Пойди туда

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/10801412

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС

Описание:

Последствия спонтанных детских магических выбросов непредсказуемы.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Не знаю куда

Гарри от слабости рухнул на колени, тело ощущалось не привычной сжатой пружиной, способной унести его от толстяка кузена и его довольно быстрых дружков из "банды", а напоминало жидкое тесто, что он сегодня утром завел для блинчиков. Поэтому Гарри немного постоял на этих самых коленях да и растекся плашмя по нагретой крыше школы, снизу его не видно наверняка, может, после отлеживания желеобразные ноги превратятся в привычные крепкие и быстрые. Сил хватило только, чтобы повернуть голову набок, сквозь прищуренные веки виднелся инверсионный дымно-серый след той "ненормальности", что занесла его сюда и выпила все соки.

След этот держался, как привязанный, к тому самому месту в тупичке за школой на земле, откуда его швырнуло на крышу, и толстой линией, раздвоенной на конце, соединялся с пятками Гарри в дырявых кедах, поэтому Гарри собрался и ноги чуть согнул. Дым не потянулся следом, а стал истончаться в месте отрыва пяток от него, и тут одновременно стали возвращаться силы в ноги и таять линия, поэтому Гарри смог отползти от самого края крыши, перевернуться и лечь навзничь.

В небе плыли три облачка, мокрое от пота тело приятно обдувал майский ветерок, забираясь под широкую рубашку, топоток "бандитов" показал, что те решили искать наверняка за забором тупичка свою жертву, так крикнул Пирс, чернявый и вертлявый крысеныш. И это не Гарри дал ему такое прозвище, а дядя Вернон, что говорил всегда как снайпер, одно веское слово и точно в цель, если это не касалось Дадли и Гарри, тут дядя становился слеп.

Силы возвращались быстро и вскоре наполнили пустоту в животе у пупка, которая образовалась от протаскивания Гарри сквозь эту дымную линию. У мальчика создалось впечатление, что его прокручивали в мясорубке, как он сам вчера кусок мяса превратил в фарш. Точно, потом фарш из Гарри собрался снова в него, но мясорубка не оторвалась и хотела засосать его назад.

Гарри лежал почти до вечера на крыше, перебирая в памяти разные сведения о телепортации и червоточинах, вкупе с кротовыми норами, иногда тетя сажала его за переборку круп и Гарри по радиоприемнику на подоконнике в кухне краем уха слушал научно-популярные или другие лекции, волну менять не разрешалось на музыкальную, вот и застревало в памяти всякое.

***

На следующий день начинались тесты для перевода в шестой класс, Гарри их выполнил быстро и потому домой шел спокойно, Дадли будет пыхтеть, пока кто-нибудь из учителей не сжалится и не поможет, Вернон Дурсль был одним из спонсоров школы и помогать сыну щедрого мецената стоило того. Гарри дошел до поворота в тупичок и решил глянуть одним глазком на то вчерашнее место, откуда он прыгнул на крышу. Малюсенькое дымное пятнышко находилось над поверхностью земли сантиметрах в двух, Гарри сейчас посмотрел, согнувшись, в этот просвет, решился, встал в пятнышко и... ничего не произошло. Гарри потоптался и вспомнил, как было хорошо лежать на прогретой черепице и оказался ровно там же, куда его забросила вчерашняя "ненормальность".

Но сегодня через мясорубку его не проворачивали, а протащили сквозь длинную и узкую трубу, и инверсионный след сам отцепился от пяток. Слабости не было и в помине, Гарри сделал вывод, что разница во вчерашнем и сегодняшнем перемещении есть, она состояла не столько в способе телепортации и отсутствии слабости, сколько в том, куда он стремился. Вчера он ждал, как из-за угла вывернется гогочущая "банда" и потому страстно пожелал оказаться где-нибудь в другом месте, а сегодня четко представил черепицу на крыше, его туда и забросило. Наверное это "где-нибудь в другом месте" не позволяло дымчатому телепорту отцепиться самому от пяток, пока он не захотел от него отползти, а ясно выраженное желание как бы "выстрелило" тело Гарри в нужное место.

Неделя прошла в экспериментах, "где-нибудь" и "куда-нибудь" перекручивали Гарри на фарш и собирали его с остаточным хвостом на пятках то на скамейке в конце парка, то на берегу пруда, то прямиком в чулане, и в последний раз он сдержался и не отдернул пятки. Дым посерел в ответ, втянулся в тело Гарри, вывернул его наизнанку еще раз и выплюнул в подворотне какой-то забегаловки, судя по пьяным воплям из приоткрытой двери.

Гарри лежал за мусорным баком совершенно без сил, было намного хуже, чем в первый раз, но наступил вечер и его никто не нашел. Гарри отдернул свои пятки от начинающего снова темнеть дыма телепорта, еще одного перемещения ему не перенести, и отрубился.

А когда снова очнулся, над головой сияли крупные звезды и воняло из бака так, что бурлящую силу Гарри употребил на прыжок в чулан, и вовремя, тетя как раз открывала дверь. И он забыл, что увидел напоследок в том мусорном тупичке при начале протаскивания по трубе, потому что ему пришлось вставать и идти готовить завтрак в такую рань из-за наступившего дня рождения Дадлички, десять лет круглая дата, и все должно быть идеально.

Как там идеально кузеновый день рождения справили, Гарри не интересовало, он открыл нечто невероятное в котах мисс Фигг.

Мистер Лапка при беготне по саду сумел телепортнуться на высокую ветку дуба, Гарри четко рассмотрел дымный след за ним и следом тоже взлетел на развилку, от чего мистер Лапка свалился. А Гарри резко вспомнил, что при его перемещении из мусорного тупичка в чулан он увидел расходящиеся в разные стороны кирпичи в стене сбоку от вонючего бака, и как в проеме нарисовалась улочка с перекошенными домами. Гарри захотел эту стенку внимательно рассмотреть, вспомнил и запах из бака и прыгнул туда долгой, но уже не такой узкой, трубой.

Недовольная старуха в долгополом коричневом одеянии и в черной остроконечной шляпе на голове пробурчала, что рановато начинают порт-ключи малышам доверять, а сама в это время деревянной указкой простучала по трем кирпичам и Гарри скромно за нею прошел в арку, да-да, кирпичи сложились в самую настоящую арку и вывели на вымощенную брусчаткой улицу.

И там действительно стояли двухэтажные, в основном, домики, хотя кое-где были и трехэтажные, но все они стенами то клонились друг к другу, то на улицу или наоборот, вовнутрь, ровностенных домов, за час блуждания по Диагон-аллее, Гарри не встретил. Указками не только арку в стене делали взрослые дяди и тети, все, как на подбор, одетые в долгополые плащи и ведьминские шляпы, теперь Гарри вспомнил рисунки в книгах сказок, но и поднимали поклажу, и та сама летела следом. Некоторые из взрослых носили указки за лентами на тульях шляп, у некоторых они торчали из карманов балахонов, но указки были у всех.

В пыльной витрине одного из магазинчиков Гарри углядел на вылинявшей подушке такую указку, поднял глаза и прочитал про волшебные палочки Олливандеров на потрепанной вывеске. Дежавю настойчиво толкалось в мыслях, Гарри точно знал, что сейчас в дверь выглянет старик с седыми длинными волосами и серебряными глазами и старик выглянул. Он мазнул взглядом по Гарри, спросил, сколько тому лет, у Гарри до дня рождения было еще больше месяца и он ответил, что девять, старик сразу потерял интерес к нему и отступил назад, в магазинчик.

Сегодня Гарри был без очков, утром на них наступил толстой ножкой Дадли и отломил дужку напрочь, тетя резко приказала идти к мисс Фигг и Гарри не успел их починить. Да и не собирался, эта пересборка в телепортационных тоннелях почему-то с каждым разом, особенно после того последнего двойного вывертывания, постепенно улучшила зрение, и утром Гарри нацепил очки больше по привычке. Дадли, что ракетой носился вокруг стола с подарками, зацепил перемотанные скотчем уже в трех местах очки, пробежался по ним, явно специально, но Гарри не расстроился ничуть, и без очков видел сегодня хорошо.

