Джокер, который построил Дом и вырастил Сад

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/13297663

Автор: я так слышу

Соавтор:Maija-Leena

Метки:

AU, ООС, Стёб

Описание:

Каждый серый кардинал нуждается в отдыхе, но покой ему только снится и события набирают обороты. Зато теперь есть белая кардинальша.

Публикация на других ресурсах: Разрешено

Глава первая. Перестроить Дом и начать выращивать Сад

– Гарри, а ты не забыл мои уроки по гаданию на картах? – миссис Федервайсер улыбнулась, вспоминая их двухлетней давности посиделки по вечерам.

– Да, жаль, что тебе дали такой маленький отпуск, и пиши мне теперь, не забывай. Оставь-ка свою рукопись, я еще раз почитаю, занимательная вырисовывается история.

Миссис Федервайсер проводила мальчика до калитки и пошла перепечатывать первые четыре главы фантастического романа ее маленького серьезного друга. Поужасавшись почерку, она похихикала – с таким почерком надо не в интернате для будущих вояк учиться, а в медицинскую школу поступать, готовый же доктор. Есть же байка, что все врачи в мире специально пишут так, чтобы пациенты не понимали их почерка, просто никто не знает, что медики во время учебы конспектируют больше остальных студентов, вот и появляется всемирная секта кракозябристов. А сами медики друг друга прекрасно понимают, есть стандарты описания всех этих Status praesens subjectivus и Status praesens objectivus, еще со времен Парацельса так повелось. На конференциях врачи, говорящие на разных языках, часто используют латынь, это как японцы и китайцы могут друг друга понимать с помощью иероглифов, так и врачи могут переписываться, вполне понимая мысли оппонентов.

Пишущая машинка застрекотала, миссис Федервайсер с удовольствием исправляла ошибки – теперь ей скучать некогда. Она будет ждать очередные главы с письмами, Гарри обещал присылать продолжение по мере написания, и миссис Федервайсер еще раз порадовалась за мальчика. Как оказалось, подсуетилась родня со стороны отца, выделила Гарри грант на обучение, и мальчик не сплоховал, вот, в качестве поощрения дали увольнительную. При правильном режиме и питании мальчик вытянулся и стал уверенней, что радовало миссис Федервайсер безгранично, и вовсе военные не тупые солдафоны, вон как на латыни чешет и пишет фантастику в свободное время.

Гарри долго думал, как обосновать для миссис Федервайсер свое почти двухлетнее отсутствие, и нашел решение – военный кадетский интернат, далеко, на Шетланде, первокурсников домой на каникулы не отпускают, надо заслужить.

Летние каникулы на загородной вилле начались с визита Дамблдора – старика, подсадившего в него золотую нить с какой-то бякой и заставившего Сириуса Блэка отдать его в чужие руки, зациклив крестного на одной мысли, отомстить крысе. Директор опять явился, чтобы обработать мозги Сириусу, но окклюментную защиту не поднял, чем Гарри и воспользовался, привычно из укрытия прочитав его мысли – они неизменно почему-то крутились вокруг самого Гарри, при этом директор злился, что мальчик избавился от золотой проволочки с каким-то крестражем, а он так старался, что при снятии кольца сломал Лили палец, а теперь паршивец совершенно не подвержен внушению. Чем дальше, тем больше Гарри свирепел – оказывается, его хреновенькое детство спланировал директор, злорадство Дамблдора при этом было почти осязаемым, да и планы того на дальнейшую гаррину судьбу тоже не внушали оптимизма – и про его намерения относительно своих сейфов Гарри узнал, и про предполагаемых друзей и невест, и вот тут Серый Верховный Дементорий в Гарри решил поквитаться за всё сразу, за прошлое, настоящее и будущее. Дементоры споро натащили на крышу кучу каменюк и по команде шандарахнули ими, целясь непременно в голову. Хоть Дамблдор и успел выхватить палочку, его это не спасло, а от палочки остались только мелкие щепки, которые сдуло ветром в море.

Гарри подзадержался в увлекательном волшебном мире, но недавно проснулся посреди ночи в пустом здании бывшей тюрьмы от хлопков аппарации сотни домовиков, которые стали наперебой кланяться ему за освобождение от полного рабского контракта директору Хогвартса и наотрез отказывались покидать своего героя-освободителя. От назойливых услужливых эльфов он сбежал уже через несколько дней. Не нужно было больше опасаться Дамблдора – ведь он размазал бывшего директора здоровенными валунами по стенам, да так, что того с них отскребали в ведерко; а раз так, Гарри решил наконец проведать единственного человека, которому доверял.

Вспомнив, с каким удовольствием они с миссис Федервайсер обсуждали творчество Профессора – Туда-обратно, Колечки и Сильмариллион, он быстро настрочил несколько глав будто бы романа-фэнтези, однако описывая свою суровую реальность. Только вот про золотую нить в шраме Гарри не стал даже намеком упоминать, ведь миссис Федервайсер ассистировала внуку при ее удалении, нельзя, чтобы она соотнесла события романа и его жизнь.

Свою загородную виллу Гарри оставил со спокойной душой – защитные контуры многовековой давности, те самые, при включении которых остров прятался в тумане, он подновил и подпитал. Он обнаружил своего рода сердце замка, треугольный зал на самом нижнем этаже, минус восьмом. Гарри каждые три поворота внутристенной лестницы рисовал очередную цифру светящейся краской, прошлым летом было очень интересно отыскивать все новые и новые застенья и зазеркалья, да, здесь обнаружилась и система хитрозамкнутых зеркал-переходов, пыльных и спрятанных в нишах. Азкабан оказался таким продуманным, что Гарри стал сомневаться в том, что его создал древний маг, Экриздис, описываемый как законченный маньяк и псих.

В треугольном нижнем зале находилась треугольная же каменная плита ослепительно белого цвета на тонкой ножке, вроде столика, и интерфейс управления был интуитивно понятным – выдавленные в толще камня оттиски ладоней и значки рядом не оставляли много простора для воображения: надави тут – и вокруг схематического изображения острова вспыхивают молнии, надави там – вокруг треугольника появятся как бы шипы, высовывающиеся из моря, ну и все в таком роде.

Надев колечко на левую руку, Гарри долго настраивался смотреть из такого подземелья, минус восьмого этажа, и у него получилось.

После того как дементоры ушли к себе домой через самое пыльное зеркало на верхнем этаже, выпроводив перед этим всех сидельцев, Гарри стало скучно; он спустился к плите управления, "растворил" стены и стал с наслаждением рассматривать спецэффекты от погружения ладоней по очереди в каждый оттиск. Молнии сверкали, каменные рифы по его желанию поднимались и исчезали, туман то окутывал остров, то нехотя рассеивался, и после каждой такой проверки защитных волшебных механизмов Гарри приходилось по паре часов здесь же спать и есть, усталость наваливалась неумолимо.

