Новые грани после Авады (продолжение истории)

Часть 62: Самый Главный Секрет.

- Ваш чай изумителен, тетушка Батильда, - с теплой улыбкой признал ее по-прежнему любимый племянник Геллерт. Грин-де-Вальд, который должен был тихо-мирно сидеть в собственноручно обустроенной тюрьме, нахваливал чудесные ягодные нотки ее чая. А она сидела и хохотала над его шутками, как молодая девица.

Казалось, совсем недавно прошла неделя их с Алом "активного забега", после которой тот нахватался приключений по полное горло и чуть ли заново не поседел... а теперь Геллерт дежурит у дома Поттеров по настоятельной просьбе Альбуса в качестве благодарности за столь "приятное" их совместное времяпровождение. И если в другой раз Лер бы вполне серьезно обиделся, (или, по крайней мере, сделал бы вид) то в этот раз эта "мстительная" просьба была ему настолько на руку, что был велик риск серьезно пропалиться со своим нездоровым энтузиазмом. А так, вполне достойно справившись со своей ролью под действием мандража, Лер смог выбить для себя несколько преференций.

Да-а, с Альбусом Дамблдором всегда так - чуть расслабишься, и не заметишь, как сойдешь с давно прочерченного пути в ту сторону, которая интересует А.П.В.Б.Д. С ним нужно держать ухо востро... Настоящий драйв! Истинное приключение! Адреналин! И жизнь. Как давно он не чувствовал себя так хорошо, как с этим неистребимым гриффиндорцем? Даже Годрик так не веселился!

- И все же, что вы думаете насчет новой книги начинающего... - хотел вежливо возвратиться к теме озорной блондин, как вдруг почувствовал малейшее движение воздуха.

"Сигналка," - хватило ему секунды, чтобы понять это. Она срабатывала уже не раз за время его караула, но он помнил, что сегодня за дата. Хотел было даже напроситься к Поттерам в гости, но Самайн... семейный праздник. Эта вполне невинная для него просьба могла быть неверно воспринята. Но с другой стороны, дом тетушки Бэт всего "в двух шагах".

Но с другой стороны, тот же Джеймс Поттер даже защититься не успел.

"Не время!" - приказал себе их сын, мгновенно подрываясь со стула и поясняя ничего не понимающей тетке на бегу:

- Там какой-то шум подозрительный... и магия. Пойду проверю! - успел крикнуть он, прежде чем скрыться за дверью в ночи.

Но... кажется, поздно? В доме Поттеров уже мелькали зеленые вспышки.

"Это... быстрее, чем в тот раз, я так думаю," - заметил он, прежде чем воспользоваться модифицированным маховиком времени.

Бегущее мгновение покорно отозвалось под его волю... и все вроде как застыло в золотистом киселе где-то сверх обыденного уровня восприятия.

Гарри спокойно пробежал под Люмосом среди однотипных улочек Годриковой впадины, не рискуя запнуться. К его величайшему сожалению, аппарация в таком состоянии мира не представлялась возможным - ножками, ножками, - да и находиться в безвременной среде и поддерживать ее надолго было трудно даже для Поттера, но это намного больше, чем могло бы у него быть, учитывая что, ну или кто, как угодно являлось/ась/лся его врагом.

"Вопросы гендерной идентификации персонифицированной Смерти, докатились," - закатил глаза Геллерт и запнулся о камешек. Маленький такой, невзрачный черный камешек. Совсем как тот, что он бросил в лесу в ту далекую ночь битвы за Хогвартс.

"Дожили. Против меня восстают собственные артефакты," - заметил он, подхватив при незапланированном падении Воскрешающий камень - какой потрясающий намек, Смерть! - и снова побежав с низкого старта, отхлопнувшись от земли рукой так, что на несчастной тверди осталась большая вмятина. Но...

...маховик времени, уж точно не неубиваемый артефакт, (какая величайшая оплошность с его стороны!) слетает с его шеи и тяжело ударяется о ближайшее дерево, рассыпаясь на крошечные осколки.

И вместе с этим спадает золотой покров времени. Темное существо в обличии его сына собирается убивать его мать, уже покончив с его отцом.

"О, Мерлин, в какой бразильский сериал я попал?" - вышла наверх сознания спасительная мысль, отринув вниз несколько определенно панических. А безрассудный страх - определенно не то, что может помочь в его ситуации.

Аппарация? Раскол пространства? Нет, не то. В таком состоянии - определенно нет.

С другой стороны, когда как не сейчас, когда Волан-де-Морт собирается оборвать жизни всех Поттеров, совершенно не беспокоясь, как это повлияет на сложившееся положение вещей?..

"Мордред! Когда я боялся рисковать?! Будь, что будет, мама!" - воскликнул Гарри про себя, подчиняя разом все потоки своей магии, чтобы достигнуть цели...

...круша остатки заклинания доверия и прочих чар, тем самым подавая сигнал Альбусу, что, черт возьми, их худшие опасения сбылись...

... в комнату с идеально убитым Джеймсом Поттером и горящими свечками. Выражение ужаса покоится на его мертвом лице или он даже не успел удивиться? Гарри не обращал внимания на труп, Гарри в шоке наблюдал парящего призрака только что убитого. Камень активно нагревался в его вспотевшей ладони, показывая тем самым, что такие глюки не спроста.

Наверху послышались крики Лили.

- Только не Гарри! Только не Гарри!..

И они, успев изумленно переглянуться, поспешили наверх по крутой лестнице.

Но, кажется, все же не успели, потому что вскоре беспощадная Смерть обрывает жизнь и несчастной матери, принимая, тем самым, их соглашение.

Они вбегают в раскрытую нарастапашку дверь, видят падающие на пол прекрасные рыжие волосы и палочку Тома Реддла, направленную на лобик перепуганного ребенка.

Том. Этот Темный Лорд определенно не был его Томом, понимает Гарри, взглянув в эти черные, пустые глаза. Это Смерть. Наконец-то они встретились.

Но где-то там, глубоко внутри его Том есть. Кричит его изувеченная душа, сжимая палочку чуть крепче, чем необходимо. Палочку из пера феникса.

Он почти отводит руку... но Смерть оказывается сильнее.

Кричит за его спиной Джеймс, надрываясь, рыдает Лили в безнадежной тоске принятия... а Гарри, тот уже давно взрослый Гарри... не может пошевелиться.

И не из-за того, что его пугает чудовищная аура Смерти, не из-за каких-либо еще прозаических причин.

Просто он встретился глазами с тем ребенком, что он когда-то был... и сердце, казалось, перестало биться. Кровь больше не гонялась по венам. И тело странно немело. Будто под взглядом Василиска.

Магия времени бушевала, доски под эфемерными ступнями Смерти темнели, за окном царила непогода, а он... смотрел в зеленые глаза Авады Кедавры и не мог вымолвить ни слова.

Да и что говорить?

Смерть руками его Тома творит Убивающее проклятие, насмешливо оскаливаясь. Детскую снова поражает вспышка, куда более сильная, чем прошлая.

И дом рушится прямо на их глазах.

А все потому что за миг до конца магия Гарри-старшего и магия Гарри-младшего окончательно сливаются в один канат. И Авада Кедавра, неотразимое заклинание, отражается от силы их связи.

Смерть нарушает клятву, но использует душу Тома, как подлог, и душа Тома разрывается на еще один раз, прикипая к центру творящейся энергии.

Смерть уходит на этот раз, внимательно следя своими омутами Бездны за Поттером. Смерть проходит мимо него с гордостью победителя, завершив свои дела на этот раз, но грозя еще вернуться за ним. Страшная, грозная Смерть, макнувшая его лицом в тот факт, что он ничего не может изменить. Что он никому не в состоянии помочь.

Но имеет ли это ровным счетом хоть какое-то значение? Гарри кричат, когда тело Тома Реддла рассыпается на куски, душа его неупокоенная улетает вглубь ночи, а палочка его падает вниз... куда-то вглубь дома. Кроватка с малышом катится под откос.

Геллерт приходит ненадолго в себя и силой магии восстанавливает хотя бы детскую. На большее у него не хватает душевных сил.

Это полный провал. Дайте хотя бы отдышаться?..

Черные волосы его светлеют. Но духи - молчаливые странники, не так ли?

- Я... не успел... извините... - еле выдыхает он, захлебываясь криком. Джеймс подходит к нему, хочет коснуться плеча в знак поддержки, но не может... и это тоже выбивает его из колеи еще больше чем есть.

- Это все странно... но мы рады, что хотя бы Гарри жив... - замечает он, с мертвецкой тоской оглядываясь поочередно то на тело своей жены, то на ее дух рядом с ним.

- Я... тоже... рад. Экспекто Патронум! - выдает без запинки он заклинание, но дух защитника не приходит. Даже дымки серебристой и той нет. Но запас энергии его полон... вроде бы.

Гарри неожиданно поймал себя на мысли о том, что даже не уверен, что чувствует свою магию. Так-то она часть его, но путем долгих медитаций он приучил себя проверять свое волшебство постоянно... до того, как стал его видеть. Но на себя же смотреть неудобно в этом плане. Да и перед глазам все расплывается.

- Эм, может быть, тебе не стоит вызывать Патронус сейчас? Тем более, без палочки! Эй! Ты в поооорррряяяядддккееее? - тухнул в его сознании голос Лили также, но все сильней стучал набат.

Кровь возвращалась к привычному ходу. Синеватые руки дрожали, а фиолетовые губы краснели.

Жизнь вновь отвоевывала свои позиции в его теле. А Гарри понимал... начинал понимать что-либо вообще. Хоть тот же смысл жизни.

Ребенок молчал, гладя по голове своего старшего собрата и глядя прямо на бледные лица своих родителей. Он их видел, что не было удивительным, ведь их видел Геллерт.

Внизу был какой-то шум.

"Снейп, Сириус, Хагрид, авроры... черт!" - подумал Гарри о великом списке гостей на сегодня и встал, преодолевая тошноту.

Не время, не время... И еще эти возгласы его родителей.

Ему дадут сегодня время, чтобы хоть немного прийти в себя?

- Экспекто Патронум! - призывает он дух защитника с помощью палочки Тома, попутно сразу вплетая сообщение в суть заклинания. Довольно-таки удобная модификация, думает Гарри, пока не замечает, кого призвал. Отчего и ахает изумленно, закономерно отметив очередное изменение.

Он, конечно, давно не пользовался этим заклинанием... очень и очень давно... но с чего бы? В прошлый раз, когда он показывал своего Патронуса Дамбдору, был ворон. Сейчас-то что с ним случилось?

Дамблдор?..

"Не имеет значения," - жестко обрывает свое невольное восхищение грациозным зверем аврор Поттер из несостоявшегося (или, как раз таки, из еще возможного) будущего, отсылая зверя прочь.

- И что теперь? Ты позаботишься о нашем сыне? - спросила Лили, заметно волнуясь. Это было видно в ее тревожной складке губ, в ее отчаянных зеленых глазах... Ее взрослый сын, тем временем, скрывал свою внутреннюю дрожь.

Как много слов ему хотелось сказать им... поведать, как он много испытал за все эти века... Но он молчал, все же понимая, что не стоит им этого знать.

Не стоит тревожить покой мертвых понапрасну.

- Я сделаю все, чтобы он выжил, - клятвенно заверил их Геллерт Грин-де-Вальд, прижимая к себе детскую игрушку змеи. И их духи ушли в эту ночь.

А на их надгробиях позднее появилась надпись, вырезанная его рукой:

"Последний же враг истребится - смерть".

И лежит на его плече теплая ладошка тети Батильды. И она его утешает:

- Ты ничего бы не смог сделать, Лер. Их дом, конечно, близко, но нападение было таким неожиданным...

Но от этих слов не становится легче. Как может стать легче, когда он совершенно бессилен что-либо изменить?..

Столько лет ожиданий. Он узнал тайну этой ночи, но каковой ценой?..

- Мне от этого не легче, тетушка Батильда.

Часть 63: Подготовка... к чему?

Предупреждение для не любителей слэш-моментов: манипулирование! Я помню, что у меня обитается здесь много читателей, активно не любящих это направление, несоответствующее основной сюжетной линии, тем паче совсем недавно мне снова высказывали недовольство по этому поводу... Но я не смогла убрать сей фрагмент! Потому что мне было смешно. Кто догадается почему - поржет со мной.

"Как бы то ни было, это закончилось, - лениво думал Альбус, развалившись на мягкой перине. - И хотя само это выражение не верно, так как эти же самые неприятности еще вернутся, по прогнозам Лера, где-то через десятилетие, но сейчас-то мы можем позволить себе отдохнуть?"

Альбус действительно считал, что они заслужили право на отдых, но Геллерт, видимо, с полной серьезностью полагал, что успокоиться ему суждено только на том свете. И смотрел на него, как на придурка, когда он честно пытался урезонить его нездоровый энтузиазм. И этот парень правда думает, что он купится на весь этот фарс с минувшим столетием? Алло, Геллерт, все маги в возрасте - сплошь консерваторы, очнись!

"Альбус, - передразнивал его про себя недовольный директор Хогвартса, - ты же не думаешь, что наши противники дадут нам шанс на передышку? Сейчас решается дальнейшая судьба наших грандиозных планов! Хорош дрыхнуть!"

И вертелся под силой чудодейственного пинка несчастный Дамблдор, как белка в колесе. Послал Хагрида за мелким Поттером, окончательно завербовал Снейпа, (просто, чтобы приглядеть хотя бы за этим только что ребенком - вдруг что-то не то в голову придет на фоне происходящего дурдома?) проинформировал население в верном ключе, присмотрел подходящую семью, а ("Дурсли являют собой вполне нормальную чету с малышом. И чего Поттеры с Эвансами рассорились? Наверно, Петуния все же согласиться принять маленького Гарри, ведь он же сын ее погибшей сестры! И воспитает нормальным человеком, вдали от тлетворного влияния славы. И приобщиться сама к так желаемому ей волшебству," - пожал плечами профессор, беспечно отмахиваясь от слов верной Минервы и, немного посомневавшись, но все же добавляя конверт сверху к колыбельке.) потом были суды. Бесконечные заседания Визенгамота.

И Сириус Блэк... Судя по состоянию психики, ныне - явный неадекват. Про крестника даже не вспомнил! Но его-то можно понять: горе от потери Поттеров, Гарри он сам же доверил в заботливые руки Хагрида...

Геллерт сказал тогда, отмахнувшись с легкостью, покоробившей Председателя Визенгамота: " В Азкабане Сириус Блэк будет в безопасности. Так что не парься и пихай его в тюрьму, пока он сам повод дает!" Эта позиция была Альбусу глубоко непонятна: отчего такого могут защитить дементоры, что несчастного мальчика необходимо задвигать аж на самый нижний уровень ужасной тюрьмы к отпетым психам Лордовской шайки? Да и на сам вопрос о "гибели" Лорда Лер, как непосредственный свидетель произошедшего, не ответил, ограничившись каким-то маловразумительным набором жестов.

- Это было... слишком шокирующе, Альбус, понимаешь? - поджал губы этот... этот обаятельный гандон и, невинно распахнув глазки, склонил голову к правой руке, а линию плеч разместил по диагонали, как качели, из-за чего рубашка с распахнутым воротом обнажила молочно белые ключицы. И в довершение всего облизнул губы, проникновенно смотря оторопевшему Альбусу прямо в глаза.

