Глава 17: «Холодные тени, ч.2»

Через три дня после того, как все, казалось, было исправлено, ясный и слегка прохладный из-за лорда Фородндила Эрин Гален пропал. Его накрыла непогода, которая скрывала лес от самого тонкого лучика солнечного света. Над владениями короля Трандуила нависли тёмные тучи, из которых не переставая лил ледяной дождь, который с закрытыми глазами можно было спутать со снегом, если бы одежда могла так быстро от него намокать.

Выйти на улицу не было возможности — ни из-за дождя, ни из-за стражей, которые, хоть их было и не видно, следовали за принцессой Элотиэль по пятам по приказу короля, когда она была вне своих покоев. Но и сидеть в них несколько дней подряд было трудно, из-за чего ей приходилось мириться со стражами во время медленных прогулок среди коридоров.

Ухитрившись ускользнуть от них в один день через, похоже, сотни книжных стеллажей в библиотеке, среди которых её и потеряли, Элотиэль смогла вдохнуть полной грудью, не ощущая взглядов в спину и дыхания под самым ухом. Она могла спокойно идти по коридорам, где ей на встречу практически никто не попадался — изредка проскакивала эллет с бельевой корзиной или едой на подносе, но не более того.

Элотиэль была в самой отдаленной части дворца и, может быть, из-за этого никого и не было. Чем она становилась ближе к той части дворца, где жизнь должна была идти своим чередом, тем более странным становилось поведение эльфов. Они и вовсе пропали. Ни единой души ни в одном из коридоров. И если не прислушиваться, то можно было подумать, что стояла полнейшая тишина. Но только при условии «если не прислушиваться». Элотиэль насторожило такое поведение лесных эльфов, ведь такого не было ни разу с момента её появления во дворце.

Прислушавшись, в звенящей тишине Элотиэль смогла различить отдалённые голоса. И она точно знала, кому они принадлежали. Подняв голову, она догадалась, что на пару этажей выше находилось хозяйское крыло. Именно оттуда и шли голоса, а через мгновение только один, от которого пошли неприятные мурашки по коже. Элотиэль чётко понимала, что ни чем хорошим не мог закончиться тот гнев, который исходил от одного из них. Тот гнев, от которого спрятались все остальные эльфы. И от которого она побежала прочь, подобрав подол платья.

***

Утро в связи с погодой и практически догнавшей лесных эльфов зимой начиналось намного позже. Подъездная ко дворцу дорога была погружена в грязь от дождя, который не переставал идти даже на жалкий час. И ни одного эльфа на ней не было, ни одной лошади не было побеспокоенно и выведено из стойла под ледяной дождь. Поэтому, когда из леса появился всадник, тем более, что он был не из лесных эльфов, пришлось нарушать покой короля, к которому и стремился всадник.

Когда стража привела вымокшего всадника в покои короля, Трандуил, хоть и был недоволен, уже ожидал его. По одежде он сразу понял, что это посыльный от северного короля. И он на долго не задержался — просто передал письмо лично в руки, как ему и было велено, и покинул комнаты лесного короля. Один из стражей остался на месте, в покоях, пока второй пошёл провожать северного эльфа до его лошади.

Трандуил ещё не успел даже написать пару строк о необходимости расторгнуть помолвку, как уже пришло письмо. И в нем могло быть написано что угодно, вызывая одновременно и смятение, и желание узнать дело, с которым к нему обращались. И желание тут же взяло верх, когда непонимание пыталось пробиться наружу. Подойдя ближе к ярко горящим в полутьме свечам, он сломал сургуч с эмблемой северного короля и медленно раскрыл лист бумаги.

Он не вчитывался в каждую строчку, хоть и письмо было небольшим. Только цеплялся за слова, которые и были важны на тот момент. Трандуил опустил руку с письмом и повернул голову в сторону стража, несмотря на него. Сам же страж, ждавший указаний, не видел ничего необычного в поведении короля, когда внутри него разрастался гнев, не соизмеримый ни с чем.

— Приведите принца, — злостно выдавил Трандуил, бросая письмо на стол и сел на стул, стоявший рядом. — Немедленно.

Страж поклонился и вышел из покоев, оставляя короля с роем мыслей, которые метались из стороны в сторону, перебивая одна другую и поднимая те чувства, которые не должны были быть свойственны эльфам.

