Глава 9

9. Джин Ишикава

После того, как граффитист ушел, Джин уселся на диван и взял в руки один из его рисунков. Странный клуб его, откровенно говоря, смутил. Уж лучше бы это был клуб с секс-услугами, тогда все было бы куда проще. И понятнее.

Каме успел изрисовать несколько листов, но он спешил, и это были скорее наброски, чем полноценные рисунки. На некоторых были видны посетители таинственного клуба и, судя по их облику, это были люди небедные. Может, это элитные так развлекались? Тогда предположение Каме о том, что именно элитным сподручнее всего приехать в Гетто ради убийства, было вполне оправдано.

Вполне логичным решением было бы вернуться туда, откуда все началось — в Элит-Сити. Но что он сможет найти сейчас, когда прошло столько лет? Ему ведь было всего восемь, когда погибла сестра! Да за эти годы все могло поменяться. Как его встретят в родительском доме, если он решит вернуться? Он не видел родителей лет десять, если не больше, последний раз мать пыталась связаться с ним по видео-связи, но он отклонил запрос. Он и не знал их, по сути, как, впрочем, и они его.

Но, перебирая рисунки Каме, Джин не видел другого способа выяснить, откуда у Атсуко был такой же кулон, как у убитой девушки. Если Каме прав, выходит, Джин совершенно не знал Атсуко, не догадывался, кем она была на самом деле. И еще выходило, что таинственный клуб работал уже больше шестнадцати лет, а значит, кто-то да должен был о нем знать. Элитные клиенты?

Сначала следовало разобраться с работой, поэтому Джин, недолго думая, позвонил начальству и выпросил отпуск. Пока положенные ему семнадцать дней, а дальше как получится. Так как он еще ни разу не брал так много дней сразу, начальник всего пару минут орал на него, но в итоге отпустил, послав к Безликому.

Джин начал сборы в тот же день. Лучше нагрянуть в отчий дом внезапно, причину придумает по дороге. Скажет, что надоело в Миддл-Тауне, пора вроде как привыкать к Элите, он ведь имеет на это право. Что-нибудь в этом духе.

Он решил взять с собой только самое необходимое, много вещей ему и не требовалось. В последнюю очередь достал из нижнего ящика комода небольшую коробочку и открыл ее — золотой браслет, знак принадлежности к Элит-Сити. Давненько же он не надевал его. Даже не помнил, каково это — ощущать себя жителем Элит-Сити, принадлежать к золотой молодежи и ни в чем себе не отказывать.

Решительно нацепив браслет на запястье, Джин отбросил все сомнения и направился к выходу. На улице он поймал обычное такси, каких в Миддл-Тауне полно, и в качестве адреса назвал только восточные ворота. Элит-Сити окружала высокая стена, туда вели четыре проходных пункта, ворота были названы по расположению — восточные, западные, северные и южные, и каждые служили своей цели, к примеру, обслуживающий персонал и прислуга имела право проходить только через северные ворота. Но, конечно, владельцы золотых браслетов могли пользоваться любыми воротами.

Джин, откинувшись на мягкую спинку, с жадностью ловил мелькавшие пейзажи Миддл-Тауна. Он успел полюбить «среднюю» часть, как порой ее называли, успел привыкнуть к высоким зданиям, маленьким компактным скверам и вечно спешащим прохожим. Здесь казалось, что никакого разделения и не существует, что город един, а границы между богатыми и бедными размыты повседневностью и быстротечным укладом городской жизни. Но это впечатление было обманчиво, и Джин это знал. Две стены разделяли город, две крайности существовали за этими стенами: в одну попасть стремились, в другую — боялись.

Попасть в Гетто было легче — достаточно всего лишь раз не оплатить серебряный браслет и его отбирали, вручая взамен железный и отправляя за ворота. Попасть в Элит-Сити было почти невозможно, богатые семьи веками охраняли свой ограниченный стенами мир, не допуская в него пришлых. Даже разбогатев, не каждый мог войти в элитное общество, оказавшись за воротами Элит-Сити. А без связей, знакомств, приглашений на приемы и рауты, без родства с именитыми семьями разбогатевший счастливчик мог позволить себе лишь общество прислуги, которая будет его скорее всего презирать, или домашнего питомца, которому связи неважны.

