Глава 28. Откровенности.

Светло-бирюзовое платье лежит у меня перед глазами, и я понимаю, что скоро оно будет на мне, и что также скоро я буду кружить в нём танцы в красиво украшенном спортивном зале в школе. В животе волнительный узелок, но внешне я стараюсь быть спокойной.

Сейчас мне откровенно не хватало Аманды, которая довела бы мой внешний вид до идеала, параллельно обсуждая какого-нибудь парня. Перед тем, как мы поехали за платьями, она буквально начала грезить майскими днями, воображать, как вызовется помогать украшать зал к выпускному, и даже какую сделает себе причёску.

В последние часы я попыталась сделать всё без её помощи, пусть никогда и не была профи в макияже и завивке. Но тут на помощь мне пришла мама.

– Я собираюсь поступать в Бостонский университет, – выпаливаю я, сидя у зеркала, пока она накручивала мне завитушку на полосах. До этого я держала в тайне место, где я продолжу учиться.

На секунду мамино лицо мрачнеет, но уже через мгновенье она продолжает мне улыбаться:

– Да?

Я киваю и закусываю нижнюю губу, через силу смотря в её глаза. В них полно грусти, оно и понятно: я собираюсь уехать почти на пять тысяч километров от дома, а мама узнаёт об этом только сейчас.

– Но это... далеко, – говорит она, отпуская мою прядь.

– Зато представь, какой я стану умной, – пытаюсь отшутиться я. О, боже, я не хочу, чтобы мама грустила именно сейчас.

Вибрирует мой телефон, и я замечаю на нём имя Томми.

– Ой, кажется, мне пора, – взволнованно говорю я и беру трубку.

Мама проводила меня до самого порога, не переставая восхищаться тем, какая я у неё уже большая и взрослая, и, ах, боже, какая я всё-таки красавица. И моему партнёру определённо повезло.

– Я иду с Томми, – предупреждаю я, чтобы любые надежды в голове моей матери по поводу мальчиков улетучились. Она качает головой с видом «ты неисправима» и говорит мне прощальную речь, которую, готова поспорить, готовила ещё с класса восьмого, и, наконец, отпускает, а я закрываю за собой входную дверь.

Обернувшись, ловлю на себе шокированный взгляд Томми. Один его вид уже говорит о том, что ему определённо нравится то, как я выгляжу.

– Я думал, ты будешь в штанах, – единственное, что он сумел сказать, а я прошагала к нему, рассмеявшись. – Знаешь, меня веселит мысль о том, что двое выпускников, красиво одетых, прошу заметить, будут идти через лес на свой же выпускной.

– Есть какие-то другие варианты передвижения? – спрашиваю я, когда Томми берёт меня под руку и отрицательно мотает головой. – Отлично. Тогда в путь.

Признаюсь, раньше я долго думала, представляла себе этот день. Сначала, как мы пойдём туда с Лиамом, у него будет своя машина, которая, кстати, и без того имеется, и мы будем лучшей парой вечера. Чуть позже картина в моей голове совершенно изменилась: меня забирает из дома красивый накаченный парень, который защищал бы меня от того же самого Лиама, а на выпускном вечере мы бы дружной компанией с Амандой и Томми зажигали под подвижную музыку в зале. На деле всё наоборот. Всегда всё наоборот. Но с другой стороны всё не так плохо.

– Мы оторвёмся на этом вечере, – убедительным тоном заверяю я Томми, на каждом слоге тыча указательным пальцем его в грудь, стоя в нескольких метрах от школьных дверей. Даже здесь слышно, как грохочет музыка.

– Да пошли уже, – с улыбкой говорит он, а я любезно соглашаюсь взять его руку, улыбаясь в ответ.

Как только я захожу в зал, на меня тут же налетает горячий воздух и тысячи разных запахов от духов до пота. Я оглядываюсь: кто-то стоит у стен подальше от музыки и что-то обсуждает, кто-то сидит за столиками и пьёт сок (пожертвованный школой, какой щедрый жест), а кто-то кружит медленные танцы. В зависимости от музыки. На импровизированной сцене появляется ведущий и объявляет что-то в роде: «а вы готовы хорошенько отжечь?», включая ритмичную быструю музыку.

Моя цель сегодня не только повеселиться, но и выполнить вторую часть плана Мести Лиаму Хиллу. Для этого я взглядом нахожу в толпе Лиама и спокойно выдыхаю: он здесь, всё получится. Ведь с первой частью всё вышло вполне неплохо. Я бы даже сказала отлично, потому что новость о болезни явно подпортила ему репутацию. Конечно, он пришёл сюда не один. Он не мог прийти один. Были и те, кто не поверил во всю эту чушь.