"Если ты не хотел говорить об этом, то, может, все же стоило выразить свое пожелание словами, а не строить цирк одного актера?" - подумал вслух мужчина в цвете лет, залипнув на чужие губы.

Влияние Геллерта на него было по-прежнему велико, но за столько-то лет он успел к нему адаптироваться. И даже эти трюки не мешали ему мыслить здраво.

Хватило отрезвляющего Империо как-то раз. Больше он такой ошибки не совершит, предполагает Альбус.

Но вот, Лер раздвигает свои губы в изящной ухмылке, показывая белоснежные зубы и юркий, хитрый язычок - и Дамблдор ожидаемо плывет. И Геллерт знает, как это его бесит - терять рассудок каждый раз, несмотря на, мордред дери, почтенный возраст. Знает и делает!

- Ну, ладно, больше не буду! Все-все! - шепчет его блондин успокаивающе ему на ухо горячим дыханием и это ни драккла не успокаивает. Потом смеется куда-то ему в шею, обнимая и наваливаясь, и Альбусу также хочется расхохотаться в голос, потому что это, вообще-то, жутко щекотно. Но тут его друг прекращает веселиться и обжигающе холодно замечает... меняя тему, пока поседевший маг не очухался. - А ты знал, что мой рыжий друг снова сорвался?

У Дамблдора холодеет в лопатках. Он вполне представляет последствия подобного срыва, потому что застал mister Redhead во время предыдущего такого состояния.

Это была замечательная прививка для него от жажды бессмертия. Даже зная, что тому милому человеку оно досталось совершенно случайно...

- Кто? - онемевшими губами еле вымолвил он. Геллерт отчего-то странно улыбался. После прошлого раза это должно было вызвать в нем недоумение, возмущение и целую кучу еще противоречивых чувств, но нет: лишь легкие сомнения в адекватности своего друга (в чем он, впрочем, не сомневался никогда: в смысле, в его неадекватности.) и облегчение от подспудного ощущения, что все, наверное, обошлось.

- Некие самоубийцы вычислили его временное местоположение и натравили на него смеркута. Ночью, - уточнил Лер для описания масштаба проблем, которые на себя навлекли неизвестные. Пальцы его барабанили в неизвестном ритме по спине Альбуса. - Нет бы, как приличные волшебники, вызвать на дуэль и все такое... Естественно, что от них остались ручки да ножки! Хотя нет... даже ручек и ножек не осталось... - мечтательно улыбнулся Лер. От этой садисткой улыбочки все внутри свело в противный ком. А этот нехороший человечек сидит себе спокойно и напевает о том, какое воскресение тоскливое.

- Дай угадаю, - промолвил Альбус нарочито спокойно, стремясь справиться с вскружившей голову тошнотой, - он навел на них ужас и натравил смеркута обратно?

- Ага, - продолжил улыбаться Лер, как дурак, все еще выводя пальцами по его спине "Vege a vilagnak". - Лишь тем, кто воин, надлежит погибнуть, как воину. А те, кто падаль, достойны участи падали. Мир имеет смысл. Мир имеет концепцию. А я все также хочу в Грецию...

- Грецию? - Альбус недоуменно сморгнул. - В чем же вопрос, давай съездим?

- В Древнюю Грецию.

Порой Геллерт ставил его в тупик. Он был слишком необычен, слишком изумителен, чтобы быть, казаться заурядным.

Восхитительных личностей выдает все: от речи до малейшего жеста. Как ни хотел бы ты быть другим, ты не сможешь.

Лер идеальный актер, когда ставит себе в цель быть таковым. Но вот в чем загвоздка: даже в рубахе на голое тело, даже в гриме, даже этой нарочито простоватой личине и нелепых словах чувствовалась его внутренняя сила. И это не та самая магическая мощь, но ощущение его невероятной Воли. Его души.

Главное, задать себе цель увидеть все это. И не просто смотреть, а наблюдать.

Легкая тревожность. Постоянное желание касаться себя, крутить в пальцах палочку и любые другие предметы. И сам взгляд Лера при этом может быть рассеянным, отстраненным. А может и нет. Но главное, что Лер не замечает этого всего обилия знаков за собой.

Эти постоянные облизывания губ, будто пару месяцев в Сахаре провел, их периодические прикусывания, (абсолютно дурацкая привычка на взгляд Альбуса) дергание кадыка... нервные сглатывания. Эти зависания в пустоту иногда, когда Лер думает, что Альбус не видит.

И неконтролируемые всплески магии с отчетливо ощутимым флером усталости, напряжения и, опять же, тревожности.

Однажды случается так, что эту тему невозможно опустить. За краткий миг сгоревший в порыве непреднамеренной ссоры лес тому свидетельство. Ошарашенный, испуганный Альбус и завернувшийся в себе Геллерт. Непроницаемость Дамблдора дала сбой... живая мимика Грин-де-Вальда закаменела.

Будто все с ног на голову... события тех тяжких для них обоих лет, когда они оба искренне считали, что Ариана Дамблдор мертва по их вине. Только тут-то причина пустячная... важны лишь последствия.

- Геллерт... - осторожно начал седой волшебник, но названный его перебил, резко и грубо, будто они сейчас заденут не ту тему:

- Потом, Альбус! Не сейчас! - отрывисто сказал он, в отчаянии сбегая в устроенное им же пепелище... возносить хвалу природе.

Проводить все возможные ритуалы... потому что магия снова рвет его изнутри. Стандартного круга года, которым он ранее пренебрегал, теперь не хватает, чтобы удержать рвущуюся наружу мощь. Мощь, которая грозит погубить его близких... Альбуса, в том числе. С которым ему еще объясняться необходимо, потому что мистер Дамблдор (звучит как мистер Альбионское правительство, на искушенный взгляд Геллерта) ничего не оставляет просто так.

Но мир не стоит на месте. Его сносит с ног опять этот безжалостный круговорот событий. Планы, планы, планы... Кажется, будто и не было всех этих спокойных лет.

Будто снова война. Но войны пока еще нет.

И это затишье хуже всего.

Потому что Альбус не знает, что у его друга в голове. Что он задумал на этот раз. Очевидно, что это может ему не понравится, но не слишком ли много секретов у Лера на один квадратный метр?

Зимняя пора. Они посещали Зальцбург в Австрии - воистину великолепное зрелище из пряничных домиков, покрытых белоснежной пудрой снега. В Хогвартсе Альбус лишь сослался на дела, что в действительности он делал не часто, потому что обыкновенно попутные задачи все же находились. Если бы Минерва попросила несколько дней передохнуть, он бы отпустил ее - что ж, не правильно как-то, когда такая молодая ведьма целиком посвящает себя работе, но его бывшая ученица отпуска не просила, хотя он порой ей предлагал ненастойчиво посетить некоторые интересные места... так почему бы не отдохнуть самому в этот чудный зимний вечер? Послушать классическую музыку Моцарта забавным заклинанием Геллерта, окрашивающим мир, к тому же, в цвета полярного сияния, как побочный эффект.

Идут они по заснеженным улочкам, любуются красотами под чарами отвода глаз. Засмотрелся Альбус как-то на крепость Хоэнзальцбург... А Геллерт пропал. Затерялся среди вышеупомянутых воистину бесчисленных улочек.

Отыскать удалось его легко - болтал беззаботно с выходцем из теплых стран в маленькой уютненькой кафешке неподалеку. И как только заметил напряженное внимание своего спутника, быстро расстался со "случайно" встреченным знакомцем, в неловкости потирая пустующее место на груди, где ранее была его золотая цепочка.

- И кто это был? - спросил Альбус с ненавязчивым любопытством. Ответит или не ответит, но он все равно постарается узнать по своим каналам. Доверять Геллерту стоит с оглядкой - это он знал.

Его друг... такой молодой в этой снежной стране... пожал плечами и, неуловимо улыбнувшись, стряхнул с белых волос тысячи льнущих к его голове снежинок.

- Старый знакомый, - заметил Геллерт, заводя Альбуса в другую кафешку под предлогом того, что у того "уже руки синие". Такие же темные, как глаза пойманного с поличным Грин-де-Вальда, сейчас подозрительно осматривающего затемненные уголки теплой залы. Это был ожидаемый ответ, ожидаемый уклон от расспросов, но все равно что-то темное укололо в груди. И царило там до тех пор, пока губы Геллерта не разверзлись в шаловливой улыбке, а изрядно потеплевший взгляд не возвратился обратно к его другу. Он немного наклонился к нему и заговорщическим шепотом заметил. - Смотри, вот за тем, крайним столиком сидит твоя бывшая ученица из... магглорожденных. Давай подойдем и пошутим над ней?

За что вполне справедливо получил локтем под ребра. Красноречиво глядя на шутливо поморщившегося Геллерта, Альбус безукоризненно вежливо обратил внимание своего спутника на то, что не стоит таким образом прерывать свидание молодой ведьмочки, решившей посетить маггловскую сторону в этот чудесный вечер.

Темный лорд закатил глаза и усмехнулся: было забавно порой строить из себя черти знает что, но...

... маховик стоит воссоздать поскорее. Альбус начинает, кажется, от него отдалятся со всеми этими подозрениями. Озаряет его, вестимо, что часть жизни Геллерта с Альбусом - одна из самых маленьких в бытие могучего Грин-де-Вальда. К сожалению, озаряет не в сторону ревности, (странно, упоминать этот факт с сожалением) а в сторону совершенно альтруистичного и столь же абсолютно ненужного отстранения, невмешательства, немешательства, (не ПБ!) которого бы Лер предпочел бы и вовсе не замечать в их отношениях.

favicon

Перейти

Создание маховика. Это не сложная задача, просто кропотливая, но времени в действительности на нее не хватает... Замкнутый круг: чтобы сделать маховик времени, необходимо выделить время, которого и так нет, но которое может появиться, если вернуть "колесницу по золотой реке". Геллерт поступил проще: стащил более ущербный аналог из Отдела Тайн. Волшебники, работающие там, ничего не заметят, (нет, не потому что сверхувлеченные натуры, хотя не без этого!) ибо одолжил он артефакт ненадолго, со всеми предосторожностями, (пришлось вспомнить о ранее не раз выручавшей его паранойе - на всякий случай) а так как никаких отрицательных последствий от "переиспользования" и замыкания петли для него не предвидятся, то Геллерт искренне поражался, как он не додумался до этого ранее.

"С другой стороны, если я имею столь большую безнаказанность, то это становится слишком скучно... Хорошо, хоть есть стоп-кран в лице Смерти. Раньше я и не знал, что у меня имеются тормоза," - задумчиво отметил Гарри, отвлекаясь от кропотливого пересыпания песчинок времени в только формирующийся сосуд.

Нельзя, чтобы песок времени сплавился с изолирующим его стеклом. Нельзя сначала сделать сосуд, а потом добавить в него песок, т.к. стекло должно быть сделано с первого раза.

"Оберегать магией от взаимодействия... обратить Силу в заклинание... на полсуток? Мордред, как я давно это не делал! Должно хватить и девяти часов, но это не стандартный материал, а модифицированный, то есть совершенно не тот, что я использовал в прошлый раз, значит на всякий случай увеличиваем время ожидания..." - стучал пальцами Геллерт по столу, внимательно наблюдая, как его концентрированная магия обволакивает золотой песочек одним слоем, а два горячих взаимосвязанных сосудов вторым.

- Изумительно... - восхищенно шепчет Альбус где-то там, сбивая столь лелеемую установку "весь мир сужается до материалов", но не то, чтобы Геллерт был против. Это было неожиданно, да, это вторжение, но не то, чтобы неприятно, просто...

- Ты испортил мой сюрприз! Я хотел подарить один тебе! - обиженно надувая губы, угрюмо шепчет расстроенный кудесник, нарочито по-детски отворачиваясь. Альбус уже хочет поддержать эту его игру в рамках уготовленной ему роли, как лицо Геллерта внезапно становится на удивление отрешенным.

Обычно это означает то, что происходят какие-то магические возмущения на близрасположенной территории. Геллерт более чувствителен к ним, можно даже сказать аномально чувствителен, что позволяет предполагать, будто сенсорика и предвидение как-то связаны. Сам провидец на прямой вопрос по этой теме ответить затруднился, - кажется, ему не приходила в голову сама такая мысль, что весьма странно, - отчего Альбусу пришлось провести собственное расследование в компании Рейвена, пока тот не исчез...

- У нас гости, - своевременно прервав грустные мысли Альбуса, кратко отчитался непроницаемый Геллерт, поднявшись. Палочка в левой руке, в правой - зачарованный клинок. Спиной к спине становится и Альбус. Пускай опыта у него не так уж и много, как кажется по сравнению с Геллертом, но он в отличие от того же Грин-де-Вальда ставит себе в задачу самосовершенствоваться по боевому направлению.

Отчего развязавший войну Темный лорд совершенно не интересовался боевкой было, конечно, любопытно, но не настолько, чтобы спрашивать самого Мистера Восставшего об этом.

Альбус все еще помнит, как он, накачавшись микстурками Фламеля, взял в верх в их постановочной схватке... а еще слишком хорошо помнит взгляд ошеломленных, восхищенных небесных глаз Грин-де-Вальда, чтобы понимать, что победа не была у его фейри в каком-либо приоритете вообще, в отличие от весьма злого в ту пору Дамблдора - отчего все лишние вопросы отпадали сами собой.

Просмотрев сцену боя в Омуте памяти, Альбус признал, что восхищаться действительно есть чем - постарались в уничтожении ландшафта они тогда на славу. Вероятно, Геллерту всегда был необходим достойный противник, которым Альбус себя не считал, равный ему Враг, которого он недавно и нашел... на свою голову.

Нападавшие обходили защиту дома по кругу, но внутрь сунуться не смели, бомбя заклинаниями внешний барьер.

"Красиво," - признал Альбус великолепие представшей пред ним картины, несмотря на напряженную обстановку.

... которая, к слову, как-то быстро ушла, сменившись на... нечто, абсолютно ситуации неприличенствующее. Впрочем, как и всегда с Лером - он необычаен... во всех отношениях. Пора бы уже привыкнуть. Но отчего же никак не получается?

- О. Они так будут до утра, - разочарованно сморщившись, пожал плечами Геллерт и развернулся домой, чтобы вернуться за теплыми вещами, ибо выскочили они на прохладу в том, что было на них.

- И что мы предпримем? - спросил Альбус, не без опаски шагая за другом, потому что, эй, там недружелюбно настроенные ребята закидывают заклинаниями их единственную защиту! Невозмутимый блондин подал ему теплые вещи и... порт-ключ? В виде детской тряпичной игрушки. Змеи. Странно знакомой змеи.

- Разумеется, мы оставим дом ночным разбойникам, - пожал плечами тот, как будто так и надо, тоже одевая пальто. Справившись с шапкой, он добавляет тревожно. - У меня такое чувство, что нас хотят задержать здесь, пока что-то странное творится за стенами дома.

- Но если бы не нападение, мы бы никуда не пошли,- осторожно заметил Альбус, укутывая шею в прикольный шарф и надевая свои знаменитые перчатки, изрядно побесившие Ньюта в свое время. Геллерт замер на мгновение, осмысляя это предположение.

- Тоже дело, - признает он согласно, кивая. - Но мы все равно отправляемся.

- А как же маховик? - спрашивает Альбус уже после перемещения. Геллерт вешает тем временем части своего английского гардероба в венских апартаментах. Заданный спохватившимся другом вопрос приводит его в состояние полнейшего умиления.

