Глава 8

8. Казуя Каменато

Каменато проснулся от странного ощущения. Он вроде бы слышал кого-то, и этот кто-то звал «Атсу». И это было не похоже на сон. Открыв глаза, он вспомнил, что сегодня у него ночевал гость, и сразу все понял. Ишикава метался по матрасу и звал кого-то, звал так отчаянно и упорно, что первой мыслью Каменато было разбудить его. И он уже протянул руку, чтобы коснуться плеча детектива, но остановился. А вдруг... Что если его и самого затянет в чужой кошмар, как уже было там, у магазина с красками? Каменато облизал пересохшие губы, замерев в нерешительности.

Но когда Ишикава дернулся и прохрипел «только не снова», Каменато не сдержался и, уже ни о чем не думая, коснулся руки детектива.

— Эй, — позвал он и тут же провалился в чужой кошмар.

Там Ишикава смотрел на убитую сестру, опустился перед ней на колени, ее волосы разбросало по полу и кое-где была видна кровь. Каменато видел все глазами детектива, видел, как он гладил сестру по волосам, сжимал в руке кулон, вокруг сновали какие-то люди, а вдалеке звучали сирены. Непостижимым образом девушка, которую нашли в Гетто, оказалась сестрой детектива Ишикавы, и он снова проживал момент, когда нашел ее. Застрял в вечном дежавю.

«Проснись, — мысленно просил Каменато, — проснись, это же просто сон, кошмарный сон».

Он так хотел разбудить Ишикаву, вырвать его из этого замкнутого круга, что стал кричать, и его голос эхом отозвался во сне Ишикавы.

— Проснись!

Ишикава проснулся. Он тяжело дышал, неосознанный взгляд его метался по комнате. Каменато отвел свою руку, унимая собственное сердцебиение. Нечасто ему снились сны и обычно они были расплывчаты, а чужой сон оказался на редкость ярким. Часто ли такие сны видел Ишикава? Или все это из-за того, что он вспомнил о сестре благодаря стычке с Каменато?

— Это был всего лишь сон, — сказал он, чтобы как-то развеять гнетущую атмосферу.

— Тебе тоже снятся такие сны? — спросил Ишикава.

— Снились, — честно ответил Каменато и добавил: — Раньше.

После долгой паузы Ишикава снова заговорил:

— Ты поэтому рисуешь?

— Отчасти, — неохотно ответил Каменато.

— У тебя отлично выходит, — признал Ишикава.

Каменато ничего не ответил, у него всегда были сложности с тем, чтобы сказать простое «спасибо», а придумать что-то остроумное не выходило. В голове все еще метались остатки кошмара детектива.

Интересный у него выдался вечер. Он не планировал приглашать гостей, да и вообще знакомство с детективом перевернуло его привычный мир с ног на голову. Положа руку на сердце, Каменато не верил, что Ишикава сможет достать ему пропуск. А уж о том, что пропуск будет на три года, даже и мечтать не смел. Но детектив исполнил свое обещание, и теперь Каменато собирался исполнить свое. И если все пройдет удачно, на этом их знакомство и закончится.

— Ты знаешь, у тебя ведь настоящий талант к рисованию, — прервал тишину Ишикава.

— Да ладно, перестань, — хмыкнул Каменато. — Только не продолжай, не говори, что я должен использовать его и переехать в Миддл-Таун или что-нибудь в этом роде.

— Почему? — удивился Ишикава. — Это реальнее, чем ты думаешь.

— Может, мне просто там не место, — ответил Каменато. — Я не вписываюсь в твой благополучный деловой Миддл-Таун.

— Значит, ты думаешь, что вписываешься сюда? Гетто твой настоящий дом и все такое прочее? — в голосе детектива звучала неприкрытая ирония, и Каменато это не понравилось. Не хватало еще, чтобы какой-то недоделанный коп читал ему нотации. Пусть он и помог ему с ублюдками Микая, это еще не давало ему право учить Каменато жизни.

— Оглянись вокруг и поймешь, что сюда не вписывается никто, по собственной воле, — огрызнулся Каменато.

Ишикава промолчал.

В окно уже начинал прорываться слабый свет, такой же тусклый и серый, как и все вокруг. Привычный пейзаж Гетто оставался неизменным, все тот же дым из заводских труб. Слабые отблески восхода скрывал плотный смог.

— Я бы на твоем месте тоже забыл прошлое, — угрюмо сказал Каменато, переводя тему. — Если бы у меня была такая способность, не раздумывая бы все забыл.