Может быть, поэтому Джин больше любил Миддл-Таун, где большинству жителей было все равно, откуда ты родом и кто твои родители, где каждый крутился как мог, и потому никто не смотрел на других свысока.

Доехав до ворот, Джин расплатился с таксистом и вошел на пропускной пункт. Он приложил браслет к считывателю, машина долго думала, прежде чем пропустить его.

— С возвращением, — сказал ему охранник, видимо, заметив, как давно Джин не был в Элит-Сити.

У ворот всегда можно было найти автомобиль с частным водителем — такси уже совершенно иного уровня, нежели в Миддл-Тауне, и Джин, уже не скрывая золотого браслета, сел в одну из таких машин. Он назвал адрес, с удивлением отметив, что все еще помнит его, и поехал... домой.

Он ехал и смотрел в окно, ничего вокруг не узнавая. Конечно, мать присылала ему голографии с Элит-Сити, но Джина это никогда не интересовало. Он равнодушно смотрел на высокие резные ограды, на огромные парки и роскошные отели, на фонтаны и торговую улицу, полностью состоящую из дорогих бутиков, но никаких эмоций Элит-Сити у него не вызывал. Куда больше его волновало, что сказать родителям. Почему вернулся? Почему не предупредил? Почему сейчас? Почему в таком виде? Джин усмехнулся. В последнем вопросе была вся его мать. Она была классическим представителем Элиты и требовала того же от своей семьи и своего окружения. Джин был еще маленький, чтобы понимать, что к чему, а вот Атсуко всегда одевалась и выглядела, как хотела. Не обращая внимания на то, что жила в Элит-Сити, она носила самые простые вещи. Джин тогда не задумывался, откуда она их брала, а вот сейчас эта мысль отчетливо показала, как мало он знал о ней.

Машина остановилась перед воротами, высокий каменный забор огораживал территорию владений семьи Ишикава. Джин расплатился с водителем золотой кредиткой, как было принято в этих местах, и нажал кнопку звонка. Автоматические ворота раскрылись перед ним, и он с сокрушенным вздохом прошел на территорию внушительного ухоженного сада. Где-то там, за выстриженными в виде конусов кустами, прятался большой открытый бассейн. И, конечно, сам дом — белоснежный особняк в три этажа со множеством свободных, но безупречно убранных комнат. Внешне дом выглядел так же, каким Джин его и запомнил, когда уезжал.

«Хоть что-то не меняется...» — мысленно отметил он.

Как и ожидалось, родители были очень удивлены его внезапным появлением. Конечно, ведь куда проще перечислять деньги на карту и не вспоминать о наличии сына. Мать, впрочем, быстро взяла себя в руки, «клюнула» Джина в щеку вместо приветствия, посетовала на его внешний вид, который «просто позорит не только его самого, но и всех живущих здесь», и спешно отправила приводить себя в порядок и отдыхать. Именно в такой очередности. Как можно допустить, чтобы в славном доме Ишикава кто-то посмел отдыхать в «этой одежде». Отец повел себя куда более сдержанно, лишь сурово посмотрел на Джина и высказал предположение, что Джин все потратил и приехал за деньгами. О его образовании и ожидаемой профессии финансиста отец даже не упомянул. Видимо, в этом случае у него на Джина не было никаких планов.

Едва все ритуалы вежливости были соблюдены, Джин отправился в свою комнату переодеваться. Комната осталась на прежнем месте, только из нее начисто выветрился дух беззаботности и детской наивности. Все старые игрушки хоть и лежали на своих местах, но полностью лишились своего очарования. К тому же, во многие он играл еще с сестрой, так что воспоминания заставили его сердце болезненно сжаться. В комнату сестры он решил пока не заходить, наверняка родители постарались убрать все следы и намеки на происшедшее там, лишь бы ничто не напоминало им о трагедии.

