Глава 25. Часть 2.

На следующий день после похорон я пошла в школу. Для этого были две основные причины: я и так пропустила приличное количество дней, а мне нужно уже начинать подготавливаться к экзаменам, и дома я постоянно находилась со своими мыслями. С мыслями, которые нагнетали, не давали мне покоя, вспыхивая картинками в моей голове. В школе я хотя бы буду на что-то отвлекаться.

Каждую перемену я проводила с Томми. Сказать честно, раньше мы общались не много, наверное, даже не заметили бы друг друга, если бы не Аманда. Теперь же мы стали гораздо больше проводить времени вместе. Либо мы говорили о ней, либо наоборот старались искать другие темы. Поддерживали друг друга, потому что понимали, что испытывали одинаковые чувства. Думаю, в этом случае отлично подойдёт слово сдружились.

Каждый раз после уроков шли ко мне. И ведь на самом деле переживать всё это вдвоём было гораздо легче.

И всё же я понимала, что была несчастлива. Почти не улыбалась, ничему не радовалась и не смеялась, как раньше.

– Я хочу увидеть её, – говорил Томми в потолок тихим и спокойным голосом, лежа на моей кровати и скрестив руки на груди. – А знаешь, что самое ужасное? Мне стало тяжело представлять её образ у себя в голове. – Он вздохнул и повернул голову в мою сторону. – Но я знаю, что она очень красивая. Я хочу увидеть, как она улыбается, и влюбиться в неё ещё больше.

Я протянула руку вверх, и мы скрестили мизинчики. Мы делали так вместо того, чтобы держаться ладонями.

– Такое чувство, что я – больше не я, – сказал он, качая наши руки вперёд-назад.

Правой рукой я нащупала на кровати телефон и сняла блокировку, зайдя в контакты.

– Мы ей позвоним, – сообщила я прежде, чем услышала в трубке гудки и поставила телефон на громкую связь.

Конечно, никто не ответил. Другого я и не ожидала. Но сработал автоответчик, и послышался её весёлый и такой живой голос: «Привет! По-моему, ты позвонил немного не вовремя. Перезвони позже, ладно? Ах, да, и пожелай мне удачи на экзаменах!».

На моём лице появились задатки улыбки. И я набрала её номер ещё раз. Томми не возражал, поэтому мы звонили ей снова и снова, пока это не стало невыносимым.

***

– Снова вы, – устало вздохнула я в трубку, перевернувшись на спину. Я лежала на кровати в своей комнате в полнейшем одиночестве и утопала в тишине. – И снова молчите. На самом деле, я долго думала, кто это... И знаешь... На «ты», ладно? – В ответ молчание. – Я так и не поняла. Честно сказать, я бы долго смеялась, если бы узнала, что это какой-нибудь многомесячный пранк с радиостанции, за который мне дадут сто тысяч баксов. А ведь я давно не смеялась. И ведь это не пранк, так? Хотя, буду откровенна, мне наплевать. Потому что вряд ли вы сможете вернуть мне мою подругу.

Нажала на сброс и откинула телефон в сторону. Закрыла лицо руками и издала беспомощный стон. Мне как никогда захотелось вернуться в прошлое, в свою счастливую жизнь. Жизнь десятилетней девочки. Но и это было невозможно.

В школе на уроке английского языка в кабинет постучал на всеобщее удивление учитель физкультуры, которая закончилась у нас ещё в прошлом году, попросил прощения и обратился к нам:

– Добрый день. Как вы все знаете, скоро, а если быть точным, на следующей неделе в воскресенье будет проводиться Портлендский марафон по бегу. Каждый год несколько одиннадцатиклассников от нашей школы идут на данное мероприятие, чтобы посоревноваться как и с другими школами, так и с остальными участниками. За почётные места будут выдаваться призы и просто грамоты за участие. Я составил небольшой список учеников, которых я хотел бы видеть на марафоне. К вашему счастью, дистанция для школьников будет укорочена в два с половиной раза. – Он начал искать взглядом кого-то в классе, пока не наткнулся на меня. – Учитывая ваши результаты по физкультуре за прошлые годы, я записал Эшли, Шона и... Кажется, из вас всё. Мероприятие обязательно, через два дня жду вас после уроков в спортзале, где я подробнее всё вам объясню. Мисс Энтони, извиняюсь ещё раз за то, что отнял время от урока. До свидания.