Он стоял в задумчивости у витрины палочкового мастера до тех пор, пока туда не прошли двое взрослых в балахонах и один мальчик, на вид явно старше Гарри, и ему не купили палочку. Гарри с оторопью смотрел на вышедшего паренька с новенькой палочкой, даже запах лака донесся, и тот показал ему язык и обозвал малявкой. Взрослые еще стояли внутри магазинчика и расплачивались, и мальчик вышел один на улицу. Гарри с изумлением увидел, как мальчик из палочки напился воды, явно рисуясь перед зрителем, потом ею указал на драный кед Гарри, из которого торчал палец и четко сказал "Репаро!". Тут вышли взрослые, мазнули по Гарри тем взглядом, которым на него всегда смотрели незнакомые люди и увели мальчика. Настроение Гарри, бывшее радостно-возбужденным на Диагон-аллее до этого случая, упало и он захотел вернуться на развилку дуба.

Левый кед Гарри снял уже в доме мисс Фигг, он был новехоньким и целым и отличался от правого, грозящего вот-вот тоже показывать большой палец Гарри всему миру. Это "Репаро" починило кед, Гарри страстно захотел палочку и тоже ею чинить обувь, но видимо, судя по реакции продавца и мальчика, ему не продадут из-за маленького возраста. Да и денег негде взять, Гарри видел цены на витринах магазинчиков и на прилавках, от любопытства заглянул в парочку, но его быстро оттуда выперли, и взять негде эти шекели и галеоны, вроде так произносили продавцы цены.

После обеда мисс Фигг прилегла на втором этаже отдохнуть и приказала Гарри играть тихо или в саду, и Гарри подошел к камину поперебирать безделушки, у камина стоял высокий стул и с него Гарри мог дотянуться до середины полки. В руке оказалась вазочка с монетками, на трех бронзовых, с квадратными дырочками, были четко написано "Один кнат", на двух серебряных "Один сикль", вот галеонов не было ни одного. Чего-то такого, после дымного следа телепорта мистера Лапки, Гарри подспудно ожидал, ссыпал монетки обратно в вазочку и тщательно, имея в виду уже что-то волшебное, искал среди кучи всякого хлама на каминной полке. Палочка сливалась по цвету с полкой и ее Гарри скорее нащупал, чем увидел, и потащил к себе, еще не веря, но сердце колотилось от предвкушения.

***

Темное дерево было гладкополированным, но захватанным чем-то липким и пыль от этого словно приклеилась к палочке. Как полировать деревянные поверхности, Гарри знал и умел лет с шести, полироль хранилась у него в чулане, а уж проникнуть в дом в оставленное открытым окно кухни было плевым делом, просто раньше он и помыслить не мог, без спросу такое сделать. Да и со спросом ему вряд ли разрешили такое неприличное действие, но после телепортов не только зрение улучшилось, но и в мозгах словно бы кто-то стер пыль и ненужные запреты, совсем как сейчас стирал Гарри с палочки въевшуюся грязь тряпкой с чистящим веществом, по-турецки сидя на кровати в чулане.

После удачных "репаро" на кеды и штаны навалилась слабость, почти как после мясорубочной телепортации, к тому же пробрал голод, хотя ели они с мисс Фигг всего час назад. В холодильнике Гарри нашел просто кучу еды и набрал понемногу всякого в пакет, от яблок и ветчины до сока в бутылке, вылез в свой сад через кухонное окно и съел все это, урча не хуже мистера Лапки. Палочку Гарри припрятал под половицу. Пришлось полчаса ее чистить, пока не заблестела, так что она явно мисс Фигг не нужна, и легко уговорил себя на присвоение.

***

На чердаке стоял старинный сундук с балахонами и шкатулочкой, этот сундук Гарри лет с семи тоже полировал, но внутрь, из-за огромного замка, не влезал. Балахоны были черными и начинались от самых маленьких размеров, как раз на него, и заканчивались большими, уже на взрослых. У всех на груди были вышиты на красном фоне золотыми нитями стоящий на лапах лев и слово "Гриффиндор" над ним, но застежки были на женскую сторону и пришлось перешивать. Уж чего-чего, а штопать Гарри до освоения "репаро" приходилось часто и никакого труда не составило поменять местами две петли и две пуговицы.

Шкатулочка оказалась незапертой и пустой, и очень красивой, из-за этого Гарри ее переместил под половицу к палочке, они сочетались по цвету и палочка по диагонали хорошо вошла в шкатулку.

Ключ от замка на сундуке висел на его же боковой стенке на ручке и провернулся с трудом и скрежетом, Гарри нетерпеливо дожидался следующей долгой отлучки из дома тети и дяди, и снова в открытое кухонное окно влез. На этот раз родственники уехали на три дня в гости, мисс Фигг разрешила ему гулять хоть до темноты и Гарри проверил, не померещились ли ему в косом взгляде переливы у сундука.

Гарри просто искоса теперь на все смотрел, волшебные предметы переливались при таком взгляде в полумраке, родственники подзадержались на том памятном дне рождения Дадли, и Гарри просидел долго в кресле у мисс Фигг, от слабости не хотелось двигаться и включать свет, а мисс Фигг рано ушла спать, несмотря на послеобеденный сон. Вазочка на камине переливалась радужно, рядом мерцал мешочек из замши, в котором брякали тяжелые монетки, но больше всего порадовала Гарри книжка, стоящая в ряду других в книжном шкафу. Она была тонкая, в десяток страниц, единственная сияла и рассказывала об этом самом "репаро" и еще трех других полезных чарах, приводился светящийся рисунок у каждой главы в начале и указывалось произношение.

Теперь у Гарри Энгоргио увеличивало порции вдвое и втрое, одежда уменьшилась по размеру Редуцио, а вытряхнутые перед стиркой пенсы из карманов Джеминились до девяти раз, в отличие от сиклей и кнатов, те размножению не поддавались.

Слабость от применения чар быстро проходила, если Гарри прогуливался по Диагон-аллее, и Гарри стал там бывать постоянно по ночам, потому что ночами и колдовал. Поколдует что-нибудь нужное да и отправляется своим телепортом набираться быстрого восполнения магических сил, Гарри внимательно теперь прислушивался к разговорам там, у приоткрытой двери Дырявого котла, заткнув нос ватными комочками от вони, и кое-какие выводы сделал.

Отпоротая нашивка на самой маленькой мантии позволяла гулять по Диагон-аллее и днем по воскресеньям, пряча под капюшоном Тот-самый-шрам.

В архиве "Пророка", волшебной газеты, редакция которой располагалась на втором этаже над аптекой Малпеппера, за три кната сделали копии всех газет за одна тысяча девятьсот восемьдесят первый год, копии наносили на принесенную с собой бумагу, независимо от предыдущего на ней текста, если он был не волшебным, и держались они от трех до пяти суток. Так что Гарри свою роль в победе над Неназываемым прочитал в бывшем учебнике по математике за пятый класс, теперь узнал и про шрам.

Потому что на Хэллоуин на всех витринах появились игрушки в виде мальчика в круглых очках и со шрамом на лбу и надписью на спине, мол, это Гарри Поттер и есть и так он сейчас, лохматиной-одуванчиком выглядит. Хорошо, что Гарри уже месяц носил мантию всюду, и при взгляде на игрушки натянул капюшон поглубже.

***

Дадли подарили компьютер и он стал употреблять разные словечки, хвастаясь перед Гарри, вообще-то просто повторяя их за мастером, которому частенько платили за ремонт. Но Гарри вычленил уже нужное выражение, оно звучало так, что объясняло многое, в частности улучшившиеся зрение из-за двойной телепортации. Этот самый "откат к заводским настройкам" получался у мальчика все легче и чаще, силы съедал не все, и на зимних каникулах, когда родственники его привычно оплатили мисс Фигг недельный пригляд за ним, он поставил цель и выполнил ее. То самое "куда-нибудь" выполнял еженощно и после пятого двойного прыжка-мясорубки шрам исчез, как и не бывало, правда еще досталось плохое самочувствие не на пару часов, как обычно в последнее время, а на сутки. Хорошо, что мисс Фигг было пофигу на него и Гарри притворился просто простуженным.

***

Оставалась одна примета, и решить ее следовало за весну, в одиннадцать лет за ним придет представитель Хогвартса и поведет покупать учебники и палочку, "История Хогвартса" была уже почти наизусть выучена в общественной читальне, что размещалась на конце Диагон-аллеи, как и прочитано многое другое.