Осматривая свою комнату, в которой мало что изменилось, Джин думал о том, как ему создать образ беззаботного повесы, прожигающего жизнь за счет родителей, каким он никогда не был. Как случайно не выдать, что он вспомнил то, что не должен был. Ему бы понаблюдать за теми, кто реально так жил, поучиться у таких же богатых друзей. В этом обществе другом мог считаться даже тот, кого он, Джин, и в глаза не видел, не зная о нем ничего, кроме имени. Имя — вот что играло важную роль в Элит-Сити. А имя Ишикава было далеко не последним. Так что в друзьях у Джина чисто теоретически значились такие же именитые личности, к каким относила себя его семья. Если ты богат, имеешь связи и имя, с тобой будут дружить, даже если сам по себе ты ничего из себя не представляешь.

Пока Джин принимал душ, прислуга по приказу его матери позаботилась о гардеробе, на постели его ждали новые выглаженные рубашки и брюки. В этом доме было все предусмотрено. Приличия — вот что было важно. Практически местное божество.

Обед в этом доме подавался всегда в одно и то же время, и когда Джин спустился в столовую, родители уже сидели за большим столом, а вокруг сновала прислуга, разнося блюда. Уставившись в газету с последними финансовыми сводками, отец всем своим видом давал понять, что не одобряет внезапный приезд Джина. Зато глаза матери горели любопытством и предвкушением. Конечно, ей было интересно, почему Джин вернулся, но еще больше ее занимало то, как выгодно представить этот приезд окружающим.

— Дорогой, что за внезапность? — по ее губам скользнула сдержанная улыбка.

— Да, Джин, что-то случилось? — отец отложил газету и внимательно изучал лицо Джина сквозь тонкие стекла очков.

— А что, нельзя приехать домой просто так, без всякой причины? — вместо ответа спросил Джин.

Родители переглянулись, и в столовой воцарилась гнетущая тишина. Видимо, это означало, что являться без причины было большой ошибкой с его стороны.

— И что ты собираешься делать? — наконец, спросил отец, Ишикава Сэйджи.

— Пока не знаю, — Джин пожал плечами.

Это было чистой правдой, он совершенно не представлял, с чего начать свое расследование. Но пока ему следовало осмотреться здесь и снова стать своим. Познакомиться с Элитой заново.

После обеда мать предложила ему поехать по магазинам, и Джин согласился. Кому как не ей лучше знать все местные бутики, все тенденции моды.

Машина неспешно катила по улицам Элит-Сити. За рулем сидел водитель, а сам Джин с матерью устроились на заднем сидении. Раньше водителем у них был Сато, забавный старичок, который всегда рассказывал интересные истории во время поездок. А этого — молодого и молчаливого — Джин видел впервые. Да и вообще вся прислуга в доме, насколько он мог судить, поменялась.

— А где Сато? — будто бы невзначай спросил Джин, разглядывая в окне проплывающий мимо пейзаж, и даже почувствовал, как напряглась сидевшая рядом мать.

— Он... уволился, — быстро взяв себя в руки, она даже позволила себе легкую улыбку. — Он и тогда был уже не молод, видимо, ушел на покой.

— Давно? — в общем-то, он догадывался, какой будет ответ, но решил уточнить.

— Да, уже давно. Почти сразу, как ты уехал учиться, — подтвердила его догадку мать.

— А остальные?

— Джин, это прислуга, если я кого-то уволила, значит, были на то причины.

Мать Джина сжала губы и отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерена. В общем-то, Джин подозревал, что узнать что-то спустя столько лет будет нелегко. И уж конечно если родители замешаны в том, чтобы замять дело, они не станут распространяться об этом. К тому же Джин не хотел бы наводить их на мысль об истинной цели своего приезда.

— Хорошо, — примирительно сказал он. — А чем тут можно заняться? Я совершенно выпал из местной жизни.

— Все как обычно, — сменив недовольство на милостивое великодушие, ответила мать. — Семейные рауты, встречи, выставки и благотворительные приемы. Твои ровесники, естественно, проводят время более активно, но я не смогу тебе помочь с выбором ночного клуба.

— И когда намечается ближайший прием? — спросил Джин.

— Завтра, и он будет проходить у нас. Из-за твоего внезапного приезда придется переделывать приглашения, будет не лишним позвать больше гостей.

Мать явно радовали подобные хлопоты, глаза сияли от предвкушения и ожидания размаха, с которым она собиралась устраивать свой прием. Джин был от всего этого слишком далек, чтобы понять ее восторг.