Я встряхиваю головой и тащу своего спутника на танцпол, чтобы немного разогреться и поднять настроение. Мы честно и отчаянно пытаемся дрыгаться в такт музыке, делая странные движения руками и непрерывно смеясь.

«Всё идёт не так уж плохо», – думаю я.

Вскоре Томми предлагает мне подойти к его друзьям и немного поболтать, но я отказываюсь, а потому остаюсь одна. Снова пытаюсь отыскать взглядом Лиама, чтобы убедиться, что всё ещё в силе, но не нахожу его. Ох, он находится сам.

– Привет.

Я резко оборачиваюсь, когда он дотрагивается до моего плеча, внезапно появившись у меня за спиной. После того, как я раскусила его со звонками от неизвестного номера, мы не поговорили ни разу. Вернее, он пытался это сделать. Но я отчаянно старалась избегать наших встреч, а когда он поймал меня в коридоре, я лишь выхватила свою руку и попросила не подходить ко мне, назвав его ненормальным. Я действительно так и сказала. И он не подходил.

– Лиам, – его имя слетает с моих губ водопадом и уплывает куда-то в неизвестность. Первый порыв – убежать, но я заставляю себя остаться на месте.

На его лице появляется лёгкая улыбка, сверкающая добротой.

– Ты выглядишь... – Он делает паузу, никак не в силах подобрать нужных слов, осматривая меня своим взглядом. В этот момент весь мир решил остановиться, чтобы узнать, что же он скажет. – Восхитительно, – наконец, выдыхает он, как будто бы, так и есть. Как будто бы я и вправду восхитительно выгляжу.

Как бы я не упрашивала свои щёки не выдавать меня, они всё равно вспыхивают. По-моему, я думаю совершенно не о том. Передо мной стоит человек, которому я хочу испортить этот вечер, а я лишь как бешеная реагирую на его комплимент и заливаюсь краской.

– Ты не подаришь мне один танец? – спрашивает он, не скрывая улыбки, а я мысленно бью себя по щекам, ведь уже готова согласиться, но я этого не говорила.

– Это не очень хорошая идея, тебе не кажется? – отвечаю ему я, пытаясь расслабиться, но вместо этого начинаю теребить пальцы на руках за спиной, осознавая, что в костюме он выглядит очень, очень и очень очаровательно. Как будто бы это вовсе не Лиам-говнюк, с которым я была знакома в последние годы.

– Всего один танец. – Он протягивает мне руку, его взгляд так и упрашивает меня.

В конце концов, я сдаюсь и соглашаюсь на предложение Лиама. Протягиваю ему руку. Он будто знал, что вот-вот заиграет медленная мелодия, и все снова разобьются на парочки, начав расслабленно двигаться в такт музыке.

Мы, вернее, я и Лиам находимся на опасно близком расстоянии друг от друга и, господи-боже, танцуем. Как я такое допустила? Я вдыхаю его запах – запах ветра, стирального порошка и дезодоранта. Нервно сглатываю, когда все воспоминания сваливаются на меня, как одно целое. Его ладонь потеет. Или моя.

– Зачем ты мне звонил? – внезапно спрашиваю я. Молчание меня напрягало.

– У тебя сердце колотится, – замечает он вместо ответа на вопрос.

Мне резко захотелось провалиться под землю от того, что у меня колотилось сердце, от того, что я согласилась с ним потанцевать, а ещё от того, что мне совершенно не хотелось выполнять вторую часть МЛХ.

– Лиам, – второй раз за вечер произношу я его имя, но стараюсь говорить сухо, не выдавая эмоций. – Ты не ответил.

– Возможно, скоро ты это поймёшь, – отвечает он, но в его тоне совершенно нет загадочности.

Я резко отстраняюсь и только сейчас замечаю, что от него исходит слабый запах алкоголя.

– Прости, – быстро проговариваю я, – но мне нужно идти.

Не дожидаясь его реакции, я чуть ли не бегом направляюсь к входной двери и вылетаю из зала. Я подпустила его слишком близко. Прислоняя ладонь ко лбу, я принимаюсь бежать. Бежать, как можно дальше от этого места и от него. Хотя на самом деле, я пытаюсь убежать от самой себя.

Мне тошно от себя, ведь я почти передумала выполнять этот чёртов план, тошно от своих мыслей и от того, о чём я позволяла думать себе во время танца. Я дерьмовая подруга. Потому что из-за своих же противоречивых чувств не могу доказать Аманде, как мне на него насрать.

К тому моменту, как я оказываюсь там, куда направлялась, мне уже наплевать на своё выпускное платье, которое я запачкала по самое не хочу, пока бежала к этому идиотскому мосту. Позади меня ездят машины, которые, возможно, даже не замечают меня. Подо мной течет река Уилламетт. Надо мной звёздное небо. Все облака Портленда умерли. Тогда почему сейчас рядом со мной нет Лиама? Пошёл к чёрту этот Лиам! И все его ссаные дружки!

