Глава 29. Я попала.

Я просыпаюсь от холода, испытывая странное чувство, будто бы убила кого-то этой ночью. Это действительно странное чувство.

Резко поднимаюсь с кровати и замечаю две вещи, несомненно взаимосвязанные друг с другом: окно открыто, Лиама нет. Ладно, а чего я ещё могла ожидать? Что проснусь от его взгляда, он поцелует меня в лобик, мы поговорим обо всём, о чём не говорили пять с половиной лет, а потом умрём в один день? Ха-ха.

Лиам Хилл. Конечно же, он решил оставить меня наедине с его словами и сбежать от неизбежного. А после всего этого продолжать жить также, трахая девок и напиваясь в весёлых компаниях. Делать вид, что он ничего мне не говорил, потому что был пьян.

Не сомневаюсь, что три с половиной четверти сказанных им слов являются просто ложью. Потому что он был просто пьян.

– Готова поспорить, мой выпускной ни в какое сравнение с вашим не пойдёт, – заявляю я родителям за завтраком, имитируя восхищённый тон. Отчасти я говорю правду. – Было очень весело.

– Мы за тебя рады, что тебе понравилось, – улыбается мама, которая так и сияет, и вот, самый ожидаемый вопрос, на который я всё утро старательно придумывала ответ, задаёт папа:

– Расскажи поподробнее.

– Танцы, например. Кстати, музыка была гораздо лучше, чем я себе представляла. – Это правда. Но дальше я начинаю заливать им, что мы много общались и смеялись, кто-то сжигал свои дневники с прошлых классов, и, в общем и целом, было безумно весело.

– Как там Лиам? – интересуется мама, сшибая этим вопросом всё существующее в мире, а я уже валяюсь где-то под столом, захлёбываюсь молоком с хлопьями и медленно-медленно, как штопор, вкручиваюсь глубоко в землю. Я не хочу о нём говорить, мама, ну разве по мне не видно?

– Наверное, неплохо, – неохотно отвечаю я, ковыряясь ложкой в тарелке. – Мы не особо общаемся в последнее время. – В последнее столетие, если быть точной. – Но, думаю, у него всё прекрасно.

Напоследок я улыбаюсь, чтобы подтвердить свои слова, и мама больше про него ничего не спрашивает, поэтому я с облегчением снова становлюсь собой, выкручиваясь обратно на воздух.

Позже мне звонит Томми и допрашивает меня, куда я вчера исчезла, но я отмахиваюсь вечной причиной этого мира – заболела голова, – на что он говорит, якобы «поверил» в мою ложь. Я смеюсь и прошу рассказать его, что там всё-таки было.

– Ты зря смоталась, – говорит Томми. – Потом началось самое веселье, но, боюсь, у телефона ведётся прослушка, а такие вещи нужно рассказывать вживую. – Он на секунду замолкает, в трубке слышится какое-то шуршание, но потом оно прекращается, и Томми продолжает: – Хотя кое-что тебе стоит знать. Через минуту, как я заметил, что ты вдруг испарилась, ко мне вдруг подплывает Лиам и интересуется, не знаю ли я, куда ты подевалась. Откровенно говоря, я начинаю медленно охреневать, потому что... – Я в это время недоумённо хмурюсь. Лиам меня искал? - Ну, потому что, блин...

– Я поняла тебя, – выжимаю я из себя эти слова тоненьким голосом. Реакция у меня, вероятно, такая же, как и у Томми. Только вот он не задыхается от переизбытка чувств, потому что Лиам искал вовсе не его, а меня, и теперь я запутываюсь ещё больше.

– Хорошо, раз поняла. В общем-то, после этого я видел его в последний раз у входа в школу. Он стоял прямо там с бутылкой, кажется, виски, разговаривал по телефону или просто пытался до кого-то дозвониться, а потом резко ушёл. Слушай... – говорит Томас, его ухмылка чувствуется даже на таком расстоянии, – а ты там случаем не с ним была?

Он начинает дико ржать, а я закатываю глаза и пытаюсь спокойно ответить.

– Безумно смешно, – комментирую я, думая о том, что с какой-то стороны это всё-таки правда. – Твой смех слышен даже здесь. Мне стоит звонить в психическое отделение?

– Ладно, ладно. Я спокоен.

Я решаю навестить мисс Оберлин и по уже сложившейся традиции выпить зелёного чая за разговорами на разные темы. Возвращаясь обратно, я уже издалека замечаю, что у нашего дома припаркована чужая машина. Кажется, я видела как-то её у школы. И это заставляет меня насторожиться.

Я как можно тише открываю входную дверь и еле слышу голоса из кухни:

Мама: – Может быть, тогда чаю?

Лиам (?!): – Нет, спасибо. Миссис Янг, я правда не голоден. Спасибо. А как давно она ушла?

Я закрываю рот ладонью и перестаю дышать, чтобы получше услышать их разговор. Чёрт, это и вправду Лиам! О, господи. Надеюсь, они не слышат, как бешено застучало моё сердце.