Поход по магазинам оказался сущим адом, мать неусыпно следила за тем, что он выбирал, постоянно указывая на его неосведомленность — как оказалось, важным было не только сочетание цветов, фасонов и материала, важным был и бренд, и сочетание брендов, а в этом Джин ничего не смыслил, да и учиться не горел желанием. Но в конце концов, под чутким руководством матери, его гардероб — на ее, опять же, взгляд — стал значительно лучше и намного уместнее, так что теперь Джин мог рассчитывать на ее одобрение хотя бы в этом.

К запланированному обеду готовились тщательно, но для всех домашних это было привычной процедурой — с утра привезли цветы, свежие белые розы и бледно-сиреневые лилии, продукты для повара тоже заказали заранее, и вскоре прислуга быстро и расторопно навела блеск в их и так безупречно чистой гостиной. Все было в одной цветовой гамме — сменили занавески и скатерти и даже чехлы для мебели.

Будучи ребенком, Джин не участвовал в подобных раутах, и теперь смотрел на эту суету с налетом меланхолии и скуки. Будто оказался в прошлом веке. Но подобный прием пойдет на пользу его делу, ему нужны были знакомства, связи, друзья. Нужно было с чего-то начинать в этом устаревшем мире блеска и лицемерия.

Ровно в три часа дня гости начали подъезжать к парадному входу в дорогих автомобилях и чинно проходить в гостиную. Официанты, вышколенные и неизменно вежливые, разносили подносы с шампанским и вином. Метрдотель принимал легкие накидки у дам, провожал, если требовалось, мужчин в бильярдную. После первого обмена любезностями и незначительными сплетнями, гостей приглашали в столовую за огромный стол и рассаживали согласно плану матери Джина. И все это было подчиненно строгим правилам и этикету, принятому на тот момент в Элит-Сити.

Сидя за столом, Джин без тени смущения разглядывал гостей. И если фамилии известных семейств он еще мог как-то припомнить, то вот лица всех представителей знати казались ему незнакомыми, он совершенно никого не узнавал. Его мать постаралась на славу, пригласила много молодых людей, как парней, так и девушек. Две гламурные девицы, бросая друг на друга ревнивые взгляды, постоянно строили Джину глазки. А слева от него сидел парень, который почти весь обед пялился с неприкрытой ухмылкой, отвлекаясь иногда лишь для того, чтобы поддержать беседу или ответить на вопрос. Его лицо казалось Джину смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто это. И конечно, так как по меркам Элиты прием был небольшим, только для «друзей», гостей никто официально не представлял, и Джину оставалось лишь догадываться, кто к какой семье принадлежит. Ему бы следовало прибиться к какой-нибудь группе и познакомиться, но из-за того, что он позабыл все правила приличия и этики (да они могли и поменяться за время его отсутствия), Джин не рискнул влезать. Он чувствовал себя неловко и глупо, после Миддл-Тауна все это выглядело театром абсурда.

После основных блюд, которые не утолили ни голод, ни любопытство, дворецкий объявил перерыв на кофе, после чего мужчины скрылись в библиотеке, а женщины — в белой гостиной. Не зная, за кем последовать, Джин предпочел скрыться в саду. Но стоило Джину войти в красивую оранжерею — гордость его матери, — как он услышал позади себя шаги и обернулся.

— Ты меня не узнаешь, верно?

К Джину подошел парень, гораздо выше его ростом, в дорогом черном костюме, с прической по последней моде, темноволосый, с насмешкой в карих глазах. Нет, Джин не узнавал его. Но признаваться в этом не хотел, да и, наверное, это было бы невежливо. Пока он раздумывал, что ответить, незнакомец сжалился и дал ему подсказку.

— Мне вот интересно, — он подошел к Джину почти вплотную и томно прошептал, — когда же ты соизволишь вернуть мне мою машинку, красную коллекционную геру, которую взял поиграть перед отъездом?

— Машинку?.. — Джин подумал было, что за чушь несет этот франт, но внезапно память подкинула ему ответ. — Широтани Юу, верно?

— Ну наконец-то! — едва не воздел руки к небесам тот. — А я уж думал, что у тебя совсем все печально с памятью.

Джин немного натянуто рассмеялся и позволил Юу крепко себя обнять, — может, здесь так было принято. Он не ожидал встретить среди всех этих лиц давнего друга детства.