- Ты думаешь, что кто-то сможет зайти в мой дом без моего разрешения? - по-еврейски отбивает он в ответ, злорадно усмехаясь. Альбус отпускает нервный смешок.

По прошествию этой черноюморной минуты, когда они все уже разделись, к ним приходит Патронус Аберфорта.

И приносит отвратные вести козел.

- Ариана мертва. Мы облажались.

Минутой ранее веселые лица наливаются смертельной бледностью.

А за два года до поступления некоего Гарри Поттера в Хогвартс в парижской квартире Фламеля Лилиана Розье просит хозяина квартиры пропустить одно из собраний зельеваров, указывая точные дату и время того.

И точно так же сбледнувший Фламель начинает понимать, что кое-кто снова решил поиграть со смертью...

"Учитель не смирился с неотвратимостью некоторых явлений... или дело обстоит строго наоборот?" - размышляет Николя за кружкой вечернего чая в компании своей жены Перенелль, известной провидицы.

"Смерть не ждет. Смерть не терпит. Смерть не опаздывает," - выцарапывает он на могиле Салазара четыре года спустя.

Пронизывающий ветер треплет его седые локоны, навевая тоску. Но Николя знает.

"Это еще не конец," - пишет в своих записках Винда Розье, понимая, что для нее-то это и есть тот самый конец. Смерть настигает ее до отвращения неотвратимо.

Конец... Но не для их дела. Их дело будет жить.

Часть 64: «Ollivander's Wand Shop»

Говорят, что магазин должен выглядеть презентабельно, чтобы у него были покупатели. Яркие вывески, чистые витрины, задыхающиеся от изобилия предложенных товаров...

Все это можно сказать про любой магазин. Любой, кроме магазина Гаррика Олливандера.

Тот редкий случай, когда покупатели посещают негостеприимную лавку из-за мастерства производителя... И каждый новый посетитель, робко вошедший в захламленное помещение, как бальзам на сердце старого артефактора.

"Не миновали еще до конца те хорошие времена, когда выбирали качество товара и репутацию Мастера, а не красивую вывеску," - вздыхает он и выходит максимально эффектно.

Это интересное, увлекательное шоу - покупка первой волшебной палочки. Нельзя разочаровывать детей, ведь скоро им предстоит посещение в замечательный мир сказки. И если письмо из Хогвартса - лишь первый волнительный шаг, то посещение лавки Олливандера - второй.

Седой мужчина, покачиваясь на стуле, смотрел в окно, на гомонящий, вечно живой Косой переулок. Руки его обрабатывали древесину липы так умело и искусно, что располагающийся за стойкой рыжеволосый волшебник позволил себе восхищенно присвистнуть.

Обернувшийся на странный, непривычный звук Гарри тепло улыбнулся старому другу, но глаза его были все так же рассеянно-мечтательны. Задумка палочки его не отпускала.

- Я и забыл, что ты здесь... - заметил он отстранено, возвращаясь взглядом к своей нынешней подделке. Годрик лишь фыркнул в ответ на столь вопиющее пренебрежение и, лихо перепрыгнув через стойку, склонился над работающим Мастером, загораживая свет.

- Я прибрался у тебя там, перфекционист, - сказал он и тыкнул пальцем в нос Салазара, снова его отвлекая от работы сим возмутительным образом. - Скоро подойдет наш мистер Я-Спокоен... Ты уверен, что успеешь доделать к тому моменту?

- Я успею сделать корпус, если ты мне не будешь мешать, - раздраженно прошипел увлеченный артефактор, отгоняя самого Основателя, как надоедливую муху... Тот, впрочем, не особо обиделся, ибо явление это было ожидаемое... можно сказать даже, специально провоцируемое, чтобы Зар реальность не потерял из виду. Сегодня должно было произойти какое-то важное событие, которое было ведомо мистеру Я-Спокоен, отчего рыжие волосы на голове мистера Гриффиндора вставали дыбом от возмущения... Интересное! В жизни Салазара! И без него!

Благожелательная улыбочка мистера Я-Спокоен выводила из себя особо качественно, хоть и не видно по сей нирванской роже, что так было задумано.

- В чьи руки попадет эта палочка? - не удержавшись, все же поинтересовался Годрик, высунув свой длинный нос из под складских баррикад. За что и получил тут же по лицу призывными птичками, но любопытство его все же было удовлетворено.

- Пока у меня есть несколько вариантов, - туманно ответил Олливандер, наводя последние штрихи в корпус. Линии магии впитывались в материал, образуя отчетливо видимую в волшебном зрении схему. Пред глазами, тем временем, были видны отчетливо образы будущего. Сменялись они достаточно быстро, но жизнеспособными являлись лишь три. - Внучка Полумны Лавгуд, сын Блэка и... не разберу кто. Скорее всего, совсем уж далекое грядущее. Обычно я в таких делах далеко не заглядываю, - пожал он плечами, смаргивая излишнее напряжение в глазах. Картина реальности пред ним вновь расступалась, чаруя четкостью зрения. - Подбираю материалы для начинки, пока не останется только один владелец. Если могу понять его корни - записываю в книгу. Олливандеры потом дают представителям этой семьи сначала именно тот диапазон палочек на пробу, что указан в заметках, а потом уже смотрят по меркам, если он не подходит.

- Ты давно сотрудничаешь с этой семьей? - спросил Годрик уже более спокойно. Очевидно, что рассказ его увлек в той самой мере, чтобы отбить тягу ко всяким глупостям.

- С самого ее основания. Можно даже сказать, что я Основатель ученической линии Олливандеров, - безразлично пожал плечами Гарри и отложил готовую заготовку под палочку, снова вглядываясь в окно. Иешуа вскоре обещал подойти. Придет раньше или позже?.. - Передал свою лавку ученику вместе с правом называться так. Нет сомнений, что он поступил также... Но в тридцатых линия их прервалась внезапным образом в связи с покушениями тех лет. Слухи Грегоровича не прошли зря - все полагали, что воры из конкурентов. Пришлось брать дело в свои руки... Так и живу: до сих пор не нашел преемника...

- Простота материалов палочек именно поэтому? - выпалил озарившую его догадку Годрик и, тут же смутившись, уточнил. - В связи с твоей занятностью.

- Лишь отчасти, - согласился довольно Гарри, замечая гигантскую фигуру Хагрида, рассекающую толпу, как нож масло. Где-то там восхищенно бурлила магия маленького Поттера...

Было очень забавно, знать, что ты и тут, в зашарпанной лавке Олливандера, и там, по дороге к блистательному Гринготтсу.

Счет шел отныне на часы: покупку волшебной палочки молодой Поттер решил отложить напоследок. Иешуа успеет ли?..

Надо было как-то скоротать время.

- Ты знал, что именно палочка определяет волшебника, а не волшебник выбирает палочку? - задал внезапный и, надо признать, весьма каверзный вопрос Олливандер, проверяя передвижную лестницу.

- Ты говорил об этом тысячу раз, - улыбаясь, заметил Годрик, стоящий у самого начала ряда шкафов, в то время, как сам хозяин лавки переместился к отсеку с говорящим названием "Заготовки", чтобы прибрать плод сегодняшних трудов. В посещении волшебников есть определенной распорядок, вычислить который не составило труда для его гения мысли. Гаррик научился тайм-менеджменту очень скоро; как раз-таки после того, как лишился своего драгоценного способа бесконечно удлинять день.

И снова осознал истинную ценность времени. Заново, можно сказать.

- А ты знал почему?

- Нет. Ты... не распространялся особо о причинах. Только если тебя не попросить. А мы редко задавали тебе вопросы, мистер Задавака, - немного горько признал Годрик, проверяя палочку за номером тысяча шестьсот семьдесят три. Немного позже до него доходит, что это год производства, а число ниже - день, месяц и время окончания работы.

"Они подходят к этому делу слишком скрупулезно," - подумал нечаянный гость сей лавки. Внутри него дребезжало странное чувство, преддверие догадки.

Волшебник учится у палочки. Палочка учится у волшебника... Зависимость материала от личных качеств, свойств магии...

Свойств магии...

Кажется, он явственно сбледнул, чего не мог не заметить тут же обеспокоившийся Зар. Какая ирония.

- Первую палочку покупают у тебя дети где-то в одиннадцать лет, не так ли? И именно вы, создатели палочек, определяете, кем им стать. Это общемировой сговор? - честно спросил Годрик о взволновавшем. Руки его были сжаты в кулаки за спиной, упираясь тыльной стороной ладони в потертые временем коробочки.

Салазар же удивился на краткий миг. А потом улыбнулся так, будто все волнения Гриффиндора - сплошная нелепость. И хлопнул в ладоши пару раз, имитируя овации.

- Браво! Твоя интуиция просто нечто, - признал он вполне искренне, тем не менее, извинительно улыбаясь. - Ты не думал о том, что дети вырастают и становятся большими проблемами? Не думал о том, что все беды можно уничтожить на корне, просто вовремя подсуетившись? Определить, кто будет властвовать, а кто будет топтать дороги в низине. Это...

"Мерзко. Решать за других," - поморщился непокорный воин, подозрительно косясь на свою верную подругу. Может, пришла пора с ней проститься и перейти обратно на меч? Пусть и будет это выглядеть непривычно в глазах других, да и маскировка совсем слетит к смеркутам... К тому же, его меч по настоянию Салазара был завещан Школе...

"Если продолжить линию рассуждений, то можно подумать, что и с благостным мистером мы рассорились, потому что Зару была невыгодна наша дружба," - нервно передернул плечами Годрик, страшась ощутить разочарование в друге. Но его не было. Вестимо, это значит, что либо Зар не виноват в их не-вражде, либо... значит, что он с самого начала принял коварную натуру своего брата. И жаловаться после этого принятия как-то поздно. Что не отменяло того факта, что туман неведения в его жизни изрядно подбешивал. Когда не знаешь, кто враг, кто друг... легко запутаться и убить не того.

Тем не менее, если продолжать линию рассуждений, повод рассорить их слаженный тандем у Зара был и весьма весомый, с его точки зрения: объединились они с черноглазым для того, чтобы прекратить его, Салазара, безумие, ради его, Слизерина, блага, но против его, чертового бессмертного, воли! Он не молил о помощи, он не просил о вмешательстве, а они полезли к нему, буквально, в душу. Салазар боится до дрожи утери контроля. И если он считает, будто ссора между его друзьями поможет ему держать руку на пульсе...

Что ж, пусть так и будет. Ведь все, что их объединяет с мистером Невозмутимость - это лишь Салазар Слизерин. Или как этого черта из веков на самом деле зовут...

- ... мерзко, я знаю, - согласно вторил ему Салазар, обосновывая свою позицию, однако, совершенно иными мотивами. - Но не думал ли ты, что так мы сможем контролировать общество, которое не способно на столь малозначительные механизмы саморегуляции? Возможно, мир будущего лишится правительств и превратиться в разумную анархию именно благодаря нашему вкладу сейчас? Ведь если не мы, то контролировать людскую массу будет кто-то другой...

-... кто-то, в чьих благородных мотивах ты не можешь быть уверен, - мрачно бросает таинственный некто позади него, отчего по спине Гриффиндора пробегает неприятный морозец.

Он резко оборачивается. И что непокорный воин видит?

Темные глаза загадочно мерцают в затемненном помещении вслед за движением огонька на фитиле свечи в руках Олливандера. Темные волосы приятно контрастируют со светлой, загорелой кожей. Твердый подбородок и такой же волевой взгляд. Пухлые губы и перенятая у Слизерина вредная привычка.

Их мистер Я-Спокоен собственной персоной. И чем-то изрядно недовольный. Кто насолил ему в овсяную кашу с утра пораньше?

- Ты с ним заодно, - не спрашивает, а утверждает Годрик. Вероятно, это звучит чутка... обвинительно, но ничего с этим он поделать не может. И получив в ответ полный безнадежного смирения взгляд, махает на все рукой.

То, что его недо-друг без образной юбки Слизерина никуда, он уже давным давно успел для себя прояснить. Не то, чтобы его это радовало, но если их обоих все устраивает, то кто он такой, чтобы в это дело лезть?

В конце концов, нужны же его брату подопечные, за которых тот будет решать все проблемы... лишь бы он только эти проблемы на Годрика не скидывал. А то был печальный опыт...

- И все же, с какими плохими вестями ты пришел, мой друг? - не мог не обратить внимания Зар на его настроение и красноречивую фразу в начале разговора. Его Ученик предпочел тяжко вздохнуть и томно закатить глаза, прежде чем начать нормально изъясняться. Стоит ли говорить, что Годрик взбежал вверх по лестнице сразу же после первых признаков не-нормальности Иешуа, достаточных для осознания, что поднимаемая тема его ну совершенно никак не касается? Под предлогом того, разумеется, что у него ну совершенно невпроворот дел и что ему необходимо срочно аппарировать с крыши?

Салазар проводил его фигуру печально-задумчивым взглядом. Даже устаревшая уже шутка про смеркута не изгоняла Годрика так... мгновенно. Может, стоит у своего Ученика хоть чему-то поучится?

- Твое невнимание вылилось в проблему, - заметил брюнет просто, как будто они продолжают какой-то неоконченный разговор и это его середина. - Потомки твоих учеников под заинтересованное финансирование аристократов захватывают втихомолку мир. Проблема, можно сказать, наравне с твоей вольной Смертью, не думаешь? Эти придурки хотят запустить Рагнарек, вестимо. Я не справляюсь, - признался он совсем тихо. Тот, кто близко знал Иешуа, мог бы отметить, что на лицо все признаки бушующей в нем ярости.

- Сколько у нас лет? - спросил также тихо Зар, проверяя передвижную лестницу. Двигалась она, вроде бы хорошо, но не мешало бы смазать. - Я не могу разорваться на две сверхважные задачи. Просто сойду с ума. Ты знаешь мои границы.

- Я знаю о тебе многое. И это меня совсем не утешает, - заверяет его Ученик, смотря куда угодно, но только не на Учителя и игнорируя заданный вопрос. Порой с ним было... слишком сложно. Но он сам признавал, что бесконечный День сурка - не вариант. Нужно динамическое развитие событий и тянуть с жизнью вечно явно не комильфо.

Когда-то же нужно жить? Проблемы будут всегда. Так отчего же не сейчас, когда действительно его время?

Маленький звоночек, не тот, что наверху, над дверью для посетителей, а тот, что внизу, для его маленьких... питомцев, неслышно прошелестел на грани инфразвука. Зверек взбежал к нему на ручки по великому множеству гармонично выступающих тут и там мелочей. И что-то пропищал. Как ни странно, но Олливандер его понял и предпочел накормить действительно заслужившую того зверушку.

- Ко мне посетитель, - обратил внимание Иешуа Гарри на творящееся на его руке безобразие. - Видишь, он ест строго определенный корм? Съел только белый сухарик - значит, женщина. Закусил кусочком мяса - значит, потомственная волшебница и мне надо крутить маховик и перечитывать свою книгу. Впрочем, - улыбается он, отпуская насытившегося питомца на волю, - думаю, что к этому случаю у меня все готово.

Едва Иешуа успевает спрятаться под одолженной у Альбуса Геллертом Мантией Невидимости, как раздается ожидаемый верхний звоночек и в их непрезентабельный клуб по интересам заходит сама Леди Малфой.

Вскоре довольная Леди уходит, получив свой заказ, а его невидимый друг ощущает острый приступ разочарования. Он ожидал, что будет какое-то чудо, которое скрасило бы краску будня и отвлекло бы, по меньшей мере, его от неприятных вестей на работе, но увы... Придется ждать маленького Поттера.

