Глава 11

11. Джин Ишикава

Оказавшись дома, Джин еще долго не мог уснуть. Если Юу говорил о том самом клубе, то скоро Джин увидит все собственными глазами. Клуб, в котором, как уверял его Каме, выступали необычные люди.

Возможно, эта зацепка никуда не приведет — это мог оказаться не тот клуб. Или приведет его лишь к убитой в Гетто девушке, если, конечно, она действительно работала там. Но как быть с Атсуко? Связана ли она с этим местом и с... талантами, которыми обладали владельцы кулонов с пламенем. Или она была там лишь посетителем, как другие мажоры из Элит-Сити, а кулон — нелепая случайность или чей-то подарок.

Джин сел в кровати, бросив всякие попытки уснуть. Серый свет наступающего утра рождал в углах причудливые тени, вызывал неясную тревогу. Старая комната, наполненная детскими воспоминаниями, никак не помогала Джину сосредоточиться.

Может быть, он что-то упустил? Шестнадцать лет между убийствами и всплывший кулон. Ему нужно больше улик.

Джин подошел к окну, посмотрел на идеальный сад — ни единого лишнего растения или сорняка. Скоро выйдет садовник и его команда — подстригать верхушки кустов, следить за цветочными клумбами и ровным, будто ворс ковра, газоном. Гравийная дорожка убегала вдаль, отсюда Джину даже не было видно забора, огораживающего их внушительный участок. Нет, проникнуть сюда незамеченным, да еще из Гетто — это невозможно, тут Каме был прав. Повсюду сновала прислуга, кто-нибудь обязательно увидел бы незнакомца. К тому же, он засветился бы на камерах, которых в особняке и на его территории хватало, чтобы обойти их, нужно точно знать расположение каждой. А этого даже Джин не знал.

Ему надоело изучать сад и он открыл дверь в широкий коридор. В доме было тихо, судя по всему, родители еще спали, иначе прислуга уже суетилась бы, готовясь к завтраку. Прислуга... после смерти Атсуко мать уволила всех, кто работал здесь, даже тех, кто служил семье Ишикава многие годы. И теперь Джин пытался понять, было ли это простой предосторожностью со стороны его матери или же в этом массовом увольнении таилось нечто большее?

Джин прошел по коридору до комнаты сестры. С самого приезда он никак не мог заставить себя войти туда. Но пора было себя пересилить. Джин открыл дверь и, уже не раздумывая, вошел.

Все здесь осталось нетронутым, таким, каким Джин и запомнил — большая кровать с лиловым покрывалом, шкаф с зеркальными дверцами, письменный стол и многочисленные полки с книгами и журналами. Он испытал облегчение, в глубине души страшась того, что его чрезмерно педантичная мать могла все здесь переделать и убрать любое напоминание об Атсуко. Единственное, что с Атсуко не вязалось, так это поразительная чистота, все стояло на своих местах, тогда как обычно у сестры царил полный хаос в вещах. Будто комнату прибрали к возвращению хозяйки из колледжа.

Джин закрыл за собой дверь и прошел вглубь комнаты, провел пальцами по гладкой поверхности стола, вдохнул застоявшийся оттого, что комнату редко проветривали, воздух. Здесь явно регулярно убирались, иначе пыли было бы гораздо больше, но все же в комнате чувствовалась и какая-то намеренная заброшенность. Словно его семья хотела забыть, чья это комната. И он сам был отчасти виноват в этом, ведь он тоже не вспоминал о сестре долгие годы. Он взглянул на полки, заполненные рамками с движущимися голографиями, мягкими игрушками и прочей ерундой. На одной из голографий Атсуко смеялась, обнимая маленького Джина, будто плюшевого медведя. От этой голограммы, на которой Атсуко была живой и веселой, Джина пробрали мурашки. Он выключил ее и движение застыло и постепенно растаяло. Семейный портрет тоже стоял тут, в самом дальнем углу — на нем все члены семьи Ишикава чопорно сидели на мягких стульях с высокими спинками, взгляд у всех был серьезный и застывший. Джин подошел ближе, вглядываясь в фальшивые, лишенные искренности, улыбки. Мама была тогда недовольна, это видно по сжатым губам. Атсуко покрасила волосы в ярко-рыжий — цвет, несоответствующий приличной девушке, по мнению их матери, и выбрала красную блузку, вместо белой, как задумывала мама. Да, Атсуко выделялась, никак не походила на члена семьи Ишикава. Было в ней что-то бунтарское, что делало ее неуправляемой. А для семьи Ишикава, которая имела не последний голос в Совете города, эти качества являлись не самыми желанными. Конечно, будучи ребенком, Джин этого не понимал, но сейчас это казалось ему очевидным.

