Глава 5

5. Джин Ишикава

Утром Джин уже не чувствовал такого воодушевления от внезапно свалившейся на него зацепки. Ну, граффити, ну и что ему с этим граффити делать? Как найти парнишку-граффитиста в многомиллионном муравейнике Хашигеро? К тому же, Джин даже не был уверен, что парнишка из Миддл-Тауна, он мог пробраться сюда из Гетто, уж больно потрепанный у него был вид. И что тогда? Там, за стеной, Джину никогда в жизни не найти злополучного нарушителя.

В таком настроении, даже не позавтракав, Джин добрался до работы. Он уселся в кресло и стал уныло листать материалы дела. Тощая папка не вдохновляла на подвиги. Но особого выбора у Джина все равно не было.

Он спустился на первый этаж и отправился в отдел, который занимался мелким хулиганством. Там царила та же суета, что и везде, и Джину пришлось буквально ловить нерасторопного полицейского с просьбой помочь.

— Граффити? — спросил тот. — Так их убирают, как только обнаруживают, а поймать хулиганов удается разве что с поличным.

Джин показал свой значок детектива с голограммой, и полицейскому все-таки пришлось поискать, где еще находили настенную живопись и показать голографии, если таковые имелись. Уже на этом этапе Джину казалось, что он занимается полной ерундой.

Он пересмотрел сотню голографий, вроде бы были похожие рисунки, что-то в одном стиле, но их находили по всему городу и понять, где мог жить граффитист, это никак не помогло. Потом он стал выяснять, кто привлекался за подобное раньше, и смотреть уже голографии пойманных хулиганов, в основном несовершеннолетних.

— Какое наказание они получают, когда попадаются? — спросил Джин.

— Ну, тех, кто не достиг восемнадцати, отправляют на исправительные работы на несколько месяцев — красить стены, мыть улицы, все в таком духе.

— А тех, кто достиг?

Полицейский усмехнулся, окинув Джина многозначительным взглядом.

— Сами знаете, им уже так просто не отделаться.

Похоже, Джин попусту тратил свое время. Граффитист, который ему нужен, был явно старше восемнадцати и среди школьников искать его бесполезно. Но тут одно лицо все-таки привлекло его внимание.

— Останови-ка, — тут же попросил Джин.

— Это старое дело, архивное, — пояснил полицейский.

Пацану на голографии на вид было лет тринадцать, никак не больше, он смотрел затравленным взглядом из-под длиной челки. Джин узнал те же заостренные черты, тот же злобный взгляд и даже любовь к черным толстовкам, видимо, сохранилась у парнишки с тех времен. Значит, юный художник уже попадался.

— Есть данные по нему? Имя, адрес, кто родители?

Полицейский покопался в программе, выуживая нужное, и покачал головой.

— Каменато Казуя, похоже, просочился из Гетто, есть номер браслета и дата рождения. Хотели отправить в воспитательный центр, но он сбежал раньше, чем его успели определить туда. Больше на него ничего нет.

— Ясно, — сказал Джин. — Сбрось данные на мой аккаунт.

Больше здесь делать было нечего и Джин, наконец, оставил полицейского в покое.

Система города-государства Хашигеро была проста: как только рождался ребенок — неважно, в какой части города, — по закону его следовало зарегистрировать. Для этого и в Миддл-Тауне, и даже в Гетто, недалеко от ворот, существовали специальные центры. В Гетто такие центры занимались всем, чем только можно: регистрацией детей, браков, поиском работы для нуждающихся, выдачей временных пропусков для тех, кто работу нашел, и прочими делами. Там же проводились занятия для детей, заменяя им стандартную школу, хотя подобное бесплатное образование сложно было назвать полным и всесторонним. Детей вносили в базу и присваивали номер, а по достижении восемнадцати лет, то есть совершеннолетия, им надлежало прийти в центр и получить браслет в соответствии со своим статусом — железный, серебряный или золотой. Конечно, золотые браслеты — это другая история. Их получение было делом формальным: если ребенок рождался в Элит-сити, ему не требовалось никуда идти. В браслет вшивался чип, на него записывалась вся информация — индивидуальный номер, голография, адрес и семейное положение, а также медицинские данные и сведения о нарушениях закона, если таковые имелись. Без браслета — если кто-то вдруг по какой-то причине не приходил за ним в свое совершеннолетие — невозможно было найти законную работу, получить даже минимум медицинской помощи. Без браслета в Хашигеро человек был пустым местом, даже если он и так жил в Гетто.