Гарри сбрил наголо волосы и приказал им не расти, но они послушались только после очередной двойной мясорубки, отросли на полдюйма и рост прекратили, хотя по прежнему торчали задорно во все стороны. Пришлось учиться чарам гламура и покупать специальную расческу, если обычной причесывался, чары слетали быстро, а если причесывался под повторения заклинания на гладкость волос волшебной, то лежали волосок к волоску до сна. Во сне чары слетали сами и утром Гарри привык сначала пальцами причесываться и шептать заклинание, а при утреннем туалете уже и под расческой колдовать повторно, чары гламура были из беспалочковых, но не трудных.

От хорошего питания и постоянных аппараций выросли и магические силы, Гарри слишком поздно узнал о возможных последствиях того, что он почти год называл телепортацией, о расщепе при аппарации, но что сделано, то сделано. Потом прочитал

и хорошую новость, если уж не расщепило в первые разы, то вряд ли такое случится в будущем и Гарри решил посмотреть на Хогвартс вживую. Он старательно запоминал каждую деталь в движущейся картинке в "Истории Хогвартса", прямо из читального зала прыгнул к замку и прогулялся вдоль ворот, потаращился на двух кабанов на столбах и прошелся по деревушке у замка. На него никто не смотрел, контактные коричневые линзы плохо пропускали кислород и глаза начинали болеть через пару часов, но их обычно хватало, чтобы беспрепятственно проходить в читальню и обратно, хватило и здесь, чтобы осмотреться.

Для чего эти разведывательно-диверсантские вылазки, Гарри и сам себе толком объяснить не мог, но был уверен в их правильности, и не оставлял тренировок теперь и по перемещению в Хогсмид и назад в чулан, или в Хогсмид и на Диагон-аллею. С каждым перемещением инверсионный след от аппараций становился все тоньше и тоньше, а сил уходило все меньше и меньше, после прихода первого письма даже искоса в наступившем вечере не заметил светящегося следа за собой. Гарри опустил ответное письмо в почтовый ящик на левом столбе у ворот замка, увидел, как его забрал какой-то малыш в наволочке, очевидно школьный эльф, подумал начитанный Гарри и прыгнул назад в чулан, как и был, в пижаме.

Но, как ни странно, письма продолжили приходить, еще два дня Гарри успевал их вытаскивать из почты, на третий день письма оказались в бутылке вместо молока и грянула Буря. Гарри был целиком и полностью согласен с тетей, что маги ненормальные, но поделать они ничего не могли и письма все прибывали, пока терпение дяди не лопнуло и они все не уехали из дома. Письма их догнали в гостинице и только на островке в море дядя стал уверен, что они сбили с толку преследователей.

Гарри наджеминил себе чипсов и бананов, пледы отрепарил, просушил и тоже умножил, и, поздравив себя с днем рождения, съел припасенное для этого случая пирожное из кафе Фортескью, он находил уже и днем косым своим взглядом деньги в щелях брусчатки, уснул в сытости и тепле, соорудив лежбище в углу за софой, слишком воняющей плесенью, чтобы на ней спать. Деньги и палочку Гарри хранил в носках на себе, мало ли куда забросит очередное "куда-нибудь".

***

Гарри аппарировал в чулан от страха перед фигурой, превышающей ростом дверной проем в хижину, он проснулся от того, что слишком уж громыхнуло в небе и тут кто-то выбил дверь. Разряд молнии осветил чудовище с лохматой шерстью, глаза чудовища полыхнули красным отсветом от тлеющих углей в камине, Гарри приволок перед сном валяющийся у порога сухой стволик и потренировался на нем в Инсендио и Секо, палочку привычно засунул в носок и засопел под треск огня, и тут на тебе, нападение, и скорее всего, это оборотень.

У дяди есть ружье, уговаривал себя мальчик не волноваться, и уговорил таки.

Дядя и тетя приехали к вечеру без Дадли, его решили оставить у Мардж, сестры дяди Вернона. Разговор вышел тяжелым, но необходимым, наконец вручили письмо и тетя на следующий день повезла Гарри в Лондон. Они поехали на поезде, это обратно дядя их подберет на Чаринг кросс роуд, тетя сказала адрес словно через силу, сморщилась и схватилась за виски.

В банке к ним подошел смущенный великан, долго расшаркивался перед поджимающей губы тетей, но ключик тетя немедленно изъяла под взглядами гоблинов и великан все гудел, что это ему великий человечище велел свозить Гарри за покупками, а не ей. Тете не разрешили сопровождать Гарри к сейфу, и он поехал один, пообещав не брать много. В шкатулочку влезло три сотни галеонов, она уменьшилась привычным нажатием на стенки, косой взгляд давно уже показал нужные места, так же незаметно поместилась в карман штанов, и в мешочек, что валялись у двери сейфа, Гарри запихал пару горстей монеток, особо не разбираясь уже, золото это или серебро.

К моменту возвращения Гарри из подземелий банка великан куда-то ушел, тетя, со скорбно поджатыми губами, отобрала ключик и повесила его на цепочку на шее, и потащила Гарри за собой по магазинам. Она торговалась во всех отчаянно, а Гарри и не знал, что так можно, и на взятые деньги удалось все-все купить и даже осталась парочка галеонов. Их тетя приказала засунуть в ученическую сумку, ту в сундук и попросила продавца уменьшить его до вечера. Из двух магазинов волшебных палочек тетя выбрала новенький и палочка обошлась в три галеона, ива и волос кельпи, и выглядела она точь-в-точь, как та, что была у Гарри в носке засунута. Палочку тетя положила в свою сумку и сказала, что отдаст только перед отъездом, дядя, дожидавшийся их в машине, буркнул, что запрет ее в сейфе и злорадно ухмыльнулся в свои толстые усы, хотя обрадовался, что фунты обменивать не пришлось и что дармоед будет отсутствовать теперь долго.

Гарри якобы с тоской посмотрел, как его сундук запихивают в чулан и переселился в комнату на втором этаже, вечером прослушал концерт в исполнении Дадли и аппарировал за учебником зельеварения ночью в свое бывшее жилье. Дети, покупающие учебники на второй курс, в числе которых был и тот воображуля годичной давности, починивший ему один кед, делились страхами перед преподавателем именно этого предмета.

***

На прочтение всех учебников, а их Гарри брал читать с собой "куда-нибудь", и чаще оказывался на любимой крыше школы, ушел весь август. Ведь мало прочитать, еще и палочкой помахать хотелось и сварить что-нибудь, так что любимым местом стала заброшенная водокачка на окраине соседнего городка в двух милях от Литл-Уингинга, там у Гарри получился Коллопортус из купленного учебника второго курса по чарам, и образовалась вполне обустроенная зельеварня. На отсутствие Гарри днем уже никто не смотрел, так что и ел теперь Гарри в кафе на Диагон-аллее, полновесные завтрак и обед обходились всего в два сикля, а в шкатулочке было три сотни галеонов, только спать Гарри возвращался на Тисовую.

Ему с какого-то перепугу прислал в подарок великан полярную сову, Гарри немедленно передарил ее на память в живой уголок в школу, купил себе неприметного сычика в Империи сов и клетку для него. Сычик жил в водокачке и отправился своим ходом в Хогвартс рано утром того дня, когда собрался аппарировать в Хогсмид с сундуком, ему не прислали почему-то билет на Хогвартс-экспресс и Гарри планировал добираться сам. Ух улетел, и тут тетя велела вытаскивать сундук и вручила еще один конверт. Прочитав на билете название платформы, дядя расхохотался и отвез Гарри к Кингс-Кроссу и высадил, все еще посмеиваясь. Гарри привычно колданул уменьшение на сундук, сунул его в карман и прогулочным шагом пересек колонну, внимательно осмотрел паровоз красного цвета и зеленые вагоны, прошел в конец состава и уверенно занял пустое купе в середине вагона.

Сундук Гарри увеличил на багажной полке, вытащил справочник по противоядиям, зельеварение так затянуло, что Гарри купил много по нему дополнительной литературы, на всякий случай вставил коричневые линзы и обрадовался. Они, вымоченные в собственноручно сваренном зелье Приятности телу, которое вообще-то предназначалось для тканей, в глазах совсем не чувствовались и Гарри засек время, чтобы уточнить, когда глаза начнут уставать от их ношения.