Стыд. Злость. Гнев. Неприязнь. А самое главное — разочарование.

Все то, что не могло до этого иметь хоть какое-то отношение к его сыну, теперь пылало в нем сильнейшим огнём, распаляя перед грядущим разговором только от одной мысли, что Леголас… Что это сделал Леголас.

Когда Трандуил, было, начал отпускать чувства, от которых в глубине души становилось неспокойно, раздался стук в дверь и на пороге показался Леголас. От одного его вида все вспыхнуло вновь: он был в ночном халате поверх рубашки и свободных штанов, а его волосы были распущены. Ничего во всем его виде не давало и намека на тревогу, что что-то вскрылось. Он наверняка ещё спал или только проснулся, когда страж пришёл к нему. Даже столь ранняя просьба короля прийти к нему в покои не заставила спокойствие Леголаса пошатнуться. И, безусловно, теперь оно канет в небытие. Трандуил жестом указал на стул напротив него.

— Когда ты пришёл ко мне, ты был напуган, — медленно начал Трандуил, смотря с презрением на еще ничего не понимающего Леголаса. — Я не сказал и слова про это. Подумал, что не стоило тревожить и без того сильные переживания.

Леголас чуть нахмурился, не понимая к чему он это говорил. Он, стараясь понять зачем его позвали до того, как сам король назвал бы причину, пытался зацепиться хоть за какую-то мелочь, которая отличалась, помимо поведения и тона, с которым к нему обращались. И его моментально привлекло письмо, лежащее настолько удобно, что можно было прочитать каждый выведенный на скорую руку иероглиф.

— А оказывается, что ты был напуган этим, — он кивнул головой в сторону письма. — Нет, прости, неправильно выразился. Не самим процессом, а тем, что это будет открыто для других. Словами, которые могли дойти до меня или до ее отца. И какую прекрасную работу проделал несчастный клочок бумаги.

Леголас не мог прочитать письмо полностью — взгляд постоянно перепрыгивал с одной строчки на другую, и смысл написанного терялся.

— И ведь это точно не могут быть ложные обвинения, — протянул он, смотря как глаза Леголаса метались по листку бумаги, а голова опускалась все ниже, избегая взгляда отца. — Северный король не стал бы марать себя в грязных сплетнях.

То, чего они оба, Элотиэль и Леголас, боялись, то, из-за чего он бежал к королю, надеясь, что все еще было время, раскрылось. И было предано такой огласке, какой и представить себе нельзя было. Если бы только об их отношении друг к другу узнали короли, то в этом не было ничего страшного. Но в письме была все то, что, казалось, не должно было вот так появиться. В письме были раскрыты не чувства, а действия, которые он и за собой повлекли. И из-за манеры, в которой все было раскрыто, по телу пробежал холод, выбивавший дыхание.

— И теперь эта грязь правды на всех нас… Тогда ты сказал с первого касания, да? — Трандуил поднялся из-за стола. — Такого касания?! — прокричал он, смотря на Леголаса с ещё большим гневом, какой только могли передать глаза. — И вы это устроили прямо перед моим носом!

— Прошу, не возлагай вину на нее так же, как на меня… — Леголас также поднялся из-за стола и только теперь смог поднять на него глаза. Он бы не стал защищать себя. Нет, он встал только из-за Элотиэль, мелкого намека в словах отца о ней как о мерзости. — В этом только моя вина. Если бы не я…

— Да! Если бы не ты! Ты хоть представляешь что будет, когда ее отец приедет сюда? — он быстро кивнул в сторону письма. — Да, он уже едет сюда. И это ничем хорошим ни для кого из нас не закончится! — ответил он на немой вопрос Леголаса, который мелькнул в его взгляде. — Об этом, по меньшей мере, знают пятеро, если не семь. Да он от тебя, — запнулся на мгновение, — от вас обоих и живого места не оставит!

Все то милосердие, которое было приятно ощущать от отца впервые за долгое время несколько дней назад, спряталось за праведным гневом, не намереваясь больше когда-либо показываться. И оно было право, скрываясь от позора.

— Заполняет мысли… Но похоже в них не было ничего, что могло бы даже на толику быть похожим на чувства! Только желание. Низкое желание тела, которому ты не стал сопротивляться! В этом не было любви, о которой ты так говорил.