– Пошли вы чёрту! – кричу, показывая в небо неприличные жесты.

Я поднимаюсь на ноги и в последний раз смотрю вниз на речку. Я не смогла. Не смогла прыгнуть. А собиралась ли?

Я злюсь на себя. Дико злюсь. Почему мне хочется его убить и одновременно жадно поцеловать? Почему?! Мне не должно хотеться его поцеловать. Не должно.

– Что с тобой такое? – спрашиваю я у себя вслух, всё равно проезжающие мимо машины заглушают мои слова.

В итоге я говорю себе, что вторая часть Мести Лиаму Хиллу будет выполнена, что бы я там не думала, потому что, чёрт возьми, я Эшли Янг и сделаю это ради своей подруги. Посему я направляюсь обратно на этот выпускной вечер. Интересно, а Томми потерял меня?

Я иду целую вечность по бесконечному тротуару, пока вдалеке не замечаю здание школы, но уже не слышу громкой музыки. У входа ещё стоит кто-то из учеников и ведёт оживлённую беседу, но вокруг тишина.

Я думаю: «Неужели меня так долго не было?», а ещё: «Господи, что с моим платьем?» и напоследок: «Охренеть, какой весёлый выпускной!». И за всеми этими мыслями понимаю, что уже не успею сделать задуманное. Но у меня ещё будет целая учебная неделя и сдача экзаменов, где я обязательно его увижу.

Вздыхаю. На всякий случай оборачиваюсь и смотрю по сторонам. Как будто бы кто-то появится из-за кустов и скажет, что вечеринка продолжается. Ладно, хорошо. Отлично. Замечательно! Я иду домой. Иду домой, а завтра буду рассказывать родителям, как сверхклассно провела свой выпускной. Ага, сидя на мосту и раздумывая, а не спрыгнуть-ка ли мне?

Досада. Я чувствую досаду. Слишком уж помешалась на всём этом, забыв о своей жизни.

Вцепляюсь пальцами в платье и приподнимаю низ, чтобы оно не волочилось по земле. Сжимаю ткань безумно сильно, но сейчас меня это мало беспокоит. Иду по лесу сквозь темноту. Сколько времени? И валюсь чёрт знает куда, зацепляясь ногой об корень дерева. После этого следует большое количество ругательств.

– Эшли??? – Зажигается фонарик и начинает светить мне прямо в лицо. Я слышу пьяный голос Лиама, и сердце проваливается в пятки, когда я понимаю, что лежу в пятидесяти сантиметрах от него, при этом ругаясь откровенным матом. Он усмехается и направляет фонарик телефона в противоположную сторону. – Я думал, ты пошла домой.

Быстро поднимаясь с земли, я отряхиваю себя и только сейчас задумываюсь о том, что он тут вообще делает.

– Как ты тут оказался? – спрашиваю я, пытаясь разглядеть его лицо в темноте.

– Честно? – заплетающимся языком еле выговаривает он. – Без понятия. Но я жутко пьян и, кажется, корень, об который ты споткнулась, послужит мне сегодня ночью подушкой.

Лиам смеётся, а я, не зная, что делать, продолжаю стоять и смотреть на него. Проходит секунда, и его смех прекращается, голова падает на плечо, и он... засыпает? Да. Я слышу, как он начинает посапывать, и в смятении хмурюсь. Что-то внутри меня кричит, что я не могу оставить это существо спать всю ночь в лесу.

– Твою мать, – бурчу я, то ли от того, что снова начинаю злиться на себя, то ли от того, что пытаюсь поднять с земли тело Лиама, которое весило аж целых четыре тонны.

Я закидываю его руку за своё плечо, стараясь не завалиться на землю под его весом, и похлопываю его по щекам, чтобы он хоть немного пришёл в чувство и начал перебирать ногами. Уже второй раз подряд за этот день я оказываюсь так близко к Лиаму.

Когда я дотащила его до своего дома и уложила на крыльце, у меня была такая отдышка, будто бы я старая бабулька-курильщица. Я не боюсь, что меня как-то могут застать родители, потому что в окнах не горел свет, а значит, они уже спали, и ещё вчера мы договорились, что они не будут встречать меня на пороге и ждать весь вечер моего прихода. Поэтому, вздохнув, я снова поднимаю его и затаскиваю в дом.

– Боже, да почему ты такой тяжёлый? – раздражённо бубню я и выхожу на финишную прямую.

Не хочу говорить о том, как дотащила его до своей комнаты и уложила на раскладном кресле. Достаточно того, что это было пыткой. Самой настоящей дьявольской пыткой.

Лиам спит. Не в лесу. Ты довольна? Отлично.

