Точки перетоков

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/10168820

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС, Драббл, Нелинейное повествование

Описание:

Чем на самом деле являются реликвии Основателей, куда они сами ушли и зачем приходили.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Способы ломать шаблоны и выращивать магов

- Если выходить сюда, то да, это самый последний дом в Хогсмиде, считая от железнодорожной станции - спокойно ответила старуха, сидящая в кресле, с накинутым на ноги овчинным покрывалом, на вопрос Гарри, не в Хогсмиде ли он сейчас. Она пила чай, поднос перед нею, чуть покачиваясь, левитировал, если Гарри правильно помнил то состояние предметов или индийских йогов, когда законы гравитации куда-то исчезали и вещи (или люди, снова вспомнил Гарри об йогах, вот привязались эти йоги), парили себе над землей.

Гарри поглазел на висящую в воздухе морось, но аромат чая и свежих булочек щекотал ноздри и Гарри непроизвольно сглотнул слюну и вздрогнул, когда под колени мягко что-то толкнулось. Этим чем-то оказалось кресло-качалка, точно такое же, в каком сидела старуха. Гарри осторожно, одним пальцем, отодвинул от себя возникший перед ним такой же поднос с чашкой, из которой курился ароматный пар, и тарелкой, на которой посередине лежали две румяные лепешки, а с боку, окуная краешки лепешек в свое янтарное озерцо, растекался мед.

***

Гарри, который не выносил шума, не мог долго высиживать в гостиной факультета, особенно когда там были все младшие Уизли. Он уже разведал тропку на берег озера, но не общую, что вела к каменистому, открытому участку, а в кусты, где была хорошенько замаскирована скамейка и там он хранил трехтомник "Властелина колец", завернутый в полиэтилен. Гарри купил его на деньги, оставленные Хагридом после покупки гамбургера и билета на электричку до Литл-Уингинга, и читал в любую свободную минуту. Гарри приходил сюда почитать пару часов в тишине, тихо журчал тоненький ручей, вытекающий из озера, шумели вдалеке кроны деревьев Запретного леса, а иногда доносился рев со стадиона, где тренировались квиддичные команды.

В субботу уроков не было, но головная боль, что поселилась в шраме с пятницы, после последнего урока, за ночь не прошла, как и в прошлый раз. Тогда тоже заболела голова и тоже после урока ЗОТИ, и прошла только к воскресному утру. А сейчас немного даже подташнивало, на завтраке кусок в глотку не полез, как и сок. Так что Гарри для вида поковырялся вилкой, дождался окончания завтрака, вышел вместе со всеми в коридор, но приотстал, завязывая вконец растрепавшийся шнурок на кроссовке. И жутко расстроился, подошва на левом грозила вот-вот лопнуть.

Форменные туфли Гарри надевал вместе с формой же, но на выходных разрешалось ходить в своей одежде и обуви. Так что волей-неволей, не найдя туфель, а он перевернул все вверх дном в своем сундуке в их поисках, пришлось надевать растоптанные кроссовки с ноги Дадли, а он надеялся, что до лета они не понадобятся. Даже мысли выкинуть их не возникало, он должен все вещи, пусть и самые разваливающиеся, сначала предъявить тете, а та решит, выбрасывать их в мусор, или еще можно поносить. В прошлую субботу надел под свои широченные, но единственные целые штаны, красивые мягкие мокасины, что рекомендовала мадам Малкин. Для школы выбор был из лакированных и узких туфель и этих мокасин, Гарри сообразил взять обе пары, мадам Малкин за две пары давала большую скидку. На занятия носил лакированные, после уроков менял на мокасины, старательно упихав кроссовки поглубже в сундук. Сегодня не нашел под кроватью обе новые пары и пришлось кроссовки все-таки доставать. И уже надел их, как перед самым лицом появилась чьи-то руки с его туфлями, начищенными до блеска и стопкой аккуратно сложенной формы, все принесенное пахло чистотой и свежестью.