Я прислоняюсь головой к стене и продолжаю слушать дальше.

Мама: – Часа полтора назад. Но, думаю, уже скоро вернётся. Как прошёл вчерашний вечер?

Лиам: – О, замечательно. На один танец я украл вашу дочь. Надеюсь, вы не...

И тут я влетаю на кухню, красная, как помидор, полыхая самым настоящим пламенем. Первым делом я бросаю гневный взгляд на Лиама, но перед тем, как успеваю что-либо сказать, меня опережает мама:

– А вот и Эшли! – радостно объявляет она. Как будто бы он меня не заметил. – Мы как раз говорили о тебе.

– Интересно, и что же? – спрашиваю я, будто бы не знаю.

– Ты не рассказывала, что танцевала с Лиамом.

Я смотрю на Лиама, а он удивлённо приподнимает бровь, и один уголок его губ приподнимается, из-за чего я начинаю чувствовать себя наиполнейшей дурочкой. Ну и почему мне так неловко?

– Верно, не рассказывала, – вдруг соглашаюсь я уверенным тоном и в отместку Лиаму добавляю: – Потому что это не было самой интересной частью вчерашнего вечера.

Я победно смотрю на реакцию Лиама, но его губы лишь полностью расплываются в улыбке.

– Привет, – говорит он мне, а я ещё больше вхожу в ступор, совершенно не ожидая этого «привет».

– Привет, – хмуро отвечаю я и поглядываю на маму, будто бы она единственное спасение в этой ситуации. Затем снова перевожу взгляд на Лиама. – Можно тебя на секундочку?

Когда он поднимается со стула, я хватаю его за край футболки и тащу прочь из этого дома, изредка касаясь пальцами его кожи под футболкой. Оказавшись за пределами прихожей, где уже ничьи уши не услышат наш разговор, я отпускаю его и складываю руки на груди, ожидая, когда он хоть что-нибудь скажет.

– Ты думала обо мне, – с улыбкой на лице произносит Лиам. И это вовсе не вопрос.

– С чего ты взял? – фыркаю я, сопротивляясь какому-то невидимому течению, уносящему меня всё ближе и ближе к Лиаму.

– Неважно, – качает он головой, продолжая свою пытку взглядом. – В общем-то, я хотел поговорить.

Я щурюсь и смотрю на него с подозрением. Разве ночью он не всё мне сказал? А, хотя точно, осталось только добавить, что это всё нетрезвые бредни, поэтому помаши мне ручкой, когда я буду уходить.

– А я хочу слушать? – парирую я, нарочно не скрывая ноток язвления. Кажется, Эшли-которая-наполовину-ненавидит-Лиама просыпается во мне.

– Вчера же слушала, – говорит он, а я начинаю чувствовать себя ещё более некомфортно и оглядываюсь по сторонам в поисках какого-нибудь спасения. – Это не займёт много времени. Пожалуйста.

Я снова встречаюсь с ним глазами и на секунду – разве такое бывает? – у меня начинается ломка, потому что его глаза.

Боже, спаси бедную девочку от его взгляда и сделай так, чтобы я не металась из стороны в сторону, перетягивая канат, а уже, наконец, разобралась с собой.

– Эшли?

Я вздыхаю и сдаюсь:

– Всё, что ты сейчас скажешь и уже сказал... – Я сглатываю, в смятении пытаясь подобрать нужные слова. – Просто будь честен со мной, либо держись подальше. Последнее не так сложно.

– Сложно, – говорит он заверяющим тоном, а я, если говорить коротко, уже схожу с ума от всего этого. – Это всё равно, что получить полю вот сюда. – Он прижимает свой указательный палец к моему лбу, а я закрываю глаза.

Прикосновение не длилось больше миллисекунды, и рука Лиама уже висела вдоль его тела.

– Прости меня, – внезапно проговаривает он, тем самым заставляя провалиться землю под моими ногами, которые потихоньку превращаются в желе.

– За что? – хмурюсь я, мысленно поперхнувшись своими эмоциями.

– Боже, за всё. – Он начинает ходить из стороны в сторону, туда-сюда, зарывшись ладонями в свои волосы. – За всё, Эшли, – повторяет Лиам, а я лишь в оцепенении стою и наблюдаю за его действиями, дыхание перехватывает.

– Заешь, Лиам, быть сильной – отстойно, – внезапно слышу я свой дрожащий голос, в голове хаос из обрывков вчерашних слов. – Потому что когда люди знают об этом, они не перестают причинять тебе боль, потому что это уже нормально. Но я-то не сильная. – Я хватаю Лиама за запястье, чтобы остановить его и, не боясь этого, заглядываю ему прямо в глаза. Мой голос по-прежнему дрожит из-за всего, что произошло с нами. – Всё было так мило, пока ты не начал свои игры, свою карусель из-за моего проступка.

– Всё, что я говорил вчера, – правда, – быстро говорит он, а я перестаю слышать посторонние звуки и выпускаю его руку.

