Гарри Грюм и Постоянная Бдительность!

Статус: Заморожен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/4385925

Автор: Star Spall

Пэйринг и персонажи:

Гарри Поттер, Сириус Блэк III, Аластор Муди

Метки:

AU, Hurt/Comfort, Вымышленные существа, Дружба, Занавесочная история, Мистика, Нелинейное повествование, Нецензурная лексика 18+, Повседневность, Учебные заведения, Фэнтези, Элементы гета, Юмор

Описание:

Как бы повернулась история, если бы помощь к Поттерам, пусть и поздно, но пришла? Если бы Альбус Дамблдор погиб в бою, завещав своему боевому товарищу присмотреть за малышом, но совершенно не уточнив критерии этого присмотра?

Кто вообще может вырасти из ребёнка, первыми словами которого стали "авада кедавра?"

Посвящение:

Бурый Железняк, вам :)

Публикация на других ресурсах: Разрешено

I - Фундаментальный аргумент.

Если бы кто-нибудь в одной из вылазок сказал Аластору Грюму, что он вскоре возьмёт к себе осиротевшего ребёнка, тот рассмеялся бы в лицо идиоту. Но судьба бывает превратной.

Тяжёлая, долгая и полная потерь война закончилась слишком неожиданно и быстро. Самому Грюму, не косвенно поспособствовавшему этому исходу, потребовалось две трети часа, чтобы осознать, что это конец. Что назвавший себя лордом окончательно рассыпался в пепел, что его друг и боевой товарищ Альбус четверть часа назад погиб от проклятия, что из всех Поттеров, в чьём крохотном доме произошла битва, в живых остался только мелкий ребёнок.

Грюм обернулся к колыбели и с каким-то подозрительным сочувствием посмотрел на малыша. Тот, держась крохотными ручками за бортик манежа, шатко стоял на ногах и огромными зелёными глазами смотрел на него. Не на мёртвого старика в углу комнаты, не на тело матери, упавшей на пол рядом с колыбелью, а именно на него.

Маленький Поттер смотрел на Аластора так, будто был больше него уверен в том, что всё закончилось.

Грюм фыркнул и передёрнул плечами, заметно скривившись от боли в выбитом суставе. Приди они на несколько минут раньше — двое товарищей, таких же бойцов Ордена, как и он, возможно, были бы ещё живы. Возможно, вместе с ними победить было бы проще. Возможно, тогда бы выжил и Дамблдор.

Но по иронии судьбы единственным, кто своими глазами увидел конец долгой войны, стал годовалый ребёнок. Сам Грюм успел обернуться только тогда, когда упал сам сразивший Лорда Дамблдор. А ребёнок всё видел. Видел, но никогда не расскажет.

Просьба Альбуса позаботиться о мальчишке отпечаталась в сознании как паршивое клеймо — ты чувствуешь, что эта мысль есть, но не пытаешься к ней «прикоснуться», потому что обдумывать её — не самое приятное дело. Возможно, дети были едва не единственным, чего Аластор Грюм опасался. И не любил.

Скорее, больше не любил, чем опасался — так убеждал себя Грюм, прожигая взглядом стоящего в колыбели ребёнка. Тот в ответ не сводил взгляда с аврора и почему-то улыбался. Грюм фыркнул. Да, он точно не любит детей. Они слишком слабые, маленькие и тонкокожие — рядом с такими нежными персонами бывалому аврору находиться опасно. Это как играть в квиддич хрустальным снитчем.

«Снитч» улыбался и прожигал взглядом Грюма.

Грюм подсознательно надеялся на то, что мать малыша сейчас поднимется, заберёт своего мелкого себе и избавит аврора от возложенного на него долга. Но Лили не вставала. А мелкий смотрел на него и тянул к нему руки.

— Ну и как тебя зовут, мелочь? — удручённо хмыкнул Аластор, неуклюже подковыляв к колыбели и упершись целой рукой об бортик. Маленький Поттер смотрел на большую, испещрённую шрамами ладонь с абсолютно щенячьим восторгом. — Ты вообще смекаешь, что сказка для тебя закончилась?

Малой выдал веское невразумительное «агага» и потоптался по манежу.

— Нет, погоди, ты хотя бы в силах себе представить, что тебя ждёт?

Мальчишка продолжал настойчиво тянуть ладошки к мрачному дяде, как будто упрашивая взять его на ручки.