Прилизанная прическа и темно-карие глаза, а также явно не волшебная одежда, ввели в заблуждение всех, кто заглядывал в купе, и Гарри так и доехал в компании двух девочек-близняшек, вроде бы индианок, что попросились сесть из-за отсутствия свободных других купе. Они тихо переговаривались на своем языке, что-то серьезно обсуждая из толстой книги, которую держали на коленях, Гарри увлекся описанием антидотов и поэтому в купе царила атмосфера библиотеки, которую нарушили два раза. Один раз это была девочка, помогающая какому-то Невиллу отыскивать жабу, на что Гарри даже головы не поднял, и второй раз, когда проехала тележка со сладостями.

За этот год Гарри пару раз сладостями объедался до рвоты и скривился на предложение что-нибудь отведать, как, впрочем и обе девочки.

Потом все дружно достали пакеты с бутербродами, угостили друг друга, прибрались и снова тишина в купе прерывалась только шелестом страниц.

***

В лодочку все трое сели последними, и так же втроем встали у стенки. Кто-то рассуждал о распределении на факультеты, кто-то дошел до того, что им предстоит сразиться с троллем, но Гарри, что знал про Распределяющую Шляпу, был спокоен, куда надо, туда она его и пошлет, артефакту виднее.

О чем он ей и сказал, когда она начала монолог об уме и отваге Гарри, ему все равно, дескать программа-то одна. И попал на Равенкло, потому что логик, сказала Шляпа напоследок и как-то хмыкнула, пробурчав, что аналитический ум и отсутствие пропаганды имеются, и потому это явно не Гриффиндор.

За столом его радостной улыбкой встретила одна из сестренок, вторая распределилась на алознаменный факультет, но Падме не выглядела расстроенной, как и Парвати, помахавшая Гарри из-за стола львят. Падме только укоризненно сказала, что не надо было врать про имя при знакомстве в купе, на что Гарри на голубом глазу ответил, что он привык к своему второму имени и его все детство звали Джерри, сокращенно от Джеймса, его второго имени.

Он это снова повторил и в гостиной факультета, предупредив, что на Гарри не сразу может отозваться, и многие спросили про сокращенную форму. Гарри уже давно себе внушал, что он Джеймс и варианты сокращений рассматривал, так что ответил, что его обычно звали в маггловской школе Джерри.

Мышонок Джерри ему послужил примером, мелкий и хитрый, и ритуал псевдонима Гарри провел в ночь перед отъездом с Тисовой, он не был из темных или запретных, лишь бы хватило сил, и у Гарри хватило, чтобы тетя оговорилась пару раз утром и дядя на прощание тоже его так назвал. Ритуал будет набирать силу постепенно, но себя Гарри уже в мыслях вовсю звал Джерри и действительно не реагировал, когда к нему обращались по-старому.

На беседе у директора было немного неуютно, тот все сбивался с Гарри-мальчик-мой на Джерри-мальчик-мой, сам под конец запутался и выпроводил и Гарри-Джерри, и Терри восвояси. Джерри и Терри попались на хождении по замку ночью, просто потому что заблудились, возвращаясь с отработки у Снейпа, но Джерри подозревал нечто другое, его так и подводили к Запретному коридору. Особенно было заметно, когда он ходил в одиночку, приходилось применять аппарацию "куда-нибудь", вроде бы уверяли, что она в Хогвартсе невозможна. Да даже наверняка невозможна, если есть цель, Джерри попробовал и натыкался на стену из воздуха при самом начале формирования дыма, а вот "куда-нибудь" его переносила строго в свою и Терри Бута спальню.

Ночью все-таки лестница их увезла на третий этаж и там их, уснувших на ступеньках, нашел завхоз. Они и не пытались сбежать, наоборот, обрадовались, услышав ворчание старика, но на беседу попали. После второй отработки началось то же самое блуждание по замку, но Джерри был наготове и усыпил Терри, для чего тренировался в третьекурсовском Сомниусе до начала отработки, аппарировал вместе с ним в спальню, и утром недоуменно сам хлопал глазами на недоумение Терри. Они ведь спокойно пришли с отработки сразу, но Терри жаловался на головную боль и уснул, а теперь все заспал и забыл.

Отработки Джерри и Терри получили по две за неуместные смешки, и вину за собой признали. На отработках вычистили по пятьдесят котлов, на первой и на второй, теперь это были два серьезных студента и причин для придирок не давали. Так что Терри, что вообще-то подсыпал толченую чешую русалки в котел и получил Кратковременные Веселящие Пары, чувствовал вину за собой и предпочел Джерри поверить.

***

На зимние каникулы ехать домой не хотелось, но и в замке по предложению директора тоже не хотелось проводить десять дней, вот и багровая физиономия дяди тоже при встрече радости не добавила. А потому Джерри, которого уже и Дадли так называл, сказал тете, что его пригласили в гости, и что он доберется оттуда сам на вокзал четвертого января, а он приехал вручить подарки и поздравить с праздником. Тетя сухо поинтересовалась, не нужно ли ему в банк, Джерри ответил, что нет и на этой ноте расстались до лета, брошка из серебра, по каталогу купленная, тете понравилась, как и дяде вечная зажигалка, даже Дадли обрадовался вечнозаточенному перочинному ножу. Псевдоним как будто изменил их отношение и дармоедом и подкидышем уже никто дома Джерри не звал, но и особого родственного тепла не прибавилось.

В Хогсмиде сдавались комнаты с полупансионом на любое время, Джерри выпил Оборотное с волосом дяди и вселился толстяк в комнату на втором этаже, выходил только на завтрак и хозяйка пансиона не слышала ни звука из-за двери. Так что и посплетничать было не о чем, и про толстяка с одышкой забыли, едва он съехал. А Джерри впервые почувствовал радость бесконтрольной жизни, нужен всего глоток зелья утром, и весь день в твоем распоряжении и в водокачке снова почти сутками горел огонь под котлом. Оборотное заканчивалось, его, из-за дороговизны ингредиентов, удалось сварить всего полфлакона, но Джерри подманил свой ключ ночью и ночью же насыпал еще в шкатулочку пятьсот галеонов, банк работал круглосуточно и толстяка с ключом беспрекословно провели. Уровень был неглубокий и Гибели воров Джерри не опасался нисколько, теперь был даже рад, что любому по ключу разрешают в его сейфе шариться.

Тете он обратно повесил дубликат ключа, Джерри тренировался в долговременной трансфигурации целенаправленно и преуспел.

Настоящий ключик Джерри хранил в шкатулке, как оказалось, она из артефактных хранилищ, так их декан сказал, и он вроде даже знает, чьих рук тут зачарования, очень, очень знакомая аура у чар. И незаметно подсунул книжицу из не совсем разрешенных,

тех, что работают по родственной крови. Джерри давно уже был уверен, что мантии в сундуке и шкатулка эта мамины, но ему никто про ее глаза не ныл, линзы порой даже на ночь забывал снимать, так и ходил кареглазым. И ничего, с отцом тоже не сравнивали, нет характерных для Поттеров лохматости и очков. В Годрикову Лощину пришлось добираться Ночным Рыцарем всего раз, а потом Джерри к могиле перемещался направленно и цветов наколдовывал там много, и портрет отца на памятнике разглядел четко, маминого фото почему-то там не было.

В стазисе шкатулки зелье сохранится до лета, вряд ли тайная зельеварня будет свободна, он заплатил полсотни Пенелопе Кристал за ее использование в октябре и ноябре, что было накладно. Потому и решил свою тайную личную в водокачке дооборудовать, купил специальный стол и остальное, и опять в сейф наведался под видом дяди после завтрака в гостинице. Прыгал порой и по пяти точкам подряд и ничего, вообще не уставал. Доваривать зелье он будет, аппарируя по ночам от опушки Запретного Леса, у старшекурсников через Пенелопу за сотню галеонов купил карту с обозначением барьера на ней, и то, только перед каникулами это удалось сделать, все не верилось старосте, что мальчик не сболтнет кому-нибудь. И, только убедившись, что никто про тайную зельеварню от Джерри ничего не узнал, согласилась помочь. Как подозревал Джерри, большую часть суммы Пенелопа прикарманит, но ему было на это наплевать, лишь бы было верно указаны прорехи.

Ему и останется только, что раз в неделю досыпать в котел то златоглазки, то кусочки шкурки бумсланга, по времени это занимает пару минут, а котел с недоваренным зельем нельзя перемещать аппарацией, у них библиотека была полна книг с примерами самоуверенных волшебников. Вот уже готовое зелье сколько угодно, а у него на этот раз получится запас лет на пять.