- Так что насчет времени? - повторил Гарри, еле уловимым движением пальцев ставя метки на те коробочки, из которых он будет строить гору для самого себя. Ведь в его старых воспоминаниях была воистину гора "невостребованных" магических инструментов. Да и весело это: устраивать сцены каждый раз. Театр по нему плачет, вестимо.

И все-таки что-то он все же забыл...

- Его нет, - все же отвечает Иешуа максимально честно, отчего Гарри бросает на него скептический взгляд зеленых, авадовых, глаз и Иешуа тут же исправляется. - Но я смогу растянуть на несколько лет. Не уверен в исходе вашего конфликта, но дать тебе время мне по силам.

Благодарная улыбка служит ему весьма красноречивым уроком о том, что иногда нужно не быть тряпкой и настоять на своем. Но он не может. Не оказался способен тогда, когда все пошло крахом, не смог и сейчас, когда все катится к этому снова.

Стоит ли мимолетное счастье того? Иешуа сейчас без сомнений ответит, что стоит.

А потом... клясть себя на чем свет стоит он уже будет потом.

Чем занять себя до знаменательного мига новой встречи? Ребята успели неплохо поиграть в магический аналог дурака. Втроём, потому что, как выяснилось, Годрик никуда не ушел, зацепившись взглядом за подаренный им же когда-то альбом фотографий (который, к слову, изрядно пополнился с тех времен).

Печальный звоночек прервал их на середине партии, поэтому Гаррик печально сдал карты в банк под насмешливо-превосходительные взгляды д-друзей и,спустившись этажом вниз по лестнице под Мантией Невидимости, отмотал время на минуты две ранее, чтобы занять положенную позицию в полной тишине.

Как и ожидалось, подхватили его артефакт позднее и два любопытных носа, (обладатель одного из них средней комплекции, зато второй являл собой весьма мощную фигуру, отчего процесс их умещения под короткой мантией был очень и очень забавен) также спустившиеся вниз, чтобы пронаблюдать шоу.

Ну, и посмотреть на Избранного, куда же без этого?

Иисус вспоминал те далекие времена своей молодости, когда он был сам мессией для людских душ... и искренне сочувствовал молодому шрамоносцу, потому что, судя по его несчастному виду, беды его застали раньше, чем он успел из ляльки вырасти.

Ибо, право слово, у Иисуса родители живы были, а у этого Бэмби - нет.

Годрик же делал ставки на то, что этот парень, вокруг которого весь этот непонятный ажиотаж, поступит на Гриффиндор... Иешуа лишь снисходительно улыбался... и не спорил.

"Знал бы ты, что споришь о будущем-прошлом самого Слизерина, так бы не ржал," - меланхолично думал он, потирая ручки в мечтах о том светлом будущем, когда будет можно... проболтаться.

А пока лишь только остается косить взглядом на молодого Поттера и старого Поттера и скучающе понимать, что за ту бездну лет между этими двумя осталось мало общего.

Мелкий Поттер, по крайней мере, не поджимал укоризненно губы чуть что.

Старик Олливандер, внезапно появившись, тем временем, смел наблюдать прелюбопытнейшую картину подскакивающего с маленького стульчика полувеликана, знакомства с которым несчастный предмет мебели не пережил.

"Так вот, что я забыл," - немножко расстроенно думает Гаррик, смотря прямо в глаза своей молодой версии. И обнаруживает в его юной головке забавненькое сравнение про библиотеку.

Ведь это так и есть, с одной стороны. Вот только его лавка является хранилищем пусть и не книг, но волшебных инструментов, умея читать которые, можно узнать много интересного.

- Здравствуйте, - мямлит из себя его юная копия. Но Гарри великодушно опускает этот момент, пусть сидящие в уголочке скрытые фигуры ему это потом мстительно припомнят. На то они и друзья, вестимо, чтобы так делать...

- О, да. - Благодушно он покивал головой, выражая полную поддержку под немой гомерический хохот двух омагглившихся великих волшебников, забывших о не менее великих, но таких же простых, как они сами, чарах заглушки. - Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. - Это был не вопрос, а утверждение. Он уже было настроился на задушевный диалог с собой из прошлого, но пришли два кретина и испортили красоту момента. - У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы, - делает он сдержанный комплимент с невыносимой, но надежно скрытой в глубине горечью.

Он в действительности помнит все проданные палочки, но палочки родителей для него всегда были особенными. Не так, как и две палочки-сестры, Бузинная палочка и палочка из боярышника, но по-своему каждая, да.

- А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений, - покивал он мудро, склонившись над несчастным ребенком и заглядывая ему прямо в глаза. Очи чародея - страшная вещь, но от этого небольшого садомазохизма он не смог удержаться, отчего-то. Вероятно, потому что не смог этого сделать и тот Олливандер, уже из его прошлого? - Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника, - добавил он знаменательную фразу и вспомнил внезапно про Тома.

Душу его обуревало невыносимое огорчение. Его почти что сын... такая тягость...

Молодому Гарри этого не понять, но он сам же сейчас понимает того себя?

К тому же, связь палочек. Он был обязан проинформировать молодого Поттера об этом под любым предлогом. И выбрал такой. Кому какое дело?

Смех в углу наконец-то умолкает. А Олливандер, не обращая ни на что внимание, переключается на мистера Хагрида.

Приятная и весьма глубокая, знающая и понимающая личность. Еще одна неведомая ему тайна светлой юности. Их диалог из неловких слов Рубеуса и напускной строгости Гаррика не понял молодой Поттер. А создатель палочек всего лишь предложил в качестве своей благорасположенности к лесничему Хогвартса сделать ему новый инструмент, на что полувеликан ответил твердым, преисполненным верной любви к своему зонтику, категоричным отказом

Ну-с, его дело предложить. Право клиента - отвергнуть предложение.

Дальше был ожидаемый цирк одного актера, на который так рассчитывали заранее купившие билеты зрители в первом ряду.

И что ж... Он пытался их не разочаровать. Творилась настоящая магия... детские чудеса: все летело, взрывалось, свистело, гудело, рассыпалось искрами...

Рассыпалась красно-золотистыми искрами та самая палочка, как настоящий фейерверк.

Где-то в углу слышался восторженный писк Годрика. Или нет? Может, мыши завелись?

Без разницы: все равно нарочитое бормотание плавно подводило итог встречи, заставляя вновь зажигаться интересу в детской - и не только в конкретно этой - душе. Не давая забыть и пустить на ветер это потрясающее зрелище.

- Любопытно... до чего же любопытно...

- Извините, - ожидаемо спросил ребенок, - что именно кажется вам любопытным?

"Сам факт нашей встречи и того, что я до сих пор жив?" - хотел было импульсивно честно ответить Олливандер, но пришлось бы слишком много оправдываться и болтать... а он и так на целую лекцию по палочкам расщедрился, чтобы у его молодой копии было хоть какое-то подспорье в будущем.

Поэтому произнес стандартное:

- Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки - перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса... Что ж, зачем от вас скрывать - ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам.

Призом ему за это был сглотнувший от ужаса ребенок. Страшилка удалась. Можно устраивать ночные посиделки - аттестация прошла успешно!

- Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь - судьба, - задумчиво пожевал губу мистер Олливандер. - Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел - да, ужасных, но все же великих.

"И тебе следует призадуматься над этой истиной, мальчик, потому что у тебя на пути будет не так много людей, которые выскажут все тебе прямо в лицо, не взирая на твои нежные чувства. Вовремя выскажут, на благо тебе, прошу заметить," - грустно подвел он это самообращение и с поклоном выгнал проблемных гостей взашей.

А сам задумался над тем, что свое дело в этой истории он сделал. Дальше ход за Смертью на Хэллоуин и на конец учебного года. Стабильность.

Столько лет прошло... а он все так же думает о жизни. И о своей роли в ней.

И находит приятным, что эта звонкая фамилия, кажется, ему удивительно подходит.

Олливандер.

Чудо мира. Чудо мирного времени...

...или знак его первой палочки из оливы, красующейся в гордом одиночестве на витрине.

Знак того, что его концепция в корне отличается от того, как поступает Смерть. И он прав на этот раз.

И это значит, что он победит.

Глава 65.1: Смерть на конгрессе.

Второй курс Гарри Поттера. Как много смысла в этом предложении! Мальчишка постоянно притягивал к себе неприятности.

Северус устало вздохнул. Если бы не своевременная (и крайне подозрительная, на взгляд слизеринца) помощь магистра Фламеля, который почему-то решил навестить старушку Британию, Альбус бы ни за что не отпустил его на внеплановый конгресс зельеваров в конце учебного года. Придумал бы тысячу и одну причину, но не дал бы поучаствовать в этом знаменательном событии! (прим.автора: знаменательное, потому что время для конгресса не совсем обычное) Уж он-то, Северус, знает паскудный характерец, умело скрывающийся за благообразной старикашечью (прикол от автора: старик + каше) немощью!!!

Ага, Хогвартс снова — третий раз за последние полвека!!! — на грани закрытия: череда таинственных нападений не способствует безопасности учеников, о которой то и дело распинается беспечный директор, лукаво поблескивая своими голубенькими глазками из-под очечков-полумесяцев. (прим.автора: вспомните выражение «на голубом глазу». И не вспоминайте про «цветные» революции, потому что Альбус, кроме своего вызывающего для британцев поведения, — заразился от Лера — ничем себя в подобном плане не выдавал. Но слухи есть слухи, так что, возможно, Снейп что-то и слышал на эту тему, но я не уверена, все-таки столько времени прошло, да и Снейп не того поколения, чтобы с ним об этом судачили старшие.) Голубенькие невинные глазки... мастера скрытного мозголомства, поедания мозгов чайной ложечкой... а крайний всегда он, Снейп!!!

«Как хорошо, что я хоть на неделю могу отвлечься от этой нервотрепки, » — мечтательно улыбался нелюдимый гений зельеварения. И приличный клок волос, пожертвованный им под расписку, определенно стоил того. Целая неделя, посвященная любимому делу! Целая неделя в обществе умных волшебников, Мастеров, Магистров в его области!

Мечта!

И никаких неприятностей! Потому что все неприятности в его жизни, кажется, связаны только с представителями фамилии «Поттер», а мелкий (но лишь в физических масштабах!) вредитель остается в это время на попечении Альбуса...

«Что-то мне уже тревожно, — нахмурился Северус, очищая волосы от защитного бальзама, который очень редко покидал его голову в учебные дни. Сверхурочная работа, она такая... сверхурочная, что порою не хватает времени на то, чтобы выспаться, не то, чтобы смыть с головы зелье. А пользоваться шапочками? Нет, увольте! В духоте подземелий это даже вреднее для здоровья, чем постоянно «сальные» волосы для его репутации! — Поттер на попечении Альбуса в конце года... вспоминая, в какие неприятности этот мальчишка влип в прошлом году в тот же период...»

Неужели Дамблдор его переиграл?! Чтобы Снейп, озаренный внезапной догадкой, не спутал ему планы, находясь в здании школы?

«Разумеется, он меня переиграет. В любом случае переиграет, находился бы я в Хогвартсе или нет, — обреченно проворчал декан Слизерина, собирая вещи в саквояж. — Это не у меня почти столетний опыт интриг — или сколько там Дамблдор крутится в высокой политике? Поговаривают, что чуть ли не с младенчества, » — утешительно оправдал свое дальнейшее бездействие мужчина, хватая с черного стола порт-ключ.

Ведь если не путать игру гроссмейстера, то есть вероятность, что все пойдет по плану, а значит, что никто не пострадает. И не простым фигурам решать, как им жить. Он в курсе игры — а потому он знает, что сей выбор — лишь иллюзия.

Стоит ли волноваться, имея при себе это знание? Тем паче, что Снейп, вроде как, выступает на стороне светлых фигур.

А Свет всегда побеждает Тьму. Северус читал сказки.

Срабатывает порт-ключ — рукописная книга Бытия с закладкой на истории Лота. Северус, обнаружив такой подарочек, предпочел думать, что это очередная дань мрачному символизму, так любимому Дамблдором...

Почерк в книжке не принадлежал Альбусу, — уж этот мелкий курсив с завитушками он узнает везде, род деятельности обязывает — но его обладатель, очевидно, тоже был яркой и необычной личностью, хотя бы с точки зрения графологии и менталистики. В самом деле, это абсолютно потрясающий пример идеального лицемера. Так искусно менять «личины», так просто, не задумываясь, не давая себе время вжиться в образ — по крайней мере, разница в засыхании чернил дифферентных историй на сухих, желтоватых страницах говорят об этом. У каждой легенды свой наблюдатель.

В четвертой главе — это искренне горюющий, по какой-то неведомой причине, мужчина, кажется, обыкновенно весьма сдержанный, нынче же абсолютно непонимающий. В шестой — смирившийся с чем-то, но... не сдающийся? Борющийся?

В 11 главе это уставший от жизни человек, будто прискучившийся серостью Лондона, пустивший все на самотек... Ровно, сдержанно, пресно. Отстраненный, будто он здесь чужой. Будто это его не касается. Будто.

Северус покачал головой в неверии. Чем больше он наблюдал мелких деталей, тем более широкая ему открывалась картина личности переписчика. И тем меньше ему хотелось знать, кто же это такой.

«Я уже поплатился однажды за свое любопытство жизнью Лили, » — подумал он, вспоминая тот далекий, вестимо, уже в прошлой жизни, день, когда молодой зельевар решил пройти собеседование у директора Дамблдора. По воле случая или, скорее, Альбуса, оно состоялось в кабаке для не перспективных кадров. По воле случая и, скорее всего, Дамблдор тут ни причем, Трелони произнесла то злосчастное Пророчество, которое все перевернуло верх дном...

«И Альбус мне об этом напоминает, » — решил зельевар, резко кивая встречающему его клерку министерства магии Франции. «Формальности-формальности-формальности, » — кривится от отвращения он, принимая, тем не менее, эту кабалу обязательств.

Не прислушайся к совету и застынь бессмертным памятником неверующей души. Души любознательной, жаждущей знать наверняка, а не просто верить...

Не оборачивайся назад. Это послание Северус читал как: «Не передумай, » — но только лишь в контексте данной ситуации. Ибо если размышлять иначе... то этот образ превращается в напутствие отпустить прошлое. Забыть Лили. Его рыжее солнышко с весенней, молодой, еще такой живой и цветущей душой.

favicon

Перейти

«Нет, никогда!» — объявил негласно Снейп Альбусу, чуть ли не рвя бумагу служащего своей росписью. Или все-таки портя... Удовлетворение от свершенного злодейства заполняет его лишь отчасти, но этого хватает, чтобы отогнать дурные мысли.

Сам конгресс оказался вполне интересен. Достойная публика, любопытные темы. (Например, зачитывался доклад о сопоставлении маггловской химии и зельеварения. Работали над ним исходящие из магглов, но идея была весьма интересной... Было несколько недоработки, на что им и указали. Ребята светились от счастья. Если наберутся опыта и продолжу дальнейшее обучение — шансы получить Мастерство у них есть.)

Снейп, в очередной раз оборонив меткий язвительный комментарий в сторону молодого, наивноватого (где таких берут?!) недотепы, — тут же побледневшего, показавшего слабину на радость местного серпентария... разорвут мальчонку, разорвут... но какое ему дело? — довольным поспешил к столу с закусками.