Первые сутки наваливалась, а потом треугольный пульт будто зарядился как следует, и Гарри мог теперь развлекаться без устали. Можно одновременно создать туман и молнии, молнии и рифы, рифы и туман, на большее у Гарри не хватало длины рук, так что остались еще варианты, но нужен был помощник. Эльфы не подошли, потому что ниже минус первого этажа их что-то не пускало, к тому же они задолбали мальчика своим выкручиванием ушей и показательным битьем о стены лопоухими головами, и он решил от них сбежать и отдохнуть от такой навязчивой заботы. Гарри с самого детства привык быть серым, незаметным, и с трудом принимал заботу от кого-либо, кроме миссис Федервайсер.

Эльфы его нашли и здесь, едва он собрался позвонить в дверь дома миссис Федервайсер, но он велел им возвращаться в замок. Остров свой он про себя называл Ультима Туле, а что, действительно же остров-призрак практически на северном рубеже мира, укрытый туманом... Ну а замку прекрасно подходит сокращенное Ультиматум! А там нужно наводить чистоту, разводить зимние сады ярусами (ну захотелось почувствовать себя Семирамидой), строить мосты и мостики, и ваще, что, ему так и спать в комнате надзирателей? Эльфы частью послушно схлопнулись на остров, частью рванули за саженцами, стеклом и прочим строительным материалом – а старейшина домовиков, раздувшись от гордости, повесил на шею ключик от сейфа и ухлопал в Гринготтс, Гарри разрешил воровать только растения, а остальное покупать честно. Не то чтобы бережливый мальчик был так честен, но "Внимания не привлекать!" – этот девиз будущего Серого Мага за два года уже въелся в подсознание, к тому же некоторые маги обладали свойством видеть домовиков, а это уж и совсем ни к чему.

Старейшина Горри передал Гарри (старейшина страшно гордился, что его имя похоже на имя героя-освободителя), что его ждут в Гринготтсе, и отчитался в тратах, а Гарри со вздохом принял кипу квитанций и чеков и понял, вот оно, нужно заводить помощника по финансовым вопросам и делегировать ему часть полномочий.

В Гринготтсе мальчика провели к гоблину, который поведал, что в дела волшебников их раса не вмешивается, но ведь повсюду развешены объявления о пропаже эльфов Хогвартса, а домовики не люди, и что будем делать? Тут зеленокожий шантажист вперил в мальчика испытующий взгляд.

Гарри взгляд выдержал, да-да, давай, смотри-смотри в мои честные глазоньки, и считал его мысли обычным образом. Это не дементоры, которых читать было трудно, пока он не стал Верховным Дементорием, и не эльфы, которых и читать не надо, сами наперебой все стремятся поведать, это близкий людям вид (Гарри внимательно слушал уроки естествознания и видел одного полугоблина, этого результата метисации, в течение двух лет почти ежедневно), так что строение мозга явно было похожим на человеческое и мыслеобразы читались, пока гоблин не спохватился и не повернул рубин на кольце.

Но было уже поздно, Гарри ответил, что знать ничего не знает, да, к нему на службу поступил домовик по имени Горри, да что вы говорите, аж целый старейшина?

В гляделки выиграл Гарри, и вскоре между кланом Гринготт и новым секретным кланом Ультим был заключен контракт, благодаря которому каждый приобретал много чего хорошего.

Составление контракта заняло неделю; Гарри под Обороткой, которую купил в Лютном по паролю у известного в узких кругах нелегального мастера-зельевара, нанял трех магических юристов под Обетами, и те обнюхивали каждую запятую, пока наконец не разрешили поставить подпись. Про контракты и прочее многое "поведала" парочка Кэрроу, семейным занятием которых была магическая юриспруденция. Сам же Гарри за эту неделю незаметно "обучался" у гоблинов основам финансового менеджмента.

По контракту Гарри обязался помочь вернуть меч Гриффиндора, аха-ха, он хранится в Распределяющем чепчике Годрика Гриффиндора; гоблины же – вести дела честно, докладывать в полном объеме о всех попытках несанкционированного доступа в его сейфы, их оказалось еще три, Поттеровских наследных, и молчать о том, что община домовых эльфов Хогвартса теперь домовики Ультиматума, родового поместья клана Ультим.

У новоиспеченного главы клана совсем не было времени отдохнуть летом, еще бы, надо вникать в документооборот, да и за возведением хрустальных мостов наблюдать, следить, чтобы старательные ушастики не понавыращивали совсем уж экзотических растений, так что на третий курс Гарри отправился с радостью, предвкушая отдых и от эльфов в том числе.

Старейшина Горри вызвал двух эльфов, специализирующихся на кулинарном поприще, и двух эльфов-телохранителей, да, были и такие, и повелел им незаметно следовать за господином, охранять и подкармливать; сам Гарри об этом узнал лишь через неделю.

Гарри показал кулак одному из своих телохранителей-домовиков и облегченно выдохнул – мысль, терзавшая его последние три месяца, оформилась наконец-то, и под утро Гарри бодро пошагал в Выручай-комнату.

На пустое место, где раньше стоял бюст знаменитого медикуса Мунго Бонэма, чтобы отсутствие пыли не бросалось в глаза, он поставил в конце прошлого учебного года кувшин, диаметр днища которого совпадал с основанием бюста. На дне же кувшина сладко посапывал домовик Добби, посапывал уже с год. Примерно в это же время год назад он возник за спиной Гарри и хотел ударить его по голове щитом, отнятым у рыцаря в конце центрального коридора. Ударить с воплем – "Добби спасает сэра Гарри Поттера!", но завопив прежде удара, выдал себя.

Детство, проведенное в уклонении от драк с "Бандой Большого Дэ", отточило реакцию, и Гарри сумел уйти с линии атаки, услышав вопль за спиной, так что щит только вскользь его задел по плечу. Тут Гарри мгновенно вспомнились чары Долохова, применяемые в их семье к обезумевшим домовикам, бывало и такое, если приказы входили в противоречие с первым законом домовиков. Он без ошибок, с перепугу видимо, произнес по-русски - "Домовой, домовой, поиграл и отдай!"

Щит влетел в руки Гарри, а Добби остолбенел и оставался негнущимся, пока Гарри суетился вокруг, но контрзаклятия он в то время не знал, потому приволок Добби в Выручай-комнату и засунул в кувшин. И забыл, что не пустой кувшин ставит на бросающуюся в глаза прореху в груде хлама.

Это теперь он знал противочары, за лето расшифровав большую часть воспоминаний бывших узников, и произнес, тоже по-русски: "Ты домовой, ты домовой, поговорил бы кто с тобой!"

Добби попытался встать, но, видимо, и у эльфов от постоянного нахождения в одной позе слабеет тело, и Гарри долго выслушивал от валяющегося на столе среди свитков и карт лопоуха, что против сэра Гарри Поттера плетется интрига, а он должен его спасти.

– Черная тетрадка плохая, плохая! – Добби попытался стукнуться головой о столешницу, но лишь дернул ушами.

– Не волнуйся, Добби, я ее спрятал далеко и надежно, так что можешь возвращаться домой.