***

Наступила пора помешать зелье в середине января, потом через неделю нужно будет засыпать златоглазки и Джерри ранним утром в воскресенье двинул к избушке Хагрида, одна прореха была за нею, крохотная, правда. Рванувшийся к Джерри Клык даже взвыл, когда мальчик, погладив его по голове, склонил голову набок и косым взглядом посмотрел вокруг, потом шагнул чуть вбок и исчез. Клык решил не сходить с этого места, где остался запах мальчика и вышагнувший обратно через пять минут Джерри об него споткнулся. Но не стал ругаться, как это обычно делал противный рыжий мальчишка с вонью изо рта, а погладил снова по голове.

Джерри проверил эту прореху, на следующей неделе сходит к заозерной и третью, даже на карте самую широкую, что находится уже в Лесу, оставит напоследок. Он специально так рассчитывал варку, чтобы еженедельные подходы к котлу приходились на выходной, в самой старой "Истории Хогвартса", что он отыскал на самой верхней полке самого высокого шкафа в их гостиной, указывалось на кратковременное ослабление Следящих Чар в четыре утра. Наступало время окончания дежурства учителей в коридорах и через несколько минут начинал работать Артефакт Слежения, но и ему требовалось время для разогрева после зарядки, и на полную мощность он выходил только к половине пятого. Так что Джерри рассчитывал на этот промежуток, вроде бы никто его не засек, кроме Клыка, но тот говорить не умел и его Джерри не опасался.

***

В середине апреля зелье было готово, такой объем и варится дольше обычного, литрового, и Джерри снова решил сходить через третью, самую широкую, прореху, обратно ему шкатулку с готовым зельем нужно будет нести в двух руках, уменьшать нельзя. К тому же это он возвращаться будет в четыре утра, а снимать с огня и остужать требуется время и придется рискнуть. Так что ночевать Джерри собирался в купленной по каталогу палатке прямо на опушке, Артефакт Слежения не даст ему возможности выйти из замка после одиннадцати вечера.

Терри усыпился на полуслове и Джерри с превеликим трудом успел к выходу к теплицам, иногда на Терри нападала вот такая болтливость, как сегодня.

Джерри установил свою палатку в одном шаге от прорехи, завел на наручных часах будильник на половину второго ночи и растянулся на матрасе, ему декан помог зачаровать подаренные дядей часы и он их неоднократно проверял. Но не успел Джерри уснуть, как услышал тоненький жалобный вскрик и насторожился. На противоположной стороне опушки из последних сил брел единорожек, его кровь серебристыми каплями струилась по шкуре, а за ним стелился над землей высокий силуэт.

Арбалет с серебряными стрелами выбрал Джерри как оружие самозащиты, он же не дурачок безоружным ходить по Запретному Лесу, и его тренировки с ним сейчас принесли успех. Три болта успел выпустить Джерри в силуэт, как на поляну ввалились два его однокурсника, с шумом и гвалтом, и с Клыком на поводке. Силуэт давно уже растворился среди деревьев, Клык взвыл и бросился с поляны и Джерри предпочел тоже смыться. Он был уверен, что попал хотя бы двумя болтами из трех в силуэт, догоняющий раненого единорожка, да вопли одного гриффиндорца, вроде Уизли его фамилия, и одного слизеринца, Малфоя Джерри узнал, несколько раз на трансфигурациях ставили им совместные пары, что сейчас надо выпустить искры и Хагрид придет, показали, что становится здесь тесновато. Палатку придется забрать позже, она с маскировочными чарами, вот и кентавры сюда ломятся слева и Джерри тихо шагнул на нужное расстояние и аппарировал в водокачку. Он уже там снова зарядил три болта в арбалет, поставил на предохранитель и уснул сидя.

Утром в лесу было тихо и безмятежно, пели птицы и ничего не напоминало о разыгравшейся драме. Палатку никто не нашел и она послушно свернулась в дюймовый мешочек, шкатулку уже здесь можно было уменьшать, но арбалет Джерри уменьшил и положил в карман, только войдя в спальню.

***

В понедельник отменили ЗОТИ и до конца года никого не смогли найти на замену заболевшему Квирреллу. Так что сдавали экзамены по ЗОТИ своим деканам все курсы, кроме выпускных, Флитвик смотрел сквозь пальцы на явные пробелы по этому предмету, лишь бы чары сдавали хорошо, так что, по сути, получился двойной экзамен именно по чарам, Джерри получил за оба по "Превосходно".

После экзаменов оставалась неделя до отъезда, в замке наступило самое ленивое и беззаботное время, к тому же куда-то уехал директор и никто не вызывал для странных бесед о необходимости верить в Добро и Любовь, после этих бесед приходилось каждый раз аппарировать "куда-нибудь", чтобы сбросить странное чувство, которое внушало то орать и бегать по стенам, то пойти и обнять Хагрида и почему-то Уизли, причем любого из них. Джерри это понял, когда мелькнула рыжая голова в конце коридора, ведущего к горгулье и от греха подальше, еще чего, так и гомиком можно стать, бросился "куда-нибудь".

Он обычно приземлялся за задернутым балдахином кровати, но сегодня его вызвали к директору с самого подъема, и поэтому Джерри на глазах изумленного соседа собрался из фарша в открытую. Не зря он учил старательно Обливиэйт, ох не зря, аккуратно удаляя последние пять минут из памяти Терри и выходя из душевой кабины, думал Джерри.

Терри уже собрал сумку на последнее в этом году занятие по трансфигурации и сидел, пригорюнившись, Джерри испугался, что что-нибудь напортачил, ведь после кривого Обливиэйта одним из его признаков было падение настроения. Ан нет, просто зубик разболелся и Джерри сказал Терри, что объяснит профессору МакГонагалл все и выпроводил того в Больничное Крыло.

По дороге туда Терри ввязался в перепалку между шестым Уизли и Малфоем, получил от них по Жуйслизней и Дантиссимусу, и пришел в спальню после обеда, зато со всеми вылеченными зубами. И сказал, что мадам Помфри отметила в его ауре еще какие-то следы заклятия, похожие как бы не на Обливиэйт, и Джерри понял, что надо и колдомедицину начать изучать, и порадовался, что обычно неконфликтному флегматичному Терри прилетело с двух сторон, потому что мадам Помфри уточнила, что может быть и просто наложение линий от чар неумех-первокурсников.

***

Кубок школы взял Слизерин, прощальный завтрак провела профессор МакГонагалл и речь ее была о повторении, матери учения. В купе к Джерри и Терри сели близняшки Патил, так что заглянувшему шестому Уизли не удалось увидеть Джерри, который сидел за Терри, они играли в покер и на вопрос Уизли, где Гарри, недоумевающе спросили, какой такой Гарри ему нужен. Джерри давно убедился, что псевдоним работает, если с его носителем общаются, а он с шестым Уизли и словом не перекинулся ни разу, и после его ухода спросил, а помнит ли кто, как его все звали до школы, все вспомнили и потом ржали периодически, едва Уизли в дверь заглядывал.

Может поэтому он перестал искать Гарри Поттера в их купе, потому что едва он открывал рот, в него тыкали пальцами и вытирали от смеха слезы, обида на идиотов-воронов приглушила наказ Дамблдора найти, обнять и подружиться. Тем более, наказ был почти двухнедельной давности и не обновлялся из-за отсутствия директора, а смех не только боггартов изгоняет, но и правит мозг. Потому и не полетело письмецо, пропитанное зельем доверия, к шрамоголовому, да у него и шрама никакого нет, старательно разрывая лист пергамента, обиженно думал Рон Уизли и не моргнув глазом, соврал маме, что отправил он письмо, отправил, утром еще, больно надо навязываться, пробурчал уже в закрытую дверь своей спальни.

Молли Уизли не имела доступу к сейфу Гарри уже год, и обиделась, когда Роник ответа не получил, и сама собралась на разборки, как это, ключик-то где, а? В этом году Джинюшу надо покрасивше обрядить, да и для зелий запасы освежить, а тут будущий зять нос воротит, и Молли Уизли одним прекрасным утром постучала в дверь Дурслей.