— А ты попробуй уговорить меня, чтобы я тебя взял, — хмуро проговорил Грюм, размяв шею и выжидающе посмотрев на мелкого. Как будто тот мог привести хоть какой-то аргумент. Как будто тот вообще понимал, что вокруг происходит.

Мелкий посмотрел на него, нахмурился и вдруг со счастливым видом хлопнул в ладоши.

— Агага... кедадра!

Грюм едва не подпрыгнул на месте, ошалело уставившись на ребёнка. Аргумент, несомненно, подействовал — такого заскока Аластор точно не ожидал. Но теперь ребром вставал вопрос о том, что вообще можно ожидать от мальчишки, первыми словами которого стало смертельное проклятие?

— Хорошо, уговорил. Только потом не хнычь, я тебя предупреждал, — угрюмо буркнул аврор, неуклюже заграбастав малого в охапку, и прижал его к себе левой рукой. Правой же он ловко выхватил палочку и вызвал патронуса.

Серебряный тигр метнулся в Министерство за оперативной группой зачистки. Спасать в этом доме было уже некого.

А на улице зарычал мотор. Мелкий Поттер захлопал в ладошки и потянул ручки ко вбежавшему в комнату мужчине. Грюму отчаянно захотелось, чтобы «адада» ребёнка сработала и Сириуса Блэка хотя бы оглушило — выслушивать истерику у аврора сейчас совершенно не было желания.

— Хватай вещи этого мелкого спиногрыза и шуруй за мной. Здесь делать больше нечего. И без психов, Блэк, — сурово скомандовал Аластор, борясь с желанием закрыть глаза на беспредел и спихнуть ответственность за малого на его крёстного. — Будешь упираться — получишь империус, я не в настроении церемониться.

Годрикову Лощину бывалый аврор Аластор Грюм покинул на летающем мотоцикле с гудящей головой и двумя спиногрызами на своей совести. За это определённо стоило выпить. И за победу, конечно. Но для начала стоило проводить свою тихую холостяцкую жизнь.

Почему-то Грюм был уверен, что следующим словом, которое выучит малой, станет «огневиски».

II - Диверсант в мире магглов.

Сириус оказался на удивление терпеливой няней, по крайней мере, в сравнении с Грюмом, который при звуках детских криков впадал в депрессивную панику. А так как мелкий был существом активным и голосистым, такое случалось с завидным постоянством. В особенности напрягало последнее: любознательный мальчишка лучше всех слов запоминал именно заклинания.

Поэтому Агага Кедадра стало дежурным приветствием, Кусио означало желание поесть, а Бомбада употреблялась тогда, когда ребёнку хотелось повеселиться.

Нервы бдительного аврора сдали уже через пару месяцев. По предложению Сириуса Грюм обратил внимание на обыкновенный детский сад, который находился в пяти минутах от городского коттеджа Аластора, и сразу после нового года маленький диверсант был отправлен в маггловский мир.

О том, что это было роковой ошибкой, первым догадался Сириус, когда спустя неделю пришёл забрать Гарри и двенадцать детей навело на него обломки палочек со словами, катастрофически напоминающими третье непростительное.

Впрочем, об этом недочёте было единогласно решено забыть, потому как вдвоём справляться с полуторагодовалым ребёнком мужчины попросту не могли. Так, в маленьком детском саду на окраине Лондона, дети приветствовали друг друга третьим непростительным и салютовали палочками.

Грюм, увидев это, едва не задохнулся от смеха.

***

Ближе к апрелю Аластор заметил за собой навязчивое желание уехать куда-нибудь подальше от Лондона. Создавалось впечатление, что мир, замерший на время войны, навёрстывал упущенные годы — события сыпались просто градом.

Как камни на голову, по мнению Грюма.

Семимильными шагами шёл отлов Пожирателей, без организации Лорда подавшихся в панические бега по стране, камеры Азкабана заполнялись с рекордной скоростью, в министерстве магии организовали ощутимое сокращение штата работников. Кингсли, заместитель министра магглов, занял также и пост заместителя самого министра магов — это они с Грюмом отметили на прошлой неделе.

А верховным чародеем Визенгамота назначили главу Департамента Правопорядка, и от справедливого гнева мадам Боунс удалось уйти далеко не всем. Очень далеко не всем. Грюм на какой-то момент был уверен, что количеством осуждённых женщина решила раскормить дементоров до неузнаваемости.