Он открыл ящик комода, сразу попав на нижнее белье. Закрыл и поочередно проверил все ящики. Ничего интересного он, конечно, не нашел. Если бы ему удалось найти подсказку — письма, дневники, что угодно, — он смог бы приблизиться к разгадке. Но никакого дневника в ее вещах не было. Джин перешел к шкафу, не теряя смутной надежды что-нибудь найти. Одежда Атсуко источала едва уловимый аромат ее любимых духов, на мгновение Джину показалось, что она жива и стоит совсем рядом, и он вот-вот услышит ее голос. Он с сожалением вздохнул, иллюзия ее присутствия быстро развеялась. Он вдруг понял, что скучал по ней все эти годы, по ее улыбке и ободряющим словам. Мать никогда не относилась к нему с такой нежностью и заботой, как сестра, и когда что-то случалось, он набивал шишки или ранил коленки, то бежал не к матери, а к сестре. После ее смерти он так и не смог ни с кем сблизиться — ни в Полицейской Академии, ни на работе, даже в школьные годы у него не было друзей.

Каким человеком она бы стала, если была бы жива сейчас? И кем стал бы Джин, если бы его не отправили подальше из этого дома?

В дальнем углу шкафа Джин нашел старого потрепанного медведя. Он поднял игрушку, повертел в руках. Он помнил этого старожила, Атсу почему-то любила его, хотя в ее распоряжении были сотни других, более красивых и современных игрушек. Медведь этот был даже не из Элиты, кто-то подарил его Атсу из прислуги или даже из персонала какого-то заведения — он, конечно, не помнил, откуда точно взялся этот медведь. Знал только, что игрушка недорогая по меркам Элиты.

Джин взял медведя и решил отнести в свою комнату. Пусть будет напоминанием об Атсу.

Вечером ему позвонил Юу.

— Привет, мой друг, у меня отличные новости! — жизнерадостно выпалил Юу. Где-то на заднем фоне смеялись. — Ничего не планируй на послезавтра, я все устроил, нас ждет удивительная ночь, которую ты забудешь не скоро, обещаю.

— Это то самое место, о котором ты говорил? Что-то из ряда вон выходящее? — нетерпеливо спросил Джин и Юу рассмеялся в трубку.

— Да, да, именно оно!

— А почему, — он хотел спросить, почему не сегодня или хотя бы завтра, но Юу перебил его.

— Мне пора бежать, сегодня в планах общество прекрасных дам, если хочешь присоединиться, то...

— Нет, спасибо, это без меня, — сказал Джин.

— Ну, тогда до послезавтра, — попрощался Юу и сбросил вызов.

Значит, до клуба у него оставалось еще два свободных дня.

Со скучающим видом Джин слонялся по дому и пытался выяснить что-нибудь полезное. Он между делом пообщался с охраной, которая сидела в отдельной комнате и наблюдала за камерами, выяснил, сколько времени хранятся записи с камер (уж конечно, не шестнадцать лет, к сожалению), болтал с прислугой о том, о сем, как бы невзначай вспоминая кого-нибудь из предыдущего штата работников. Но все эти манипуляции ничего особенного ему не принесли. К тому же, надо было следить за тем, чтобы родители ничего не заподозрили, пришлось выбираться к мнимым друзьям на обед, в гольф-клуб, по магазинам и салонам. Сплошная трата времени, денег и терпения Джина.

Но в означенный Широтани Юу вечер Джин был готов и ждал сигнала. Он надел костюм, по совету матери сделал укладку по местной моде, нацепил дорогие часы. В общем, всеми силами пытался походить на типичного жителя Элиты.

Юу приехал на своей любимой спортивной машине. Почти такой же, мини-копию которой шестнадцать лет назад оставил у Джина, марки гера.