Леголас не мог ничего сказать из-за чувства предательства. Тогда, в кабинете, он говорил искренне, не думая, что вскрывшаяся правда могла быть приплетена к тому, что шло только из его сердца. Ни его предали, а он сам. Предал Элотиэль, которой обещал, что все будет хорошо. Которая думает, что все хорошо и наладится в ближайшее время.

— И когда все это, — он снова указал на письмо, — началось, а? Будет не удивительно, если с первого же ее появления здесь! — не останавливаясь и на секунду, с отвращением выплевывал слова Трандуил.

— Не переворачивай мои слова! Все, что я сказал в тот день — правда, — он начал злиться точно так же, как и Трандуил. — И ты опускаешь их в грязь будто этого не может быть на самом деле!..

— «Im melin hîn», — продолжал Трандуил, припоминая каждое слово, сказанное Леголасом, не обращая на то, что он говорил прямо сейчас, перебивая его. — Неужели? Похоже, ты и правда ее любишь, — саркастически добавил он, — учитывая, что затащил ее в постель и подверг такой опасности. Ну и она тебя, конечно, как без этого. Без взаимного согласия этого бы не было.

— Прекрати, — проговорил Леголас, но его даже не было слышно за всем тем, что говорил Трандуил.

— От тебя требовалось только одно — вести себя прилично и находиться в обществе старшей принцессы. Следовать давней договоренности, на которую ты, если уже забыл, через несколько дней все же согласился, — еще раз указал на слова Леголаса, от которых еще в день соглашения было тошно.

— С ней рядом находиться просто невозможно. Про кого ни спросишь, то тут же найдется причина недолюбливать этого эльфа или занятие получше, которое могло бы, по ее мнению, заменить любой разговор, от которого накрывает такая скука, что себя можно не узнать.

— Ну да, конечно. Вместо того, чтобы продолжить жить так же скучно, как и раньше, до помолвки, лучше повеселиться и сделать из младшей принцессы шлюху!

И наступила тишина, в которой вихрем крутилась ненависть, исходившая от них обоих друг к другу. Один не мог мириться с действиями, а второй за слова, которые затрагивали ту, что сейчас должна еще спать.

— Díhenen, ed togna-erui trastaien (<син.> Прости, что приношу только проблемы), — прошептал Леголас и, пока Трандуил снова не заговорил, вышел из покоев.

Леголас прекрасно понимал, что большая часть слов отца, если смотреть с его стороны, была правдой. Так, как он видел и говорил, причиняя боль, от которой хотелось причинить и ему тоже. Но Леголас этого не сделал. Он был виноват и изменить это язвительностью было нельзя. Он уже практически дошел до лестницы, как снова услышал голос отца, но обращенный к стражу, который стоял у входа в покои.

«Возьми с собой еще троих. Найти принцессу Элотиэль, вернуть в ее комнаты и не выпускать без моего приказа. И найдите ключника», — раздалось с другого конца коридора. И страж, поклонившись королю, направился в противоположную от Леголаса сторону.

И он снова ничего не мог сделать. Стражи найдут ее раньше, чем Леголас. И даже если бы случилось так, что первым ее настиг он, то далеко ей не уехать.

***

Пробежав ещё один поворот, Элотиэль скинула туфли посреди коридора от изнеможения, которое тупилось в ногах, и, не имея времени на раздумья, оставила их. Бессилие от того, что она не могла найти ни Маннавиэн, ни даже Фаруэла, которые всегда были где-то неподалеку, начало накрывать её, когда она не нашла их даже в игральной комнате, где она чаще всего могла найти их.

Где еще они могли быть? Точно не на тренировочной площадке, когда отсырела в первый же день; и не на этаже, куда эллет спускались с бельевыми корзинами. Пройдя ещё один коридор, Элотиэль была готова остановиться — невозможно было найти ни одного из четверых. Но она продолжила поиски, уже перейдя на шаг. Нельзя было давать им вольную на прогулки, оставаться без одного из них у дверей в свои покои.

За пару дней она полностью изучила дворец, каждый поворот уже знала, и, проходя очередной, понимала, что дальше только тупик. Элотиэль была готова развернуться и пойти обратно, как из-за закутка, в который она даже не заглянула, её окликнули.

— Elloth, — позвала её Манна, когда Элотиэль могла только смотреть, как она приближалась к ней. — Ты напугана, — Манна осмотрела ее с ног до головы. — И босая. Что случилось?