Больше всего меня убивал тот факт, что им наплевать на наши личные дела. Честь школы, все дела... обязательное участие...

Конечно, планов на следующее воскресенье у меня пока не было, да и, видимо, они не появятся.

По приходу домой в прихожей я заметила чемоданы и тут же поняла, в чём дело. Поэтому проскочив мимо гостиной, кратко поздоровавшись с мамой, я со всех ног вбежала в комнату брата и, не сомневаясь, что он будет там, с разбегу запрыгнула ему на спину. После стольких дней подавленности я, наконец, почувствовала себя хоть капельку счастливой.

Конечно, я знала причину его приезда. В последнее время все только по этому поводу и собирались. Но всё равно я даже рассмеялась, когда мы повалились на кровать.

– Дин, – не переставала улыбаться я, но взглянув в его глаза, моё лицо помрачнело. Он переживал то же самое, что недавно переживала и я. И Томми. И мисс Оберлин. Все. И я вдруг вспомнила о том, что связывало их с Амандой.

Мы так и застыли в одной позе, пока он не заключил меня в объятья.

– Я рада, что ты приехал, – прошептала я, закрыв глаза, чтобы не разорваться от такого количества противоречивых чувств.

В тишине, повисшей между нами, казалось, что я снова вернулась в тот день, когда её не стало.

– Примчался сразу после окончания сессии, – услышала я его голос у себя над ухом. – Ты как?

– В «предвкушении» экзаменов.

– Ты же знаешь, что я не об этом.

– Пытаюсь смириться, – после глубокого вдоха нехотя ответила я. Не сосчитаешь, сколько раз меня уже об этом спрашивали. – А ты?

– Аналогично. – Плечом я почувствовала, как он медленно закивал.

После обеда мы поехали на кладбище. Как бы я ни хотела туда ехать, и как бы не бросало меня в дрожь от этих мыслей, мне поручили отвезти туда брата. Признаться, я была там всего один раз на похоронах. Я не могла себе представить, как буду стоять над её могилой, думая, что её тело разлагается у меня под ногами. Ведь это так ужасно.

– Не могу поверить, что она умерла, – сказал Дин, когда я вела его к могиле Аманды.

– Дин. – Я резко остановилась. – Ты не был на её похоронах. А это было сверхнепереносимо. Считай, что тебе повезло. ­– И пошла дальше.

Я шмыгала носом от морозного воздуха и попыталась представить, что происходящее было не со мной. Так было легче смотреть на то, как Дин клал цветы на её могилу и с поникшим видом вернулся обратно ко мне.

– Я хочу думать, что она где-то там за облаками, улыбается для нас, – сухо сказала я, закрыв эмоциям проход наружу. – Но к чёрту, мы же этого не увидим.

Ещё с минуту мы молча стояли, пока я вновь не нарушила тишину, вспомнив то, что давно меня интересовало:

– Вы встречались?

Смотря вперёд, краем глаза я заметила на себе удивлённый взгляд брата.

– Почему вы не рассказали мне?

– А ты бы поняла? – Дин устремил свой взор себе под ноги. Я не узнавала его.

– Я твоя сестра. Она моя лучшая подруга. К тому же, я не ваша мамочка. Разве я могла что-то с вами сделать? Запретить? Дин, это глупо.

Конечно, я чувствовала себя будто обманутой, словно мне нельзя было доверять. Да, именно так. И всё это происходило у меня под носом.

– Прости.

– Не нужно. Что было, то прошло. Пойдём лучше куда-нибудь согреемся?

Мы дошли до ближайшей забегаловки, где заказали себе по кружечке кофе, а я вдобавок картошку фри с мороженым. На самом деле, я уже не помню, когда в последний раз вот так просто сидела где-нибудь с братом и говорила обо всём, что происходило со мной в прошедшее время. Когда я начала макать картошку в мороженое, Дин назвал меня гастрономической извращенкой.

– Гастрономическая извращенка? – переспросила я, чуть ли не подавившись.

– Никогда не видел, чтобы кто-то уплетал картошку фри с мороженым с таким энтузиазмом.

Я с улыбкой покачала головой, давая понять ему, что ничего он не смыслит во вкусе. Если вспомнить, то именно Аманда открыла мне путь истины, когда почти насильно запихнула в меня картошку, перед этим макнув её в мороженое. Тогда у неё были ярко-розовые пряди и чёрные ногти, вот что я запомнила отчётливо.

Я начала снова проклинать весь мир за его несправедливость.