«Что за показушник», — подумал Джин.

— Ну что, готов к приключениям? — спросил Юу, хлопнув Джина по плечу.

— Ты меня заинтриговал, — признался Джин.

Юу осмотрел его с ног до головы, сам он выглядел намеренно небрежно — в рубашке на выпуск и светлых брюках.

— Отлично выглядишь, я уж думал, замашки Миддл-Тауна останутся с тобой навсегда, — одобрил он.

Юу достал из кармана визитку — простой картонный прямоугольник, на черной поверхности которого выделялся яркий язычок пламени и волны, набрал номер телефона и назвал адрес особняка Ишикава.

— За нами приедет машина, — пояснил Юу. — Никто не знает точный адрес этого клуба, да к тому же, вряд ли ты захочешь светиться в Гетто на собственной машине.

Предусмотрительно, подумал Джин. О том, что собственной машины у него не было, он промолчал. Пока он отдыхал в Элите, пользовался одной из родительских машин и их водителем.

— Ты поймешь, почему все так таинственно, когда окажешься там, — заверил его Юу. — Надеюсь, ты прихватил с собой наличность?

Джин кивнул, на его счету было много денег, а для похода по клубам он благоразумно снял наличные.

Юу в молчании закурил сигарету. Они ждали недолго, черный седан с тонированными окнами остановился поодаль, и Юу уверенно зашагал к нему. Показал водителю визитку, и они без единого слова сели на заднее сидение, и машина тронулась в путь. Им предстояло проехать через весь город, практически насквозь, но ночью дороги были свободны и ничто не могло задержать их надолго. Золотые браслеты открывали любые ворота. И все же Джин ощущал волнение, никогда раньше он не чувствовал свою принадлежность к Элите так остро, как сейчас. Никогда раньше он не оказывался в Гетто в статусе богатого клиента с золотым браслетом на руке.

Они остановились у неприметного здания с какой-то несуразной вывеской. И если бы Джин не видел до этого рисунков Каме, то никогда бы не подумал, что именно здесь может находиться то, что он искал. Джин поспешил за Юу, вылез из машины и направился ко входу.

— Добро пожаловать, — приветствовал их молодой человек лишенным эмоций голосом. — Следуйте за мной.

Он раскрыл перед ними дверь бара, который казался необитаемым, и поманил за собой. Минуя темное помещение на первом этаже, они завернули в коридор, заставленный коробками и разным хламом, а потом спустились по лестнице. Молодой человек открыл перед ними дверь, пропуская вперед. В просторном зале оказалось много народу, почти все столики были заняты, но провожатый уверенно повел их к столу почти у самой сцены в центре зала. Здесь было светло, витала атмосфера предвкушения и ожидания чего-то, гости негромко переговаривались друг с другом, иногда раздавался смех.

Когда дворецкий или метрдотель повернулся к ним, намереваясь что-то спросить, то неожиданно замер с открытым ртом. И только сейчас Джин понял, что перед ним стоял Каменато, именно он и был их провожатым. Конечно, Каме тоже сразу узнал его при свете и буквально потерял дар речи.

Джин уже собирался спросить, какого Безликого дьявола Каме тут делал, но вовремя сообразил, что на Каме с изумлением смотрит не только он, но и Юу.

— Могу я предложить вам, — Каме, наконец, собрался с мыслями, но голос его в середине фразы все-таки осекся, — что-нибудь выпить?

— Хорошая идея, — согласился Джин, и на этом мелкая заминка сошла на нет, все вернулось в привычную колею. Они заняли столик, Каме почтительно кивнул и удалился.

— Здесь есть и вип-кабинки, можно заказать приватное выступление, — провожая Каме настороженным взглядом, произнес Юу. — Но я, на самом деле, никогда не пользовался ими.

Джин тоже провожал взглядом Каме, который направился в сторону барной стойки, минуя других гостей. Каме выглядел совершенно иначе, нежели Джин его запомнил, вот почему он и не узнал его сразу. Строгий костюм с красным платком и несуразной красной бабочкой, прическа куда более прилизана, хотя челка все так же норовила упасть на глаза, движения четкие и целеустремленные, а уж голос и вовсе звучал как у робота, без единой эмоции. Такой перемены за каких-то несколько дней Джин не ожидал и был, мягко говоря, ошарашен. Когда Каме скрылся из виду, Джину даже стало казаться, что он обознался.