– Чего ты хочешь? – хилым голосом спрашиваю я, падая на ступеньки крыльца.

– Честно? – Лиам приземляется рядом, и мы сидим, касаясь друг друга плечами. Ситуация напрягает его так же, как и меня. – Всё вернуть.

А вот теперь земля по-настоящему исчезает из-под ног, мир перестаёт вертеться, а моё сердце перестаёт биться. Кажется, конец света начался, потому что на улице вдруг потеплело на двести градусов, и мои щёки начали пылать.

– Тогда, чёрт возьми, Лиам, возьми меня за руку и дай причину начать заново нашу дружбу, – выпаливаю я срывающимся голосом, кровь пульсирует на кончиках пальцев. Слова сами стекают с губ бесконечным водопадом и остаются парить в воздухе, оставляя за собой тишину.

А я думаю: «Я это сказала».

Я.

Это.

Сказала.

И тут Лиам хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и начинает раскачивать наши ладони, тихо говоря:

– Помнишь, как мы пили чай из блюдец и воображали себя эстетами?

Я ещё крепче сжимаю его ладонь и роняю голову к себе на колени. Он помнит это? Неужели он это запомнил?

– Почему ты плачешь? – обеспокоено спрашивает Лиам, разворачиваясь ко мне. Как будто бы он остолбенел.

– Может, потому, что я слишком долго была в своей ненависти? – шепчу я, голос совершенно исчез.

Разве то, что сейчас происходит – правда?

Лиам обхватывает руками мои плечи и обнимает меня сильно-сильно, а я зажмуриваюсь, хочу запомнить телом каждую секунду этого прикосновения. Мы оба дрожим и часто дышим. На этот раз из моих глаз льются слёзы счастья, и я начинаю смеяться.

Он глубоко вдыхает в себя воздух и шепчет:

– Как я по тебе скучал.

И мы растворяемся в воздухе, когда этот мир начинает взрываться.

***

В мой первый официальный день каникул я первым делом, убедившись, что никого нет дома, набираю номер Аманды, желая поделиться с ней всем, что произошло за время её отсутствия.

– Данного номера не существует, – объявляет мне женский голос из динамиков. Прозвучало, как страшный приговор.

Я на мгновение падаю духом, потому что звонила ей в последний раз месяц назад за полторы недели до примирения с Лиамом, потому что больше не услышу её голос и потому что не смогу ей больше ничего рассказать.

Поэтому я вздыхаю и мысленно повторяю про себя, что это давно должно было произойти, её номер рано или поздно всё равно отключили бы.

– Отлично, подруга, – говорю я в тишине и валюсь на диван в гостиной. – Магомед сам пойдёт к горе. Я всё равно всё тебе расскажу, ясно? Где бы ты ни была. Отлично, – повторяю я и откашливаюсь. – Ты многое пропустила. Самое важное – мы с Лиамом помирились. Ты давно говорила, что рано или поздно это случится, а я не верила. Ладно, признаю, ты оказалась права. И если говорить честно, то начинать всё сначала безумно сложно. Я не могу вести себя как раньше, потому что мы оба изменились. Словно между нами небольшая стена, которая не позволяет до конца раскрепоститься. Поэтому я жду и жду, когда же она упадёт.

– Скоро, – отвечает мне Аманда.

– Я чувствую себя параноиком, говоря в пустоту. Но, боже мой, он такой очаровательный.

– С этим не поспорю.

– Ты понимаешь, что когда он смеётся и смотрит на меня своими пронзительными глазами цвета неба или океана, я улыбаюсь как идиотка?

– Чувства не скроешь.

–... они сверкают в темноте при свете звёзд, – продолжаю я, совсем разгорячившись воспоминаниями, – и я понимаю, насколько он мне нравится. – Я сглатываю и резко оборачиваюсь в сторону прихожей, будто бы там что-то зашуршало. Убеждаюсь, что мне показалось, и продолжаю свой монолог. – Но мы всё равно пока что чувствуем себя неловко, общаясь друг с другом.

– Эшли, всё так просто, но вы продолжаете слишком много думать. Неприлично много.

– Действительно. И я бы ему: «Эй, парень, всё оказывается так просто, так что не хотел бы ты меня поцеловать?».

– Именно так. А ты бы хотела? – с ухмылочкой спрашивает подруга.

Я смеюсь, вытаскиваю из-под головы подушку и шлёпаю ею себя по лицу.

– ОЧЕНЬ, – признаюсь я, сгорая от стыда. Правда, никто этого не слышит. – Чисто физическое желание ощутить прикосновение его губ.

– Ты попала, – сообщает она и исчезает из моих мыслей.

И в целом, я действительно попала.

____________________________________________________

От автора:

Я переосмыслила всё в своей голове и поняла, что в одной главе всё не умещу, поэтому окончательный вариант таков: осталось последняя глава и эпилог, да-да.

С одной стороны я хочу уже написать концовку, но с другой грустно заканчивать и расставаться с книгой.

Поэтому ждём-с;)

С любовью, ваш автор.