Дни пролетали незаметно. В воскресенье, когда начинался марафон по бегу, мне нужно было быть в школе к одиннадцати утра. И если когда-нибудь, не дай бог, Престон Джейкобсон предложит вам подвезти вас – ни за что не соглашайтесь.

– Престон! – недовольно бубнила я, пристёгиваясь. – Я опаздываю.

– Ты уже опоздала. А одной минутой большей, одной меньше – какая разница? – Он завёл ключами машину его отца и вопросительно посмотрел на меня. – У тебя не найдётся зажигалки?

– Я не курю, Престон. Поехали уже.

– Ты вот молодец, – говорил он, словно издеваясь надо мной. Нарочно подстраивал под себя зеркало заднего вида ещё полчаса. – А я пытаюсь бросить курить уже целую вечность, но, кажется, у меня не получается...

– Чёрт возьми! МЫ ПОЕДЕМ ИЛИ НЕТ?!

– ... ведь в жизни столько всякого говна твориться.

– Я БЛИН ОПАЗДЫВАЮ, ПРЕСТОН ДЖЕЙКОБСОН. ДАВИ НА ЭТУ ЧЁРТОВУ ПЕДАЛЬ!

– Успокойся, Эшли. Сейчас мы поедем.

С этими словами машина сорвалась с места и, когда мы выезжали на трассу, на повороте меня заносило не хуже, чем на аттракционах. Мне казалось, что либо мы разобьёмся, либо я успею приехать к сроку. В мыслях творился хаос, я думала о том, не забыла ли ничего, и параллельно пыталась вспомнить сегодняшнюю дату.

– Я согласна опоздать, но, ради святого суслика, не гони так, – просила, нет, умоляла я Престона.

В ответ он с ухмылкой покачал мне головой, видом давая понять: беспокоиться не о чем. Конечно, когда машина несётся сто двадцать с лишним километров в час, я совершенно расслаблена и спокойна.

«Интересно, на какой скорости разбилась Аманда?», – пронеслось у меня в голове, но я пообещала, что в этот день буду думать о ней как можно меньше.

Я жутко нервничала и решила перезавязать шнурки на кроссовках. Родители были в восторге, когда услышали, что я участвую в Портлендском марафоне, да и к тому же, «зная твои способности, дорогая, ты обязательно должна занять какое-нибудь место». Мама до сих пор беспокоилась обо мне после похорон. Я бы тоже беспокоилась, ведь у меня понизилась успеваемость, и я всё чаще начала целыми днями сидеть в своей комнате в наушниках и перечитывать разные романы.

– Пожелай мне удачи, – сказала я, глубоко вздохнув, когда мы остановились прямо напротив школы.

– Удачи, – улыбнулся Престон и помахал мне рукой.

Я захлопнула за собой дверь машины и, попытавшись придать себе уверенности, пошла к школе. Издалека я уже заметила Лиама, Шона, какую-то блондинку, с которой у нас была совместная история, и которая, что совершенно неудивительно, встречалась с Лиамом. Рядом с ними стоял наш физрук, что-то объясняя.

Часы показывали ровно одиннадцать.

– А вот и Эшли, – сказал мистер Диккинсон, поприветствовав меня кивком. – Как выяснилось, нас всего четверо, потому что у остальных ребят нашлись совершенно неотложные дела. Идём в сторону метро, когда приедем к старту, раздам вам ваши номера и бейджики с именами.

Ох, я бы тоже нашла тысячу неотложных дел, потому что особого желания бежать восемь километров на время у меня не было. Повезло, что день выдался весьма тёплым. Наконец-то чувствовался приход весны.

– Правда с бейджиками вышла небольшая проблемка, – сообщил мистер Диккинсон, доставая из пакета, вероятно, эти самые бейджики. – Когда я подавал документы, произошла небольшая заминка с фамилиями... Но, надеюсь, это не так страшно для вас.

Мне сунули в руку мой номер и отдали бейдж. Насчёт «небольшой проблемки» я поняла, когда прочитала на нём своё имя. Вернее, не совсем своё:

«Эшли Хилл»

Чёрт возьми! Фамилия Лиама! На моём бейдже! Боже, за что мне всё это?!

Я оторвала взгляд от этой несчастной надписи и взглянула на Лиама.

«– Представь, если бы ты был Лиамом Янгом, – в шутку сказала я, с улыбкой посмотрев на него.