Гарри ругнулся на себя, Невилл ведь упоминал, что всю форму им стирают по пятницам, но это было на прошлой неделе, а столько происходило в стенах огромного замка, что постоянно кружилась голова от обилия впечатлений. И только чтение пары глав в любимой книге в тишине и одиночестве на скамейке в кустах у озера помогало совсем уж не свихнуться.

Просто сегодня Гарри проснулся раньше всех, еще до сигнала побудки, вот и не нашел туфель, их, оказывается, приносят к общему подъему. Но переобуваться не стал, все уже торопились на завтрак, пока он рылся в сундуке, все в спальне тоже уже встали. Рон Уизли даже за руку схватил, и орал, что кишка кишке письма шлет, а Гарри копается.

***

Гарри наконец завязал шнурок понадежнее и решил, что после обеда сходит в библиотеку и посмотрит ту книгу, бытовые чары, что ли, что им рекомендовал профессор Флитвик для лучшего начала знакомства с богатым спектром заклинаний, позже им расскажут про защитные и боевые и дадут список литературы. Вдруг там найдет, как отремонтировать обувь и одежду. Протертая на коленях ткань его оставшихся целыми единственных штанов грозила вот-вот разойтись. Не хотелось бы оставшиеся девять месяцев ходить по выходным оборванцем, штопал Гарри плохо, из-за отвратительного зрения.

В коридоре, ведущем к их башне, было пустынно и Гарри свернул к неприметной дверце, что была рядом с главной, огромной двустворчатой дверью под потолок, открываемой только по воскресеньям. До сегодняшнего дня и не подозревал о ней, этим утром бликнул луч солнца на начищенной ручке, Гарри осторожно повернул ее и дверь неслышно распахнулась. Можно было к своей скамейке пройти и через двери на стадион или через внутренний дворик. Или, если хочется прогуляться, то выйти в дверь, ведущую к теплицам, и обогнуть весь замок целиком, но сегодня тошнота не отступала, а головная боль не стихала, и Гарри решил сократить путь. И заблудился, но это же смешно, замок все так же высился за спиной, а скамеечная тропка не находилась.

Гарри побрел было к замку, отлежится в том пустом классе, что был этажом выше входа в их гостиную, куда попал, однажды перепутав этажи, но вдруг тропинка сама бросилась под ноги и привела к открытой веранде одиноко стоящего небольшого дома. На веранде стояли два кресла, в одном из которых сидела старуха и внимательно смотрела на Гарри. На каменном полу веранды, между кресел, стоял фонарь с горевшей в нем свечой, хотя времени было около десяти утра, и парил поднос с ароматным чаем и свежей выпечкой. Старуха попивала свой чаек, но смотрела на Гарри доброжелательно теперь, а не изучающе-строго.

***

К старухе с волшебным чаем, от которого стихла головная боль и прошла тошнота, всего от одного глотка, Гарри ходил теперь по пятницам после уроков, в субботу после завтраков, а в воскресенье после обедов. Старуха ни о чем не расспрашивала, сначала наливала чай, к которому постоянно прибавляла новые ароматы, заставляла съедать горячие лепешки, то с медом, то с земляничным джемом, то с густыми сливками, в которых стояла ложка, рассказывала про бытовые чары, потом показывала, и поправляла, если Гарри ошибался. Гарри приходил всего на час, потом старуха начинала задремывать и Гарри тихонько уходил. За два месяца Гарри починил всю одежду и обувь, ведь кроме кроссовок у него были и теплые ботинки, тоже с ног Дадли, и тоже разбитые. Гарри уменьшил их немного, и обновил.