Между тем в зале постепенно гас свет, и гости усаживались за столики. К ним по воздуху, минуя преграды, подлетали бокалы с напитками. Джин изумленно уставился на летающий бокал, пока он не совершил посадку ровно перед ним.

— Это... — Джин так и не смог договорить, и Юу довольно усмехнулся.

— Это еще только цветочки, смотри дальше, — заверил он.

На сцену выплыла девушка, зависнув в воздухе. Тут же перед ней откуда-то с потолка спустились качели, и она села на них. Другая девушка уже сидела на сцене, прямо на полу и казалась совершенно расслабленной, будто присела отдохнуть. Она всего лишь взмахнула рукой, и из пола что-то взметнулось, поползло по качелям. Это была лиана, на которой распускались бутоны маленьких розовых цветов.

— Это тоже цветочки? — уточнил Джин.

Юу лишь улыбнулся, жестом вернув внимание Джина на сцену.

Цветочный аромат заполнил весь зал. Девушка на качелях запела, голос у нее оказался сильный и чистый. Но чудеса на этом не закончились, вскоре качели взметнулись к потолку, унося девушку-певицу, хотя песня продолжала разноситься по залу, а на их месте появились огоньки, они соединились и образовали пламя, которое, однако, не касалось пола. Надо гостями внезапно раскрылись разноцветные зонтики, и в помещении пошел дождь. Капли воды тоже собрались в волну, рисуя в воздухе тот самый символ, который и привел Джина сюда. Огонь и вода беспрерывно менялись местами и противостояли друг другу.

Когда основное представление подошло к концу, огонь вновь распался на десятки мелких огоньков, и они стали оседать на стоящих на столиках свечках. Вода заполнила графины и в зале заиграла легкая музыка, которую теперь прерывали многочисленные разговоры и смех.

— Ну и как тебе? — с любопытством спросил Юу.

— Необычное зрелище, — с неохотой признал Джин.

— Ты об этом месте слышал байки или может, имел в виду что-то другое?

— Да, именно об этом, — ответил Джин. — Это какие-то фокусы? Иллюзии и голограммы?

— А ты совсем не впечатлительный, друг мой, — улыбнулся Юу, стряхивая с рукава случайно попавшие капли воды от «дождя».

Джин поднес руку к свече на столе и обнаружил, что огонь такой же настоящий, как и вода. Его скептичная натура требовала больших доказательств. Он обвел помещение внимательным взглядом, подмечая детали. У девушек с декольте, которые выступали здесь, Джин приметил цепочки с кулонами. Значит, с местом он точно не ошибся.

Если бы ему удалось поговорить с Каме... выяснить, как давно граффитист стал работать здесь и как ему вообще удалось так быстро найти это место и внедриться в него. Значит, после своего видения, Каме решил пойти к «своим». В его положении Джин, скорее всего, поступил бы так же.

Пока он задавался подобными вопросами, Юу подозвал официанта и что-то заказал. Им принесли странные коктейли — синее пламя вихрилось над ядовито-зеленой жидкостью. Джин осмотрел это угощение с явным сомнением, он точно не собирался сегодня напиваться.

— Ну что, за твое первое знакомство с клубом, — поднял тост Юу.

Они чокнулись, но Джин лишь слегка пригубил напиток.

— А что за теми шторами? — спросил он, заметив, что из-за них постоянно выходили люди.

— Вип-кабинки. Если хочешь, можешь позвать туда кого-нибудь из артистов, там они показывают все то же самое, только ближе, — пояснил Юу. — Ну и за отдельный прайс, конечно.

— Ты не будешь против, если я познакомлюсь с кем-нибудь поближе? — спросил Джин.

— Все еще не веришь? — усмехнулся Юу. — Конечно, иди.

Джин дошел до барной стойки, наблюдал, как клиенты отстегивали деньги за напитки, закуски, общались с артистами и одаривали их комплиментами и чаевыми. А кто-то скрывался за шторкой, но и оттуда раздавался смех, разговоры, туда беспрерывно бегали официанты, и это не было похоже на что-то неприличное, как ненароком подумал Джин. Он даже заглянул, пока официант выбегал, в одну из таких кабинок, и там целая компания гостей развлекалась представлением с огнем, который ускользал из их рук и постоянно менял обличье.