Он повернул голову в мою сторону и хитро улыбнулся:

– А ты Эшли Хилл!

– Звучит неплохо, – захохотала я, упав на свою кровать и заблудившись в своих же волосах. А потом, словно пробуя на вкус, снова произнесла: – Эшли Хилл».

Наши взгляды встретились всего на секунду, и я тут же перевела свой куда угодно, лишь бы не смотреть в его глаза, где мелькало это воспоминание. Небольшой разряд тока будто пробежал у меня по спине. Я не должна думать о прошлом. Не думать о прошлом.

Мне стоило больших сил вернуть своё прежнее самообладание и даже слегка выйти из себя, ведь, господи боже, на моём бейджике по-прежнему была напечатана фамилия Лиама.

– И это никак не исправить? – прежде, чем успела спросить это я, спросил Лиам. Он покосился на Шона, а тот поднял на нас на всех свой взгляд, поправил очки и со смешком сказал:

– Теперь я Шон Янг. Эшли, кто же ты?

Поджав губы, я недовольно посмотрела на него. Не нужно ему было спрашивать, потому что произносить это вслух мне явно не хотелось.

– Ой, а у меня всё в порядке! – воскликнула блондинка Тесса своим немного писклявым голосом.

– Ты Хилл? – удивлённо догадался Шон, не отрывая от меня глаз.

Я взглянула на Лиама и попыталась взглядом передать ему, что этот бейдж будет гореть алым пламенем после окончания соревнований.

– Да, Хилл, – процедила я, стараясь успокоить в себе рвение тут же на месте разорвать всё это в клочья на маленькие кусочки, сжечь и рассеять прах, стоя на каком-нибудь небоскрёбе Портленда.

Через пятнадцать минут нас пригласили на старт. Не знаю, чем я могла обосновать внезапные приступы ненависти к Лиаму. Вернее, конечно же, я знала. Не считая всего того, что он натворил раньше, ведь мы постарались закрыть на это на всё глаза, я отчасти винила его в том, что произошло с Амандой. Цепочка начиналась именно отсюда. Кто бы знал, что было, если б Аманда с Томми не поссорились? Если бы я не отпустила её в нетрезвом виде к Томми? Если бы она тогда вообще не переспала с Майком?

И всё же вторая часть меня говорила мне, что винить в её смерти кого-либо было нельзя.

– На старт! – послышался голос в динамиках, когда музыку вдруг резко отключили. Я почувствовала, как в животе завязался узелок волнения. – Внимание! – Глубоко вздохнув, посмотрела на свои кроссовки, вспомнила наш разговор с Престоном. – Марш! – Я побежала.

Сорвалась с места и начала подбирать не очень быстрый темп, чтобы бежать как можно дольше, реже останавливаясь.

Я старалась думать о том, что всё это снимают для телевидения, о родителях, как мама срезает в саду в теплице тюльпаны для очередного букета, а папа сидит в офисе, вспоминала карту маршрута, одновременно подбадривая себя мыслями о том, что я сильная и должна бежать без остановок. Звучало не правдоподобно, но нужно же было о чём-то думать? Когда я поняла, что осталась недалеко до того момента, как я выдохнусь, я начала играть с собой в слова, пытаясь отвлечься от усталости.

«– Чего ты боишься? – как-то раз спросил меня Лиам, прибежав ко мне в дом посреди ночи.

В темноте мы потихоньку спустились на улицу, волоча за собой одеяло, и сели на скамейку у нас в саду.

– Не знаю, – рассеянно ответила тогда я, а затем также неуверенно продолжила: – Наверное, причинить боль. Что физическую, что моральную... Да, думаю, так. А почему ты спросил?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Хотел узнать, боишься ли ты чего-то.

– Ты думал, что я бесстрашная? – удивлённо спросила я, смущённо хихикнув.

– Может быть. – Он снова пожал плечами, а я положила голову ему на плечо. И только когда я увидела огромное количество звёзд на небе, я, наконец, поняла, почему он пришёл ко мне в ту ночь: небо было чистым».

Я перешла на шаг, тяжело дыша, встряхнула головой, чтобы прогнать из неё ненужные мысли, которые так и валились на меня. В попытках отдышаться, я увидела отметку «осталось 4,5 километра».

– Давай, Эшли, – шептала я, хватая ртом воздух. – Всего четыре с половиной километра до твоей кончины.

И я снова принялась бежать.