Гарри хотел его спросить, кто эти добрые люди, у которых он служит, но не успел, послышался хлопок и самозваный спасатель исчез.

Исчез до следующего утра, и Гарри Поттер, в числе других учеников завтракавший в Большом зале подгорелой кашей и полусырыми сосисками производства равенкловцев (шла неделя их дежурств по кухне и столовой), увидел величественно вплывающего отца Драко, за которым, потупившись, следовал Добби.

Мистер Малфой подарил Добби Хогвартсу посреди полного зала детей и учителей, бросив: "Не благодарите!", и так же вальяжно, как зашел, удалился. Драко приосанился и стал гордо на всех поглядывать, редко кто делился семейными эльфами с единственной магической школой, откуда одним прекрасным июньским утром пропали все служки.

На следующий день наступила очередь учеников Хаффлпаффа готовить еду, подавать ее и убираться в столовой. Хаффлпафцы, в отличие от других факультетов, припахали и третьекурсников – как в Хогсмиде гулять, так взрослые, а как тарелки мыть, сразу маленькие. Остальные таких мелких не хотели привлекать, спешно введенная Бытовая магия, которую вела выпускница Хаффлпаффа Людвига Лейфсон, в достаточном объеме ими пока освоена не была.

Да и что можно успеть изучить за три недели, уроки Бытовки шли два раза в неделю, и за это время младшекурсников научили худо-бедно убирать пыль и грязь, стирать и гладить магией, починять дырки в одежде и обуви, а до кулинарии еще не дошли.

Однако разбавить ими старшекурсников уже можно было, команды шестикурсников подай-принеси-помой посуду-пошел вон громко зазвучали в громадной кухне, команды пятикурсников звучали почти так же в Большом зале, только четверокурсникам новобранцы крутили фиги. А семикурсников освободили от нарядов, им к выпускным экзаменам готовиться надо.

Наряды по кухне были не наказанием, а обязаловкой, а кому не нравится – добро пожаловать в народное хозяйство домой. Но никто, как ни странно, не ныл, напротив, жизнь в школе забурлила яркими красками и заплескалась энтузиазмом, вот только результат подкачал – то суп выкипит, то овсянка подгорит, то тыквы при выжимке сока взорвутся.

Гарри Поттер учился на факультете добряков, трудяг и сплетников, так что обо всем, что происходило после исхода домовых эльфов из Хогвартса, и о расследовании причин этого неслыханного события узнал из равномерного жужжания в гостиной. Хаффлпафф каждый год традиционно пополнялся больше остальных факультетов, что радовало Гарри, значит, добрых и дружелюбных людей среди магов немало, а потому барсуков обычно училось около ста двадцати-ста тридцати человек в год против сорока – сорока пяти змеек и воронов, и только в год поступления Гарри у львов с барсуками оказалось равное количество учеников. А так обычно на самый храбрый факультет попадало немногим больше, чем в Слизерин или Равенкло, что и случилось в прошлом и позапрошлом году – поступило по восемь учеников.

Директор МакГонагалл, забившая тревогу по поводу исчезновения домовиков, предприняла титанические усилия к их розыску – Аврорат, ДМП и прочие Отделы в Министерстве Магии подключились, едва поняли, что заместительница Дамблдора, сбрендившая от его нелепой смерти, вовсе не сбрендила. Домовики действительно исчезли, как исчез и Азкабан, не дав следователям выяснить причины камнепада и переноса всех его обитателей на разные берега Северного моря.

Барсуки шептались, что некоторых узников уже видели в Англии, на свободе. Узников Азкабана передали своим коллегам французские авроры, выяснив, что на территории их страны те никаких преступлений не совершали, но следуя Протоколу Интермагпола; на острове Гернси вокруг полуразрушенной крепости срочно возвели защиту от побегов и приняли туда всех без исключения сидельцев. Однако что такое для мага, владеющего беспалочковой магией, какие‑то чары и прочие рунные защиты, и куча надзирателей-людей, если нет дементоров? К тому же сердобольные французы откормили улитками, вином и сыром всех желающих все это отведать, в итоге был совершен массовый побег. Но время шло, никакие эксцессы не происходили нигде, кроме Лютного переулка, но на это общественности было наплевать – там всегда кого-то режут и грабят; так что все снова успокоились.

Защиту гернсийской тюрьмы усилили, потихоньку отлавливали некоторых беглецов, не афишируя это, а в Аврорате ввели курс Охранной и Розыскной магии. В общем, общественность успокоили, и снова все стало тихо и мирно. Про то, что многих Пожирателей Смерти не поймали, этой самой общественности не докладывали, но удешевили производство защитных амулетов - традиционно производство курировало Министерство Магии.

Глава вторая. Повадки магов в местах их наибольшего скопления

К концу первого наряда по кухне Гарри Поттер был уже не в силах наблюдать за шестикурсницами, которые чистили картошку чарами так плохо, что он со своим ножичком без всякой магии их перегнал – его картофелины летели в таз с холодной водой чаще, чем у этих трёх вместе взятых, и кожура снималась тоньше. Это особенно раздражало, слишком много образуется отходов у магических поваров-неумех, и бережливый Гарри решил изменить хоть что-нибудь. К тому же в глубине души он чувствовал пусть не вину, а что-то вроде сожаления по поводу отсутствия домовиков, у него-то они есть, те, кто подсунет кусок пирога в неурочное время.

Гарри с тоской вспоминал свою кухню, ее обустроили первой, даже раньше спаленки с видом на восход, и трудилось на ней всего двое домовиков. Остальные переквалифицировались в строителей и садоводов, потому что одному мальчику ну никак не съесть ту кучу еды, что по привычке готовили бывшие хогвартские повара, и вся еда отправлялась в стазис.

По прошествии первой недели в Хогвартсе Гарри попытался воззвать к совести старейшины, но тот категорически отказался менять новое место жительства на старое, ему было страшно, что опять найдется хитрый маг и вновь поработит его собратьев. Когда-то условия Договора были мягкие, но с каждым веком усложнялись и устрожались, а тут домовики воспользовались единственной лазейкой – они могут переходить к победителю прежнего хозяина, причём Договор возобновляется в первоначальной форме. Дамблдор подложил свинью Хогвартсу, переступив последнюю черту – он начал продавать школьных эльфов. В сейфы Поттеров не залезть, сейфы Блэков будут доступны только после того, как последний из них передаст их доверенному лицу, есть такое условие у выжженных с гобелена, а своих денег на Общее благо жалко, благо же Общее, значит и общак должен быть – а тут вот они, денежки, мотаются по Хогвартсу, хлопают ушами да бездельничают. Дамблдор так и сказал старейшине, когда тот решил поговорить с директором, и это оказалось последней каплей.

– Мы не можем бездельничать, молодой господин, это единственное, что нас может оскорбить, необоснованное обвинение в безделье, – в голосе старейшины послышалась настоящая скорбь.