Каменато прошелся взглядом по портрету на стене. Он не мог избавиться даже от собственного рисунка, не то что от прошлого. Трус и слабак.

Сестре Ишикавы повезло хотя бы в том, что брат любил ее. Безоговорочной безусловной любовью младшего брата. А эта любовь такова, что даже если захочешь разлюбить или возненавидеть — не сможешь.

— Я не хотел забывать, — сказал Ишикава после долгой паузы. — Это не мой выбор. Лучше помнить, даже если правда неприглядна. Это помогает найти правильные цели.

— Правильные цели, — усмехнулся Каменато. — Ну, ты и загнул. Моя вот цель — жить сегодняшним днем и главное, выжить в этом мире всем назло.

— Ну, с этим ты пока справляешься, но удача дама капризная, завтра может отвернуться и что тогда? Ты хочешь стать очередной жертвой сволочей, которые поймали нас в переулке?

— На все воля Аканэ, — упрямо ответил Каменато, все больше раздражаясь. — Ишикава, ты неплохой парень, но давай без нотаций. Мы с тобой не родня и не друзья, чтобы ты учил меня жизни. Я выполню обещание, мы разбежимся и вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

— На все воля Аканэ, — согласился Ишикава. — Я не собирался учить тебя, успокойся. Просто жаль, что свой талант ты растрачиваешь на стены. Вот и все.

Каменато едва удержался от детского утверждения «мой талант, на что хочу, на то и трачу» и промолчал.

Может, со стороны Ишикавы его жизнь и выглядела убогой — Гетто, эта квартира, граффити и птицы — пусть так, но Каменато она вполне устраивала, и он ничего не хотел в ней менять.

Они еще какое-то время лежали в темноте, пока свет не стал более плотным, хотя все таким же серым. Перевести разговор в более обыденное русло никто так и не удосужился. Невыспавшиеся и раздраженные, Каменато и детектив Ишикава стали понемногу вставать. Они по очереди умылись и, не теряя времени, направились в сторону девятых ворот в Миддл-Таун.

Утром Гетто выглядел ничуть не лучше, чем вечером, разница была лишь в том, что теперь, в грязно-сером свете были лучше видны все его закоулки и обшарпанные дома. Каменато по привычке закрыл рот и нос платком: дышать тут было тяжело, воздух наполняли химикаты и вонь окружающей Гетто свалки. Ишикаве ничего не оставалось, как поднять воротник куртки.

Они вышли довольно рано и навстречу им шли рабочие в разных, одинаково унылых, фабричных комбинезонах. Они курили, переговаривались и смеялись грубым каркающим смехом над шутками, понятными лишь им. Каменато упорно отводил глаза, вид этих рабочих наводил на него тоску. Если бы он не сбежал из центра после того, как случайно услышал, что его собираются отдать в воспитательный дом, он бы, возможно, стал одним из них. Таким же рабочим с огрубевшей кожей на руках и лицом серым, как и местное небо. Может быть, Ишикава в чем-то и был прав — Каменато не принадлежал этому миру, не хотел работать на заводе или вступать в одну из многочисленных банд. А здесь эти две прослойки общества преобладали. Где же в таком случае его место? В Миддл-Тауне, который он так старательно ненавидел?

Когда они уже практически подошли к воротам, Каменато предложил:

— Я могу пойти к тебе и посмотреть кулон, если у тебя есть время.

Затягивать их знакомство после собственной ночной отповеди Каменато не хотел. Чем быстрее он покончит с обещанием, тем быстрее они разойдутся, и каждый останется частью своего, привычного мира. Он предложил услугу за услугу, осталось лишь выполнить свою часть сделки.

— Хорошо, пошли, — подумав, согласился Ишикава. — Сегодня у меня выходной.

Они вошли в пропускной пункт, и Каменато впервые воспользовался своим новым пропуском. Со странной смесью предвкушения и страха, приложив его к считывателю, он получил «зеленый свет». Ишикава заметно нервничал, косясь на охранников, но те, мимолетно взглянув на экран с выползающей о проходящих информацией, тут же потеряли к ним интерес.

— Впервые нарушаешь закон? — поинтересовался Каменато, когда они оказались за пределами ворот на территории Миддл-Тауна.

— Это для дела, — сурово ответил Ишикава.

— Для копа ты слишком наивен, — усмехнулся Каменато.

— А ты слишком наивен для жителя Гетто, — вторил ему Ишикава.