***

Дурсли отдыхали красиво на Лазурном берегу, и Джерри, который оплатил этот отдых, бултыхался в море с утра до вечера на пару с обгоревшим Дадли. Спустя месяц дядя Вернон уехал работать, но разрешил дорогой Петунье и мальчикам задержаться, а насколько, решать не ему. Джерри и решил, что еще пара-тройка недель не помешает и до двадцать пятого августа оплачивал прилеты дяди Вернона на выходные, Джеминио на крупные банкноты, долговременная трансфигурация части водяных знаков, и вуаля, они не в дождливой Англии время проводят, а в отличных отелях то в Италии, то во Франции. Это Гермионино письмо, ему почему-то написала совершенно незнакомая гриффиндорка, что она сейчас во Франции, но в августе предлагает встречу в Норе у Уизли, есть что обсудить, побудило не по лесам бродить и в палатке жить, а приманить кошелек соседа-банкира, потом вернуть его с подмененными купюрами, а тете наврать, что обменял по выгодному курсу галеоны и поехать официально купаться и загорать.

Летом стало ясно, что псевдоним сработал как надо, когда дядя при встрече улыбнулся, не ухмыльнулся, а скупо приподнял уголки рта, и Джерри его обнял. Это, да еще и присланные часы в подарок, сразу после каникул дошла посылка, Джерри и побудили устроить длинный отдых для всех, и в Англии бесполезно искали его то эльфы-защитники самоназначенные, то самоназначенные же теща с невестой, а потом и директор подключился. Амулет поиска показывал, что Гарри жив-здоров, но где именно он живет-здравствует, непонятно. Под мантией-невидимкой сам Артур Уизли многократно посещал дом на Тисовой, но Вернон снял дешевый номер рядом с работой и здорово сэкономил на бензине, и все розыскные мероприятия результатов не дали.

***

Школьное письмо догнало Джерри на улице, сипуха зло клекотнула и стартанула, и Джерри понял, что он ни домашку не сделал, ни книг с пергаментами не купил, а ехать в Хогвартс уже через четыре дня. Потому он резво распрощался с родственниками и аппарировал в Хогсмид, под видом дяди снова поселился в полупансионе и четыре дня безвылазно делал домашку. Он решил не покупать пока ничего, все успеется, у него есть запас чернил и пергамента, а остальное можно по каталогу заказать. Оставалось лишь купить книги некоего Локхарта, вот за ними и сгоняет, а пока писал и писал эссе, причем не пользуясь учебниками. Вечером тридцать первого августа пришли посылки с набором для второкурсников для зельеварения, двумя мантиями, Джерри все-таки примерил прошлогодние и убедился, что вырос, с двумя комплектами формы и больше пока ничего не нужно, а чего не хватит, так докупит по каталогам же.

Зато у него еще возросла сила, понял Джерри когда его проверочное "куда-нибудь" очень мягко перенесло на пляж в Италии, Джерри искупался, позагорал и вернулся дописывать последнее эссе по трансфигурации. Джерри давно уже в течение года перечитал учебники по четвертый курс включительно, а чем еще заниматься, если в одном шаге от спальни великолепная библиотека и куча пояснительной литературы, так что непроизвольно в эссе навписывал и сверх программы. Но преподаватели давно привыкли, что воронов периодически заносит и поэтому за домашку Джерри получил "Превосходно" за всю.

К ним на факультет распределили белокурую малышку Лавгуд, такую странную, что только Джерри мог служить ее переводчиком, и малышка эта следовала за Джерри хвостиком.

Зато она тоже умела аппарировать "куда-нибудь", потому что когда Джерри решил поставить в водокачке вариться зелье Болтливости, очень сложное, но недорогое по ингредиентам, по действию походившее на Веритасерум, Луна ввалилась туда следом. Она внимательно рассмотрела эту странную комнату без окон, сообщила разинувшему рот Джерри, что под столом сидит наргл и уселась по-турецки прямо на пол, внимательно смотря на этого самого наргла. Джерри давно понял, что под нарглами Луна подразумевает то ли остаточные следы чар, то ли что-то еще вполне нормальное, для волшебников, разумеется, поэтому тоже сложил оглобли в бублик, он рос как-то рывками, сейчас вот ноги-руки в рост пошли, и уставился туда же. Он заметил, что Луна поворачивает голову и смотрит искоса на след от явных чар, и спросил, чей это наргл.

Луна ответила, что похож на Малфоевского, но какой-то неправильный. Вроде когда так смотришь, так вылитый Малфоевский наргл, а так, и она, как сова, голову на сто восемьдесят градусов повернула, вроде как и директорский. Тут с хлопком проявился домовой эльф и заорал, что она все портит, нельзя этого Гар...Джер...Гарр...Джерри говорить, нельзя, и начал со всей дури колошматиться головой по стене.

Джерри поместил явно спятившего эльфа в мешочек, который соорудил по книге сельскохозяйственных чар для ловли кроликов, и носил всегда при себе, мало ли, где кролика можно встретить, это было из серии поделок Джерри для безопасности в Лесу, как и купленный арбалет.

Как оказалось, он и эльфов превосходно ловит, и сказал Луне, что пока этого наргла подержит в стазисе, а им надо поучиться двойного наргла лечить, ведь явно же болен. Мешок забытым провалялся до самого лета под столом в водокачке, потому что колдомедицина так увлекла Джерри и Луну, что про причину, побудившую их заняться сначала литературой по эльфам, а потом и по видению аур, забыли надолго. И на варку зелий времени просто не было, под рукой был ходячий детектор аномалий, многое давший Джерри в плане видения магии.

Нарглы оказались не только домовыми эльфами, наррглы, именно так с двумя Р, бывали и ментальными закладками, ясно видимыми в ауре, и Джерри с Луной немало поразвлекались, пока почти всех в замке не нашли и не уничтожили. Больше всего их оказалось у Уизли, особенно у младшей, перед Хэллоуином Луна ту заманила обещанием дать возможность в их гостиной увидеть Гарри и они провели свою первую операцию. Нарргл оказался связан черной толстой линией с черной тетрадью в сумке Джинни, шкатулка при помещении туда тетрадки оборвала связь. А остальных наррглов, тут Луна сказала что директорский всего один, но матерый такой, а остальные от мамы, и всех одним махом распылила. Джерри поморгал на это да и прообливиэйтил Джинни, которую они оставили перед портретом Полной Дамы.

При умении видеть потоки магии Дезиллюминационные чары зависели только от наличия количества силы, и у Джерри и у Луны ее было, по меркам учеников, на среднего пятикурсника.

На следующий день Луна прогулялась до подружки и сказала вечером Джерри, что снова у нее поселился директорский нарргл, она его, разумеется, распылила и пообещала периодически чистить соседку по дому.

Их, можно сказать, никто не трогал, никто не мешал весь год заниматься по вечерам за ужином чисткой занарргленных детишек, не обязательно же в прямом контакте распылять паразитов, так что вскоре в Хогвартсе зараженных не осталось. И только тут они вспомнили, сдав переводные экзамены, про больного эльфа, аппарировали в водокачку и мигом вылечили от трех наррглов наргла.

Тот на них глянул строго, и даже как-то величественно, поклонился и с хлопком исчез, и больше они про него не слышали никогда, тем более имя не успели узнать.

***

Отец малышки Лавгуд пригласил Джерри в экспедицию за морщерогими кизляками прямо при встрече дочки на вокзале и Джерри пообещал к утру быть как штык.

Джерри закинул сундук домой, вручил дяде кучу раскрашенных бумажек и откланялся, ему пора в Южную Америку. Правда, пришлось по разъевшемуся директорскому наррглу у каждого родственника распылять, но на это ушла секунда, не больше.

А это Луна изобрела площадное истребление, когда увидела перед отъездом на каникулы у дегельминтизированных ранее новых паразитов, директор опять куда-то накануне срулил, а его заместитель нудела про повторение под зелеными стягами, украсившими зал на прощальном завтраке. Все наррглы были директорскими и хорошо изученными, так что со стороны Луны прошла волна распыления, Джерри вдогонку свою запустил, уяснив принцип.

Морщерогий кизляк оказался невидимым сусликом, обычной добычей невидимых же нунду.

***

Загорелого до черноты Джерри, ставшего выше Дадли на голову, встречало по его телеграмме в аэропорту все семейство, тоже либо обгоревшее, либо загоревшее, и при этом без паразитов. На Диагон-аллею, по предложению Джерри, заехали по пути домой, Дадли съел две порции мороженого, купил себе шляпу, пока Джерри покупал набор для третьекурсника в аптеке и в книжном магазине, тетя и дядя выпили по стопке Огневиски и пыхали огнем, в общем, изрядно повеселились. Противопаразитарные амулеты стоили недорого, у тети это были сережки, у дяди и Дадли по клипсе с черепом, себе Джерри купил каффу-змейку. Дадли похвалился успешно законченным восьмым классом и показал Кубок за первое место в школьных соревнованиях по боксу, дядя вышел на международный уровень, и они собрались переезжать в Европу.