Гарри Поттер встал рано утром, вызвал двух своих кормильцев-домовиков и к приходу шестикурсников уже сварил вкусную кашу, нажарил груду сосисок, яиц и башню блинчиков, заварил отменный чай, расставил все это великолепие по столам, включил на них стазис и заявил, что впредь он будет заниматься завтраками единолично. Шестикурсники были не дураки поспать, так что решили – пусть его. Но свою натуру сплетников, или, как они любили о себе говорить, – любителей лозунга "Информация должна доступна всем, вся и немедленно!", они сдержать не смогли, и когда впервые за месяц за завтраком была подана настоящая еда, всех оповестили, кого надо благодарить.

Наглые гриффиндорцы решили, что и их третьекурсников стоит подучить готовить завтраки, и догадались прислать на кухню в предрассветный час того, кто ел больше всех, – Рона Уизли.

Прислали пинками, впихнули в кухню, где в пару и чаду царил король завтраков Гарри Поттер, и подперли дверь столом потяжелее, чтобы известный всему факультету лентяй не сбежал.

Сонный Рон Уизли оживился при запахе еды, причем ее было много, а не те крошечные порции, что ему полагались в столовой, и потёр ручки. Следом потёр ими глазки и прикорнул там, куда его положили домовики-кулинары, у Гарри не было желания кормить бездельников и нерях, слава Рона-Жрона быстро распространилась по Хогвартсу еще в первый год, и он ее неуклонно и систематически поддерживал.

Сомниус, который Гарри последнюю неделю тренировал по утрам на шестикурсниках, – все равно ведь находились доброхоты, жалеющие мальчика, готовящего на триста человек, – прихватил и его питомца, которого Рон в предвкушении ЕДЫ!!! положил на край стола.

Крыса упала, и Гарри бережно, не так, как ее хозяина, подхватил ее Локомотором и уложил на свернутое кухонное полотенце под стол, чтобы самому же в пылу творчества на нее не наступить. Что-то в крысе зацепило взгляд мальчика, но тут чуть не сбежало молоко для овсянки, и Гарри отвлекся, а потом замотался и забыл. Это был последний завтрак, потом его очередь наступит только через три недели, так что Гарри решил напоследок побаловать всех булочками с корицей. Дружные аплодисменты его приятно поразили – по традиции поваров он в столовую не выходил, но дверцы магического лифта держал приоткрытыми.

Только вечером, тренируя по методике Рудольфуса Лейстренджа ментальные практики, Гарри осознал, что именно его встревожило в крысе, резко сел на кровати и зажал рот рукой – именно эту крысу должен был разыскать ненавидящий ее Сириус Блэк, в памяти всплыла морда крысы и отсутствующий пальчик на передней левой лапке. Зря люди думают, что крысы на одну морду, – люди, но не Сириус Блэк и не анимаг-крыса Гарри Поттер.

Гарри старательно просмотрел воспоминания, те, первые, и понял, что бормотал безумный узник, сворачивая в своих фантазиях шею то крысе, то юноше, в которого превращается крыса, – "Предатель, предатель!" Кого предал анимаг-крыса, Сириус ни разу не сказал, но судя по тому, что Сириус отсидел на тот момент почти десять лет, теперь это был взрослый анимаг. И если взрослый мужик живет с мальчиком его возраста в одной спальне, а не в мире простецов хотя бы, то надо выяснить, почему.

Ежедневный Пророк разразился очередной сенсацией - сбежал самый одиозный из Пожирателей Смерти, Сириус Блэк. Сбежал и сбежал, пожал плечами Гарри, но тут его взгляд зацепила собственная фамилия, и он теперь внимательно прочитал статью от первой буквы до последней точки.

Предатель его семьи обвиняет другого человека в предательстве и так истово его ненавидит, что проносит ненависть сквозь все годы взимания эмоций дементорами. Такая неувязка настораживала, к тому же Сириус Блэк не вызывал у Гарри того внутреннего отклика, как остальные любители татушек на предплечьях, а то, что именно татуировки змеи между зубов черепушки его привлекают, он понял, когда помогал дементорам переносить бесчувственные тела на верхний этаж.

Гарри Поттер немедленно вскрыл запечатанный в сознании пакет информации от той самой безумной садистки, который никогда бы не вскрыл в другом случае, именно она орала в коридор, что Сириус никогда не был Пожирателем, ей ли, правой руке Лорда, не знать, и потом заливалась своим визгливым смехом, всегда заканчивающимся приступом кашля.

Теперь Гарри внимательно вслушался в речь Беллатрисы, если отключить по методике Рудольфуса Лейстренджа эмоции, то в сухом остатке останутся только слова – и эти слова она выкрикивала раз за разом, отрывисто и торжествующе:

– Сидишь за дружка, а, братик?

– Лопух ты, братик, крысе доверились собака с оленем, да и попали оба. Оленинка уже протухла в могиле, и ты туда же отправишься, только рогач типа героем числится, а на твою могилу даже плюнуть не придут! Тебя даже темная тварь-оборотень ненавидит, волчина ваша недоделанная, давай-давай, опять обрыдайся!

Гарри сделал свои выводы и пошел под двери Снейпа, пусть выпьет да попечалится, а потом он его почитает, на заданную тему. Это от Снейпа он раньше "слышал" эти прозвища - Блохастый Бродяга, Олень пока Безрогий, Волчара Позорная и Крыска-Вонючка, и всегда их было четверо, как в перечислении Беллатрисы.

Питер Петтигрю, Римус Люпин, Сириус Блэк и Джеймс Поттер вместе учились семь лет на факультете Гриффиндор в то же самое время, что и профессор Снейп – на факультете Слизерин. На пятом курсе трое из них овладели анимагией, чтобы не попасть на зубок четвертому дружку-оборотню, когда ночное светило полнолунится, и вроде бы сделали еще какой-то артефакт, чтобы не попадаться.

Тут Гарри погладил мантию-невидимку, наверняка Снейп думал о ней, и "задал" еще один вопрос, чтобы узнать наверняка.

Снейп так явно не любил Гарри Поттера, что барсуки давно известили об этом своего декана, и та внушительно сказала младшему по возрасту коллеге – "Нехер на моем барсучонке свои детские обиды вымещать! Еще раз его не по делу заденешь, ни одного листочка от меня не получишь, и даже не подходи, понял?" И сдержала слово, едва узнав, что Снейп постоянно шипит про отсутствие ума у Гарри, сравнивая с такой же безголовостью у Джеймса Поттера. Снейп, варивший зелья на продажу, приуныл – как оказалось, покупать за большие деньги то, что раньше ему запросто выдавала декан барсуков, очень и очень накладно, – так что пришлось сдерживаться, хотя просто зубы крошились от желания высказаться. Мадам Спраут была женщиной отходчивой и поставки травок возобновила, но внушение повторила, и, о чудо, теперь Снейп старательно делает вид, что нет здесь никакого Поттера, и ставит более-менее справедливые оценки, что Гарри не могло не радовать.