К середине ноября головная боль, что становилась все меньше на уроках ЗОТИ, вовсе исчезла, сны стали сниться добрые, про старуху и беседы с нею. В снах она тоже учила его, но уже не чинить одежду и обувь, а ставить щиты, вызывать воду и огонь. И занималась не час, а подольше. Гарри стал в том пустом классе повторять их, но без поправок старухи Рохельсы, так она представилась вежливому Гарри в ответ на его имя, некоторые не получались. Только вода слушалась беспрекословно, Агуаменти вышло с первой попытки. Еле дождавшись очередной пятницы, отмахнулся от приглашения Хагрида посетить его, он один раз уже сходил и хватит, не закадычные же друзья они, в конце концов, чтобы менять учебу у старухи на косноязычные лепетания лесника. И привычно толкнул дверцу около главного входа, к старухе можно было придти только через нее. Любая другая дверь приводила по его тропинке к скамейке, так что Гарри забрал там книгу, вернулся в замок и снова вышел через правильный выход. Старуха попросила почитать томик, который Гарри у нее и оставил, теперь не до чтения было, тренировки отнимали все время. На каникулах и дочитает, все равно колдовать нельзя вне магического мира.

Сегодня он спросит, почему Агуаменти вышло сразу, а Инсендио не выходит даже искоркой. И нес старухе, по ее просьбе, флакончик с налитым украдкой тыквенным соком, флакончик был хрустальный и с широким горлышком, сок налился легко, не то что зелья для проверки учителем.

Профессор Снейп вначале почему-то жутко не взлюбил Гарри, но сейчас, спустя два с половиной месяца, попросту не обращал никакого внимания на него, и так же перестал приставать с играми Рон Уизли, что не могло не радовать. Гарри за одиннадцать лет жизни с Дурслями привык к одиночеству, толпа немного пугала даже, а непоседливый самоназначенный друг стал вызывать раздражение постепенно, ведь еще в сентябре Гарри иногда играл с ним в шахматы и весело смеялся над незамысловатыми шутками в адрес заучки-бобрихи.

***

На Хэллоуин Гарри не пошел на ужин, а вышел сразу в дверцу после обеда. И если Рохельса сегодня будет засыпать, он посидит тихо рядом с нею, день ведь тяжелый для него, годовщина гибели родителей. И видеть кого-то, веселящегося на празднике, не хотелось. Лепешки так насыщали, что съев парочку в воскресенье, в следующий раз аппетит просыпался только к среде. Так что Гарри по понедельникам и вторникам особо и не хотел есть, а сегодня пусть и не привычный день, для посещения старухи, четверг, но занятия закончились уже, послеобеденную лекцию по чарам отменили. И все радовались, готовя костюмы, а у Гарри на душе кошки скребли.

Рохельса нисколько не удивилась, вручила чай и лепешки, сегодня они были со сливками и медом вместе, потом дала Гарри толстую книгу с волнистыми червеобразными буквами, похожими на арабскую вязь и попросила попробовать прочитать. Гарри недоуменно посмотрел в ответ, но добросовестно поискал знакомые буквы, ведь на обложке латиницей было написано "Личные записи С.С., написанные для потомков".

Может, дальше текст тоже будет на английском и Гарри выискивал и нашел. Он читал по просьбе старухи вслух, но ответив на вопрос, понял ли, что именно только что прочитал, поднял глаза от страницы. А когда опустил, то палец его, которым он водил по строчкам, утыкался не в доброе английское слово, а указывал на непонятную вязь.

И снова Гарри разглядел слова на английском и снова старуха потребовала ответа. На третий раз до Гарри дошло, что каким-то волшебным, не иначе, образом, у него вязь превращается в самые настоящие родные буквы и похлопал на старуху глазами. Та в ответ посоветовала снять очки и снова попробовать читать. Гарри уже доверял старухе, но про себя подумал, что без очков он не разглядит и буковки, но ошибся. Текст стал виден еще четче, и читал Гарри до позднего вечера, такой увлекательный рассказ попался. Про приручение василиска, про походы с другом в леса, про знакомство с девушками и все прочее, в общем-то, действительно записи походили на личный дневник.