— О, Валар, — выдохнула Элотиэль. — Где остальные? Да не смотри на меня так! Отвечай, — как можно серьёзней сказала Элотиэль, стараясь не показывать ещё больший страх, который и так не сходил с ее лица.

— Должны быть в столовой… как и я, на самом деле, но, похоже… — она не успела договорить, как Элотиэль её перебила дрожащим голосом.

Ну конечно. Время только близилось к завтраку, и где они все могли быть, как не на нем.

— Вам нужно уезжать отсюда. Срочно. И настолько далеко, насколько это возможно, — быстро выпалила она, заставляя Маннавиэн повести плечами от ужаса, которым веяло от Элотиэль. — На объяснение нет времени, но вам нужно уехать, чтобы и вас это не затронуло, — она начала семенить от холода пола в стронну столовой.

— Что «это», Elloth? — спешила за ней Маннавиэн, наконец узнавая коридоры, которые вели прямо в их столовую. — Прошу, не молчи.

— Моя глупость, — бросила Элотиэль, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — Бросьте все, что можно. Поднимай эту троицу и идите сразу в конюшню. Едьте в объезд всех главных дорог…

— Elloth, мы не можем тебя оставить из-за какой-то глупости… Если ты расскажешь, может быть, мы найдём… — Маннавиэн пыталась успокоить Элотиэль, но она продолжала говорить об их побеге.

— Из-за этой обязаны. Мы не сможем найти решение — его просто нет… И ни одному из вас нельзя знать, что произошло. Ради вас же самих.

Непонимающие и не получившие и единого ответа глаза Маннавиэн бегали из стороны. И Элотиэль не могла их успокоить. Только нежно обнять Манну, извиниться перед ней и остальными и пожелать удачи в нелёгком положении, в которое поставила всех четверых.

— Всё ясно? — Элотиэль отстранилась от Маннавиэн в неудавшейся попытке забрать ее нее тревогу. Манна коротко кивнула, когда Элотиэль кинула взгляд в сторону столовой. И Манна тут же развернулась и, поклонившись, ушла.

— Im harthad, le ar avagovad ad, mell nín meldis (<син.> Надеюсь, мы ещё встретимся, мой дорогой друг), — прошептала Элотиэль, смотря на уходящую Маннавиэн.

Тяжело выдохнув, Элотиэль пошла обратно, в свои покои, но, поднимаясь по лестнице, посмотрела на ноги и вспомнила про туфли, которые были безобразно брошены в каком-то коридоре. Пришлось развернуться и пытаться вспоминать, где именно она бежала. Проходя мимо окна, которое выходило на конюшню, Элотиэль увидела четверых всадников в темных дорожных плащах. Они повели лошадей в сторону объездной дороги, которая была с другой стороны дворца, и Элотиэль проводила каждого взглядом, когда они по одному исчезали за углом дворца.

Когда она все же нашла нужный коридор, ее туфель, что странно, там не оказалось. После криков, доносившихся из покоев короля, дворец, еще не успев толком проснуться, погрузился в неприятную тишину, которую разбавляло только тяжелое завывание ветра. Элотиэль, насколько это было возможно, спрятала ноги под платье, чтобы даже легкий ветерок не касался их, и направилась обратно на лестницу. Пойдя один пролет, она вышла в коридор, где практически не было ветра и пошла по нему, хоть и мелкое чувство тревоги начало теплиться внутри — что-то шло на нее и, как оказалось, буквально. Она повернула за угол и наткнулась на четверых стражей.

— По приказу короля Трандуила, — начал один из них, когда Элотиэль остановилась прямо напротив них. — Ваше Высочество, мы должны сопроводить Вас в Ваши покои, — двое из них ступили вперед, пока Элотиэль и не думала двигаться.

— Мне будет позволено покидать их? — настолько уверенно, насколько могла, решила уточнить Элотиэль, хоть и знала ответ заранее.

Тот страж, который первым обратился к ней, отрицательно покачал головой. И Элотиэль не смела ослушаться. Тот разговор, точнее, крики короля не могли закончиться иначе. Слово короля при любых обстоятельствах стояло выше слова принца.