Но, вопреки всем предрассудкам, людей устраивало количество осуждённых на казнь. Дело принимало нешуточные обороты. Настолько, что появлялось навязчивое желание выпить.

И когда Аластор был уверен, что большего абсурда от жизни ожидать невозможно, Хогвартс выбрал его новым директором. Вот тогда аврор действительно пошёл и напился.

III Садистский кайф и заветные мечты

В маленьком баре на окраине Лондона, который Грюм от всей души честно называл рыгаловкой, было, как всегда, людно, шумно и темно. Впрочем, такая атмосфера аврора вполне устраивала — он не был нежным аристократом, привыкшим пить лёгкое вино на летних террасах кафе.

Если Аластор и хотел напиться, он предпочитал места, подобные этому.

Хотя бы потому, что здесь он не чувствовал себя избитым судьбой уродом. Точнее как, вполне даже чувствовал, но здесь такими были все.

Например, тощая официантка, у которой под глазами залегли чернеющие круги, а руки были в синяках от уколов. Та явно не добилась в жизни твёрдой позиции. Или бармен, тридцатилетний великовозрастный пацан, патлатый до нельзя, заросший и похожий на бродячего пса.

Или, например, мрачный мужчина с длинными грязными волосами и бледно-жёлтой, болезненного вида кожей. Вот этому точно в жизни не повезло, тут Грюм был уверен абсолютно.

— Ба, Северус, какая встреча, — хмуро кивнул он мужчине, присаживаясь на соседний стул. — Каково оно, остаться без хозяина? Рука не чешется без метки?

Снейп смерил его затуманенным от алкоголя, но жёстким взглядом, и промолчал.

— Ты, мальчишка, смекаешь, что я сейчас могу тебя арестовать — и рассвет ты встретишь уже в Азкабане? — угрюмо, но без угрозы продолжил он, махнув рукой бармену. На стойку со стуком приземлился гранёный стакан с огневиски.

— Мне всё равно, Грюм, — едко процедил Снейп, болтая в стакане остатки прозрачного алкоголя.

— Не знал, что ты перешёл на водку, — оценил аврор, пригубив янтарный виски и криво ухмыльнувшись. — Дай-ка угадаю, Долохов привил?

— Грюм, иди к чёрту, — хмыкнул Снейп, борясь с желанием вылить водку аврору на голову. Выплеснуть в лицо. В глаза. Чтобы его последний целый глаз высушило от спирта.

— Вряд ли бы твоей Лилз понравилось, что её кончину ты обмываешь водкой, — как бы невзначай ухмыльнулся Аластор, краем глаза наблюдая за сжавшим челюсти Снейпом. В точку.

— Не твоё собачье дело.

— Нет, приятель, как раз теперь моё. Её спиногрыз на моей шее — значит, моё.

Северус сжал зубы так, что жевалки на его лице заиграли под бледной кожей. Грюм цокнул языком и пригубил виски.

— Ишь, какой жёлтый уже. Смотри цирроз не заработай. Или так захотел повидаться с той девкой?

— Почему ты не можешь просто заткнуться?

— Люблю раздражать людей. Назовём это садистским кайфом.

— Почему меня.

— Ты не устал задавать этот вопрос? — хмыкнул Грюм и, склонив голову, передразнил тонким голосом: — Почему меня? Почему Лили? Почему Лили выбрала Поттера? Почему Волдеморт выбрал Поттеров? Почему все всегда выбирают Поттеров?

— Аластор! — почти зарычал Северус, с глухим ударом опустив стакан на барную стойку. Грюм ухмыльнулся.

— Что тебе от меня нужно? — устало выдохнул Снейп.

— Вот, это уже лучше, — оскалился Грюм. — Наша любимая школа избрала меня новым директором. И мне нужны кадры.

— Пошёл к чёрту, — хмыкнул парень, сделав глоток из гранёного стакана.

— Ну, парень, тут у тебя выбор невелик. Либо ты идёшь ко мне на работу и дальше гробишь свою жизнь собственной бесхребетностью, либо на рассвете твой первый поцелуй забирает дементор и финита, — будничным тоном пробормотал Грюм.

— Пошёл к чёрту, — в том же тоне повторил Снейп.