Нет, не мантия оказалась тем самым артефактом, а какая-то карта, вроде той схемы, что Гарри выдавала Выручай-комната, и мальчик провел повторный ритуал для возврата своего наследия. Ни у кого из Мародерской четверки, кроме Поттера, детей не было, так что этот артефакт его по праву, и рано или поздно к нему вернется.

На следующий день Гарри сидел во дворе с Джастином, который привез новые выпуски любимых обоими комиксов, и они пристроились под стеной башни Гриффиндор. Откуда-то сверху на мальчиков спланировал лист пергамента, Джастин его повертел и откинул, а Гарри, любитель чистоты и порядка, подобрал, спрятал в карман и нахмурил брови на Джастина – "Давно двор не мёл?"

Юный герцог знал за собой такое, наплевательское отношение к чистоте было у него практически врожденным – в родовом гнезде были слуги, здесь до конца прошлого года тоже можно было мусорить как попало, но не в этом году. Метла стала у Джастина орудием уборки, а не средством полета, бытовые чары получались через раз, и наследник одного из знатнейших родов Великобритании стал виртуозом подметания – барсуки были справедливы, кто больше мусорит, тот больше и убирается.

Они уже собрались уходить, как во двор выскочили двое одинаковых с лица гриффиндорцев и стали что-то искать, и Гарри догадался, что именно. Уйдя по-французски, то есть не привлекая внимания, Гарри поспешил рассмотреть, что за артефакт склепали пятикурсник папаня и его придурочные друзья, – почтения ни к кому из четверки мальчик не испытывал, не с его прошлым, не с четверкой "Бандитов Большого Дэ".

Читать близнецов пришлось обоих, такого феномена Гарри, возомнивший было себя великим легилиментом, еще не встречал.

Потом он долго хохотал, ню-ню, давайте, крадите меня на зимние каникулы, мамашка совсем у рыжих сбрендила после смерти Дамблдора, приказала привезти Гарри к ним домой с помощью наваренных ею зелий. А там он будет послушным телком произносить слова помолвки с той самой востроносенькой, у которой забрал черную тетрадку, так вот какую невесту ему прочил великий светлый маг!

Гарри изучил карту Мародеров и спрятал ее в Выручай-комнате, ночью он спит, замок выучит сам, но возвращать карту двум шутникам не намерен – уж больно шутки у них идиотские, то один, то другой первокурсник из-за них попадал в Больничное крыло. И ничего им за это в прошлые годы не бывало, их "шалости" прикрывали директор Дамблдор и декан МакГонагалл, так же, как они раньше прикрывали Мародеров.

В этом году в львятнике всё изменилось – Попечительский Совет посоветовался сам с собой, да и назначил временным деканом Гриффиндора некую Долорес Амбридж, даму суровую во всех отношениях, невзирая на розовый внешний вид и любовь к котяткам. Она служила на двух должностях – днем деканила, а вечерами помощничала самому Министру Магии, и побыть деканом согласилась только при условии сохранения прежнего поста. Мешочек с золотом перекочевал от Попечителей к Министру – и для гриффиндорцев наступили тяжёлые времена.

Профессором мадам Амбридж отказалась именоваться наотрез, она либо замминистра Амбридж, либо декан Амбридж, и у остальных деканов это вызвало одобрение – если не преподаешь ничего, а только рулишь факультетом, внедряя дисциплину, уважение к чистоте и прочие неплохие вещи, то с полным правом можешь называться как хочешь.

Временному директору МакГонагалл и так пришлось несладко в те летние месяцы, когда она узнала о смерти Дамблдора, ей пришлось самой провожать семикурсников-выпускников в Последний путь, на Большую дорогу, к лодкам, традиционно увозящим их после выпускного бала из Хогвартса.

Попробуй тут, устрой бал, если домовики исчезли; худо-бедно она справилась, заказав еду на праздничный стол у мадам Розмерты и заплатив трем ее официанткам, которые и обслужили столики в Большом Зале. Последние галеоны в директорском сейфе из-за этого как испарились, и она воззвала к Попечителям.

Потом был аудит, обсуждения, как дальше жить в огромном замке без домовиков, найм новых сотрудников на освободившиеся должности, в общем, в середине августа Минерва МакГонагалл попала в госпиталь Святого Мунго с магическим, физическим и психическим истощением, а деканы остальных трёх факультетов дружно скрутили фиги на просьбу помочь с ремонтом коридоров – им бы свои гостиные и спальни в порядок привести. Деканы выкручивались как могли, зачастую и раньше оплачивая стройматериалы из своего кармана, потому что Дамблдор всегда кивал на жадных Попечителей, а детей всем было жалко. Всем деканам, кроме самой директрисы.

В госпитале новоиспеченная директриса пробыла недолго. Целители пришли одним прекрасным утром на обход, а МакГонагалл и след простыл, ну и ну, ведь взрослая тетя, а вдруг рецидивчик? Никому и в голову не пришло, что выписал ее тот, у кого хватило власти так сделать.

Администратором магического госпиталя был выпускник Равенкло, клятвы целителя он не давал, потому что им и не был, и хорошо знал своего бывшего профессора Трансфигурации и по совместительству декана Гриффиндора. Он учился во времена Мародеров и не только наблюдал всю картину со стороны, но и сам попадал под раздачу "Четверке благородных храбрецов", таким было первое самоназвание шайки, терроризировавшей весь Хогвартс. Так что подлатали – и хватит, можно выпнуть обратно, чисто посмотреть, а ну как сдохнет кошка драная от настоящей работы.

Заместителем директора стала Синистра Аврора; в отличие от МакГонагалл, с ней контракт подписали сразу на пять лет, и занималась она строго тем, что было описано в ее обязанностях. Никаких лишних поручений от новой директрисы она не принимала, тыкая своим наманикюренным пальчиком в контракт. На ночные дежурства выходила строго по графику преподавателя Астрономии, то есть никогда, она по ночам преподает.

Потом Аврора сладко спала до обеда и только после этого шла работать на свои полставки в кабинет по соседству с директорским. Аврора жила в мире простецов и на каникулы с удовольствием уезжала потаращиться в огромные телескопы, обычные, немагические, и это тоже в контракте прописала.

Директор МакГонагалл не любила феминитивы, но ее ежеминутно называли именно директрисой, и она однажды поняла, что никто из коллег ее не любит, что стало для нее шоком. Что такого она им сделала?

Помимо декана Амбридж, преподавателя Бытовки Лейфсон и заместителя директора Синистры пришлось искать и нового преподавателя ЗОТИ, потому что Гилдерой Локхарт отправился на Багамы писать новую книгу, он их все именно там и писал, но сохранял это в тайне, так что никто об этом не знал. Пришлось директрисе МакГонагалл на свой страх и риск подтверждать приглашение Дамблдора и высылать черновик контракта Римусу Люпину, больше никого уговорить не удалось. Слухи о проклятой должности свое дело сделали, и события последних двух лет их подтверждали – молоденький заика Квиррелл просто исчез, и ни слуху, ни духу, Локхарт тоже исчез после года работы, так что все кандидаты на всякий случай открестились.