Широтани Юу был самым близким другом Джина до отъезда, но после того, как его отдали в закрытый пансионат, он потерял с ним связь. Сейчас, в этом мире ложного блеска и фальши, ему не помешал бы друг. Возможно, Широтани мог бы им стать. Снова.

— Если все еще хочешь вернуть свою драгоценность, идем в мою комнату, — Джин направил того в сторону дома. — Расскажешь, что тут было без меня.

Джин повел Широтани наверх, минуя все гостиные и библиотеки. Он нашел машинку и, усевшись на кровать, стал вертеть ее в руках. Широтани, казалось, был искренне рад их встрече и без стеснения рассказывал обо всех событиях, прошедших за эти годы. Конечно, такие подробности Джину были не нужны — он почти никого не помнил из тех, про кого говорил Широтани. Но поскольку все они «числились» в одной компании друзей, он не прерывал его рассказ.

— Ну а ты чего вдруг вернулся? — задал Юу вполне закономерный вопрос. — Я сначала подумал, что обознался, когда пришел к вам.

— Потянуло на родину, — пожал плечами Джин.

— Не решил ли ты остепениться, друг мой? — прищурившись, спросил Юу.

— Нет, скорее осмотреться, — ответил Джин. — Как здесь проводят время молодые люди?

— Самые сливки зависают в «Оазисе»! И, хочешь ты или нет, но сегодня ты тоже едешь туда со мной.

Они еще какое-то время посидели, вспоминая детство и общих знакомых (которых Джин совершенно не помнил), но потом им пришлось спуститься для заключительной части обеда и распрощаться. Широтани Юу оставил свой номер телефона и пообещал заехать за Джином вечером.

Две девицы, неизменно бросавшие многозначительные взгляды на Джина, услышали их планы и навязались составить им компанию. Джину, в общем-то, было все равно, а вот Широтани недовольно скривился. На вопросительный взгляд Джина, он лишь отмахнулся, мол, потом поговорим.

Джин понятия не имел, как одеваются для похода в клуб, он и в Миддл-Тауне не посетил ни одного подобного заведения, поэтому остановил выбор на брендовых рваных джинсах, футболке и кожаной куртке. И чувствовал себя, как коп под прикрытием в каком-нибудь древнем голографическом фильме.

Юу не заставил себя долго ждать, он подъехал к парадному входу и посигналил для верности. В отличие от Джина, он вырядился с претензией на элегантность: белая рубашка, темный галстук. Он кивнул Джину и жестом пригласил в свою машину, и, рванув с места, они помчались в «Оазис».

«Оазис» располагался на западе Элиты, в районе шикарных отелей, ресторанов, бутиков и клубов. Его вычурная вывеска горела пурпурным светом, пульсирующая голограмма-надпись обещала, что «здесь каждый найдет свой оазис». Джин, правда, в этом сомневался, но вошел вслед за Широтани. Внутри клуб поражал своими размерами и декорациями — огромная сцена находилась в центре клуба, сейчас на ней кто-то выступал, по бокам, на возвышениях, танцевали полуобнаженные девушки, а внизу, окружая сцену, располагался бар с яркой пурпурной подсветкой. Все остальное пространство отводилось под танцпол, и лишь у стен стояли столики, их белые скатерти тоже светились в ультрафиолетовом свете. Но помимо столиков в клубе имелись и вип-места — на втором этаже, с которого открывался прекрасный обзор и на сцену, и на танцпол, отделенные друг от друга стеклянными перегородками, которые, впрочем, можно было закрыть белыми занавесками, размещались мягкие диваны и низкие столики. Они пользовались бешеной популярностью, так что очередь в вип-зону собиралась больше, чем в уборные в фаст-фудах Миддл-Тауна.

За Широтани — как и предполагал Джин — оказалось зарезервировано одно из таких вип-мест.

Едва они устроились на мягких диванах, как к ним сразу примкнули несколько человек, среди которых Джин узнал тех девушек, что были в его доме, и нескольких парней. Этих он еще не видел, но Широтани периодически наклонялся к Джину и просвещал его относительно их имен. Не вся информация оседала в памяти Джина, но он старался ничего не упускать. На всякий случай.