Когда Гарри в полутьме оторвался от дневника этого С. С., старуха спала и похрапывала даже, но сразу встрепенулась, едва Гарри вознамерился расположить книгу под фонарем и велела приходить завтра, поздно уже сегодня. Гарри, которого сейчас будоражили описания приручения василиска, только покивал, вежливо попрощался и пошел к замку, совсем забыв про очки, что остались лежать у кресла. И понял это, когда увидел, что в замке горит множество огней, но эффекта гало не было, а Гарри многое про оптику читал, у кого что болит, тот о том и изучает. Гарри по привычке поднес палец к переносице, но очков не было, а видно было все вокруг четко, и решил, что все равно завтра идти к Рохельсе, вот тогда и заберет очки, попробует один день поучиться без них.

***

В гостиной гудели кучками студенты, на вошедшего Гарри никто и не посмотрел и он пошел умываться и ложиться спать, что-то устал сегодня и очень, а ведь просто читал, а не заклинания отрабатывал. Утром, еще не рассвело, его разбудила их декан и велела идти за ней. Она привела Гарри в незнакомое ему место, там стояла статуя горгульи, совсем как на соборе Нотр-Дам, в энциклопедии по архитектуре.

Гарри непонимающе посмотрел на профессора Макгонагалл, а та, поджав губы, смотрела строго и осуждающе. Гарри, которого часто наказывали без вины, хотел привычно ощетиниться, но понял, что ему как-то безразлично стало, что ему хотят предъявить.

Разговор у директора Дамблдора был краток, его спросили, где он пропадал весь вечер, Гарри честно ответил, что читал в укромном месте историческую книгу, ведь для него Хэллоуин не праздник, а день скорби. Тут оба взрослых волшебника почему-то смутились и отправили Гарри на завтрак.

Все уже уселись за овсянку, но Гарри вчера съел лепешки и был сыт. Сегодня вечно зудящая Гермиона Грейнджер была непривычно тихой и смотрела только в тарелку, не задавая свою обычную очередь вопросов и сама же на них и отвечая. Она быстро работала ложкой, потом рванула в двери, ведущие к библиотеке, и на уроке зельеварения впервые не скакала по скамейке, вытянув руку. Она просто пропустила урок, тут у Гарри шевельнулись подозрения, не связаны ли как-то расспросы директора и декана с изменившимся поведением заучки, но по привычке промолчав, через пару минут получил всю информацию от Лаванды Браун и ее подружки. Те, не понижая голоса, на перемене, пока шли до кабинета трансфигурации, вовсю рассказывали о вчерашней встрече Гермионы и тролля, о героической битве с ним профессоров Снейпа и Макгонагалл, и о спасении убежавшей плакать в туалет девочки.

Так что Гарри рассудил, что его искали, ведь была чрезвычайная ситуация в его отсутствие, и студентов пересчитали. Но почему тогда вечером никто не обращал внимания, что он пришел перед самым отбоем и лег спать, если бы искали, то поиски и ночью не прекращались.

Гарри решил вести дневник, по примеру того самого С. С., пусть и нет пока у него приключений, но всякие странности есть. Он привычно, как делал все шесть лет в обычной школе, поискал чистые тетради в классе, ему покупали в школу только первых три, а потом приходилось добывать самому. И нашел ведь, но только не в кабинетах и учебных классах, а в том пустом и пыльном, который и представлял при беседе с администрацией школы. Про Рохельсу Гарри никому не рассказывал, еще чего, про такого учителя только заикнись, от желающих отбоя не будет.

Только пришлось взламывать дверь в этот пустой класс, она разбухла, что ли, и привычно не открывалась, пока Гарри не саданул от злости по ней кулаком и не занозил мизинец. Слизывая капельку крови с него, зубами подцепил занозу, перешагнул за порог и сплюнул ее на пол. Сегодня Гарри впервые обнаружил, что в классе стоят два шкафа, под потолок. И оба просто набиты сшитым пергаментом, а стирать написанное у него получалось уже с начала октября, когда он пожаловался Рохельсе на кляксы и неумелые ручки. Та быстро научила, как очищать чернила выборочно или целиком лист, заклинания были похожи, только окончания отличались немного. Так что Гарри наотчищал себе самую толсто сшитую тетрадь, озаглавил его "Дневником Г. П.", и внес первую запись, о троллях, разгуливающих по школе, о Гермионе, чуть не погибшей и о его допросе. Дневник положил

на самую нижнюю полку левого шкафа, и снова закрыл его. Будет писать о значительных событиях, и о возникающих за неделю вопросах к Рохельсе, а то порой забывает кое-что спросить и вспоминает уже, когда уходит от нее.