— Если желаете, тоже можете пригласить кого-нибудь в вип-кабинку, — видимо, заметив его любопытный взгляд, сказала девушка в откровенном красном платье и ослепительно улыбнулась. Он проследил за ее взглядом и оглянулся, шторки кабинки позади него распахнулись, приглашая войти. За шторами располагался кожаный диван и низкий столик, приглушенный свет создавал почти интимную обстановку.

— Бутылка шампанского и закуски будут у вас через минуту, — сказала она томным голоском и подмигнула. — Кого хотите пригласить?

— Я могу пригласить любого? — Джин прошел в кабинку. — А вас? Могу я пригласить вас?

Он заметил, что кулон был и на ней, к тому же, все выступающие были заняты, и пришлось бы ждать, пока они освободятся. Девушка в красном на вид была чуть старше Джина, около тридцати, ее каштановые волосы завивались в локоны и подпрыгивали при каждом движении головы. Кажется, любой ее жест призывал к флирту, улыбка так и манила принять правила игры и позволить вскружить голову. Но больше всего в девушке привлекали глаза, зеленые, с живым смешливым блеском.

Джин уселся на диван и достал из кармана сложенную и перехваченную зажимом небольшую пачку денег. Он не хотел вести себя, как элитный мажор, но жест вышел как раз именно таким.

— Конечно, — с готовностью согласилась девушка и закрыла бархатные шторки одним мимолетным взглядом. — Меня зовут Кэрри.

Предметы вокруг них закружились, даже стол и диван, на котором сидел Джин — и те поднялись в воздух. Кэрри обольстительно улыбнулась, сложно было отвести взгляд от ее улыбки, но еще сложнее — от ее горящих зеленью глаз. Через мгновение Джин остался без пиджака, который соскользнул с него и взметнулся, как большая птица, а затем осел где-то на спинке дивана. Пачка денег, впрочем, тоже не осталась незамеченной зеленоглазой Кэрри — купюры так и вылетали из нее одна за другой, как из машинки, и парили в воздухе.

Конечно, Джин ожидал какой-то демонстрации, но происходящее поразило его сильнее, чем он думал. Он не мог контролировать вещи, которые летали вокруг, не мог контролировать даже одежду, которая была на нем, и это, мягко говоря, пугало его. На этот раз скепсис дал задний ход и всякие сомнение испарились. Никакой голограмме и иллюзии такое не под силу.

Шторка распахнулась и в кабинку вошел Каме, в руках он нес поднос, на котором стояли бутылка шампанского и тарелки с закусками — самыми разными фруктами, сырами и копченостями, а также конфетами и пирожными. Джин чуть было не заговорил с ним, но в кабинке все еще находилась Кэрри, и он промолчал. Каме оставил свою ношу на столе и вышел.

— Благодарю, Кэрри, — сказал он.

Он вытащил еще несколько купюр из пачки и подвинул к Кэрри. Она убрала деньги и, довольная произведенным эффектом, улыбнулась.

— Могу я посмотреть что-нибудь еще? — спросил Джин и потянулся к блюду с фруктами.

— А что вас интересует? — спросила она и наклонилась, шепча в самое ухо, — если хотите чего-то погорячее, я могу позвать Томо, он у нас просто огонь.

— Нет, пожалуй, оставим горячее на другой раз, — отказался Джин.

Он обдумывал, как бы ненавязчиво перевести тему на Каме и позвать его сюда. Но ведь Каме не выступал, не мог же Джин выдать свою осведомленность о его «талантах».

— А тот парень, что приносил закуски, он что-нибудь умеет? — не придумав ничего лучше, спросил Джин.

— Казуя? — удивилась Кэрри и лукаво добавила. — Ах, вот какие вам нравятся.

Джин промолчал, и ее игривая шутка осталась без ответа. Тогда Кэрри стала чуть серьезнее и уже без шуток сказала:

— Такими талантами он не обладает. Но может нарисовать ваш портрет, если хотите. Мне позвать его?

— Портрет? Это было бы прекрасно, — ответил Джин.