Пару раз ответив на стандартные вопросы в духе «как жилось» и «почему вернулся», Джин замолчал, никак не участвуя в общей беседе.

Иногда мимо них проходили другие люди, Джина представляли, затем все обменивались кивками или рукопожатиями, а потом все снова расходились по своим делам и компаниям. Они, помимо дорогой одежды и украшений, неуловимо, но разительно отличались от основной массы Мидлл-Тауна. Трудно было сказать, в чем именно состояло это отличие, но вскоре Джин с первого взгляда выуживал из толпы пришлых. Так, например, он засмотрелся на одну из парочек, где девушка совершенно точно была из этой части города, а вот относительно ее спутника у Джина были большие сомнения. Поделившись наблюдениями с Широтани, он получил в ответ ухмылку.

— Он не из наших, ты прав, — доверительно шепнул ему Юу. — Не то чтобы это возбранялось, но сам понимаешь. Мало кто рискнул бы появиться здесь с кем-то не своего круга.

Джин задумался, глядя на парня и девушку. Видно, что парень бывал здесь, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Девушка при этом выглядела довольной, она кружилась в танце и улыбалась.

— Мало ли, кто как развлекается, — проследив за взглядом Джина, заметил Юу. — Соблюдай приличия днем и делай что хочешь ночью, если не боишься, что станешь объектом сплетен.

— То есть, это всего лишь развлечение? — спросил Джин из любопытства.

— Шутишь? — скривился Юу. — Давно же тебя тут не было. Она из Элиты, какие уж тут чувства.

— Ты так в этом уверен, — Джин улыбнулся, глядя на Юу.

— Мне достаточно того, что я вижу, — ответил Юу. — Джин, а ты приверженец высоких чувств и чистой любви? В Элите с этим сложно, везде лишь выгода с обеих сторон.

— Ну, предположим, он с ней из-за денег. Но что в таком случае получает она?

— Да что угодно, — хмыкнул Юу. — Новизну, адреналин, тот же секс. Может, ей не хватает разнообразия. Все равно за пределы развлечений это не зайдет, так что не о чем волноваться. Как только один из них наиграется, они разойдутся, вот и сказочке конец.

Чужие отношения Джина не волновали, но вот мотивы здешних жителей, привычки, мироощущения, мнение по поводу какого-то поведения, представления о морали — это уже было интереснее. Чтобы лучше понять свою сестру, родителей и окружение в Элит-Сити, следовало лучше узнать их. Этого и не хватало Джину, чтобы создать собственные суждения и прийти к каким-то выводам. Пока он был здесь чужим. Но твердо решил узнать как можно больше о здешней жизни. Может, ему и не удастся докопаться до истины, узнать тайну смерти Атсуко. Однако Джин бросит на это все силы и средства.

— Я смотрю, что-то ты совсем приуныл, — Юу решительно хлопнул Джина по плечу, встал с дивана и стащил с него Джина. — Поэтому сейчас мы идем танцевать и развлекаться!

Джин не стал сопротивляться и пошел за приятелем в гущу танцующего люда. Не стоило привлекать внимание и отличаться.

На следующий день Широтани позвонил Джину и снова позвал в клуб.

Там все происходило по одному и тому же сценарию: танцы, коктейли, флирт, разговоры, бравада и хвастливые демонстрации новейших телефонов и тачек. Состав их компании в основном не менялся, но иногда появлялись новые лица, которые посещали клуб не регулярно, а как им вздумается. Вот и сегодня к ним подошел парень, которого Джин не видел в прошлый раз. Он представился как Мичи, по-хозяйски уселся на диванчик рядом с Джином и закинул руку ему на плечо, тут же встревая в разговор.

— Кто это? — шепнул Джин на ухо Юу.

Подобное панибратство встречалось в Элите нечасто и только между близкими друзьями. Джин мог стерпеть такое от Широтани, но никак не от какого-то незнакомого наглого юнца, который был явно моложе всех в их небольшой компании.

— Это? Мичиясу Кирияма, братец Кары, — кивнув в сторону знакомой девушки, одной из тех, что была тогда на обеде в доме Ишикавы, ответил Широтани. — Он тут младше всех, но с тех пор, как ему стукнуло восемнадцать, везде таскается за сестрой. Неприятная личность, мне он тоже не нравится.