Было любопытно, какими ядами их заправили на этот раз?

Внезапно рядом стоящий с ним чародей не определённого возраста, скрытый плащом, из-под которого торчали его чёрные, гладкие волосы до груди, начал хрипеть. Задыхаться. Он повалился на холодную каменную плитку-мозаику, прямо на изображение тут же взвизгнувшего гиппогрифа. Естественно, это все заметили.

Снейп, умеющий оказывать первую помощь, как волшебник, проходивший соответствующие колдомедицинские курсы, подбежал к коллеге с судорогами. На лицо — явные признаки отравления. Изумительно. Отравившийся зельевар... такого на конгрессе еще не видели! (Шутка в самом деле: приходишь на собрание зельеваров — будь добр озаботиться своей безопасностью. Однажды в такую ловушку попал и его дальний родственник по Принцам. Так что, на самом деле никто не застрахован от несчастного случая)

От гибели неизвестного мага зельевару было не холодно, не жарко, но не попытаться он не имел права — чертова квалификация, серьезно?.. Пожалуй, это дело не только принципа, но и всех тех потерь, сложившихся на судьбу двойного шпиона: спасти, кого можно спасти, взамен тех невинных, что были обречены твоей волей на смерть, чтобы дать тебе время сокрыться в тени.

— Вы как, сэр?! Слушайте мой голос, не отключайтесь! Не теряйте сознание! — повторял раз за разом Снейп, упрямо и монотонно. Кто-то из наблюдавших сверху коротко хмыкнул. Северус не сосредотачивался на источнике звука. Умирающий маг также игнорировал окружение, сосредоточившись на своем спасителе. Брюнет смотрел на него своими серыми глазами пристально, будто вглядываясь в его темную душу, прикоснулся нежной кожей ладони к чужой щеке мягко-мягко и покачал подбородком легонько. Слезы боли, маленькие прозрачные ручейки, текли из его стальных, как клинок, очей. Он смежил веки. Возможно, в последний раз.

Северус упрямо вливал ему в горло недешевые зелья, проводил стандартные процедуры, но все было бесполезно. Волшебство в колдуне затухало. Либо это какая-то особо убойная дрянь, либо...

Пациент попросту не желал жить. Но с чего бы это? Все Мастера известны твердостью своего характера, а в том, что перед ним как минимум Мастер, сомневаться не приходилось.

Дело оказалось сложнее, чем он думал.

— Остановка сердца. Всё. Сделал все, что мог, — отрывисто объявил самопровозглашенный реаниматор, опустив руки. Дальнейшие процедуры реанимации — дело магов... других отраслей, не его. Судя по тому, что никто не спешил помочь, таких тут либо не было, либо были, но подставляться так ради незнакомого колдуна они не будут. Или считают вовсе бессмысленным любые попытки спасти. Северус не знал точно, но выводы сделал. Неприятные. — Это было убийство. Следы резонирующей магии явственно можно прочувствовать. Возможно, я смогу отыскать ещё кое-какие улики, но нужен более глубокий анализ.

Не с того не с сего шум-гам. Встревоженные крики. Непонятная паника. Серьезно? Среди их-то хладнокровной братии? Так впечатлил способ убийства? Или личность убитого? Кто-то особо разумный звал аврорат. Снейп же отстраненно, с чувством легкого мандража достал зеркало и технично отправил сообщение Фламелю. Спустя минуту сигнал был все еще красный, значит запись отправлена, но не прослушана. Ну и навороченный артефакт... Магистр просил его известить, если будет что-то интересное.

Убийство же можно считать чем-то достаточно любопытным?

Метавшийся по помещению взгляд чёрных, как ночь, глаз от лиц живых, но таких пустых людей вновь и вновь опускался на застывшую навеки гримасу боли и отчаяния покойника, чьи показатели для анализа методично собирал самоназначенный следователь.

— Это один из учредителей объединения, — пояснил на невысказанный вопрос красноречивых глаз худощавый парень, (его давний соперник по мастерскому проекту — из-за более хорошего зелья и качественной основы Снейп получил свое Мастерство раньше, заставив скрипеть Лоренцо от зависти зубами, так как на фоне работы Снейпа его изрядно поблекла, из-за чего Мастера решили, что ему пока рано принимать столь почетный статус) нахмурившись. Потомок Принцев скривился: он не любил быть неосведомленным, а тут его Лоренцо обогнал! Лоренцо! Впрочем, неприязнь не помешала ему быть профессионалом, как и всегда. — Никто не знает его имени за давностью лет: контакты поддерживал этот человек в основном только с Фламелем.

Мужчина навострил уши, сощурив темные очи, и задумался, тарабаня пальцами по поверхности пола. Выглядит все это крайне подозрительно. Неспроста Николас попросил именно это?.. Вдруг, Магистр знал и решил обеспечить себе алиби?

«Меня впутали в неприятности,» — с ядовитым сожалением подумал Снейп и горько вздохнул: как будто ему Альбуса с его «поручениями» было мало. Или это, как раз-таки, очередной план заигравшегося старикашки?

Говоривший с ним Мастер наклонился к столу за очередным бокалом вина, задевая легонько его плечо. Северус уже хотел возмутиться такому нарушению личного пространства, которое он тщательно оберегал, захлопываясь на все пуговицы черного фрака, но передумал, стоило ему услышать вкрадчивый шепот где-то в районе уха.

— Ходят слухи, что погибший — Учитель Фламеля, — сообщил серьезным тоном Борджиа, несомненно, важную информацию — в новинку было для Снейпа получать ее от этого Борджиа — и, отстранившись, окинул напоследок нескладную (будто ему до сих пор семнадцать, в самом деле!) фигуру молодого мужчины холодным взглядом, с должной вежливостью добавив в конце: — Выражаю скромную надежду на удачный ход расследования, мистер Снейп.

И удалился восвояси, гордо держа спину. Подлец!

Раз уж ты сам за это взялся... Звучало явственно в подтексте. Снейп проклял себя тысячу раз.

Когда и как он успел только в это дело ввязаться? Зачем ему это? В школе адреналина с малолетними неформалами мало?!

Северус вздохнул. Любопытство гложило его слишком сильно и так... Теперь же, после этого признания, он просто обязан выяснить подробности! У Николаса Фламеля, как полагается, лично.

И спросить с Борджиа за устроенную нервотрепку, ведь голодная до слухов публика его заживо сожрет и не подавится. Вон, как уже «тайно» переглядываются. А он и так известная личность в этих кругах. Свежая, талантливая кровь!

Ранее всего лишь тупоголовый кусок мяса, запрещенные к использованию органы на ножках. Сколько сил ему пришлось приложить, чтобы стать Мастером в столь раннем возрасте! Чтобы добиться уважения этих жалких, несмотря на все свои знания, людей!

Прирожденный слизеринец уже расчетливо предполагал, как он воспользуется сложившимся положением вещей. Себе на благо, разумеется.

— Мастер Снейп! — потревожил его беспокойные мысли тот самый недотепа, что он распекал до гибели Мастера. Сощурившись, как хищный коршун, Северус с удивлением признал то, на что ранее не обратил внимания: тот был очень похож на одного его второкурсника, Блейза Забини. «Как его звать-то?.. А! Родич также и Лоренцо: этого только кликать Риккардо... смельчак, воистину, подойти ко мне после такой отповеди. Может, и выйдет толк, » — кивнул Снейп молодому поколению, (не сильно он его и старше, но уже Мастер, так что отношение было вполне заслуженным) мол, продолжай.

— Мастер Снейп, — улыбнулся тонко-тонко, о маленькая обольстительная змейка, и продолжил мягким, словно журчание ручья, голосом кузен Забини, уводя его от жаждущих внимания магов. Шли они в молчании не долго — всего лишь до открытого балкона. Оперевшись на кованые перегородки с анимированными металлическими растениями, Риккардо, отпив немного капуччино, продолжил, здраво рассудив, что играть на нервах зловредного Мастера-Зельевара не его уровень: — Как вам должно быть известно, наша семья имеет дурную славу, поэтому я... не удивлен, что вы рискнули проследовать за мною, — на что Снейп лишь скептически поднял бровь. Конечно, он подозревал, что слухи о «черной вдове» не беспочвенны, но что ему может сделать этот юнец? Nihil.

Правда, на острые края бронзовых цветов со следами запекшейся крови Северус все же покосился, на что молодой, потешающий свое самолюбие Борджиа расплылся в безумной улыбке.

«Не дотягивает до славы своих предков, не дотягивает,» — вынес вердикт Снейп с некоторым сожалением. Несмотря на всю свою неприязнь к Принцам, позорить тех своим... неумением он не смел. У чистокровного не-бастарда Борджиа же гонор знания явно перевешивал, к сожалению, хоть паренек и не был безнадежным.

— Но к делу, так к делу, верно? — улыбка зазмеилась на его щеках неровным росчерком пера Создателя. — К нам поступила информация, что у вас есть на руках одна интересная рукопись... Книги Бытия. Что вы за нее желаете получить?

Северус ощутимо напрягся. Он особо долго не держал портключ в руках. Так откуда же?..

— Вы знаете, что она у меня на руках. Откуда? — медленно растягивая слова, спросил Снейп, глядя прямо в глаза. Особый прием легилимента, не дающий солгать и без особого использования полу-нелегальной ментальной магии.

— Главное то, что она у вас, и то, что Борджиа желают ее заполучить, - прошипел, словно вспыльчивый подросток, Риккардо, упиваясь силой и властью своего рода. Северус облизал губы. О... ненормальности этих магов-инцестофилов ходили легенды. Равно как и об их коварстве, жесткости, мстительности. В действительности, покровительство Дамблдора многое ему давало, но старик не вечен... Отказать Борджиа сейчас, пусть и... этому - но за ним же стоит сила рода! - значит нажить себе пренеприятнейших врагов. Впрочем, мужчина быстро остыл. - Так что вы хотите?

- В чем ее ценность для вас?

- Резонный вопрос, - признал все же разумный, несмотря на вспышки агрессии, волшебник. И решил поделиться с чего-то, историей. - Об этой книге ходят слухи, будто ее написал сам Моисей. То есть, предполагается, что она оригинал. Ценность ее всего лишь в том, что она раритет, не более, - пожал плечами итальянец с испанскими кровями, а британец с трудом сдержался от скептического хмыка. Его определенно держат за дурака. Но надолго ли?

- Магистр Фламель предлагал мне более дорогую... цену.

- С чего бы ему интересоваться фигурой Моисея? - вестимо, Северус все же прогадал со ставкой, раз смотрел на него Риккардо с искренним изумлением. А жаль. Все же интересная была... а нет, дернулся. Рыбка захватила поплавок.

- Может, с того, что Моисей, по тем же слухам, был тоже маг? - мастер, глядя на вечереющее небо, вдохнул расслабленно прохладный воздух с ароматом цветов медуницы. Он еще поторгуется. Или нет?

- Мистер Снейп, требуются ваши показания, - вежливо окликнул его подошедший бесшумно со спины аврор.

- Разумеется, - кивнул Снейп и отошел вслед за стражем порядка, бросая ироничный взгляд на окаменевшего представителя семейства Борджиа.

За все время расследований им так и не довелось увидеться вновь. Тайна Книги Бытия была малодушно оставлена на потом.

Николя, прознавший про тревожные вести из его сообщения, вскоре отзвонился и пообещал приехать на следующий же день. Себе же Снейп дал клятву выпытать всю информацию о свершившейся подставе.

Если этот глагол вообще можно, разрази Моргана, употребить по отношению к Николя Фламелю, Ученику неизвестного, погибшего Магистра. (вероятно, Магистра)

Впрочем, в ближайшем будущем, как оказалось, не такого уж и неизвестного. Скорее строго наоборот: весьма популярного до сих пор, несмотря на прошедшее с его эпохи рассвета время...

— Салазар Слизерин, — еле слышно прошептал Николас, не веря, а потому нежно касаясь ладонью ледяных скул. Декан Хогвартса внезапно почувствовал, что задыхается. Не может быть. Не может быть, не может быть, не-может-быть-неможетбыть, нет-нет-нет!

Талантливейший зельевар. Искуснейший легилимент. Величайший из четверки Основателей Хогвартса. Любые эпитеты — в превосходной степени! Его кумир...

«Фламель серьезно?..» — и по горько сложившейся фигуре прочел, что да, серьезно.

— Как?.. Он же... — Северус не мог найти слов, потрясенно взирая на свежий труп самого Салазара, Мордред его убийцу околдуй! Слизерина, который, оказывается, был убит (а как же иначе?) на его глазах, а не каких-то тысячу лет назад.

Это потрясало.

«Если бы я знал!» — всполошились мысли, как воробьи, подвергшиеся нападению огромного кота. Пришлось срочно акцентироваться на другом, чтобы относительно спокойно пережить крах всех представлений.

Давайте порассуждаем о горе?

Как велико было несчастье бледнеющего у него на глазах человека... Жить, чтобы увидеть выросшего в средневековой Франции мужчину, непоколебимого волшебника, рыдающим взахлеб.

У Снейпа хватило тактичности замолчать после собственной неловкой реплики. Он... мог понять его горе.

Возможно, также он сам, маленький Северус, горевал о том, что его отец, тогда еще не пьянчуга, а вполне хороший, надежный, состоятельный, достаточно, рабочий, отвернулся от него из-за его магии. Возможно, маленький Принц-полукровка тогда еще не понимал всю горечь этой потери... но с тех пор больше не было историй о том, как отец самого Тобиаса собирал свою немного мрачноватую, но весьма достойную коллекцию книг. Снейп-старший больше не упоминал, что Северус его гордость... ничего этого больше не было между ними. Не было больше той связи. Лишь одни постоянные упреки.

Он горевал, когда потерял мать. Так сильно, что, кажется, будто не было и вовсе того времени в его жизни — чернота одна вовсе. Бессознательность.

Одиночество. Мать потерял, отца потерял, Лили потерял... что осталось в его жизни?

Тонкая наука зелий. Мальчишка Поттера, как дань памяти о Лили.

И неизвестно кем оставленный подарок на совершеннолетие — совершенно разгромный счет в банке.

Не от деда. Северус проверял.

Но... этот мутный презент дарил не такую уж и смутно, а вполне ощутимо надежду. Ведь одна только возможность, вероятность, ничтожный шанс, что он еще кому-то нужен в этом мире... заставляли верить, что его борьба не напрасна.

Что не зря он пытается жить, встаёт с кровати каждый раз на рассвете, ест опресневшую пищу, учит дебилов молодежь, пишет научные статьи, посвящает всего себя науке и благ общества.

У него есть этот огонь в душе, где, казалось бы, все ранее погасло и наступила кромешная тьма. А у Магистра Фламеля? Есть этот стержень?

Сможет ли он, сломленный этой потерей, восстановиться и пойти по жизни дальше?

— Разделите со мной бокальчик арманьяка? — прервал стройное течение мыслей Северуса уже очнувшийся от горя Фламель.

«Либо я так задумался, что вряд ли, поскольку постоянная бдительность еще никому не мешала, либо Магистр сколдовал заклинание отвлечения внимания, что вполне себе вероятно,» — задумчиво пожевал губу хогвартский зельевар и кивнул своим мыслям, приняв с благодарностью бокал французского маркиза.

