Dancing with the devil

Скаллу семь, когда Энд знакомит его с Еленой, - танцовщицей из борделя, жгучей брюнеткой с суровым характером и высокомерным взглядом голубых глаз.

- Знакомься, Скалл, это Елена, - молодой мужчина указывает на кивнувшую женщину, - она раньше работала в борделе танцовщицей...

      Скалл не знает, что такое "бордель", а слово интересное, вальяжное и странно перекатывается на языке, поэтому, юный циркач прямо спрашивает значение этого слова у Энда, что покровительственно сжимал левое плечо мальчика, стоя у него за спиной:

- Энд, а что такое "бордель"?

      Клоун поперхнулся воздухом, с силой сжал плечо мальчика, выпучив глаза и явно не ожидая подобного вопроса от Скалла.

      Повисло молчание.

      И смех вырвался из груди Энда, громким громом пронесясь по шатру, застывая в ушах.

      Энд посмотрел на несколько опешившую Елену и прохрипел с ухмылкой:

- Ну, как бы сказать, это место где тебе будет хорошо, - Энд всё же смог подобрать слова, дабы донести до невинного ребёнка значение такого звучного слова "бордель", - когда повзрослеешь, поймёшь. Елена, научи Скалла танцевать!

      И позорно смылся в сторону своего вагончика, оставляя Скалла на попечительство Елены. Скалл любопыствующе посмотрел на ошарашенную подобным поворотом в её жизни, женщину и протянул:

- Что стоишь? Учи давай! - и посмотрел на Елену невинными сиреневыми глазами, умилительно моргнув и женщина со стоном сказала:

- Ну, начнём что ли?..

***

      Скалл взмахнул рукой, прогнувшись в спине и улыбнулся мимо проходящему Энду. Впрочем, тут же отворачиваясь и продолжая танец.

      Энд с немым восторгом в золотых глазах следил за каждым его движением - Елена обучила мальчишку хорошо. За три года неловкое детское тело постепенно вытянулось, став выглядеть более стройно и ладно.

- И раз, два, три, - шёпот бледных губ эхом разносится по пустому шатру, ноги отбивают едва слышимый ритм, а грудная клетка трепетно вздымается вверх, стоило Скаллу наклонится назад и вытянуть тонкие руки к потолку шатра.

      Ему едва исполнилось десять, а Энду уже тяжело себя сдерживать. 

      Так хотелось прижаться губами к робкому рту, ещё не знавшему греховных поцелуев, и зубами растерзать нежную плоть. Разорвать белую ткань костюма мальчишки, прильнуть к лебединой шейке и...

      Кинжал меж пальцев танцует всё быстрее, в точности как Скалл кружится в центре его, Энда, Вселенной.

      Скалл остановился, переводя дыхание и улыбается мужчине невинно и искренне. 

"- Боже, это дитя сведёт меня с ума" - он уверен в этом, хотя... 

      Энд уже сошёл с ума. Много, много, много лет назад будучи ещё простым пареньком с привычкой ломать юным девам шеи.

      Ах, кто же знал, что безжизненные глаза так прекрасны?..

***

      Скалл снова играет на скрипке, на этот раз затянув ну совсем уж грустную мелодию, да такую, что даже вечно неунывающая обезьянка Марла понурилась в своей клетке и затихла.

- С чего такая грусть, мой друг? Неужель познал печаль ты вдруг? - клоун появляется из-за спины неожиданно, и мальчишка едва не роняет любимую скрипку "Сирену".

- Энд! Сколько раз тебя просить, не подкрадывайся ты так! - Скалл откидывает отросшую чёлку назад, недовольно хмурясь, - И хватит говорить стихами!

- Но всё же, что случилось, мой мальчик? - мужчина с любопытсвом смотрит на него, золотые глаза переливаются в мягкий мёд, - Что так расстроило тебя?

- Не знаю, - он бурчит, - Генри... он мне не нравится.

      Алые брови вскидываются в удивлении. Чем Скаллу не угодил простой канатоходец?

- Генри? 

- Да, - мальчик кивнул, - на вчерашнем выступлении, я видел как он завёл одну девушку в свой вагон, а через пару часов, я увидел капли крови на стене, когда зашёл к нему. Мэри попросила взять у него атласных лент.

- Ох, может, - Энд старается скрипеть зубами не так громко, - тебе показалось?

- Нет, - Скалл трясёт головой, и клоуну на секунду открывается место за ушком, - я слышал крики, Энд. Женские крики. Мне это не нравится.

      Мужчина застывает, зелёные губы складываются в приторно-сладкую улыбочку:

- Не волнуйся, мой мальчик, - его голос сравним с мягким переливом ручейка, способным утопить одной лишь каплей, - я разберусь с этим...

- Точно?

- Точно-точно!

      Энд с этим точно разберётся.

***

- Эй, Генри... давай поговорим?

- О чём? - широкоплечий Генри, по воле случая ставший канатоходцем, славился на весь цирк своими глазами цвета шоколада (дерьма, так бы сказал Энд), и чёрными, густыми ресницами. Арабский принц, ха. И имя у него сплошная фальшь. 

- А о том, мой милый, - Энд делает шаг вперёд, - что ты попался на глаза мальчишке!

      Острый кинжал холодной сталью коснулся бешенно бьющейся венки на шее канатоходца:

- Ты попался ему на глаза...

      Энд никогда не кричал, лишь шептал прямо в губы, опаляя своим дыханием - сладким как карамель и горьким как лимон - разъедая кожу, проникая своей гнилью через в испуге раскрытый рот, не отрывая взгляда.

      Расширенные зрачки золотых глаз разрывают душу:

- Ты понимаешь, как сильно ты провинился, мой Генри?..

      Генри сглатывает, и кивает. Энд был в ярости.

- Что же... тогда ты понимаешь, что я вынужден тебя наказать?..

      Канатоходец вновь кивает, и клоун улыбается, отстраняясь смахивает с него невидимую пыль:

- Тогда дай мне свою руку, Генри~

      Мужчина протягивает дрожажую руку, ком подкатил к горлу, хотелось рыдать от безысходности, страха и отчаяния.

      Отблеск стали гаснет в крови.

***

      У Генри-канатоходца теперь четыре пальца на левой руке.