Я выскальзываю из платья, и оно спадает на пол. Переодевшись в пижамные штаны и футболку, я начинаю чувствовать себя гораздо комфортнее. Заваливаюсь на кровать и чувствую невероятное облегчение: этот день пережит. Но сон не желает посещать меня сразу. Хотя, казалось бы, я ужасно устала и хочу спать, но мозг остаётся бодрым. Периодически я открывала глаза и бросала взгляд на время. Ах, да, ещё и присутствие Лиама держало меня в напряжении.

Всё это продолжалось до четырёх утра, пока голос Лиама, уже не такой пьяный, вдруг не послышался из другого конца комнаты:

– Я хотел услышать твой голос.

Сначала я думаю, что он это говорит во сне, но всё же переспрашиваю:

– Чего?

– Ты сегодня спросила меня, почему я тебе звонил, – отвечает он, и я буквально вижу, как он переворачивается и начинает смотреть в мою сторону. – Хотел услышать твой голос.

Не зная, как отреагировать на такое признание, я молчу, как молчал когда-то он в трубку телефона.

– Я говно? – спрашивает он, а я удерживаю себя, чтобы не ответить «да». Да, Лиам, ты ещё какое говно! – Я говно. Даже хуже. По-моему, сейчас отличный момент, чтобы поболтать, а? – продолжает он, а я понимаю, насколько эта ситуация безвыходна. А ещё, что он не протрезвел до конца.

Вместо того чтобы ответить ему, я сохраняю молчание, как самый настоящий партизан, и делаю глубокий вдох. Я не хочу и не буду его слушать. Я представлю, что оставила его там, в лесу, и закрою глаза. Строю вокруг себя каменную стену, потому что не собираюсь его слушать.

– Что ж, начнём. В последние годы я пытался убежать от того, кто появился во мне, – говорит Лиам, но я этого не слышу. Его голос не проникнет в моё сознание. – Я превратился в ублюдка, называй, как хочешь. В монстра. И при виде тебя он становился всё сильнее. – Он вздыхает, как будто бы слова с трудом вылетают из его рта. Я зарываюсь по одеяло, но даже так не перестаю слышать его голос. – На самом деле, мне просто нравилось причинять тебе боль. – Остановите это. – Это ненормально, знаю. Но то, что происходило с тобой в эти моменты... было потрясающим.

Он произносит это с таким восхищением, и я начинаю верить во всё то, что он говорит, позволяя мурашкам пробежать марафон по моему телу.

– У меня есть сердце, – не перестаёт Лиам. Я вывожу пальцем на простыне слово «заткнись». А потом: «Пожалуйста, заткнись!». – Оно бьётся, тебе достаточно только почувствовать это. Оно всё ещё бьётся, – шепчет он, потому что, кажется, сам только что в это поверил. – Время не всё способно стереть, согласись? – Я пробежала сотню километров, посмотрела самый страшный в мире фильм, слетала в космос, потому что моё сердце сейчас устроило самое настоящее землетрясение, и я отчётливо слышу, как оно стучит, лежа под одеялом. – Только не отрицай правду, Эшли. Ты ничего не забыла и всё помнишь. И как смешно, что я тоже всё помню. – У меня перехватывает дыхание. Я начинаю молиться, чтобы он уже скорее замолчал, чтобы эта ночь поскорее закончилась, и я забуду её, как страшный сон.

Теперь мне по-настоящему становится нечем дышать, потому что под одеялом заканчивается воздух, и мне становится невыносимо жарко. Я вылезаю из-под укрытия.

– Ты такая сильная, и мой монстр хотел испытать это. Доказать, что ты такая же, как и все. Даже хуже. Бесчувственная стерва, предательница. – Я сглатываю и только сейчас замечаю, что слёзы вдруг хлынули из моих глаз ошеломительным потоком. На правду не обижаются. – Но я давно тебя простил. За это я тебя давно простил. – Я подавляю всхлип. Он не должен на меня так влиять. Это просто слова. – Просто этот монстр не желал остановиться. И в один вечер сделал непоправимое. Блин, да я до сих пор себя не простил за это. Ты простила, я – нет.

Между нами провисает тишина, всё застывает, а слова, сказанные им, остаются витать в воздухе, пробивая стену, которую я так отчаянно сдерживала.

– По крайней мере, теперь ты всё знаешь, – говорит Лиам, и я слышу, как в темноте он переворачивается, и перестаю чувствовать на себе его взгляд.

И тут из меня вырывается ужасно громкий душераздирающий всхлип.

Я сдаюсь. Стена падает.

Потому что я ничего не забыла и всё помню.

Потому что я перестаю отрицать правду.

И если Лиам и услышал мой всхлип – а он точно это услышал, – то никак не подал виду.