Что Джерри с жаром поддержал, он умеет перемещаться хоть и в Италию, если вдруг понадобится ключик, и категорически запретил снимать серьги и клипсы. Тетя кивком подтвердила и у Джерри стало намного спокойнее на душе, они же совсем беззащитные, а директор, тут Джерри чуть не выругался, коряво им всовывает всякое в мысли, даже намека на изящество закладок нет, подумаешь, это же маглы.

Домашку Джерри поехал делать к Лавгудам и Луна тоже пыхтела, выводя каллиграфию, отец давно ей объяснил про развитие мелкой моторики. Про побег Сириуса Блэка из Азкабана никто Джерри не сказал, ни в купе, ни в гостиной, какой-такой Гарри Поттер, у них учится Джерри и точка.

В этом году поезд охраняли дементоры, которых Джерри и Луна распылили в их вагоне сразу, как только похолодало, так что слушали рассказы тех, кому не повезло, и показательно тоже поахали для отвода глаз. Им уже не требовалось ментальных паразитов любой формации видеть, и секундные синхронные закрывания глаз никому ничего не сказали, только после этого Джерри и Луна съели весь шоколад из сумки Джерри и завалились спать, это вам не наррглов распылять, устали что-то. Да и остальные притихли, а сначала вроде вякали, что с ними, могучими третьекурсниками, едет второкурсница. Которая вообще-то его подруга, заметил сварливо Джерри, они все лето за морщерогими кизляками гонялись и она от него нунду сумела отогнать. Рисунок суслика, которого не видишь, а он есть, у Джерри вышел так себе, но Луна спокойно дорисовала усики-антенны и цветочную гирлянду на шее, все поржали, поняв, что это очередная шутка двух чудиков, и успокоились.

***

Боггарт все не выходил и не выходил из шкафа и урок профессор Люпин прервал, сказав, что боггарт ушел своей тропой, кто-то или что-то, скорее всего ментальный амулет на ком-то, показал ему, что здесь ловить нечего. Но никто из детишек-воронов не сознался и урок продолжился только в теоретической плоскости.

На Хэллоуин Джерри, тренировавшийся в стрельбе из арбалета, уловил от пробегавшего мимо опушки пса ауру человека, оглушил того и спрятал в мешок для кроликов, которым и поймали первого суслика в Парагвае, и ушел подальше в Лес. У худющего, обросшего седыми космами и бородой человека, насильно Джерри превращенным из пса, директорских давних жирных и свежих, еще худеньких, паразитов, было как грязи на его босых пятках и провозился бы Джерри долго, если бы Луна не пришла покормить любимых фестралов протухшим мясом.

Они дочистили анимага да и аппарировали с ним в Италию, не дело бездомному к холодам в сыром климате оставаться. Тот бездумно смотрел синими глазами в небо и на детей не обращал никакого внимания, так что Джерри почистил его Тергео и другими чарами, отрепарил одежду и трансфигурировал обувь и вызвал ему Пронто Соккорсо, его они для Дадли в первом еще отпуске вызывали и Джерри знал, что по таксофону вызов неотложки бесплатный.

Оба подавленных гения ментальной дегельминтизации вышли из Леса, у них возникло стойкое ощущение, что с распылением паразитов у анимага исчезло и сознание, и пошли, не сговариваясь, за книгами по менталистике. Может паразиты держали разум очищенного ими на плаву, а они, в своей уверенности и правоте, вообще больше вреда, чем пользы принесли. Теперь Джерри и Луна чистили очень аккуратно и только свежих паразитов, семейных и не трогали, а распыляли одних директорских.

К концу года стало ясно, что нет их вины в стирании личности, она была кем-то давно удалена и действительно держалась лишь на закладках остаточная структура. Тут то Джерри и Луна решили найти летом этого синеглазого бездомного анимага и попробовать сдать его целителям госпиталя Святых Козьмы и Лукреция в Риме, иногда у обеззараженных начинала формироваться новая личность самостоятельно, а иногда только при помощи целителей.

***

Дурсли обосновались в Бельгии, и Джерри приехал в гости на поезде от Ниццы в середине июля, так долго они с Луной искали своего бездомного синеглазика. Он нашелся в психиатрической лечебнице в Риме, и перетащить его и оплатить диагностику и лечение у магов удалось лишь, когда повинились отцу Луны. Тот дальше действовал сам, но подтвердил, что если бы они наррглов не распылили, распад личности лишь бы ускорился, так что интуитивно они все сделали правильно, а теперь кыш по домам.

Домик Дурслей в пригороде Брюсселя внушал башенками и всей архитектурой, Джерри сводил брата и тетю, дяде пукнуть некогда, как он сказал и заржал, на аналог Диагон-аллеи в Брюгге, улица называлась Рю Мажик и была современной. Для Дадли купили усилитель по совету продавца, чуть до мага не дотягивают ядро и каналы, и он может тетю сюда сам приводить и на вызванную по парному зеркалу Луну кузен уставился с восторгом, а та, ветреная особа, глазками эдак хлоп сделала и пообещала такому сильному мальчику писать.

Джерри, который относился к Луне, как к младшей сестренке, переводил взгляд с Дадли, куртуазно бубликом подставившим ручку барышне, на не менее охреневшую тетю и они приотстали, не сговариваясь.

Теперь было привычно проводить день на Лазурном берегу всем троим детишкам, вдвоем с Луной аппарировать Дадли в Ниццу получалось легко, вечерами они пили шоколад на Ру магик и расходились по одному, у Дадли стал срабатывать порт-ключ из Брюгге до дома.

Но все чаще Джерри оставлял парочку наедине вечерами и перемещался в госпиталь святых Козьмы и Лукреция в Риме, постепенно, как сообщил ему Ксенофилиус, сознание возвращается к бездомному, по крайней мере, он вспомнил детство, лет до пяти, но не свое имя. Джерри ему читал сказки и комиксы, приносил шоколад и все больше привязывался к совершенно незнакомому человеку. Правда, его периодически посещало дежавю, как в тот раз, у магазинчика Олливандера, вот-вот что-то должно в памяти щелкнуть, но нет, того запрокидывания головы в заразительном смехе, ныне седой, а когда-то, Джерри просто был в этом уверен, с буйными черными кудрями, не происходило.

Пациент, названный целителями Виолато, смотрел на Джерри с любопытством и явно ждал его приходов, его побрили и подстригли и однажды Джерри Колорусом перекрасил волосы того в черный цвет. Дежавю усилилось, но Виолато все не смеялся, как Джерри не старался того рассмешить, и постепенно чувство дежавю утрачивалось. Перед отъездом на четвертый курс Виолато обнял Джерри и подарил ему свой йогурт, целители сказали, что отдал ему любимый вкус, малиновый.

Джерри пообещал на зимних каникулах приехать обязательно и Виолато грустно кивнул и уткнулся Джерри куда-то в шею, они почти по росту сравнялись.

***

Поиск пропавшего Сириуса Блэка был прекращен еще в Хэллоуин, дементоров отозвали от Хогвартса и в газетах напечатали, что Сириус Блэк мертв, по поисковику Министерства Магии так выходило. Джерри не было никакого дела до сбежавшего преступника, ему так никто и не поведал про дружбу его отца с Блэком, настолько аккуратно причесанный и не разыгрывающий шуток Джерри не походил ни на отца, ни на мать. Со временем Джерри про линзы вообще забыл, увлекшись изучением метаморфизма, преуспел и цвет глаз делал любым, но все чаще, в память о Виолато, глаза его были синими.

Директор за весь третий курс ни разу не вызвал, он убедился, что с мальчика любые закладки слетают, едва тот выходит из его кабинета, и начал обрабатывать Невилла Лонгботтома и в газетах стали звучать разные теории о Мальчике-который-выжил. На четвертый курс Невилл не приехал, его, бабушки, и выписанных из госпиталя родителей, в Англии как будто бы и не существовало, и директорские глаза снова стали останавливаться на Джерри Поттере, да, наконец и он так стал звать Гарри и не сбиваться. Менталистика менталистикой, но тут он сам виноват, нечего было два года тягать мальчика пред свои очи, ритуалу добровольного взятого псевдонима плевать, великий ли маг или нет, Джерри взял обязательство носить его семь лет, и это встроилось в ткань мироздания ровно на это время.