***

- А если не сюда? - спросил Гарри у старухи, снова пытаясь рассмотреть Хогсмид, и снова задав тот же вопрос, что и в первое посещение. Сегодня начались зимние каникулы, в спальне он остался один и ушел из замка после завтрака, который проходил за одним столом с учителями. Снег покрывал две длинные деревянные ступеньки, ведущие с тропинки на веранду, но на каменном полу самой веранды его не было, и пол, даже сквозь подошву ботинок, показался теплым, даже горячим. И было тепло на веранде, так что Гарри через минуту сбросил зимнюю мантию и на подлокотник кресла повесил.

Старуха впервые встала с кресла, распахнула застекленные двери в дом и пригласила Гарри войти. Пройдя за старухой по коридору, с множеством дверей разных размеров, пришли они на другую веранду, а вернее, балкон, вновь открыв застекленную дверь в конце длинного коридора, с поворотами. А Гарри все недоумевал, идя за старухой, как такая длина коридора возможна, в таком небольшом домике.

Гарри оторопел, с высоты примерно третьего этажа разглядывал Вестминстер и Биг-Бен, а старуха уже воссела на точно такое кресло-качалку, и наливала им чай. Гарри жадно выхлебал чашку и его попустило. Лекция о пространственных карманах и переходах изобиловала специальными терминами, но сегодня Гарри старуху ни одним вопросом не перебил, будет еще время расспросить. И внимал с открытым ртом, что мастера могут делать свои жилища, выходящие в разные места, было бы умение и сила это совершить. И привела в пример Исчезательный шкаф, что стоит у них в замке, в комнате-по-желанию, да Гарри и сам может в этом убедиться, если найдет выручайку, так еще именуют эту чудесную комнату.

За каникулы старуха сводила его в три разные двери, за каждой из которой был выход либо на веранду либо на балкон. Самым лучшим балконом, по мнению Гарри, был тот, что нависал в метре всего над песчаным пляжем, там светило горячее солнце, на песок накатывали волны теплого моря, и Гарри отпросился окунуться и получил разрешение. Когда он вернулся на балкон, старуха по привычке спала, и Гарри тоже заснул, сидя в удобном кресле. И проснулся уже утром, в глаза светило восходящее солнце. Поднос сам подплыл к мальчику, но Гарри хотелось в туалет и он спрыгнул на песок, отбежал за пальму и орошал ту добрых две минуты. Потом Гарри, несмотря на съеденные вчера лепешки, к ним были поданы кусочки фруктов, почувствовал голод, с аппетитом съел все и очищенный апельсин тоже, а вместо чая выпил какао.

В замок вернулся к обеду и ожидал, что налетят с вопросами, ведь не было его больше суток, но оказалось вдруг, что сегодня все тот же день, в который он ушел в гости.

Старуха теперь понятно просвещала про разные временные скорости и умения магов прошлого их контролировать. То-то его никогда больше не искали, догадался Гарри, в доме час, а за его пределами нисколько времени не проходит. Хотя, тут он призадумался, иногда он уходит после обеда, а приходит вечером, но старуха загадочно улыбалась и рассказывала очередную историю, о линейности времени и нелинейности времени, о точках входа и выхода, ломая шаблоны в мозгу мальчика постепенно, но неуклонно.

