Глава 4

4. Казуя Каменато

Каменато никогда не чувствовал себя в безопасности, даже находясь в Миддл-Тауне. Он прятал руки в карманы, натягивал капюшон просторной толстовки и старался ни с кем не встречаться взглядом. Ему претила атмосфера спешки, царившая в деловых районах с высотками. Его раздражал дух благополучия, которым пропитались спальные районы окраины Миддл-Тауна. Да что и говорить, сам воздух был здесь в тысячу раз чище, на вкус он походил на минералку, отфильтрованную и обогащенную полезными витаминами. Это заставляло Каменато чаще тянуться к пачке сигарет и разбавлять идиллию сигаретным дымом. Немного расслабиться он мог лишь вдыхая привычные пары дешевого табака.

Стена не просто разделяла город-государство Хашигеро на две части. Была ведь еще одна стена — между Миддл-Тауном и Элит-сити, и наверняка там, в самом сердце золотого района, выходцы из Миддл-Тауна тоже чувствовали себя изгоями. Каменато лишь предполагал, откуда ему знать, он ведь в Элит-сити никогда не был, в отличие от Миддл-Тауна. Но вот к людям из Гетто относились в Миддл-Тауне как к мусору, стоило им лишь увидеть железный браслет. Даже если кому-то из Гетто выдавали официальное разрешение на работу в Миддл-Тауне. Железный браслет — как клеймо, с ним человек становился низшим существом. И если кто-то попадал в Гетто, шансы на то, что он сможет вернуться в Миддл-Таун, были ничтожно малы.

Над Миддл-Тауном генерировалось поле, как, впрочем, и над Элит-сити, которое фильтровало воздух. Вода, конечно же, тоже проходила все этапы фильтрации, прежде чем попасть в водопровод. Чистые улицы, многочисленные камеры видеонаблюдения, электронные датчики на всем, электронные замки, голографы на каждом углу, рекламирующие товары и услуги... все блестело здесь искусственным лоском. Кричало о прогрессе и благополучии.

Иногда Каменато думал, каким мог бы стать, если бы жил в этом отполированном мире с рождения, если бы не знал и не видел того, что довелось наблюдать в Гетто. Наверное, был бы таким же, как все эти лощеные «пиджачки», что спешили мимо. Остались бы при нем его таланты? А любовь к рисованию? Вряд ли.

Сигарета тлела в пальцах, поглощенный своими мыслями, Каменато совсем забыл о ней. Он бросил ее на асфальт. Чистота здешних улиц — не его забота. Скорее наоборот, его заботой в данный момент было лишить эти улицы чистоты. Он взглянул на свой очередной настенный шедевр. На этот раз ничего общего с реальностью в этом сюжете не было и в помине — мрачный строй скелетов вышагивал по кровавой дороге, ведущей в темноту. Кажется, после невероятного везения, когда ему удалось сбежать от копа, он стал беспечнее и теперь откровенно нарывался, снова рисуя граффити в Миддл-Тауне. Но именно здесь, делая первый штрих по девственно чистой стене, Каменато чувствовал ни с чем не сравнимое вдохновение. Ощущение, ради которого он готов был рисковать и нарушать границы, ведь в Гетто с огромным трудом можно найти чистую стену, там приходилось рисовать на чужих «шедеврах».

Он встал с бордюра, сложил баллончики с краской в рюкзак и направился в Гетто. Скоро придется пополнить запас краски. Хотя полиция и не одобряла продажу подобных вещей, всегда находились те, кто торговал из-под полы, и даже в Гетто при большом желании можно было найти практически все что угодно. Продажные охранники и контрабанда — не редкость, власти закрывали глаза на мелкие нарушения. Конечно, если им это было выгодно.

Когда появлялись деньги, Каменато тратил их бездумно, так что надолго они у него не задерживались. Он тратил на краску больше, чем на еду и другие потребности. Вот и сейчас, стоило в его кармане завестись лишним деньгам — у него появлялось желание потратить их.

Каменато без особых приключений дошел до лаза в стене. Он никогда не использовал его, если поблизости кто-то был. Если была даже гипотетическая опасность на кого-нибудь нарваться, он ждал, когда она минует, ждал темноты или раннего утра. Но сейчас он спохватился слишком поздно. Уже практически оказавшись на стороне Гетто, он услышал голоса совсем рядом. Каменато замер, решив, что лучше всего переждать и потом уже вылезти. Кучка парней из Бритоголовых торчала неподалеку, они курили и явно никуда не спешили. На руках у них были татуировки — все одинаковые, в виде креста, заключенного в окружность. У каждой банды в Гетто был свой знак отличия или символ, который набивали на теле участники. Бывало, что таких тату могло быть много, если кто-то переходил в другую банду, а потом в третью... Но чаще всего предателей настигала печальная участь от рук своих же бывших коллег.

Когда Бритоголовые ушли, Каменато выбрался и замаскировал лаз. Его походы в Миддл-Таун становились все опаснее. Ночная темень скрывала не только его, но и того, кто мог случайно увидеть Каменато, когда тот маскировал проход. К тому же, место это не отличалось удобным расположением, совсем рядом улица сворачивала на широкую колею, которая вела вглубь Гетто.

Вернувшись домой, чуть было не нарвавшись по дороге на кучку шестерок Бритоголовых, Каменато с облегчением выдохнул. На этот раз он поднялся на крышу и перекусил нехитрым ужином из сухарей и дешевых мясных шариков, которые купил в Миддл-Тауне. «Мясным» ингредиентом там был разве что запах. Вскоре к нему присоединились друзья-вороны, и он поделился с ними крошками от своего скудного ужина. Вид птиц всегда успокаивал Каменато, он погладил ворона, позволив ему пересесть на его палец. Если бы не птицы, здесь было бы совсем тоскливо. Птицы и рисование — вот что спасало Каменато от типичной участи одиночки в Гетто, от того, чтобы стать шестеркой в какой-нибудь банде или горбатиться до смерти на заводе, коих в Гетто хватало с избытком.

По негласной традиции Каменато поблагодарил Аканэ за прожитый день и пошел в свою комнатушку спать.