Ближе к концу дистанции я, сама того не заметив, поравнялась с Лиамом. Мы обменялись взглядами, и он рванул быстрее. С улыбкой покачав головой, из последних я побежала за ним, преследуя цель обогнать его и прийти раньше, и плевать я хотела на усталость.

Снова.

Снова я отдалась на растерзание воспоминаниям, впуская в свою голову картинки из детства, когда мы наперегонки бежали от заброшки до моего дома. Почти всегда первым был Лиам.

Внезапно мне просто захотелось рассмеяться, с деланой обидой слабо толкнуть его в плечо, а он бы сказал: «Ну, ничего. В следующий раз ты будешь первой!». И, по иронии судьбы, я опять была бы в проигрыше и выслушивала ещё раз эту же фразу.

Но я вернулась в реальность. Это Лиам Хилл. А ты сейчас думаешь и том мальчике из детства. Не путай их, Эшли. А то снова наделаешь ошибок.

И этот Лиам победно пересёк отметку финиша. Как обычно, быстрее меня. Я прибежала второй и начала выравнивать дыхание, упершись руками в колени. На долю секунды подняла на него взгляд и заметила выражение его лица, будто он вот-вот сорвётся с места и прижмёт меня к себе, а я буду медленно утопать в его объятиях. Он нежно погладит меня по головке, всем телом давая понять, что я в надёжных руках. Мысли уплывут из головы, и я полностью заблужусь в его объятиях, а он произнесёт, как говорил когда-то: «Я всем буду рассказывать, что это ты прибежала первой».

Ох, если бы Аманда прочитала мои мысли, то она бы пощёлкала пальцами у меня перед лицом и сказала:

– Эй, Янг! Опомнись! Жопу в руки, попила водички и отпинала его. Ты что, забыла про МЛХ?!

Нет, Аманда, Я помню. Помню.

Когда я жадно впилась в бутылку с водой, рядом показался наш физрук и Шон с Тессой.

– Результаты будут через неделю, – ответил он на мой немой вопрос. – А пока я поздравляю вас с успешным забегом! Сейчас мы переходим через дорогу на центральный стадион, и вы переодеваетесь в раздевалках. Главное, не забудьте сообщить мне, что уходите домой. Я буду там же в холле.

Вот ведь правда, снимать с себя потную мокрую одежду, принимать душ и одеваться в чистое – одно из самых приятных чувств на этой никчёмной планете. Мои лёгкие переставали гореть, и я, наконец, осознала, что пробежала восемь километров.

– Так что насчёт МЛХ? – могла бы спросить у меня подруга, сидя на скамейке в раздевалке и качая ногами вперёд-назад.

– Аманда, – сказала бы ей я. – Почему я не могу на него злиться?

– Может, потому, что вся злость уже давно ушла из тебя, потому что ты и так слишком много на него злилась? – предположила бы она.

– Но одновременно я не могу просто так взять и наплевать на него.

– Да. Лучше злись на этого мерзавца! Серьёзно, он доставил тебе неприлично много страданий. А потом ещё и мне на сладкое.

– Мне тебя не хватает, – призналась бы я.

– Знаю. Но это не повод превращаться в шизофреника, верно? Так что действуй так, как считаешь нужным.

Да. Я знаю, что буду делать. Знаю, что не смогу просто так наплевать на все его выходки. Но после этого я точно забуду про него. Пусть это будет моим долгом.

Полная уверенности и ещё какого-то приятного чувства, окутавшего меня, я вышла из раздевалки и направилась в холл к мистеру Диккинсону, чтобы предупредить его о своём уходе. В ногах чувствовалась небывалая усталость, я мечтала рухнуть на кровать и уснуть на веки.

– Чёрт! – то ли от испуга, то ли от досады вскрикнула я, врезавшись в Лиама на повороте за угол.

– Аккуратнее, Янг, – сказал мне он, но произнося мою фамилию, в его голосе не чувствовалось злости. Будто это просто вошло в привычку. Я подняла на него взгляд и увидела на его лице улыбку, в глазах мелькали огоньки хитрицы. – До скорых встреч.

Он обошёл меня, затем, сделав пару шагов, остановился, обернулся и произнёс таким тоном, будто только что вспомнил что-то важное:

– И не благодари за рюкзак.

Я продолжала стоять как вкопанная, слушая удаляющиеся шаги у меня за спиной. Мне понадобилась ровно минута, чтобы понять, что он имел в виду.