Сюрреалистичная картинка получается: ясный, божий день, невзрачный домик в Париже, обыкновенная квартирка на маггловской улице с необыкновенной начинкой где-то внутри, труп многовекового, могущественного мага, выглядящего уж слишком свежо спустя столько времени, (будто под стазисом пролежал — отчего-то Фламель знал, что он не испортится: самолично, что ли, проверял на других «вечных»?) на столе, они — бессмертный Магистр со страшными инферналами в заурядном шкафу и гениальнейший, бесспорно, молодой Мастер Зелий, убивающий свой талант, в большинстве своем, на не ценящих этого неучей, — мрачно пьют «перегнанное» вино. Тема для разговора — не связанного с произошедшим — находится сама.

Снейп согласен немного переждать с вопросами — перед глазами все еще стоит фантасмагорное воспоминание о том, как убитый горем (и не показывающий этого ничем, кроме не сдерживаемого гнева такой силы, что большинство просто попадало в обмороки от затруднения дыхания) Фламель воевал за труп (и секреты, куда же без них?) своего Учителя.

В благодарность за его терпение (и время, которое, впрочем, Снейп потратил не зря, рассматривая убранство выделенного ему для просмотра помещения и предполагая, куда создатель философского камня мог заныкать свою величайшую ценность) Магистр поведал одну интересную и крайне компроментирующую («Надеялся, что я заткнусь? — предположил безнадежно Снейп, ощущая, как его только что повязали секретом с таким невообразимым мастерством, что в пору ужаснуться. — Верно, впрочем, надеялся: после таких тайн либо молчат, либо умирают».) его историю...

-...Магистерий, — твердо закончил Николас, находясь уже в изрядном состоянии подпития, попутно сверяясь с часами: был глубокий вечер.

— Но... — не мог не спросить Северус, чувствуя явное не соответствие. В конце концов, когда жил Слизерин, а когда Фламель!.. Последний, между прочим, считается создателем Философского камня, а не Слизерин.

«Считается, » — едко подметил голос логики внутри. Северус похолодел и с новым интересом взглянул на общепризнанного учителя Дамблдора. Какие секреты Мадридского двора перед ним раскрываются!

— Ты верно заметил, — подтвердил его догадки Фламель, любуясь остатками напитка на дне бокала. — Сал ах Зар по прозвищу «Слизерин» был арабом. Мавром, как их звали. Пришел в Испанию, а потом — в 10 веке бежал во Францию, устав от Реконкисты. Уже тогда ему было за... не знаю, никогда не интересовался, — задумчиво пробормотал он, предполагая все возможные даты и все больше покрываясь налетом сожаления. Не спросил, пока было можно.

Северус медленно восстанавливал свою картину мира. Получалось не очень. Уж слишком шокирующе... все это.

— Арабы первые проводили опыты по созданию Философского камня, — мрачно сверкая глазами, поведал Фламель. На его старческих, дряблых щеках посадились глубокие морщинки горести. — Много крови было положено на это дело. Зар был одним из Учеников, заинтересованных в результате.

favicon

Перейти

И однажды им это удалось. Создать философский камень. Салазар первым понял всю его опасность. И уничтожил все записи. А также убил всех причастных без капли сожаления. В следствие чего и бежал с востока.

— Но причем тут тогда Магистерий? — недоуменно спросил Снейп, испытывая весьма неприятное ощущение, что чего-то он в этой картине не улавливает. Прямо, как ученики на его уроках.

— При том, что этот salaud подсунул это очевидное решение мне. Людей ему было жалко, а меня — нет! — с дикой, но притушенной веками злостью и отчаянием прорычал Фламель. И наткнувшись на пронзенный догадкой — неверной догадкой — взгляд, безумно расхохотался, — Не-е-ет! Не убивал я его! Даже не подумал об этом!

И, приблизившись лицом вплотную к оцепеневшему Снейпу, вопрошающе прошептал:

— А ты бы посмел убить Истинного Пророка?

Истинные Пророки — те, кто ясно зрят даже свое грядущее. Годы наперед.

«Говорят, что Иисус был Истинным Пророком, » — припомнил Северус слухи школьных лет. Об этом шептались с по углам школьники всех возрастов. С чего началась Инквизиция? Один чистокровный сноб решил поинтересоваться историей, чтобы аргументированно давить превосходством на магглорожденных. Сделал запрос в архив. И там такое вскрылось... Палата Лордов предпочла замять это дело, но поздно: информация успела просочиться в массы...

— Вы в это верите? — с явным скепсисом в голосе, шикарно играя интонациями, уточнил Снейп, отпивая ещё немного из бокала.

— Я это знаю. Видел собственными глазами сошедшего с ума Слизерина, который отчаянно боролся со своим Даром, — все также шепотом ответил Фламель. Его полублизорукие очи возвышенно сияли каким-то невообразимым коктейлем эмоций. — А еще я видел Грин-де-Вальда, этого наглого, самоуверенного мальчишку, которому все ни по чем...

— Причем тут Грин-де-Вальд? — напрягся Снейп. Резкие скачки по темам его пугали. Он чувствовал кожей, как теряет контроль над беседой, который, собственно, никогда и не имел. Было тревожно. Старик напротив него растянул губы в хищной ухмылке.

— Грин-де-Вальд был единственным Истинным Пророком, который не сошел с ума и который не просто смирился со своей судьбой Темного Лорда... Нет, Геллерт наслаждался ею!

— А еще ваш Волан-де-Морт такой же, — продолжая лыбиться, добавил коварно алхимик. — Только ему это не по нраву, но Рок довлеет над ним больше, чем над кем-либо еще, когда либо еще.

— Как и над Гарри Поттером, — задумчиво заметил Николас, пристально сканируя его взглядом. Ожидая реакции.

И он, разгадав эту очевидную манипуляцию, не подвел. Ты знаешь о том, что я знаю, или наживка-ловушка, чтобы поиграть с жертвой?

Маньяк?

Снейп не наиграно взглотнул в ужасе от этих предположений.

— Вы псих!

Фламель снова захохотал. Снова будто бы отвлекся от него, вроде как упиваясь своими сильными, истеричными чувствами. Но Снейп видел: магия его, несмотря на покорную, насквозь лживую расслабленность, была готова атаковать его в любой момент.

— Нет! Я аб-со-лют-но адекватен! — по слогам проговорил алхимик, вскидывая руки вверх, с которых тут же сорвались минифейерверки. Это чуть не стоило его собутыльнику, Боевому магу так-то, всех нервов. Потолок пошел трещинами.

«Ты был шпионом Дамблдора в стане Волан-де-Морта, не тебе бояться, не тебе, » — повторял про себя, как мантру, это послание Северус, вертя его и так и сяк на ментальных щитах.

В любой момент...

«Кажется, я знаю, от кого унаследовал Дамблдор свои ребячьи замашки, » — мимолетно заметил Снейп, успокаиваясь. Это уже привычно. Это почти понятно.

— Ну, насколько адекватен вообще может быть долгожитель, — задумчиво постучал пальцем по губе Фламель, возвращаясь к образу благолепного старичка. Штукатурка, на которую Снейп больше не купится. Никогда в жизни.

И внезапно направил на него палочку. С золотой оправой и странным, загнутым рогом (?) на конце. Снейп, не к его чести будет сказано, не успел даже среагировать, и это после его недавних-то клятв себе, как...

— Обливиэйт. Ты зашел к Фламелю, узнал, что имя погибшего — Салазар Слизерин, узнал, что у Фламеля были счеты к Учителю, узнал, что Фламель не трогал своего Учителя из-за того, что тот Истинный Пророк. Ты узнал, что Слизерин сообщил заранее своему Ученику о своей гибели, однако ты вызнал, что Фламель не располагает сведениями о том, кто стал причиной его гибели. Все это без подробностей.

«Однако, » — подумал ошарашенный Снейп, будучи выставленным за дверь... психованным старикашкой.

Со стороны Фламеля было весьма наивным предполагать, что Мастер Менталистики не заметит наложенный на него Обливиэйт.

«К чему все это? К чему все это было?!» — истерил переживал внутренний шторм Снейп, сражаясь также с бурей вовне: в ночь было холодно и лил мелкий, пакостный дождь. Закутываясь поплотнее в ни драккла не теплую ткань своей верхней одежды, пострадавший думал, как ему теперь поступить.

То, что труп останется у Фламеля — это очевидно. Зачем — тоже понятно.

Фламель не убивал Слизерина сам. Это правда. Но что мешало ему... поспособствовать?

Отсутствие мотива? Неизвестно. Но, в любом случае, зачем сообщать о своих терках с Учителем Снейпу? Это была не обязательная, скорее, даже опасная информация для сохранения в его черепушке.

Или нет? Вдруг все это было не важным и Фламель хотел, чтобы он сказал на весь мир, что у них разногласия были с Учителем. В таком случае, подозрение падет на Фламеля. Зачем алхимику это?

Или наоборот? Что, если информация досталась ему, чтобы служить отвлекающим маневром? Ведь что-то «важное» Николя должен был оставить под залог, чтобы Снейп ощутил себя, как на привязи.

Итак, мистер Борджиа сообщает ему о том, что со Слизерином (очень редкий гость на конгрессе — роковое совпадение один на миллион, но оно случилось) из их шайки общался только Фламель. Фламель утверждает, что имеет мотив, (именно так это выглядит со стороны), но не убивал своего Учителя. Снейп склонен верить его языку тела. Значит, Фламель кого-то покрывает. Кого? Зельеваров с конгресса? Это мог быть медленный яд, хотя по всем признакам это не отравление. Перенелль? Ей-то в данном преступлении какой прок?

«Департамент роет, месье Снейп. Мы найдем преступника, не беспокойтесь!» — звучит в голове далеким эхом голос симпатичной леди из министерства. Профессора крючит от отвращения, но этого никто не видит.

Аврорат и даже Департамент... Да хоть сам Визенгамот здесь абсолютно бесполезны. Снейп прямо всем своим естеством чувствовал, что дело не в этом.

Возможно, настало время письма Дамблдора? С этим Фламелем он совсем о нем забыл. Есть немаленькая доля вероятности, что оно добавит еще больше загадок, но также присутствует шанс, что именно размышления Альбуса натолкнут его на след преступника...

«Здравствуй, Северус, траля-ля-ля-ля... — Снейп прокатывал взглядом неинтересные участки. — Ага... Стоп! ЧТО?!»

»...наш милый мальчик в компании с Фоуксом и распределяющей шляпой закололи Василиска из Тайной комнаты, чтобы спасти молодую Уизли. Я наложил на бедную животинку стазис. Приезжай поскорее, будем разбирать на ингредиенты!..»

Дальше шла бесполезная информация про предварительное слушание по поводу освобождения Хагрида, но Снейп в это ну совершенно не вникал.

Сердце его обливалось запоздалым страхом за неугомонного мальчишку, мешая трезво мыслить.

Лишь спустя пять минут напряжённой дыхательной гимнастики Снейп смог мыслить трезво.

Интуиция вопила, что письмо Дамблдора может ему дать много. Слишком много. Надо лишь только увидеть...

Тайная комната Слизерина. Василиск. Смерть Слизерина на конгрессе. Абсолютно внезапная. Совершенно непрогнозируемая — Магистр был здоров, как вьюноша бледный со взором горящим. Даже более того — он мог дать фору любому ребёнку, в том числе и только что родившиеся младенчику.

Побледневший враз Снейп пошатнулся и чуть не упал на мокрый асфальт, оступившись.

Нужно поговорить с Дамблдором.

Долго за делом не встало. Дамблдоровские методы проникновения за границу суверенных государств — самые надёжные в мире. Мистер Скамандер быстро подтвердит, у кого учился.

— Я от Фламеля, — ворвавшись в кабинет директора, с порога заявил необщительный профессор. Альбус Дамблдор к нему повернулся с отчётливо ощутимым тревожным любопытством. В глазах его, равно как и в очках-полумесяцах, мелькали звёздочки-блики. — И я нашел убийцу Слизерина.

— Кто это? — чуть ли не подпрыгивая от естественного желания знать, нетерпеливо выпали Альбус, едва улыбаясь. Снейп мстительно-злорадно подумал, что вскоре ему станет не до улыбок.

— Поттер, — как и предполагал Северус, реакция Альбус была ожидаемой. Аура счастья пропала, сменились смертельной бедностью. — Мальчишка убил Василиска. Король Змей был Фамильяром Слизерина.

Альбус скрыл потемневшее лицо в ладонях. Руки его дрожали. Однако вскоре он пришел в себя — и уровню его самоконтроля Мастер Менталистики мог только поражаться.

— Мальчик не должен знать, — утвердительно произнёс Дамблдор, сверля его таким не привычным суровым взглядом. Снейп слабо кивнул, без особого интереса наблюдая за артефактами, визжащими, вертящимися, светящиеся на разный лад. От этого великолепия здоровски кружилась голова. — Но есть кое что, что должен знать ты... — Дамблдор замялся. И это было настолько на него не похоже, что Северус отвлёкся от бессмысленного созерцания бесполезных игрушек, думая, а точно ли Альбус перед ним.

— И что же? — с лёгким любопытством спросил он, кружась по комнате, как ворон над трупом, загоняя, тем самым, Альбуса в своеобразный угол.

Дамблдор выдохнул, сверху где-то в глубине глаз полыхнув смирением.

— Тебе счёт сделал именно Слизерин, — сказал он прямо и Северус поверил. Поверил, потому что и сам видел странное тепло в отношении к нему от незнакомца.

— Но... Зачем?! — выдохнул Снейп срывающимся голосом. Кому-то нужен... Кому-то нужен! К чему все это, если он не смог помочь человеку, давшему ему возможность?

— Иногда мотив не играет решающей роли. Он сделал это, потому что мог. Потому что тебе было это необходимо, — произнёс Альбус и умолк, уставившись в даль.

— Вы не знаете, — верно разгадал его пантомиму Снейп и рвано выдохнул. — Не знаете. И я не узнаю. Никто не узнает.

«И хорошо, наверно, — справедливо рассудил Альбус, задорно подмигнув приунывшему Северусу. — Мальчик получил помощь без моральной подоплеки. Просто помощь, без просьбы что-то сделать взамен. Такая редкость в наше время... Но, надеюсь, он поймёт, что этот мир стоит того, чтобы жить в нем и стремиться в будущее, коль в нем были такие люди...»

— Возможно, он думал, что я его внебрачный сын? — спросил ровно Снейп. Дамблдор, вынырнув из своих мыслей на столь неожиданном моменте, поперхнулся. Его штатный зельевар рассмеялся в голос. — Это было бы крайне забавно, не находите?

— Мы можем только гадать, — заметил таинственно быстро оправившийся от душевного потрясения старый маг и залихватски ухмыльнулся. Научный горьким опытом, молодой маг всем нутром почувствовал какую-то подлянку. Зря он решил блеснуть своим черным юмором в столь ответственный момент, натолкнув этим, кажется, Светоча на не очень полезные для декана Слизерина мысли. — Знаешь, репортёры тоже могут много гадать о моей личной жизни, но я всегда любил только одного волшебника...

— Себя? — безнадёжно вопрошал Северус, понимая в подкорке, что этот ответ не верен. Другое дело, что это был волшебник. Мужчина.

— Не только, — подмигнул ему правым глазом Альбус и достал из недр карманов маленький треугольник, который был Северусом сразу опознан. Как же. Сколько разговоров в его студенческие годы в гостиной об этом было...

— То есть вы, профессор, — выдавил с трудом Северус из-за неожиданного вставшего кома в горле. Как же он устал... удивляться.