— Но ты теряешь больше, чем я, если твой подлог откроется, — заметил Каменато.

— Ты в этом уверен?

От пронзительного взгляда Ишикавы Каменато поежился. Он не стал уточнять, что тот имел в виду, и промолчал. Ни в чем он не уверен. Ведь у Ишикавы была за спиной подстраховка в виде Элит-сити, а что было у Каменато? Только маячащий на горизонте срок и риск попасть в Дзигоку, что было равносильно смерти, да еще не самой быстрой и легкой.

Ишикава без лишних слов зашел в ближайшее к дому кафе и купил два стаканчика кофе и булочки. Они позавтракали на ходу, нигде не задерживаясь по пути. В Миддл-Тауне тоже царила суета — офисные «пиджачки», как про себя называл их Каменато, тоже спешили на работу.

Вскоре они дошли до дома детектива и поднялись на двенадцатый этаж. За прошедшие несколько дней в аскетичной обстановке квартиры Ишикавы ничего не изменилось. Минимум украшений и мебели, белые тона и пустые пространства — вот и все впечатление от жилища детектива.

Каменато присел на уже знакомый ему диван.

— Могу я закурить? — спросил он, хотя раньше не стал бы задавать вопросов, а просто закурил.

— Кури, если хочешь, — пожал плечами Ишикава.

Каменато придвинул уже пустой стаканчик от кофе, используя его вместо пепельницы. Курить ему хотелось нестерпимо, ведь обычно именно с этого начиналось его утро. К тому же, он оттягивал момент, когда нужно будет включать свой талант и смотреть кулон. Догадывался, что так просто увидеть нужный день не выйдет.

За время, пока Каменато курил, Ишикава сходил в другую комнату и принес чистые листы бумаги и карандаш. Каменато удивила его предусмотрительность, но он и сам бы попросил что-нибудь для рисования или достал бы неизменный альбом, который всегда таскал с собой.

— Как все это будет происходить? — спросил Ишикава.

Докурив сигарету и погасив окурок в стаканчике, Каменато протянул ладонь.

— Ты просто дашь кулон, а если мне станет плохо, как в тот раз, заберешь его. Пока кулон у меня, я вряд ли смогу контролировать процесс.

Ишикава вытащил кулон из кармана и осторожно опустил цепочку на ладонь Каменато. Пару минут он раздумывал, будто взвешивая кулон на руке, а потом закрыл глаза и сосредоточился. Он провалился в «воспоминания» кулона, сразу же увидел много лиц и рук, но все это было совсем недавнее прошлое, и Каменато сжал руку с кулоном в кулак. Он даже не подумал, что тем самым усложнял задачу Ишикаве.

Картинки мелькали перед глазами Каменато, но он не задерживал на них особого внимания, все это было не то, что он искал. Наконец он увидел мутное небо, затянутое тучами и дымом — определенно, это небо над Гетто: не видно ни звезд, ни луны. Мужчина опустился на корточки перед кулоном, точнее той, на чьей шее он висел, но его лицо скрывала кепка и ночная темнота. Сердце Каменато забилось быстрее — неужели это то, что он искал. Он увидел начало вечера, того самого, последнего вечера в жизни убитой девушки. Сначала она находилась в каком-то светлом месте со множеством разодетых гостей, они пили, смеялись, разговаривали. Каменато заметил одну странность, но решил оставить ее на потом. Кулон не человек, не мог показать все четко и внятно, а размытые тени могли и обмануть. То, что творилось в этом месте, поначалу походило на обычную вечеринку в каком-то клубе, но вот то, что предметы поднимались в воздух и зависали там, или то, что огонь внезапно сам по себе вспыхивал и тут же гас, это даже Каменато казалось необычным. Ладно, с этим он потом разберется. Девушка вышла и спешно пошла по темным улицам Гетто — удивительно, что такое место находилось в Гетто, — но об этом тоже следовало подумать потом. Она шла быстро, не оглядываясь, но, дойдя до пустыря, остановилась. Человек перед ней махнул рукой, и девушка отлетела к стене; удар, который она получила, заставил содрогнуться все вокруг, кулон на ее шее взметнулся и замер.

Продираться дальше, в прошлое, стало сложно, у Каменато уже болела голова, а это было плохим знаком. Сколько времени уже прошло? Он не помнил, слишком увлекся, но ему осталось еще немного и, может быть, он поймет, откуда этот кулон взялся у девушки.

