящее время. Но они могли больше никогда не встретиться, из-за чего ему было важно сказать это. Попытка дать надежду, которая ускользала вместе с порывами бури.

Такая глупость, на которую она просто не могла ответить, хоть и было всё понятно без лишних слов. Казалось, что Элотиэль потеряла в то же мгновение голос и не могла и слова выдавить из себя. И из-за этого глаза снова накрыла полупрозрачная пелена.

- Lû naam, de boe gwaer, (<син.> Время вышло, ты должна ехать,) - не отрывая взгляда от Элотиэль, сказал Леголас и отпустил Солнечного Света.

Взявшись покрепче за гриву, Элотиэль прошептала несколько слов Солнечному Свету, от которых тот, подбив землю под копытами, помчался на выход из конюшни. На порог дворца вышли два стража, но Солнечный Свет слился с бурей, а его топот скрывали гнувшиеся и стрекочущие деревья. Даже если бы они попытались зацепиться за силуэт Элотиэль, который слишком быстро несся по дороге, стражи ничего бы уже не успели сделать. Было слишком опасно идти против бури, какой никогда не видели в Зеленолесье.

Дороги практически не было видно, а снег, подгоняемый ледяным ветром, бил в лицо как мелкие иголки. Но Элотиэль только крепче держалась за Солнечного Света, ведь нужно было добраться до границы меньше, чем за три обычных дня, не обращая внимания на погоду. А после этого не останавливаться до самых Мглистых гор, до дороги, которая вела туда, где не смог бы достать ее северный король.

***

Хоть на дворе и была непроглядная ночь, за которой скрывались даже звезды, постовые в долине у западного подножия Мглистых гор не смыкали глаз, следя за каждой тенью, которая могла пробежать среди тропинок. И как только среди практически полностью осыпавшихся листьев был замечен всадник, один из них сразу же отправился к владыкам Последнего Домашнего Приюта. Поспешил сделать донос, но всадник оказался быстрее, несмотря на крутую дорогу.

Лорд Элронд уже стоял у подъездной дороги, ожидая Элотиэль, которая вот-вот должна была встать перед ним. Он не получал ни единого известия о ее приезде, да и постовой еще не добрался до него.

Задолго до этой ночи ему предстал цветок на поляне Имладриса, который потерял практически все свои краски, увядающий и покрытый инеем, который не могли прогнать и языки пламени, бережно окутывавшие его. Только что-то мелкое, неясное, но отдаленной похожее на грёзы, не сгибало стебель, поддерживало те цвета, которые у него ещё остались.

Неясное предчувствие теплилось последние несколько дней, будто бы что-то должно было обрушиться на него с не меньшей силой, чем снежная буря, которая буйствовала в Эрин Галене. Хоть всё и было хорошо: ни единого проникновения на территорию Имладриса со стороны других жителей Средиземья, ни одной плохой новости от других эльфийских владык, все же нечто не давало спокойствия его душе, как и предвиденное.

Посреди ночи это чувство усилилось в разы, и цветок снова предстал перед ним. Элронд разбудил Келебриан, которая, чувствуя тревогу мужа и понимая причину, по которой она пришла к нему, велела приготовить комнаты принцессы. Вместе с ним она не стояла на дороге, потому что пыталась обратно уложить обеспокоенную Арвен и сбить интерес Элладана и Элрохира к гостю, которого ожидал Элронд.

И вот Элотиэль спустилась с, к удивлению лорда Элронда не с привычной Мор, а Солнечного Света, которого он видел не раз в Имладрисе, но с совершенно другим всадником. Она сняла капюшон, скрывавший её лицо и подошла к лорду Элронду настолько близко, насколько того позволяли приличия, хоть уже давно они её не касались.

Элотиэль всем своим видом заставила подняться переживания поверх сдержанности. Ее глаза горели, но не здоровым огнём, который мог бы зажечь тепло и прогнать беспокойство, наоборот. И большие тёмные круги под ними давали понять, что она была не два дня и не три на спине Солнечного Света, как и её кривая, витиеватая походка. Лицо осунулось, а губы дрожали в такт подергивавшемуся кончику носа.

- Лорд Элронд, - начала она, заламывая пальцы под мантией. - Я прибыла к Вам в это позднее время в надежде, что смогу найти здесь укрытие от чужих глаз... С надеждой, что Вы сможете мне его дать, не спрашивая о том, от чего я бегу.