Не выходные, а сплошные... приключения. Гриффиндор диагноз, только он сам — не гриффиндорец!

— Да, Северус, — мягко и очень грустно признал Альбус, смотря ему прямо в глаза своими поражающими голубыми... леденцами.

favicon

Перейти

Почему-то при взгляде об его глазах он подумал о леденцах. Наверно, потому что он в стране «Сладкого королевства»... наверно, потому что Фламель — шоколадный мусс для бисквита-Слизерина, а сам Северус — сырой марципан из горького миндаля без закуски на пустой желудок...

— Я любил Геллерта. Но я не знал тогда, какая судьба была ему уготована... Он мне ничего не говорил по этому поводу... Грин-де-Вальд вообще был скрытным человеком, несмотря на всю свою открытость в чувствах. Эх, — горько вздохнул директор покачав головой, и, накручивая на ладонь белую бороду, (слабая боль помогала прийти в себя) заглянул в темные омуты Северуса своим профессиональным проницательным взглядом (который, на самом деле, является последствием изучения легилименции).

В мутные омуты. Подозрительно мутные омуты даже для черных глаз. Спутанность сознания... леденцы? Причем тут конфеты?

Северус завалился на бок.

— Северус! — вскрикнул изумленный Альбус, бодро подлавливая чуть не завалившееся на хладный пол тело.

Модифицированные Геллертом (знак качества Грин-де-Вальда — прим.автора) заклинания показали, что у его подопечного отравление.

Отравление. У Мастера Зелий.

Дамблдор похолодел. Вместе с ним покрылось изморозью и напольное покрытие.

Судя по всему, подловили Снейпа на конгрессе.

Вопрос только: когда и кто?

И почему присутствующий там на подстраховке Грин-де-Вальд этого не заметил?

Глава 65.2: Идущие на Смерть приветствуют тебя...

Ровное дыхание. Жесточайший контроль над собой. Владея своим внутренним миром... можно править и реальностью вокруг себя. Действительностью, что, оставаясь яркими красками, стремится расплыться неразличимыми пятнами, скрыться за вспышками тьмы... когда все становиться настолько худо, что дышать порою кажется сложно.

Северус? Какой, к Мордреду, Северус, когда весь твой мир плавится по кусочкам? Когда твой друг гибнет где-то там от твоей руки... А ты стоишь в это время здесь и ничего не предпринимаешь?!

Нельзя сказать, что ты не пытался повлиять на ситуацию — сотню раз пытался — но каждую чёртову попытку ты оставался ни с чем.

Кто-то искренне считает тебя всемогущим... но ты лишь кусочек мгновения. Лишь часть чего-то несомненно могущественного... Вынужденный подчиняться правилам того, что выше тебя.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мантрой твердишь ты себе.

Ты сдался. Ты не веришь боле. И умираешь от этого чувства беспомощности изнутри.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Почему никто не слышит, как ты умираешь от боли? Как твоя душа разрывается, покрывается трещинами, сражается изломами, свет ее прорывается сквозь эти неровные щели?..

Почему никто не стремится услышать пение чужих душ? Такое чарующее, прекрасное, восхитительное, загадочное... Бездна чужого опыта и чужих страданий.

Как бы в мире все было проще, будь все такими, как ты. Это был бы невероятно скучный в своей идеальной беспричинности мир. Там бы не было боли, не было бы и жизни. Привычная связь, аналогия, ассоциация: жизнь — боль. Стереотип, плотно вошедший в сознание людей.

Неоднократно спрашивал себя: жаждет ли он существовать дальше? Салазар не уверен в ответе. В любом случае, у него нет выбора. Это очевидно.

Вдох... И прерывистый выдох. Реальная, ощутимая смерть на кончиках пальцев. Фантомная боль в руке, будто он стоит там, снова пронзенный клыком Василиска.

Привязанность — это боль. Так почему он позволил себе почувствовать её вновь?

Почему... не мечтает умирать сейчас, когда его верная костлявая подруга так и ждёт этого? Когда она готова принять его в свои объятия?

Вот, она стоит за спиной молодого Снейпа, а ты качаешь головой и... Она уходит на этот раз, ничего не предпринимая. Никак не вредя.

Вы оба знаете, когда все это закончится. Твоё время ещё не пришло.

И как бы ей не было печально от этого, его Смерть предпочтет проторенный вариант. Надёжный.

Ведь за столько тысяч лет Поттер научился подчиняться правилам. Это значит, что он от неё никуда не уйдёт. Нужно лишь... набраться терпения. Продержаться самую капельку из всех тех мучительных лет.

Скоро они станут свободны от собственной предсмертной воли. Скоро они обретут покой.

Судорожный хрип отрезвил сознание, напоминая о реальном... О том, что здесь и сейчас, а не вне времени. Темная, расплывающаяся в глазах фигура. Беспокойно вертящаяся туда-сюда. Туда-сюда...

Душа молодого человека перед ним... Несмотря на все испытания, несмотря на то погружение во тьму... Слизерин видел, что мальчик этот светлый, глупый, такой молодой и неопытный. Не умеющий жить, как и он сам... когда-то и до сих пор.

Он почти улыбнулся, прежде чем у его тела остановилось сердце и сознание погрузилось в путанную тьму.

Почему все считают, будто тьма что-то прояснит? Отсутствие сознания, отсутствие понимания еще более затрудняет мышление, чем что-либо еще.

В любом случае, он встал. И воспарил рядом с ранее пугавшей его тенью собственной Смерти. Здесь и сейчас они были в рамках одной роли — безопасной роли наблюдателя.

И у них не было поводов для вражды. Никогда не было, по правде сказать. Просто это ее... его работа — забрать Гарри Поттера, когда придет того час. А у мистера Поттера обратная цель — вовремя сдрапать от чрезвычайно надоедливой особы. Так и ходят по кругу, меряя шар.

И сейчас их вечная игра приостановилась. Временное перемирие, передышка, так сказать. Потрясающий момент, чтобы что-то спросить, прояснить нечто между ними.

Вот только рядом со Смертью... было уютно молчать. Так спокойно и легко. К чему слова? Не слышен шум и гам переполошившихся волшебников. Будто в этом мире только двое... или трое, учитывая объект их пристального внимания.

Перепуганный мальчишка протрепался Фламелю об его преждевременной гибели, которая, естественно, не стала для того неожиданностью. И как теперь оправдаться? «Слухи о моей гибели изрядно преувеличены?» О, он не Марк Твен, вестимо, чтобы это прокатило столько раз!

Когда это случилось в «первый» раз, Иисус удалился в глушь отшельничать. И даже чего-то там постиг. Разумеется, определённо не то, чего бы пожелал для него его Учитель, но все же. Это, впрочем, не мешало этому просвещенному стоять при их последующей встрече с выпученным, как у рыбы на суше, лицом и жадно охватывать взглядом его, Гарри, похудевшую плоть.

А после ударил. И не раз, и не два. До смерти чуть не запинал... Ах да. Поттер же не может так просто умереть.

Про тот случай можно сказать, что он заслужил... и даже не раз и не два заслужил, а ровно то количество, что и выдал его верный ученик. На душе было так горько. Подала впервые за множество лет голос совесть, заставляя премудрого старца в душе краснеть так, будто он все еще малец с не обсохшим молоком на губах.

Прибыли бравые вояки французского аврората, о которых Салазар был изрядно прискорбного мнения. С другой стороны, это не лизоблюды альбионцев, так что жить, наверно, с этим можно.

Отвлекся Слизерин от информации с допросов свидетелей его гибели, (О, как это звучит!) заметив, что его подопечного вплотную окручивает недруг Снейпа Борджиа...

Удивил, конечно, но они не держали информацию об ученичестве в таком уж и секрете — любой мозговитый вполне мог провести соответствия. Однако сам факт подачи...

«Надо бы мальца проверить на всякого рода воздействия,» — подумал отстранено Слизерин, проскальзывая сквозь бесплотные тени людей. Ощущения были, словно он в Омуте памяти. Такие же зыбкие и туманные.

Не мертв и не жив. Застрял меж двух миров. Ни туда уйти, ни сюда вернуться не мог...

Салазар шагнул вперед. В Пустоту. К родным, отчаянно ждущим воссоединения с ним. Матильда, Елена, Кадмус... Ровена. О Ровене не стоит, наверное, говорить. Эта сила желания... Он хотел было шагнуть, но не в его силах оторваться от этого надоедливого ребенка (почему-то по другому, после всамделишней встречи с молодым Снейпом, по другому профессора называть не получалось). Якорь. Тянущий на дно прицеп.

Как псина на цепи, когда дом в огне. Беспомощность.

Такое разочарование. Он наконец-то свободен, наконец-то волен встретиться и жить со своей семьей, как эта встреча вдруг откладывается на неопределенный срок. Неприятно.

Но терпимо, ведь Снейп так или иначе придет в Хогвартс, а там его истинный дом.

В связи с этими планами театр одного актера со стороны Фламеля изрядно напрягал. Стирать память Мастеру Менталистики? Серьезно?

Что на этот раз затеял его Ученик?

Сомневаться не приходилось — сей деятельный народец вечно строил козни за его спиной, упоминая после всуе свои хорошие намерения...

Всегда есть достойный повод, причина, оправдание причиненному ему неудобству. Как легко и просто, привычно, жить в дискомфорте непонимания, неприятие, крушения части планов.

...дежавю. Бесконечное повторение. Снова и снова, раз за разом. Сколько таких ситуаций с ним было? Не счесть, наверно.

— Меееееерлииин! — призрачный рокот раскатывается эхом в ушах. Не-тело трепещет, вспоминая полузабытое ощущение. Несуществующий жар за спиной, будто вот-вот опалит...

— Килгарра, — судорожно вздохнув, — как же легко было забыть, что не нужно это ему теперь! — ошалевший от переполнивших враз чувств Эмрис обернулся, чтобы увидеть...

Чтобы увидеть...

...смутно различимый силуэт громады. Плохо видимый не от того, что блекл, а от того, что сияет так, что приходиться подавлять желание захлопнуть очи руками, которых теперь нет.

Дракон. Настоящий дракон! Воплощенная Магия.

Его друг, как и прежде.

Эмрис грустно улыбнулся. С именем Великого было связано многое из того, что он предпочел бы забыть.

Артур Пендрагон, например. Камелот. Их дружба.

...скольких он терял? О скольких горевал? О стольких, что боль от этого неподъемного груза кажется воистину бесконечно-нестерпимой.

— Я бы сказал, что мы давно не виделись. Я бы сказал, что бесконечно рад тебя видеть — ведь так оно и есть. Но я знаю, что ты никогда бы не явился просто так. Столько лет я звал тебя, кричал, взывал к тебе... тщетно. Что же случилось сейчас, что ты решил предстать предо мной? — сказал он ровно, вспоминая тяжко, как они прощались, казалось, навсегда.

Дракон знакомо ухмыльнулся, склоняя голову пред ним. Будто они снова в пещере под городом. Будто та эпоха не канула в Лету.

А серые своды — лишь тень реальности — расплывались все сильнее и сильнее, отчего их и взаправду можно было принять за камни.

— Он вернулся.

Эмрис дернулся, как от пощечины. Разумеется, он понимал, разумеется, он этого ждал...

ЛОЖЬ! Не верил уже, позволил себе забыть, затерять под гнетом лет.

Дыхание учащается. К чему же эта психосоматика, если ему даже не нужно дышать? Как можно терять эту возможность, жалкий пережиток прошлого, когда он вовсе теперь не необходим?

— Великий Король Прошлого и Грядущего вернулся, чтобы спасти Альбион от напасти, нависшей над его Королевством.

— Королевства теперь нет, — шепчет безумно Салазар, отказываясь верить вновь. Он больше не купится на этот трюк старого, давно сгнившего пройдохи! — Короля теперь нет!

«И что за напасть?»

— Неверие — один из страшнейших пороков для чародея, не-юный маг!

«Я знаю».

Загадки-загадки-загадки. В этом весь Килгарра. Метафоры, мудрость, скрытая в них. Настоящее мозголомство. Голова болит с непривычки, хоть зелья котлами пей.

— Я должен ему помочь?.. — безнадежно спросил Салазар, не представляя, что он может сделать теперь, когда находится в столь удручающем положении. Хуже беспомощности, наверно, не было в его жизни. Даже когда все шло крахом, он был в состоянии хотя бы попытаться...

— Ты ему уже помогаешь, — заметил веселящийся дракон, отчего приблизившийся к его пасти колдун вздрогнул. Опять. И запрокинул голову наверх, чтобы уставиться в самую глазовыносящую точку окружающего его света. — Артур вернулся уже давно.

«Он давно уже рядом с тобой, Эмрис. Найди его».

Дракон исчез и — сколько бы не кричал седобродый старик, — не возвращался боле.

Встреча должна была случиться сейчас — она свершилась. Когда пришла пора уходить, Дракон ушел.

Не то, чтобы Мерлин не понимал эти каноны... но этого знания становилось не легче. Он всю жизнь шагал, словно марионетка Норн, вынужденный подчиняться этим неписанным правилам.

Килгарра мог быть его другом, но он был в первую очередь Драконом, созданием Магии.

Стоит ли спрашивать, чью сторону Великий займет в любом случае?

Он проследил за написанием Книги Бытия, он взрастил символ Инквизиции, он отрекался от своего прошлого почти всю жизнь. Врать самому себе вошло в привычку, в тот самый рефлекс, который не замечаешь, выполняя заложенный алгоритм опять и опять.

Что он ищет? Ради чего живет на самом деле?

Разве было нужно тогда идти на поляну?

Салазар остановился и замер.

Тихое шипение на грани сознания. Оправдывающее его злодеяния, когда он стоит в шаге от пропасти.

Бэзил его простил. Простил отца, убившего своего сына.

Все так же призрачные слезы катились по щекам.

Где-то там — в другой грани реальности — кричал Альбус, взывая к нему, Геллерту.

А он не отвечал. Не мог ответить, не найдя ответы на свои вопросы.

Для чего он живет?..

Почему жил до сих пор Снейп? Цепи прошлого приковали его к Гее крепче, сильнее, чем жаждал ее Уран.

Прошлое Гарри Поттера было заперто пылью веков надежно — не откопаешь без нужды. Необходимость возникала крайне редко.

Так в чем же причина возвращаться? Почему он застрял меж Небом и Землей?

Время утекало сквозь пальцы. Неупокоенные души не замечают тиканье часов.

-!..

— Салазар!.. — кто-то звал его? Его? Звал?

— Учитель!.. — было страшно. Печально. Тоскливо. С чего бы это?

-... !.. !!! — не разобрать. Он не глух, но просто... не хватило сил дозваться до него?

-...Папа! — хотелось плакать. Хотелось обернуться, найти. Но где?..

— Геллерт!!! — крик пронзал что-то глубоко внутри. Там, где должна быть его душа, которой нет.

-... помоги, — шепотом просил Альбус.

И, конечно, его друг отыскал дорогу назад.

Как вернуться на бренную землю, если твое время еще не пришло?

Всего лишь вспомнить, что значит жить.

А после — вновь в оковах из плоти и крови — отматывать время назад под жуткий оскал Вечной Невесты (которой он снова не друг в этом чуждом ей мире — и порою, действительно жаль).

И думать о том, как прирезать несостоявшегося (или уже вполне себе да? Не хотелось об этом думать) убийцу Снейпа, чуть не спутавшего ему все карты. И спасшего его абсолютно непреднамеренно (ведь он чуть не ушел туда, откуда дороги нет).