Глава третья. Важней всего погода в доме

Гарри Поттеру третий за его учебу преподаватель ЗОТИ показался чем-то неуловимо похожим на главаря контрабандистов, и спустя месяц учебы в нем наконец-то проснулся Серый кардинал.

Он написал Фенриру и запросил встречу в том самом бывшем шотландском домишке на окраине Хогсмида, где ему передавали всякие нужные вещи, нужных людей и прочее. Оборотка производства гриффиндорки Грейнджер, сваренная в девчачьем туалете для каких-то гриффиндорских целей, хранилась под стазисом уже год и свойств не утратила, как и волосы с головы дяди Вернона, значит, живы его родственнички, ну и слава Мерлину. Ни он, ни миссис Федервайсер не вспоминали о них в последнюю встречу, как-то не до них было, но волос дяди в Оборотке растворился с шипением, значит, он жив. В случае же смерти донора принудительного метаморфинга, а именно так Оборотное зелье называлось полностью - Зелье тысячи принудительных метаморфоз, волос просто плавал бы по поверхности. Смотаться за зельем в Лютный всё не было времени, так что ночью Гарри провел тестирование Оборотки от Грейнджер на ней же, полюбовался на порыжевшую девочку и понял, что ученица, сварившая такое в начале второго курса, пригодится и ему самому. Гарри записывал в свою серокардинальскую тетрадь самородков и просто хороших людей, и плохих тоже, все сгодятся при правильном применении.

Фенрир подтвердил, что когда-то он куснул неизлечимо больного ребенка по просьбе его матери, но Люпины не приводили сына в стаю на обучение, а коверкали в нем душу и психику, так что вряд ли получится запуганного волчонка исправить.

- Конечно, Дамблдор прекрасно знал, что обращенного укусом нужно отдавать в стаю на три ночи каждое полнолуние, но мы выяснили это много позже, и было уже поздно переделывать беднягу, – прогудел звероватого вида мужчина с желтыми глазами.

От него несло уверенностью и немного жутью, на попытку "прочитать" он ухмыльнулся, показывая клыки, и Гарри тут же сделал вид, что он нечаянный такой легилимент, и сцепил пухлые верноновские пальцы на пухлом верноновском животе.

Попробовать все же исправить тоскливого Римуса стоило, и на это была одна веская причина, которая для Серого кардинала перевешивала все, – в Хогвартсе эмпатам-воронам было плохо от непонятной тоски недооборотня, их оберегали и всячески стремились их драгоценное одиночество ограждать, а Гарри, что полюбил впервые в сознательной жизни именно равенкловку, искал способ угодить девочке с небесно-голубыми глазами, что не читалась вообще никак, а его назвала однажды дезинсектором собственного разума.

Пусть риски от нового укуса были значительными, иногда дважды укушенный умирал, а не обретал сродство с новым волком внутри себя, но Серый кардинал Гарри предпочел, чтобы в Хогвартсе стало лучше, и они ударили по рукам – альфа волчьей стаи и Серый Маг.

Ночью усыпленного преподавателя ЗОТИ вынес на руках сам Фенрир Сивый, и нес он тридцатичетырехлетнего мужчину с отцовской заботой, Гарри, проведший того в Хогвартс и сопровождающий обратно, очень четко это ощутил. Интересно, кого теперь найдут на проклятую должность?

Утром помятый и невыспавшийся Гарри с отвращением ел подгорелую овсянку и переглядывался с Луной Лавгуд, той самой равенкловкой, что рассказала ему о мозгошмыгах, нарглах и прочих морщерогих кизляках, и о том, что Гарри – единственный из встреченных ею в школе учеников, чьи мозгошмыги ходили строем.

Любителей пошарить у девочки в вещах настигали разные порчи-корчи, отчего число желающих прятать вещи Луны резко устремилось к нулю; Гарри защищать свое всегда любил, а тут полюбил еще больше, применяя весьма изощренные штучки авторства Пожирателей Смерти.

Луну он сразу стал считать своей, той, кого он должен защищать, слишком уж она напоминала Гарри его самого в Литтл-Уингинге – она была пусть и не изгоем, но ее тоже явно сторонились. Сторонились вороны, остальным дела не было до мелкой ученицы, но когда вещи у чистокровной ведьмы перестали пропадать, почему-то вороны на приемах пищи старались теперь садиться к ней как можно ближе. И не разговаривали, а Луна сидела как ни в чем не бывало и улыбалась им, насупленным.

Спикировавшая почтовая сова принесла очередной выпуск Ежедневного Пророка, в котором была новая сенсация – поймали Сириуса Блэка и Питера Петтигрю, живого мертвеца с посмертным Орденом Мерлина первой степени.

На следующей неделе сенсации следовали одна за другой: Сириуса Блэка вовсе никто и не ловил, он сам заявился в Аврорат с крысой в антимагической клетке, крысу расколдовали и она оказалась настоящим предателем Поттеров, но в тюрьму сели оба, Питер Петтигрю понятно за что, ну а Сириус Блэк – за нанесение увечий при этой явке с повинной Кингсли Брустверу и Аластору Грюму.

Бесстрашным борцам с преступниками Сириус Блэк навалял без палочки, поэтому приговор был мягким – год заключения. Чтобы все видели, что не дóлжно на людей при исполнении поднимать руку, даже без палочки, палочку-то Блэк показательно держал обратным хватом в левой руке, той самой, в которой нёс клетку с крысой, и прорвался в кабинет начальника, вырубив двух неслабых мужиков. Неслабые мужики обиделись и накатали заяву.

Гарри, которому прекрасно было известно о роли Питера Петтигрю и Сириуса Блэка во всех его несчастьях, терпеливо ждал лета. А пока у него были более насущные дела - отношения с Луной развивались, приведя к кое-какому увеличению движимого и недвижимого имущества, и у домовитого Серого кардинала ручки чесались пристроить это имущество понадежнее, то есть в закрома новой родины.

Отыскала его, это движимое имущество, Луна. А вот говорил с василиском Гарри, потому что у него были змеиные мозгошмыги, когда он надевал колечко в качестве тепловизора, чтобы перед посещением всяких заброшенных мест в замке не нарваться на сюрпризы.

И зеркало Еиналеж она тоже нашла, но обо всём по порядку.

Луна разговорилась с Плаксой Миртл, и та с ней не стала говорить загадками, ведь потомки Благого народа умеют обращаться с призраками так же хорошо, как и с понимающими их людьми. Вернее, даже не так – потомкам сидов нет разницы, кому сливать Благодать, и Плакса Миртл свою долю получила.

Она подвела двух новых друзей к раковине со змейкой, Гарри, недолго думая, предложил двери в подземелье открыться – и они втроем отправились в путь.