- И Вы найдёте его в доме, где Вам всегда были рады, принцесса, - лорд Элронд сделал шаг к ней навстречу и бережно взял за трясущиеся руки, - не взирая ни на что. И никто, кроме жителей Имладриса не узнает, что Вы скрываетесь здесь, - он аккуратно переложил её руку себе на предплечье и опустил поверх её ладоней свою, согревая после слишком мучительной дороги. - Комнаты уже должны быть приготовлены.

Солнечного Света, который валился с ног, увел конюх, а Элотиэль, которая слегка оперлась на лорда Элронда от боли в ногах, подняла на него слегка недоумевающие глаза.

- И как давно Вы ожидали моего появления? - следуя к ее комнатам, спросила Элотиэль.

- Не больше месяца, - он тепло ей улыбнулся, надеясь передать ей спокойствие.

Оставив Элотиэль на пороге ее комнат, лорд Элронд откланялся, не чувствуя от Элотиэль бóльшей надобности в нем. Возвращаясь в его и Келебриан комнаты, он увидел, как Элладан и Элрохир высовывались из своего окна, смотря на закрывавшуюся дверь Элотиэль. Элронд махнул им рукой, и близнецы тут же спрятались, понимая, что поздней ночью и после дороги в тринадцать дней от Эрин Галена до Имладриса они уж точно не были бы такими же желанными гостями у Элотиэль.

На утро леди Келебриан, беспокоясь, что их ночная гостья не вышла к завтраку, отправила мвою эллет к ней, но та сразу же вернулась. Элотиэль все еще спала, и никто не стал её беспокоить. Она бежала от того, что им было неведомо, - они не знали, что такого могло случиться, что заставило её без остановки мчаться под их защиту.

Элотиэль не вышла ни к обеду, ни к ужину, что также не могло не беспокоить, но и лорд Элронд, остужавший пыл близнецов к помощи их другу, и леди Келебриан, успокаивавшая Арвен, понимали, ей было нужно время, чтобы отдохнуть и набраться сил в умиротворении, которое царило в Имладрисе.

На следующий же день Элотиэль не вышла из комнат, хоть и понимала, что это неуважительно по отношению к лорду Элронду, но уважила леди Келебриан, когда эллет пронесла мимо нее практически пустой поднос.

На одном из высших помостов во владениях лорда Элронда заиграли арфисты и флейтисты, благодаря мелодии которых каждый житель Имладриса смог почувствовать покой и отречься, расслабиться от невзгод, которые могли окутать их. Музыка разливалась по каждому уголку эльфийского пристанища, сливалась с шумными и одновременно с этим приятными брызгами Бруинен. И они закончили с последним лучом солнца, который осветил их помост в последний раз до следующего дня.

- А когда Элотиэль выдет к нам? - спросила Арвен за завтраком третьего дня, неохотно ковыряясь в тарелке. - Она уже так долго в своих комнатах... Ещё и adar опаздывает! - она положила ложку на салфетку, сложила руки на груди и, надувшись от раздумий и недовольства, посмотрела на совершенно спокойных Элладана и Элрохира.

- Ей нужно отдохнуть, melethel, (<син.> милая) - сказала Келебриан, поднимая на неё глаза. - Мы должны дать время, чтобы её тяготы ушли, не беспокоить, пока она сама того не пожелает, - она погладила её по волосам и вернулась к еде. - Не стоит... - Келебриан вдруг осеклась, услышав, как вдалеке упало что-то жестянное.

Отложив столовые приборы в сторону, Келебриан, стараясь не показывать своего непонимания и тревоги детям, встала из-за стола. Она подошла к перилам, которые ограждали балкон, на котором они всегда завтракали, от остальных владений, и попыталась найти источник звука. Ее взгляд поймал её эллет, которая бежала от комнат Элотиэль в сторону Элронда, который что-то яростно обсуждал со своим военачальником Глорфинделем. Возле двери Элотиэль был брошен поднос, а вокруг него еда.

- Man lúda, emig? (<син.> Что случилось, мама?) - подал голос Элладан, за чем последовал скрежет стула, но Келебриан развернулась к ним.

- Вам лучше закончить завтрак в своих комнатах, - сказала она, одаривая каждого из них настолько серьёзным выражением, насколько это было возможно из-за внезапного волнения.