Этот клуб — вот что теперь его интересовало. Там была кованая вывеска в виде костра. Внутри всегда происходило какое-то представление, вечеринки менялись, а странности оставались те же. Но вот Каменато увидел размытую и совсем уж мутную картину. Немолодой мужчина в ладном костюме протягивал кулон — он колыхался из стороны в сторону, как маятник, и уследить за картинкой было непросто. Когда кулон оказался на шее у девушке все зааплодировали, явно поздравляя ее с чем-то.

У Каменато пошла носом кровь, но он уже не замечал этого.

Он видел внутреннее помещение, и кто-то держал в руках целую связку таких же кулонов. Потом картинка меркла, как медленно угасающая свеча, и только теперь Каменато понял, что перестарался и опять опоздал. Кулон так сильно затянул его в свою жизнь, что выбраться самостоятельно Каменато уже не мог.

Его била дрожь и боль разрасталась, но он держался за нее, как утопающий за соломинку, ведь когда она уйдет на задний план, он потеряет сознание. Он не собирался падать в обморок, только не сейчас. Он продирался сквозь тьму, навстречу новой боли и тихому далекому голосу, который звал его. И это сработало. Он не помнил, было ли такое раньше, чтобы его кто-то звал. Вряд ли. Его губы зашевелились, он застонал. И открыл глаза, серебристый свет в них погас, уступив место затуманенному бессмысленному взгляду. Когда Каменато смог сфокусировал взгляд, то обнаружил, что уже не сидит на диване, а лежит на полу. Он кое-как вернулся на диван, на автомате вытирая кровь из носа рукавом. Наверное, видок у него был тот еще.

Ишикава тоже сидел на полу, бледный и напуганный. Он не сразу взял себя в руки, и Каменато отметил, как по лицу детектива скользнуло явное облегчение, и он выдохнул.

— Безликий тебя забери, если я еще раз соглашусь на подобное представление, — пробубнил он себе под нос.

— Что, выглядело ужасно? Я думал, не вернусь, — признался Каменато.

— На какую-то секунду я тоже думал, что придется вызывать труповозку и сдаваться своим же коллегам, — сказал Ишикава. — Ты вообще знаешь, какая у тебя хватка? Забрать кулон? Да проще было бы руку тебе отрубить!

Каменато нервно рассмеялся. Но, по крайней мере, рука у него была на месте, значит, Ишикаве все-таки удалось вырвать у него кулон.

— Извини, — скупо произнес Каменато. — Это само вышло. У тебя не найдется таблеток от головы? Любых таблеток?

Ишикава ушел за таблетками и принес целую пачку вместе со стаканом воды. Каменато выпил две таблетки и осушил стакан до дна. Потом закрыл глаза и устроился на мягком диване. Ему нужно было пару минут, передохнуть. Ишикава не мешал ему, видимо, детективу тоже требовался тайм-аут после припадка Каменато.

В квартире Ишикавы было так тихо, так спокойно, что Каменато очень быстро погрузился в блаженный сон. Ему ничего не снилось, но вскоре что-то начало тревожно прорываться в сознание. Невероятные вещи: летающие предметы, огонь, охватывающий чью-то руку, вода, которая стояла прозрачной стеной. И аплодисменты.

Каменато дернулся и проснулся. Вокруг по-прежнему царила тишина.

— Эй, детектив, — позвал Каменато. — Ты здесь?

Ишикава вышел из соседней комнаты с кружкой в руках и прислонился к косяку.

— Ты как? — спросил он, прихлебывая из кружки. — Хочешь чаю?

— Не откажусь, — согласился Каменато. — Я вроде... заснул?

Ишикава пожал плечами, вроде как говоря «с кем не бывает», и ушел за чаем в другую комнату, судя по всему, там была кухня. Он принес белую кружку и поставил перед Каменато, ароматный дымок с запахом каких-то трав тут же повис в воздухе. Сделав несколько глотков, Каменато блаженно закрыл глаза. Но разговор предстоял серьезный, и он не стремился задерживаться у Ишикавы надолго.

— Этот кулон — это вроде как визитная карточка одного клуба в Гетто, — начал он. — Странный клуб, похоже, девушка работала в нем. В ночь убийства возвращалась домой. Убийца или шел за ней, или подкараулил. Лица я не смог разглядеть, было слишком темно, а он был не настолько близко.

— Странный? В смысле — секс-услуги? — с подозрением спросил Ишикава.

— Нет, это как раз было бы не странно, — Каменато задумался, стоило ли рассказывать Ишикаве все подробности, но решил, пусть детектив сам разбирается, во что верить, а во что нет. — Там летали предметы и сам по себе зажигался огонь. Какое-то представление, как мне показалось.