Для Гетто же браслеты были частью подпольного бизнеса: продажа личности — очень распространенное явление, для борьбы с ним существовал свой отдел полиции. Но в основном добыча браслетов для продажи заключалась в убийстве их первоначальных владельцев, ведь ресурсов для того, чтобы перешивать чипы, в Гетто не было, а тех, кто готов был убить и ради более мелкой цели — находилось предостаточно. Да и жители Гетто на браслет предпочитали не рассчитывать и информацией о своей жизни делились редко, оставляя чип практически пустым.

Тем, кто родился в Гетто, не повезло изначально, даже если ребенок появлялся в нормальной семье, что пусть и было редкостью, но все же случалось. Многие умирали, только родившись, если с семьей им не повезло; других чуть более сознательные люди приносили в центр. И вот для таких детей были организованы воспитательные дома. Располагались они рядом с центрами или так же недалеко от ворот. Воспитанники этих домов получали браслеты в восемнадцать, а до этого возраста их обучали профессии, но, как правило, все они становились рабочими на заводах и фабриках, были обычными работягами, получая паек и крышу над головой, но шансов на более высокую должность у них было мало. Случалось, в такие дома попадали и те, от кого отказывались родители с серебряными браслетами, живущие в Миддл-Тауне. Серебряные браслеты — сама возможность жить в Миддл-Тауне — стоили денег, ежегодного взноса, и тот, кто не мог себе этого позволить, становился обладателем железного, бесплатного браслета и терял возможность прохода за ворота.

Все это Джин прекрасно знал. Имя граффитиста и его старое нарушение — слабая зацепка, но другой, увы, не было. Это позволило Джину под благовидным предлогом вести собственное расследование и не мозолить глаза боссу и коллегам. Он, конечно, не сказал начальнику, что ищет граффитиста, который нарисовал очень уж похожий на его дело сюжет, он не настолько наивен. Он сослался на поиски свидетеля, к тому же это было правдой, безопасной ее частью. Сомнительную же он приберег для себя.

Он обошел все места, где когда-то были граффити, но в итоге вернулся к тому самому рисунку, с которого все и началось. Удивительно, но его пока не трогали, а может быть, еще не нашли и не сообщили. Джин сел на корточки и стал разглядывать рисунок. Это граффити, с его яркими красными пятнами и размытыми серебристыми силуэтами, с неправильными пропорциями и небрежно нарисованным символом сбоку завораживал Джина. Что-то его зацепило в этом рисунке, привлекло внимание не только из-за дела об убийстве, но и своим стилем.

Он долго сидел и смотрел, совершенно ни о чем не думая. Никаких идей, никаких мыслей, что делать дальше. И только потом, вернувшись в участок, Джин понял, что следовало сделать. Краска казалась недешевой, даже уличным хулиганам нужно было где-то ее покупать. Таких мест Джин, конечно, не знал и поэтому сразу же направился не в свой отдел, а в отдел мелкого хулиганства к уже знакомому полицейскому. Тот при виде Джина закатил глаза, но деваться ему было некуда.

— У меня всего один вопрос, — начал Джин. — Где ваши «клиенты» покупают краску для граффити?

— Вот не пойму я, при чем тут отдел убийств, детектив? — спросил полицейский.

Джин наклонился к его бейджику и прочел: Ясуда Сиети.

— Дело в том, Ясуда, что на месте преступления найдена улика, явно указывающая на одного из ваших клиентов. И если я ответил на твой вопрос, будь добр, ответь на мой.

— Есть пара мест, мы регулярно находим у них подобные вещи, я скину адреса, — со вздохом ответил Ясуда. — И почему нельзя поймать любого граффитиста и засадить его...

— Потому что детектив тут я, — ответил Джин на едва слышное ворчание Ясуды. — А ты мне еще можешь пригодиться. Ясуда.

Получив от нерадивого коллеги адреса, Джин сразу направился в ближайшее место. Их действительно оказалось всего два, как и говорил Ясуда. Продавцы, ясное дело, на контакт шли неохотно, ведь продажа такой краски законом не поощрялась.

— Если вы поможете найти мне этого паренька, то я закрою глаза на ваши нарушения, — говорил Джин. Он оставил в каждом месте простенький чип с голографией Каменато Казуи и свой телефон. Вероятность, что паренька опознают по старому изображению, была невелика, с другой стороны Джин не верил, что никто из продавцов его никогда не видел и не узнал. Если краску продавали только здесь, то уж конечно они должны знать, кто приходит к ним за редким товаром. Но рассчитывать на нечистых на руку торговцев Джин не стал и, выбрав магазин, который располагался ближе к воротам в Гетто, засел в ближайшую подворотню и стал ждать. Метод не самый действенный, но как знать, может, простая слежка в этом случае поможет ему лучше чужой сознательности.