Когда же она зашла в покои, дверь закрылась, а после в замочной скважине повернулся ключ с другой стороны. Закрывать ее на замок было бы полнейшей глупостью, если бы некоторые вещи в ее покоях не стояли бы не на своих местах. Наверняка все ключи были найдены еще до того, как стражи нашли ее. Элотиэль тщательнее осмотрела комнаты и слегка нахмурилась, когда увидела свои брошенные туфли у кровати.

Время близилось к позднему вечеру, когда раздался щелчок от ключа. Элотиэль сидела на кровати уже в ночном халате, пытаясь чтением заглушить боль в животе от голода. Даже размышления, в которые она пыталась погрузиться, догадаться хоть до чего-нибудь, не могли перебить урчание. В камине потрескивал огонь, давая умеренное освящение. Когда же дверь открылась, на пороге стояла служанка, которую Элотиэль видела единожды — на завтраке у леди Ингвелин. Она держала в руках поднос, с которого ужасно приятный запах, и из-за которого живот стал урчать еще сильнее.

— Мне было велено остаться с Вами, Ваше Высочество, пока… — служанка поставила поднос на письменный стол и не успела договорить, как получила одобрительный кивок.

Элотиэль села за стол и тут же приступила к дымящейся куриной похлебке, из-за аромата которой невольно начинали бежать слюнки.

— Можешь сесть, если пожелаешь, — оторвавшись на секунду уже от сырной лепёшки, пробубнила Элотиэль, но служанка не двинулись с места. — Как будет угодно, — добавила она, возвращась к еде.

К кубку вина она не притронулась, предпочтя сок из последней в году чуть кислой костяники и сладкой черники. Когда сок закончился, Элотиэль немного расстроилась, желая ещё, но знала, что больше в тот день не сможет получить такую сладость. Она была готова протянуть служанке поднос, как та, оглянувшись на дверь, протянула небольшой листок, который прятала в рукаве платья.

— Прошу, Ваше Высочество, читайте быстрее, — умоляюще прошептала служанка, снова переводя взгляд на дверь.

«Nail teithaila. Le adar tôl ennas ned bîn arad, Eloth. Díhenen.»

Было письмо. Твой отец приедет сюда в ближайшие дни, Цветочек. Прости.

— Если повернётся случай, — дочитав и скомкав листок, Элотиэль сразу же бросила его в огонь камина. — Скажи, что это… — она задумалась на секунду, пытаясь все сопоставить. — Это сделала старшая. Да, — и чуть опустила голову, начиная проклинать себя за то, что решила подумать об отправителе письма ее отцу. Их отцу.

Служанка поклонилась и забрала поднос с рук Элотиэль. Но перед тем, как служанка открыла дверь, Элотиэль остановила её.

— Спасибо, — сказала она, а после служанка исчезла, а ключ снова повернулся.

***

Холод начал усиливаться, и с каждым новым порывом ветра капли дождя всё резче врезались в окна. Элотиэль все также безвылазно сидела в своих покоях несколько дней, на кровати, то читая, то смотря как капли быстро собирались в большие и скатывались ручейками по стёклам. Сама того не почувствовав, она опустилась в дрему, сквозь которую не могла заметить прекративщегосч шума ледяного дождя.

Элотиэль внезапно открыла глаза, когда мурашки побежали по коже, а вокруг стал наростать чужой страх, сочившийся из коридоров дворца лесного короля. Она поднялась с кровати и подошла к окну, к которому уже липли снежинки вместо биения капель дождя. Погода так быстро сменилась, но её буйство осталось — подъездная дорога, которая до этого была погружена в грязь от дождя, теперь была покрыта чистым слоем снега.

Но все же страх не отпускал её и приобретал только новую силу, когда вдалеке, на главной дороге показались быстро скачущие в сторону дворца тени. И чем ближе они становились, тем сильнее шёл снег и завывал ветер под дверями.

Закрыв глаза, Элотиэль приложила лоб к окну, а после медленно осела на пол, чувствуя слабость, которая внезапно накрыла её. И она была не ото сна, а от тех, кто практически достиг подъезной дороги.

Время истекло.

Он уже был здесь, почти касался её. Дни взаперти прошли настолько быстро, что Элотиэль и думать забыла о том, что отец был как никогда рядом. Холод, который он нес из дома, заставил лорда Фородндила уйти и сам заполонил Эрин Гален.

Как и его гнев, от которого она не могла ни за чем укрыться.

17.05.2025г.