— Клуб с фокусами? — Ишикава сел напротив, отставив кружку.

Каменато взял карандаш и начал рисовать, расслабленно водя по бумаге, будто это не главное занятие. Впрочем, оно и было неглавным. Так ему легче думалось. На листе перед Каменато уже появилось здание, затерянное в узком переулке, с виду оно напоминало какой-то бар, довольно убогий, но на вывеске притаился язычок пламени, он смотрелся нелепо, но все же хорошо вписывался в местный колорит таких же дешевых заведений вокруг.

Ишикава достал кулон и теперь рассматривал его, вертя в руках.

Каменато рисовал все, что видел в этом клубе, и рядом с первым рисунком стали появляться лица и причудливые образы, а также разрозненные, не связанные друг с другом картинки: руки, из которых вырывался огонь, стаканы, висевшие в воздухе над стойкой, девушка в откровенном наряде, которая ослепительно улыбалась. Закончив один лист, он принимался за следующий.

— Не думаю, что дело в простых фокусах, — неуверенно сказал Каменато.

— Но как такой кулон мог попасть к Атсу? — задался вопросом Ишикава.

— Если у твоей сестры был кулон, она была не клиенткой, а частью этого клуба. А если так, их всех объединяет только...

Каменато протянул лист с рисунком детективу. Называть вслух вещи, которые нарисовал, он не решался еще и потому, что в душе странным образом затеплилась надежда. А что если эти люди не фокусники? Что если все они такие же необычные, как и он?

Ишикава взял рисунок в руки и долго смотрел на него.

— Ты думаешь, что эти люди обладают разными талантами? Как ты? — прямо спросил Ишикава.

Каменато усмехнулся, Ишикава был сама деликатность.

— Такие, как я, да, — ответил он. — Я, конечно, не обладаю такими способностями, по сравнению с этим я прямо-таки ну очень обычный парень. Но, думаю, что это возможно.

— Предположим, ты прав, — отложив рисунок, стал рассуждать Ишикава. — Но моя сестра ничем таким не обладала. Как кулон мог оказаться у нее? Случайность? Подарок? Или она нашла его?

Ну конечно! Случайность! Богиня Аканэ подкинула ей кулон. Почему бы Богине судьбы не пошутить таким остроумным способом.

Реакция детектива позабавила Каменато. Как будто Ишикава смог бы распознать подобные «таланты», лишь взглянув на человека. Да если бы Каменато сам не показал ему свои способности, Ишикава никогда в жизни не узнал бы об этом. Почему он думает, что достаточно хорошо знал свою сестру? Что, будучи пацаном, мог заметить абсолютно все. Тем более после того, как самое важное — то, как нашел ее мертвой — он сам, без чьей-либо помощи, удачно забыл. Или детектив не мог смириться с тем, что сестра, его близкий человек, была не такой, как все?

Ну, вот за это можно сказать Ишикаве спасибо и смело валить из этого гостеприимного дома. Он, Каменато, не больной и не прокаженный, но тем не менее — не такой, как все. И напоминать об этом ему уж точно нет необходимости.

Он отложил карандаш и листок, неосознанно пряча ладони в рукава.

— Это уже твоя работа — понять, как у нее оказался кулон. А я свою часть договора выполнил, — спокойно сказал Каменато. — И, наверное, мне уже пора.

Каменато взял свои вещи и скрылся в коридоре. Единственное, чего ему хотелось сейчас — свалить отсюда побыстрее и вернуться в более привычную обстановку. Голова все еще болела, но тишина и стерильность квартиры детектива теперь не успокаивали его, а наоборот, действовали на нервы.

— Слушай, Каме, — Ишикава вышел в коридор, и Каменато обернулся, он бы предпочел обойтись без прощаний. — Ты и так сделал многое, и я ценю это, правда.

— Да брось, лицо убийцы я так и не увидел, — вынужден был признать Каменато. — Хочешь еще к какому-нибудь делу меня привлечь?

— Я не могу тебя заставить, — замялся Ишикава, просить о чем-то ему тоже явно было в новинку. — Но твои таланты, они...

— Если я что-нибудь узнаю, я тебе сообщу, — легко пообещал Каменато. — Но только потому, что ты сделал мне пропуск. Не думай, что я неблагодарная скотина, я верну тебе долг.

На этом Каменато предпочел уйти, оставив Ишикаву обдумывать свой ответ.