Дождавшись, пока все трое вернуться к себе, Келебриан, придерживая юбку, поспешила вниз по лестнице в комнаты Элотиэль, куда уже пришёл Элронд, оставив Глорфинделя на едине с предметом их обсуждения. Когда Келебриан добралась до комнат Элотиэль, Элронд, аккуратно придерживая её под шею, помогла ей отпить врды из кубка. Они оба не пускали эллет внутрь, из-за чего Келебриан пришлось самостоятельно идти за водой и травами, которые понадобились Элронду.

Когда лорд Элронд зашёл в комнаты Элотиэль, то увидел белое, даже серое полотно, покрытое мелкими капельками пота вместо отягощенной эльфийской принцессы. Ее била мелкая дрожь, а глаза были закрыты. Он тут же опустился рядом с ней и приложил к ее лбу ладонь, заставляя её проснуться. Её глаза были необычно уставшими, и Элотиэль не могла самостоятельно поднять руку из-за слабости.

- Насколько плохо ты себя чувствуешь? - лорд Элронд убрал с её лица пряди волос, которые приклеились из-за пота. - И даже не думай о том, чтобы сказать, что все хорошо, - он намочил тряпку со стула в кувшине и омыл ей лицо, после чего сложил в несколько раз и опустил на её лоб. Она не была горячей, но всё же это приносило ей некоторое облегчение.

- Не знаю... не могу сказать, - пролепетала Элотиэль, пока лорд Элронд пытался её осмотреть. - Почувствовала себя внезапно неважно. Но не смогла и с кровати встать, - она испод приоткрытых век следила за движениями лорда Элронда.

- Возможно, это просто усталость, которая накопилась за твою недавнюю поездку, - он приложил руку к ее грудной клетке, прислушиваясь к ее ровному, но немного замедленного дыханию, биению сердца. - Слишком уж ты легко отделалась от пренебрежения отдыхом.

Лорд Элронд обеими руками взялся за её бока, слегка надавливая на них и, было, повел ниже, как замер на месте. Он бы и не подумал пошевелиться, если бы Элотиэль, которую напугало такое поведение лорда Элронда, не окликнула его по имени. И он резко убрал руки, не отрывая взгляда от живота.

- Ты из-за этого искала укрытия? - мрачно проговорил лорд Элронд. - Поэтому ты бежала из Эрин Галена, я прав? - в его словах не было ни ненависти, ни осуждения.

Только непонимание, которое также выражали и глаза Элотиэль. Его до этого нахмуренные брови вдруг расслабились в удивлении.

- Ты не знаешь... - прошептал лорд Элронд, находя все ответы в еле открытых глазах Элотиэль.

Они одновременно посмотрели на живот, и Элотиэль, побирая все силы, которые только могли быть, опустила на него трясущуюся ладонь. Она делала глубой вдох, но тут же остановилась, не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть. Казалось, что Элотиэль побледнела ещё сильнее от того, что почувствовала внутри. От чего-то через чур маленького, у чего ещё даже не было слышно биения сердца. В горле встал ком, а к глазам подошли слезы, которые тяжелым градом начали скатываться на подушку.

Лорд Элронд вспомнил коня, который привез ее в Имладрис, и тут же на ум пришёл его хозяин, который не дал бы его просто так другому эльфу.

- Если об этом не имела понятия даже ты, то лесной принц уж точно ничего не знает... - как можно тише сказал лорд Элронд, смхивая все той же мокрой тряпкой слезы Элотиэль, не давая солёным дорожкам щипать кожу.

- Прошу, - она еле смогла сделать вдох, - не говорите никому... - Элотиэль даже не шептала - шевелила губами. Она не была в силах справиться с прерывавшимся дыханием от ужаса и еще большего страха.

Услышав приближавшиеся шаги, он взял кубок с водой и приподнял Элотиэль за шею. Как только леди Келебриан появилась на пороге, лорд Элронд сразу же отправил её в его кабинет.

- Я сохраню вашу (написано с маленькой буквы, потому что это не вежливое обращение) тайну, но у нее не получится скрываться вечно.

Элотиэль кивнула ему, и по щекам снова заструились слезы, но только с большей силой. В голове витал только один вопрос, на который она не смогла бы ответить, а просить совета лорда Элронда она была не в силах.

Что же ей делать?

16.06.2025г.