***

К июню Гарри умел легко контролировать Адское пламя, которым следовало уничтожить нежить. Рохельса сказала, что на следующий год он не найдет ее, но дом она оставит, потому что в него надо принести все разысканные реликвии. Гарри уже принес диадему Ровены, первой и главной в тройном слепке душ, вселенных в голема-старуху. Хельга рассказала про чашу, и про то, что та хранится в банке у гоблинов, Салазар про медальон, тот лежал в скрытом доме в Лондоне, на Гриммо, двенадцать. Они уже сорок лет ищут их, вернее, не их, а того, кто сможет овладеть не урезанными чарами, что преподают сейчас везде, а настоящими. Но только в Гарри виден потенциал, а они дверцу вообще-то для одержимого сделали, но Гарри прошел ее первым и привязал к себе. Дверцу видели только маги с лишней душой, а таких замок очень редко пропускал, по крайней мере, тогда,

когда реликвии хранились в нем все. Ну или пока были чистыми, расстояние особо и не важно, важна только чистота.

В нем тоже был кусок того негодяя, что испортил их переточники, только меч Годрика не сумел испохабить. Они помогли Гарри усвоить тот воняющий смрадом разложения кусок, что откололся от души убившего его родителей мага, очистили и тем самым и вырастили магический потенциал у Гарри, хотя тот и сам был очень силен. Голем же привязан к дому, переходу-проводнику их слепков, и кроме Гарри, никому не виден.

Если бы пришел одержимый, как они и планировали, то они бы перекинули его в свой нынешний мир, а потом все равно бы искали избранного.

Так что ему, Гарри, и предстоит уничтожить лича, а потом и разыскать реликвии и очистить их. В центре дома, на рунном круге диадема сама очистилась, а круг впитал в себя вылетевший кусок души. И Ровена там, в далеком далеке, снова могла вливать магию в этот мир, а Хельга и Салазар пока нет, не питать же паразита.

Ведь реликвиям они постоянно дают подпитку, чтобы магия этого мира была в равновесии, а они сейчас не точки перетоков, а просто паразиты, и магия становится тоже грязной. В крайнем случае, велели Основатели, нужно уничтожить реликвии, они это переживут, а вот оставленный без них мир вряд ли оправится, и магия постепенно станет в нем все слабее и может вернуться к исходному уровню, что был до их прихода.

Гарри, которого использовали в своих целях давно ушедшие в другие миры великие волшебники, ничего против такого использования, с открытыми картами, не имел. Он получал взамен гораздо больше, да, знания и умения всегда пригодятся, а вот дороги в другие миры и выходы к ним ему просто подарили. Он и аналитик, как Ровена, боевик, как Годрик, целитель, как Салазар и защитник всего живого, как Хельга. Потом и он сможет сам создать подпорки для этого мира, но до этого ему еще далеко. В тех мирах, куда они ушли, магии переизбыток, а здесь недостаток, который и привел четверку сюда, потому и созданы были точки перетоков магии. А он плоть от плоти этого мира, как и Мерлин, и он когда-нибудь будет путешествовать, как и тот. Их слепки свою работу исполнили, трудно без всех точек им работать, один меч не справляется, давая энергию голему только на час в сутки. С очищением диадемы стал голем функционировать уже два часа, и Гарри рванул в заклинаниях и трансфигурации.

***

Адское пламя вышло точечно, дух Волдеморта сгорел полностью. Крысу уже допрашивали в ДМП, и готовят сейчас освобождение Сириуса Блэка, хозяина того самого дома на Гриммо, двенадцать. Так что медальон Салазара будет у Гарри уже летом, голем улыбнулся на эти слова и осел туманом в кресле и развеялся. Но Гарри, которому нужно было собирать вещи к отъезду, решил выпить чаю напоследок и сейчас сам заваривал его. Как он будет добывать чашу Хельги, придумает, на то и голова ему дана, чтобы думать. Меч Годрика пусть лежит в Шляпе, кто-то должен за замком присматривать и магию подливать по мере надобности. Три чистые реликвии затормозят надолго угасание магии, но для равновесия нужны все четыре. Ровена сказала, что библиотека на Гриммо огромная, сама начинала собирать, может там найдет Гарри способ спасти чашу.

Грусти при расставании не было, Гарри ласково погладил овчину на кресле и пошел складывать багаж, ему уже сообщили на входе в замок, что его в гостиной ждет гость и Гарри догадывался, кто это.