— А как же «я клянусь защитить сына моей Лили», м? Или ты снова слился, а, Снейп?

Стакан в ладони парня треснул и осыпался на стойку толстыми крупными осколками. В чёрных глазах Снейпа плескалась самая чистая ненависть, когда он поднял голову и встретился взглядом с аврором.

— Думаю, мы договорились, — довольно оскалился Грюм, одним глотком осушив свой бокал и шлёпнув на стойку несколько золотых монет. — В среду жду тебя к девяти. Постарайся не отравить детей перегаром, страдалец.

И, бесконечно довольный собой, Грюм заковылял к выходу. В его планах было ещё несколько таких же отхожих местечек. День начался успешно, и кто знает, кого ему повезёт встретить сегодня ещё?

Сириус, приплясывая вокруг колыбели с ребёнком на руках, мысленно плакал и молился, чтобы задумка Аластора с его образовательными реформами удалась. Вслух же он пел про маленькую звёздочку.

Гарри смеялся и дёргал его за волосы.

Сириус косил взглядом на полную луну в открытом окне и почему-то знал, что, как только уложит ребёнка, пойдёт на неё выть. Отцовство оказалось гораздо более сложным, чем он рассчитывал.

Может, Лунатику ещё не поздно его покусать?

IV. Монополия на вредность.

Хогвартс простоял века, пережил несколько эпох, встретил закат средневековья и начало современности — а потом ошибся, назначив Аластора Грюма на директорский пост.

Домовики, выловленные в брошенных домах казнённых преступников, были самым наглым и беспринципным образом привязаны к Хогвартсу и несколько недель вычищали каждую комнату, каждый кабинет и каждый коридор замка. Горы мусора, старые артефакты, пылившиеся по углам обломки мебели, не пережившей давние стычки студентов — всё полетело в топку.

— В замке насчитывается сто сорок кабинетов, двадцать лекционных аудиторий, двенадцать лабораторных, — выровнявшись по струнке и отдав директору воинскую честь, рапортовал домовик, ответственный за уборку территории. — На данный момент задействовано менее десяти процентов резерва. В подземельях пустуют три нижних уровня, которые насчитывают более сорока помещений. Восточное крыло замка насчитывает три дюжины пригодных для жизни комнат.

— Обустроить комнаты для преподавателей, — командовал Грюм, с важным видом восседая на массивном дубовом кресле, которое приволок в кабинет из своего дома. На спинке, повёрнутой к окну и подальше от глаз посетителей, красовалась ладошка Гарри, отпечатанная краской — Сириус наотрез отказался смывать «такую прелесть», зловредно закрепив отпечаток чарами. — Обустроить все лекционные и половину стандартных кабинетов для занятий. Выполнять!

Первый домовик отдал честь и с хлопком исчез, и на его месте вмиг образовалась домовушка в белом кухонном переднике и поварском колпаке. Кухарка.

— Директор Грюм! — пискнула она, вытянувшись по струнке. Грюм смерил её взглядом, припоминая, что, кажется, именно эта особа служила Эйвери. — План по закупкам на год рассчитан, ваш заместитель подписал его и заказ направлен к поставщикам. К праздничному пиру готовность девяносто процентов. План питания пересмотрен и учтён в соответствии с рекомендациями медиков.

— Выполнять!

Грюм довольно кивнул, вспоминая, каких трудов ему стоило заставить Сириуса подкатить к местному маггловскому педиатру с просьбой рассчитать здоровый и питательный рацион для детей от десяти до семнадцати лет. Потому, что на беконе и яйцах долго не протянешь — сам помнил, как долго приходилось гонять жирных мягкотелых первокурсников аврората, раскормленных в школе до безобразия.

Самым сложным было убедить самого себя, что дети не смогут питаться по меню аврората, и перловки с тушёнкой им не будет достаточно. Ну, конечно, овощи. Овощи. Грюм ненавидел их.

А вот компенсация в виде работающего по выходным бара для профессоров в учительской нашла поддержку у всех, кто о ней узнал. Что удивительно, первой идею «заслуженной моральной компенсации» поддержала МакГонагалл.

— Директор Грюм! — пискнул следующий домовик. Вообще, идея завязать управление замком на домовиках пришла совсем неожиданно.