— А ты, стало быть, «блудный сын Ишикава»? — Кирияма уже успел достать своими комментариями всех присутствующих, потому потерял к ним интерес и переключился на нового человека. И уточнил — в ответ на недоуменно поднятые брови Джина:

— Ну как же, разве не тебя отправили на учебу после какой-то трагедии, чтобы глаза не мозолил? А кстати, что это была за трагедия?

— Ты уверен, что хочешь это знать? — Джин многозначительно посмотрел на мальца.

— Да ладно, здесь все свои! Нам-то ты можешь рассказать, что тогда произошло.

— Кирияма, может, ты отвалишь, — вмешался Юу и пересел так, что оказался между ним и Джином. — Это вип-место бронировал я, а тебя сюда, как ты, видимо, подзабыл, не приглашали.

Кирияма Мичи злобно покосился на Широтани.

— Не будь такой занозой, в прошлом году моя семья...

— Твоя семья даже не в Совете, — перебил его Юу. — И даже сестры не видно поблизости. Может, пора уже тебе вернуться в общий зал?

Кирияма прошипел какое-то ругательство и неохотно встал с дивана.

— Таких нужно ставить иногда на место, — пояснил Юу. — Честно говоря, он уже всех тут достал.

— Юу, скажи, ты знаешь всех, кто в Совете? Наши семьи, понятно, а еще восемь семей, ты знаком со всеми? — спросил Джин.

— И ты с ними знаком, все они были на приеме в твоем доме. Но если будут проблемы с узнаванием, только скажи, я дам знак, — ответил Юу.

— Меня слишком долго здесь не было, — оправдался Джин.

— Это уж точно, — согласился Юу.

— Слушай, Юу, здесь все развлечения только в Оазисе? — закинул удочку Джин.

— Ну, — Юу задумался, нахмурившись и, видимо, перебирая в памяти все знакомые места подобного рода. — Иногда мы устраиваем ночные гонки, раз или два в месяц, чтобы не надоело. Есть еще парочка клубов. Или тебя интересует что-то еще?

— Есть что-нибудь, — Джин наклонился к Юу и понизил голос. — Что-нибудь необычное? Слышал одну байку, но звучало не слишком правдоподобно.

Юу не спешил с ответом, он достал из кармана пачку сигарет и, вытащив одну, прикурил. Хотел было предложить и Джину, но тот помотал головой, и Юу оставил пачку на столе. Он раздумывал несколько минут, выпуская дым в потолок, прежде чем снова заговорить.

— Конечно, наши постоянно выбираются за стену в поисках острых ощущений или новых впечатлений. Я, честно говоря, не вижу особого смысла искать там что-то, когда все это можно найти и здесь. — Юу сделал очередную затяжку, дождавшись, пока сидевшая рядом девушка пойдет танцевать, и они с Джином останутся на диване одни, продолжил. — Но есть одно место, которое сильно отличается от всего, что я до этого видел. Туда можно попасть только по приглашению — либо хозяина заведения, либо постоянного клиента.

— Здесь тоже входной билет не из дешевых, — возразил Джин, получив на это скептический взгляд от Юу.

— Были бы деньги — и сюда может зайти каждый, — хмыкнул он. — К тому же, место, о котором я говорю, находится вовсе не в Элит-Сити.

— И где же оно? Миддл-Таун? — спросил Джин, умоляя богиню Аканэ, чтобы Юу говорил именно о том месте, которое ему было нужно. Если в клуб, который увидел Каме, приезжали из Элиты, если он работал уж долгие годы, то о нем должны были знать местные прожигатели жизни.

— Друг мой, — выдержав театральную паузу, медленно продолжил Юу. — Я вовсе не о Миддл-Тауне говорю.

— Вы бываете в Гетто? — спросил Джин, пытаясь скрыть заинтересованность.

— Я был там всего два раза, — пояснил Юу. — По приглашению одного друга. Могу устроить приглашение и тебе. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. К тому же, ты вряд ли мне поверишь, пока не убедишься сам.

— В чем? — Джин уже не сомневался, что напал на верный след.

— Как только договорюсь, сообщу тебе, — пообещал Юу. — Это будет незабываемый опыт, уж поверь мне. Приготовься увидеть нечто совершенно невероятное.