Плакса Миртл уже не так боялась Короля Змей, который во время встречи с девочкой был "под поводком" ее однокурсника со Слизерина, и василиск принёс ей свои извинения. Плакса Миртл подумала, потом еще подумала, но уже окутанная голубоватой невесомой дымкой от Луны, и милостиво кивнула. От радости, что его простили, и от предложения Гарри у него погостить василиск станцевал что-то вроде джиги и куда‑то рванул.

Как оказалось, рванул василиск, почуяв направление, по тайному ходу в Запретный Лес; у кромки Озера его удалось догнать, чтобы отдать портключ с запиской для старейшины. В общем, все зимние каникулы ушли на обустройство громадной змеюки в Ультиматуме и на поиск для него подходящего Зазеркалья для охоты.

Пару раз в неделю Гарри и Луна изображали искателей сокровищ в подземельях Хогвартса, а на самом деле выбирались просто побродить и пообщаться, шли куда глаза глядят, и однажды наткнулись на зеркало. Едва его увидев, Луна велела Гарри отвернуться, и он подчинился, хотя его сильно тянуло заглянуть в глубины амальгамы хотя бы одним глазком, а когда получил на это разрешение, зеркало заработало как видеомонитор. В тот раз оно показало зацикленную запись, как Квиррелл достает из него камень кроваво-красного цвета, потом шла рябь, мелькала на заднем плане белая длинная борода – и всё, запись обрывалась. Гарри пожалел, что тогда поторопился и сразу произвёл залп по дедунюшке с добрыми глазами, к исчезновению брата тот явно был причастен, но пока поиски его были безрезультатны. Высмотрев через зеркало в Хогвартсе все, что можно, бережливый и рачительный Гарри Еиналеж уволок и приспособил к работе почтовым ящиком между Ультиматумом и Потусторонией. Все в дом, все в дом.

Глава четвертая, она же эпилог. Где ты, брат?

– А как тебя Дамблдор поймал, на какой крючок? – сидевший слева от связанного Сириуса Блэка толстячок, за неделю откормленный домовиками до его обычного размера, метнул быстрый взгляд на юношу, вылитого Джеймса Поттера в молодости, и ответил тихо-тихо: – Он обещал вылечить маму.

Сириус Блэк мог только пучить глаза на неспешную беседу его крестника с предателем Питером, потому что этот вариант Инкарцеро и Силенцио обычной Финитой не снимался. Беседа длилась вторые сутки, с перерывом на сон и приемы пищи, над пергаментом летало Самопишущее перо, дословно записывая показания обоих бывших узников, выкраденных десятого июня из-под носа у стражников гернсийской тюрьмы домовиками клана Ультим. Сириус искренне не понимал, почему он! крестный отец! —вдруг уравнен в правах, а точнее в бесправии, с предателем, и Гарри на пальцах объяснил ему свое видение ситуации: он не считает себя чем-либо обязанным человеку, которому до него тринадцать лет не было никакого дела.

К двадцатому июня Гарри записал все, что за три дня вытянул из Сириуса Блэка и Питера Петтигрю, и отправил их обоих в оздоровительный сон на минус пятый этаж, где обнаружились медкапсулы (какой Экриздис, а?)

Гарри поднялся на лифте на крышу, где полулежала и загорала Луна, почесал мимоходом за слуховым отверстием василиска – тот, если вставал на хвост на среднем мосту, как раз мог мордой ложиться на крышу – и сказал:

– О Луна, зачем ты высадила Дьявольские силки по наружным стенам? Нет, не так, – зачем ты их окрасила в оранжевый цвет?

Луна покосилась на Гарри с укоризной, мол, сам дал карт-бланш на украшение фасада, и нырнула в бассейн.

Гарри многое переделал на своей загородной вилле, и в бассейне на крыше постоянно торчали над водой головы свободных от дел домовиков, Луны и морщерогого кизляка по имени Афран. Афрана подарили дементоры, перекинув его в зеркало Еиналеж, что Гарри разместил напротив нуль-переходного в Потусторонию. Это была интересная история: как оказалось, у благодарных дементоров было установлено дежурство со своей стороны телепорта, ведь Гарри время от времени подкидывал им ингредиентов для изготовления Напитка счастья. Они подслушивали и подсматривали, но в Ультима Туле не совались, соблюдая Договор, чтобы не пугать потусторонними эманациями обитателей аббатства Серого кардинала Де Ультим де Дементорий де Поттер (а Гарри ни от одного из имен отказываться не собирался). Как-то раз услышав Луну, мечтавшую найти когда-нибудь морщерогого кизляка, они обрадовались и поймали это пугливейшее из всех созданий Потусторонии ей и Гарри в дар, а из Еиналеж у Гарри получалось все извлекать, только пожелав.

Гарри вздохнул, вспоминая, как именно он стал владельцем Амазонного Алиэкспрессного почтового зеркала и громадной змеи, но тут его окатили водой из трех водяных пистолетов, и все мысли вылетели из головы. Да, Серый кардинал молод и детство еще играет во всех местах, думал он во время разбега по парапету и прыжка в бассейн, да пофиг, у него каникулы.

Гарри бомбочкой нырнул в прогретую на солнце воду, с Луной у него получалось в четыре руки делать себе любые погодные условия на треугольном пульте, и она чаще всего просила погоду ясную и безветренную. Гарри научился виртуозно играть на пульте, так, чтобы над Ультиматумом сияло солнце, а вокруг клубился непроглядный туман, и счастливо подумал: "Кто сможет разглядеть оранжевые стены, того и приглашу на экскурсию по преображенной бывшей тюрьме".

Единороги исправно доились, колосья зерновых колосились, корнеплоды корнеплодились, куры и болтрушайки несли яйца – фермеры из домовиков получились на загляденье. Фермы располагались за зеркалами, которые прятались по нишам на разных этажах, и активировал Гарри пока три, не считая перехода между Потусторонией и Ультима Туле.

Гарри всё чаще приходила в голову мысль, что пора бы разведать и остальные двадцать одно зазеркалье – линии горизонтов в них то скрывались за высокими горами с хрустальными водопадами, то отдалялись далеко в степи с пряно пахнущими травами... Но времени катастрофически не хватало, и он терпеливо решил дождаться, пока не выполнит первоочередные задачи – отомстит по серокардинальской неодолимой потребности всем, кто заслуживает, и найдет того, по кому все печалилось колечко на груди.

Луна еще три месяца назад, в одну прекрасную апрельскую ночь, выяснила, что такое этот крестраж в кольце, вернее, кто это, и Гарри, яростный противник любых узилищ и заточений, искал и не находил способ вернуть свободу магу, которого он долгое время считал частью себя. Она безбоязненно нацепила кольцо на указательный палец правой руки, поднесла его к своему лбу, и выражение ее лица стало таким же, как у Гарри, когда он собирался кого-нибудь "прочитать". Пару раз во время телепатических сеансов Гарри попадались зеркала, и выпученные глаза, сведенные к переносице, его смешили и сбивали концентрацию, вот сейчас и у Луны огромные глаза стали еще больше и собрались в кучку.