Грюм тогда завалился в школу вместе с прицепившимся к его ноге мелким Гарри, который отчаянно отказывался в свой день рождения оставаться в детском саду. Тот факт, что там его дети приветствовали, как немецкого фюрера — впрочем, вспоминая его первые слова, ничего удивительного — совершенно его не заботил. А вот вцепиться в деревянную ногу аврора и апарировать с ним в замок — вот это приключение, достойное маленькой ползучей катастрофы.

Почему ползучей? Нет, Гарри умел ходить. Умел, но почему-то отказывался, считая это ниже своего достоинства.

Собственно, возвращаясь к причине: местному смотрителю замка не повезло споткнуться об ползающего по холлу ребёнка. Гарри тогда сначала не подал реакции, но, увидев, как вытянулись в испуге лица свидетелей, что-то смекнул и тут же устроил истерику. Филча пришлось уволить — впрочем, Грюм изначально не понимал, какая нужда может быть замку в одном скверном сквибе.

Паршивый характер тут только у него. Грюму не нужны конкуренты во вредности.

Исключая человеческий фактор и стандартную исполнительную роль Филча в дисциплинарных взысканиях, Грюм подумал, что те же домовики за минуты вычистят замок до такой стерильной чистоты, которой никогда не добиться простым людям. Исполнительные домовики были гораздо больше подвержены дрессировке, исключая недовольство начальством и предательство по личным мотивам. А касательно взысканий... у отставного аврора были свои идеи на этот счёт.

Да и командовать эльфами ему нравилось больше, чем поддерживать субординацию с подчинёнными. «Коллегами» — неизменно лез поправлять его Сириус, который поневоле стал единственным слушателем рассуждавшего вслух Грюма.

— Директор Грюм! — снова пискнул домовик, возвращая Аластора мыслями в кабинет. — Госпожа Помфри просила сообщить, что данные с осмотров учеников рассортированы и внесены в картотеку. Список поправок к питанию Валли уже передала Зигмунду.

Зигмунд. Со скандинавского — защитник спокойствия. Да, так назвать домовика, назначенного на должность секретаря, мог только Аластор. Впрочем, имя Валли — сокращение от Валборг, дословно: «спасение погибших», тоже было его идеей.

— Передай Помфри: пусть закажет в Мунго тридцать унций антипохмельного, — распорядился Грюм, сложив руки на столе в замок. Ему казалось, что так он выглядит внушительнее.

— Будет сделано, — забавно поклонилась домовуха, с тихим хлопком исчезая с глаз хозяина. Аластор задумчиво покивал головой и вдруг рявкнул: — Зигмунд!

— Здесь, сэр! — в ту же секунду ответили скрипучим голосом.

— Как обстоит ситуация с моими комнатами?

— Семь комнат на астрономической башне готовы, сэр!

Нет, идея оккупировать основание самой высокой в замке башни пришла не Грюму — это была детская мечта Сириуса, который вцепился в эту идею с бульдожьей хваткой. На какой-то момент Аластор даже усомнился, а та ли порода у этой бестолочи-анимага.

Впрочем, размах по количеству комнат был уже его собственной идеей — семь комнат занимали как раз два полных этажа башни: первый он велел отвести на две гостиных, кабинет и комнату отдыха с небольшим баром и почти панорамным окном на Запретный Лес (воспоминания о погонях за оборотнями в лесах всегда его успокаивали), второй же заняли три спальни (в этот раз большое окно с боем отобрал Сириус — его тоже успокаивали воспоминания о том, как они в детстве бегали по лесу с друзьями). Впрочем, компенсации ради, комната Гарри была больше всех остальных (Грюм бы с радостью обил подушками стены и поставил решётки на окна, но Сириус упёрся, заявив, что это негуманно).

— Сколько до прибытия? — абстрактно спросил Аластор, бросив суровый взгляд на домовика.

— Поезд с детьми и двумя дежурными преподавателями прибывает через три четверти часа! — отрапортовал Зигмунд. — В замок ученики прибудут ровно через час. Педсостав должен появиться через четыре минуты.

Последняя планёрка перед началом учебного года обещала быть интересной, чёрт с тем, что на неё выделено несколько меньше часа. Это будет первое собрание, на котором окажутся все — до этого Грюм беседовал с каждым лично.

Горгулья на входе в директорский жалобно заскулила и опустила голову, как обыкновенная трусливая псина, когда к двери подошёл первый прибывший.