***

Известие, что в этом году квиддича не будет, Джерри как-то и не взволновало, умеющему аппарировать даже в Хогвартсе летать при помощи подпорок было совсем неинтересно, да тут еще Луна со своими фотками подсела, везде с Дадли под ручку, и все передавали под столом фотографии современной магической улицы и делились впечатлениями, во маги континентальные дают, сбросили немодные балахоны и ходят в обтяжечку. Особенно девочкам фотки понравились, Луна фотографировала все подряд на Ру Магик и наряды обсуждались, а не триумфальная речь директора о проведении Турнира Трех Волшебников. А то, что этот здоровяк и вовсе кузен Джерри, не осталось без внимания, такой себе мачо выходил на фото, что многие на Луну по-другому взглянули. Раньше ведь как было, два чудика зароются в фолианты, посмотрят полубезумным взглядом на что-нибудь рискнувших у них спросить, потом снова обе палочки Луне в пучок волос на голове воткнут и давай чесать между собой на латыни, обсуждая что-нибудь заумное даже по меркам их факультета. А тут девушка в легком платье везде с влюбленно глядящим на нее здоровяком, и волосы свои завивать умеет, оказывается. Сова Луны не моталась через пролив, потому что оба общались по парному пергаменту, но директор про это никогда не узнал, над дверью в гостиную повис ловец наррглов и вороны стали самыми чистыми, в плане паразитов, в Хогвартсе. Это Луна купила подделанную под подкову мощную артефакторную штуку производства бельгийцев, такая же висела на входе в МКМ, и декан одобрил ее.

Поэтому все, что происходило на факультете, в нем же и оставалось, а вороны и до этого трудно поддавались коррекциям, склад ума такой, самоочищающийся. Нет, если задаться целью внедрить что-то, то всегда найдется худший из лучших умов, но в том то и дело, что Артефакт Сияния Чистого Разума был разрешенным и даже рекомендуемым и свое дело делал. Его можно было настраивать по-всякому, вот сам декан и настроил на очищение не семейных установок, а посторонних, сообщил всем родителям своих учеников и получил их одобрение и ему плевать было на мнение директора, у декана власти на факультете много больше, чем у директора.

Приехавших на Турнир французов посадили за их стол, а болгар к слизеринцам, и стали кормить улитками каждый день и Джерри с Луной дали мастер-класс по их поеданию. Вот и все изменения, что заметили два продолживших изучение колдомедицины ворона, связанные с будущим шоу. И лишь когда Луна сказала, что у профессора Грюма нарргл похож на тетрадочный, Джерри сразу догался, о какой именно тетради идет речь.

Извлекали нарргла они вдвоем и еле справились, настолько он был жирным и многолапым, Грюма уже на обеде не было, и это прошло мимо Джерри, он впервые почувствовал ту слабость, что не чувствовал уже года полтора. Луна и он решили отлежаться по спальням и пропустили урок зельеварения, и получили по отработке. И решили единственному, никогда не замеченному в ношении наррглов, учителю, открыться частично. Тот побледнел, увидев тетрадь, и Джерри увидел впервые вживую Адское Пламя. Черный дым из тетради визжал так пронзительно, что у них оглохли уши на пару часов, у всех троих. С тех пор профессор Снейп был образцом самоконтроля для Джерри, опасное Пламя било и било только в тетрадь, даже малейшей подпалинки не было на деревянном столе, на котором в центре Джерри поставил шкатулку.

При взгляде на нее у Снейпа дернулся глаз, но больше ничего не показал он своим видом, хотя попросил оставить шкатулку на ночь.

На следующий день в открытую вернул шкатулку, прямо на завтраке и отвернулся от директора, который выпучил глаза при ее виде и теребил Снейпа за рукав.

Джерри, которому Снейп отдал шкатулку в дверях Большого зала, тотчас же отнес ее в спальню и доедал завтрак торопливо, и многого из пантомимы, разыгрывающейся за преподавательским столом, не уловил, только основное, шкатулка знакома и директору, вон как сверлит его взглядом.

***

На зимних каникулах Виолато его узнал и засмеялся с тем самым запрокидыванием головы, и Джерри успокоился, значит, все его дежавю правда, и решил к Снейпу на уроки окклюменции напроситься, иначе не восстановить самые ранние воспоминания. То, что именно окклюменция воспитывает самоконтроль и позволяет заглянуть в глубины памяти, они с Луной, после демонстрации Адского Пламени, вычитали в трудах известных менталистов, Джерри загорелся и смех Виолато это желание только усилил.

Десять дней зимних каникул пролетели быстро, на прощание Виолато подарил бумажный журавлик, целители сказали, что вернулась частично память лет до восьми уже и Джерри журавлик зачаровал на неуничтожимость.

Северус Снейп проглядывал снова и снова доверчиво предоставленные ему воспоминания сына его школьного врага, на которого тот ничем не походил, и решился обучать Джерри, даже если вспомнит смерть Лили, он сможет ему преподать методику, как отключать эмоции.

Занимались они два раза в неделю в кабинете Флитвика, тот совершенно спокойно им предоставлял помещение, и у Джерри все чаще мелькали в памяти обрывки его полетов на детской метле, тот самый запрокидывательноголовый смех черноволосого кудряша, поцелуи красивой рыжеволосой девушки и подкидывание его вверх парнем в круглых очках. Снейп непроницаемо смотрел вместе с ним эти картины счастливой жизни и не позволял вспоминать все, пока не научится полному самоконтролю.

Но однажды ночью плотину прорвало и Снейпа вызвал декан воронов и провел в спальню к Джерри. Тот метался во сне и перепуганного Терри Бута выставили, велев переночевать на диванчике в гостиной.

Снейп подключился и начал выводить все вспомнившего Джерри, да, он вспомнил смерть мамы от луча зеленого цвета и луч, летящий ему в лицо, тоже вспомнил, как и то, что последовало за ним. Счет к директору, а именно он проявился в углу спальни из-под мантии-невидимки после рассыпания в прах злодея, вырос до небес и у Джерри и у Снейпа. Тут у Снейпа слетели три браслета Обетов на правой руке, но мчаться на разборки к великому старцу не было возможности, следовало погасить эмоции Джерри и до утра два декана в два разума выводили потерявшегося во тьме.

К утру в комнате оказался директор Дурмстранга и Джерри тайком перенесли на корабль, от него спустя час тайком же отчалила шлюпка и нырнула в Черное озеро.

***

Луна оказалась в шлюпке сама, и ее никто не прогонял, девочка прошла защиту, как будто ее не было вовсе, и поселилась в соседней с Джерри комнате. Он молчал почти трое суток, уставившись на Родопы, и исчез на четвертые. Снейп его нашел в госпитале в Риме, подтвердил личность Виолато и того выписали под поручительство Мастера-менталиста.

Все четверо перелетели океан на самолете, но назад вернулся только Снейп, быстро усвоив мясорубочную аппарацию, главный козырь в битве с директором и Волдемортом, воскресшим от крови Дамблдора, одновременно обоих уничтожил, и ни один ребенок в Хогвартсе не пострадал, битву подстроили на следующий день после отъезда всех учеников на лето и основной части преподавателей в отпуск.

Через два года в Бразилии он предоставил трем ждущим его людям полный отчет, слухи разные доходили, но Джерри, Луна и Сириус Блэк, уже вспомнивший себя до пятнадцати лет, слово сдержали, и в Отмщение от их имени не лезли, смерть Пандоры Лавгуд тоже без участия великого старца не обошлась.

Снейп раскатал всех, и темных и светлых, долго еще Англия будет притчей во языцех у всех магов мира, но полную картину знали только пятеро, в число которых входил и нынешний директор Хогвартса, профессор Филиус Флитвик.

Дадли приезжал часто, вскоре Луна с ним уехала в Бельгию, а в Бразилии появился филиал Хогвартса, с директором Северусом Снейпом во главе, преподавателем менталистики Гарри Джеймсом Поттером и преподавателем анимагии Сириусом Блэком, чей непосредственный нрав остановившегося в развитии на уровне двадцати лет, именно столько ему было на момент посадки, весьма импонировал пылким бразильцам. Менталистика ему так и не далась.