– Гарри, – медленно, каким-то не своим, потусторонним голосом проговорила девочка, – ты балбес. Это слепок личности сильного мага, напишу папе и спрошу, как он называется, папа мой всё знает и как издатель газеты считает, что это "всё" должно быть общедоступно.

– А твой папа не Хафф случайно закончил? – только и мог спросить ошарашенный мальчик, до этого считавший кольцо с тем самым крестражем чем-то вроде импланта из книг про космических приключенцев, что ему подарила миссис Федервайсер. Импланты усиливали пси-способности и интеллект у их применявших, Гарри понял, что так писатели-простецы именуют легилименцию и окклюменцию, а интеллект... Да, интеллектом он не особо одарен, раз не догадался поискать про эти крестражи в библиотеке всемирной паутины – ведь похвасталась же миссис Федервайсер компьютером с подключенным модемом, и показала, как ищет всё, что её интересует. Жаль, сетовала она, что так дорого, поэтому пользуется им раз в неделю, но у Гарри-то проблем с финансами не было. Тут он призадумался, а как бы так исхитриться и вручить миссис Федервайсер, человеку, который научил его играть в карты и шахматы и всё анализировать, а еще приучил к хорошим книгам, немного денег? Просто так она не возьмет, она была очень щепетильна в этом смысле, ну да ладно, придумает что-нибудь.

Надо попробовать по дну провести телефонный кабель к Ультиматуму, а еще разузнать, есть ли кто среди магов, кто пытается совместить технологии и волшебство.

Отец Луны подробно написал про всё, что ему было известно о "живых портретах" и других способах сохранять слепки личности, и о крестражах тоже писал, но рекомендовал найти труды средневековых магов, тогда крестражами многие увлекались, но потом забросили, после создания крестража нужно много времени на восстановление, ведь это не копия, а кусок, оторванный с болью от собственной личности. И рану от этого отрыва исцеляют порой по двадцать-тридцать лет.

favicon

nft.tornadoenergy.me

Перейти

План был начерно написан, теперь Луна и Гарри просчитывали риски, рисовали специальные карты и клепали поисковики. Один из поисковиков привел их к заброшенному особняку в деревне Литтл-Хэнглтон, и два заговорщика засели в архивах Отдела наследований, заплатив за копии порядочно галеонов, но ничего не нашли. Особняк тот был явно не магическим, хотя Гарри чувствовал разлитый по округе запах магии, родной, прохладной и шипящей.

Тут-то Гарри и вспомнил про остальных Реддлов, тех, чьи вторые имена были Хэмиш и Юджин, и пришлось ночами проникать в Выручай-комнату.

Однажды на ее пороге они встретили уволившегося после их третьего курса бывшего декана Слизерина, и сначала не узнали в молодом мужчине с короткой стрижкой того самого сальноволосого старикашку Снейпа. Сейчас Снейп выглядел даже помоложе Римуса, своего ровесника, который после полугода жизни в стае стал выглядеть превосходно, но Снейп его переплюнул – красавчик-брюнет пронзительным взглядом черных глаз окинул их с Луной фигуры под мантиями с надвинутыми на глаза капюшонами, ухмыльнулся и заскользил прочь, значит, он сумел починить Исчезательный Шкаф, но Гарри не обеспокоился – он знал, что клятва Декана, данная однажды, не позволит принявшему её вредить замку и ученикам. И снова призадумался – напрямую не может, вот МакКошка, к примеру, в свою бытность деканом ничего не делала, чтобы защитить учеников от Мародёров и их последователей, близнецов Уизли, это сейчас старцы из Попечителей её заставили принести клятву Директора. Но тут Гарри махнул рукой – если узнает, что Снейп как-то вредит в школе, тогда и предпримет меры, он же не должен за всё магическое сообщество отдуваться.

В скопированных на прихваченный пергамент рукописях, предоставленных Выручай-комнатой, нашлось описание вражды между семействами Реддлов и Гонтов, вначале в счете уверенно вели Гонты, сумев сделать так, чтобы магия в потомках Реддлов постепенно исчезала, но потом что-то случилось и обычные магглы Реддлы стали выкупать земли Гонтов.

Гарри и Луна темной июльской ночью прошли к лачуге Гонтов, с выбитыми стеклами, с прохудившейся, а кое-где и вовсе провалившейся крышей, и замерли – такого сильного чувства сродства колечко на груди Гарри еще ни разу не выдавало, оно стало просто осколком льда.

Луна перехватила руку Гарри, что уже почти напялил на палец кольцо с черным камнем, и быстро выхватила его. Ей-то никакие кольца ничего внушить не могли, как и вообще никто, так что манивший Фродо Гарри артефакт скрылся в шкатулке с особой экранировкой.

– Вот это торкнуло, – помотал головой Гарри, – но какая силища!

На Гриммо двенадцать Сириус Блэк провел своего крестника прямо накануне чемпионата мира по квиддичу. Этот крестраж тоже был неслаб.

Миссис Федервайсер уже распечатала три пересланных ей в течение года черновика, ей не терпелось услышать продолжение, и Гарри не обманул ожиданий: описание летних приключений Серого Мага было еще более захватывающим, чем осенних, зимних и весенних.

– Ах, какой же умница Серый Маг, вычислить еще частичку своего брата в медальоне Кричера!

– Ах, Гарри, нельзя на тех, кто так старается, орать "Вы жопорукий идиот! Зачем вы вообще полезли к алтарному камню, если вас выжгли с гобелена! А если бы вас размазало по нему тонким слоем?", даже Серому Магу нельзя. Вернее, не так – ему тем более нельзя терять самообладание!

– Ах, как Питер Петтигрю не побоялся заявиться к Малфоям и сделать им такое предложение!

– Ах, негодяи! Нападать на детей! Конечно, я понимаю, что Серый Маг хотел всех Пожирателей Смерти собрать в одном месте и скопом захватить, но и просчитано было не все. Ну и Сириус, вот это реакция, вырубить свою сумасшедшую кузину и ее дружков!

– Ах, теперь их лечить и лечить, а медицинских капсул хватит? Знаешь, Гарри, мне тут еще внук прислал книг, ага, та самая космическая фантастика, которую я так люблю, ну ты в курсе.

Я тебе отдам и эти книги, так вот, там тоже были регенерационные капсулы. Не из такого ли мира проявился этот Азкабан, а? Ты как думаешь? И пульт этот, совсем как в одном таком романе. Да, чистую правду гласит третий закон Кларка: "Любая достаточно развитая технология неотличима от магии"!

– Гарри, ты мне пиши почаще, ваши военные дрессированные вороны – это нечто, я знала, что эти птицы умнейшие существа. А с дельфинами у вас как, есть контакт?

– Поскорее бы узнать, как осколки памяти приживутся в брате Серого Мага, в этом Фехе. А тот осколок, что всегда при нем, Серый Маг тоже будет в брата вживлять? Колечко это волшебное, тепловизор-телепат, вот что я имею в виду, – полезная ведь штуковина для Серого кардинала...