Лишь бы не забивать себе голову всем этим... всей этой чертовщиной. Быть просто Га... быть просто собой.

Не думать о зле. Не видеть зла. Не слышать зла. Не поминать его всуе, не обращать внимания.

Правило мудрой обезьянки.

Правило мертвой обезьянки.

И он, отвергнувший Рим, шлепает по земле ногами, как легионер. Впитавший чуждое в себя, Салазар шепчет.

-...

Какое дело до его шепота природе? Ветер согласно шумит, морозя голые лодыжки. Шелестят опавшие ветки и листья под ногами, впиваясь в нежную (уже нет) кожу пяток.

Он мертв. И Он жив.

Король умер. Да здравствует Король!

И кто из них кто — не ясно даже самому Миру.

Может быть, дело в том, что они едины средь линии веков? Одна монета. Одна медаль.

Один Рубикон на двоих.

Часть 66: Буря в стакане воды.

На столе стоит стакан воды. Прочный, магией усиленный материал. Внутри него по неизвестной для стороннего (три раза ха! но давайте сделаем вид, что кто-то тут все таки есть?) наблюдателя причине началось движение. За одну жалкую минуту раскрутилась стремительная воронка. Водоворотик.

Стихия в миниатюре беспощадно испытывала терпение несчастного сосуда в течение вот уже нескольких часов. Однако стоило только увеличить напор и силу хоть на чуть-чуть - и бастион пал, сраженный самым жестоким врагом.

Собственным творцом.

Где-то там, за пределами этой комнаты творилось нечто абсолютно невероятное, а Геллерт Грин-де-Вальд скучает в стенах старинного замка.

Как ни странно, это заключение было сугубо добровольным, можно даже сказать, что сам шебутной Тёмный Лорд стал инициатором запирания себя любимого в замкнутом пространстве. Это было на него совершенно не похоже, из-за чего его близкие не на шутку взволновались бы, коль не волновал их шторм общественных волнений извне привычного круга общения.

Темное время вернулось. Как бы они хотели, чтобы оно ушло тогда безвозвратно... Чтобы не повторилось вновь... Ошибочно было считать по другому, зная, что их Враг отступил на время, затаился в тиши радостно-тревожных, радостно-беспечных дней.

Так далека была желанная свобода, тенью коей притворялась эта ширма людского отрицания.

Смерть ещё существовала где-то там. И она вновь взялась за старое, с куда большим тщанием, чем прежде.

"В Междумирье мы были сторонниками, в жизни - врагами. Мы - части единого целого... разделённые обстоятельствами," - грустно констатировал Геллерт, покусывая неаккуратный ноготь указательного пальца, проводя им по сухим губам туда-сюда. Лишние, абсолютно ненужные жесты для того, кто одним движением мысли убрал осколки с пола.

Это все... эта магия навевала воспоминания о том, как долго он искоренял свои цепи неразумного ученика, в кои заковал себя сам. Добровольно, опять же.

Это был разумный шаг тогда - иметь чёткую систему применения магии по типу "жест-действие", когда он был Учеником без каких либо соответствующих знаний и навыков. После обретения должного Мастерства эта установка стала... неудобной потерей времени, в том же бою, например, где важно каждое мгновение.

Для Геллерта время, конечно, не критично, но... сражаться в замедленном времени, наносить с хирургической точностью удары и следить за столь же черепашьей реакцией врага... Размеренно, холодно, отстранённо, напряжённо и скучно.

Протолкнуть лезвие магией, нанести удар. И ещё один. И ещё. Ещё-ещё-ещё, пока магия времени не победит живую плоть.

В нормальном времени это выглядело, как сверхбыстрое приближение, (практически телепортация) в результате которого враг просто взрывается фонтаном крови.

Это Поттеру быстро разонравилось. Из реки времени было тяжело кого то достать, (если только не случайно) после модификации маховика вся работа была завязана на артефакте... Когда же он научился впадать в подобное состояние сам...

Не его это, наверное. До сих пор освоиться не может с прямым контактом с Миром, шугается собственных желаний, отзывает их обратно...

Земля под ногами трескается, воздух плывет, пространство крошится мелкими кусочками, как хрупкое стекло ранее под его пальцами...

Магия. Магия! Послушный дикий котенок, ластящийся у его ног. Контроль и еще раз контроль! Нарабатывать и нарабатывать!

...снова. Как раньше. Только и всего.

Геллерт рвано выдыхает и стирает рукой пот с лица. Глядит на влагу на ладони и сжимает кулаки так крепко, что ногти безжалостно впиваются в далеко не нежную кожу.

Тогда... в конце второго курса для его прошлого я... с клинической смертью слетели все установки, которые он поставил сам себе, все шаблоны, что он прописал для процессов своего тела, все алгоритмы мышления.

Восстановить все... невероятно долго и сложно. И, вероятно, просто бессмысленно с учетом того, что Смерть планирует покончить с ним раньше наступления нового миллениума.

Эта тварь не остановится ни перед чем ради достижения своей цели, а он никак не сможет ей помешать. Кроме как ставить палки в колеса неотвратимого движения, убирая попутно с траектории невинных жертв.

Кого то вроде Седрика Диггори. Удивительно, правда? Учитывая его прошлый опыт вытягивания предначертанных из под Авады.

Так вот, он повзрослел, набрался опыта, учел прошлые ошибки, более хорошо подготовился, (это было вообще возможно?) продумал всевозможные варианты развития событий... и не встретил никакого сопротивления, что ставило в тупик.

Может ли существовать такая вероятность, что Смерти нет никакого дела до фактического положения вещей до тех пор, пока они не касаются Поттера напрямую? Или это очередная ловушка?

Просчитывать логику суждений паранормальной сущности так же сложно, как сражаться с собственной тенью. Поэтому Гарри почти привычно забил на семантику, действуя, исходя из свершившихся фактов, а не из наверняка ложных предположений.

Какое ему дело до этого? Главное, ребенок жив!

Он, тот, у кого все руки по локоть в крови... спас жизнь молодому магу и просто хорошему парню, погибшему... "погибшему" тогда из-за него.

Несмотря на давность лет, его совести стало легче. Некоторые индивидуумы удивляются ее наличию у Древнего, говоря, что, мол, она хорошо сохранилась, (почти так же как и он сам) отчего хотелось истерически засмеяться... раньше. До тех пор, пока он не смирился со своей вечной юностью.

Быть вечно молодым хорошо... с точки зрения удобства и функциональности. Ничего не болит, нет старческих недугов, ("Кроме маразма," - язвительно подшучивал Иешуа, довольно сверкая своими глубокими черными глазками, храня улыбку на лице без морщин и хрустя в ленивом потягивании здоровыми косточками... в общем, в таких случаях принято говорить: "На себя посмотри, ископаемое!") все еще есть возможность ставить мировые рекорды по бегу и гибкости... (Как мистер Невозмутимость веселился, разводя Учителя на слабо... и как ширил в изумлении очи, хватая жадно ртом воздух, когда Гарри все же сделал и Йоганидрасана, и Тараксвасана, и даже Шавасана - хотя в последнем-то, в самом деле, не было ничего удивительного и сложного, на взгляд Гарри. Всего лишь изобразить из себя труп)

С другой стороны, трудности в постоянной маскировке в обществе - эту проблему он решил с помощью метаморфизма. Но преобразование тела - штука ненадежная, как оказалось, в постоянном ношении.

Неожиданно как-то для себя Геллерт выяснил, что Альбус Дамблдор чересчур много о нем знает. Например, его истинную внешность, застывший возраст, бессмертие... И это только самое основное из того, что тот знает! А о чем догадывается - верно догадывается - и того больше!

Пришлось собраться с духом и поговорить с другом, как мужчина с мужчиной, чтобы расставить все точки над "i". Результаты застали его врасплох.

Никакого неприятия, ничего такого... Даже наоборот - радость от того, что он открылся. Что-то теплое, чему Гарри долго не мог дать определения, бултыхалось в его груди туда-сюда, заполняя его всего, распространяясь, как веточки плюща...

Подводя рационально итоги - что было не сложно, но весьма утомительно-забавно - во всяком случае, той мешаниной из чувств и холодного разума одновременно он будет восхищаться всегда. Из плюсов: повышенный кредит доверия у Альбуса, возможность расслабиться в его присутствии. Весьма достойное преимущество, когда тот, с кем ты проводишь большую часть времени не косится подозрительно в твою сторону по пару раз в минуту.

Будто этот постоянный надзор помешает ему подкинуть в любимую вазочку Альбуса парочку несертифицированных "леденцов", выглядя при этом абсолютно непричастным.

Из минусов: сам факт "задушевного разговора", подозрения Альбуса насчет его родства с Джеймсом Поттером... правдивые, между прочим, подозрения.

Он сумел откалякаться своим родством с Певереллами, (взгляд пронзительно голубых глаз стал чрезмерно пристальным... вспомнил о Рейвене, вестимо) благо, у аристократов хорошая селекция, отчего они все на одно лицо... даже спустя столько лет, что и подтвердил косвенно Рейвен. Но сам факт, что после оказанного другому человеку доверия ему приходиться недоговаривать...

- Извини, Альбус, но мое настоящее имя Гарри Джеймс Поттер и да, я тот самый сын Поттеров, которого ты подкинул чете Дурсль. Ты был моим первым Учителем, ты растил меня, как свинью на убой, в результате чего я умер и воскрес за хрен знает сколько лет до появления первых людей... и все это время выживал и страдал в одиночестве! А теперь я встретил тебя, ты мой... друг и... - Мерлин! Даже представлять это было смешно! Даже для открытого к чудесам Альбуса это речь была бы слишком!

Поэтому он промолчал. Благо, Альбус был достаточно тактичен, чтобы не поведать о своем знании даже ему - объекту этих знаний. Это дарило... определенный комфорт, когда твой визави знает, но не поднимает скользкую тему, и есть возможность притвориться, что не было никакого сошествия скелетов из мрачного обширного шкафа Нарнии.

"Обширный, мрачный шкаф Нарнии! О, Мерлин! Что думается от безделья!" - возопил мысленно Поттер, решив заняться чем-то более полезным, чем прокрастинация. Например, заняться таки генетическими модификациями, о которых его так давно просит Феликс Грин-де-Вальд.

... и совсем не думать о Берте Джоркинс. Не думать о напрасно почившей Берте! Не думать о 13 лет Азкабана Сириуса!

Не думать! НЕ ЧУВСТВОВАТЬ! Не задыхаться от бессилия!..

Он бы смог надавить на Визенгамот, смог бы спасти Блэка, но есть вещи, которые, как ни странно, страшнее Азкабана... и скоропостижной гибели.

Кто знает, что происходит с душами, погибшими по почину сумасшедшей суки, гнавшейся за ним с начала времен? Ариадна...

Рейвен... что ж, если паршивец не соврал, то у него есть шанс прочувствовать то на собственной шкуре.

Магический мир лихорадит... почти как тогда - хотел бы сказать Геллерт, но он знает, что эти слова были бы ложью.

Война первой половины 20 века была большой, кровавой... настоящей. Человеческой. Здесь же... вроде масштаб и локальный, но ощущение сверхъестественной жути не покидает ни одного из них.

Армию ведет кадавр. Обращает людей в свою армию зомби. Никто не в силах остановить его.

Никто, кроме Гарри Поттера... и Тома Реддла.

Так почему же он заперся в замке? Почему прячется в единственном безопасном месте на земле?

Блондин, в то время как его родина содрогалась от предсмертных хрипов, спокойно отмерял реагенты, аккуратно переливая содержимое из одной трубки в другую.

Он видел все это, однако его пальцы все также точно оперировали приборами. Вместо тела рыдала душа.

Было больно, но... порой на кону стоит нечто большее, чем жизни десятков волшебников.

Можно было бы сказать, что-то про судьбу Мира, но Геллерт бы отмахнулся от этого бредового предположения. Естественно, что Мир все переживет.

Но другие... те, кто доверил ему свои жизни... они лишь разменная монета в его схватке с высшей сущностью.

И Геллерт Грин-де-Вальд надеялся остаться при своих.

Ему не хотелось терять кого-либо еще.

Часть 67.1: Долгожданное освобождение.

Он... идет за тобой.

Шепчет ветер, легонько касаясь ушей, но взметая, расстрепывая вновь отросшую гриву волос. Наполняя дыханием жизни, чтобы потом спустить ее в трубу...

...или нет? Разве это не должно звучать так, будто ему некуда потратить эти силы? Или ситуация строго обратна: мол, сама Вселенная на твоей стороне?

Но он не мог об этом думать. Потому что...

...протяжный предсмертный крик, ужас, одним махом поглотивший всю полноту сознания. Бесконечное, бессмысленное отрицание, верно убивающее бессилие, потому что и правда не знал... как прекратить эти муки.

Сморгнув непрошенное, впрочем, вместе с тем такое своевременное видение, мужчина подслеповато прищурился, как при улыбке, однако глаза его все также были холодны, словно душа, когда-то побывавшая в удушающих объятиях дементора, решила проявить себя таким образом, и, что настораживало, отсутствовали любые следы наличия чувств на его, обыкновенно, эмоциональном лице.

Равнодушие и... непонимание являлись его главными спутниками в этот непогожий день.

Попытка защитить всех связанных с событием людей кажется тщетной, потому что гибель настигнет их все также неотвратимо...

А ведь изначально это была просто перестраховка, вот только теперь и он не знает, о чем думать и гадать.

Он был свято уверен, что его извечный враг ведал об итоге сей встречи также, как и знал это Гарри Поттер перед своей... смертью. Геллерт помнил о не-любви Жнеца к бессмысленным жертвам - величайшая ирония в том, что именно эта потусторонняя тварь сохранила в себе хотя бы в этом качестве от Гарри Поттера больше, чем он сам.

Геллерт помнил и не понимал, зачем все это.

Можно было обойтись проще. Смерть не мог не знать, что если бы оно предложило сделку, Гарри бы не посмел отказать. Всегда, когда можно избежать ситуации, в которой люди снова умирают за него, он брался за предоставленный шанс обеими руками.

К чему это знание? К чему эта пытка? Разве тварь не получила уже все, что хотела?

Разве Смерть уже не победила?

Это... были тяжкие года. Приходилось, в действительности, после короткой - ужасающе короткой, как для такого долгожителя, как Поттер! - передышки вертеться ужом под Круциатусом, чтобы банально не утащить всех своих знакомых за Грань вместе с собой.

Как назло, двадцатый век был и есть один из самых насыщенных периодов его жизни на общение... Столько друзей, столько приятелей, столько просто знакомых. Знатно покуролесил - вот и расплачивайся!

"Всегда знал, что это все не для меня, - горько признал Геллерт, вспоминая все свои печально известные попытки хоть как то социализироваться, но тут же отмахнулся от призраков прошлых суждений. - Вот еще! Не дождетесь!" - хотелось ему сказать грозно, но вышло как то устало... и безнадежно.

На что надеяться, когда все? Когда уже конец? Куда идти, к чему стремиться...

"У меня всего лишь несколько месяцев..." - подумал Геллерт, но тут же поправился:

"Я бы употребил слово целых, чтобы показать, что времени бессчетно много, но это будет просто волшебным преувеличением!"

Но все же, время есть...

... а это значит, что можно что-то все-таки сделать!

...например, озаботиться о том, чтобы никто из его близких не полез на амбразуру из-за него. Какой-нибудь Альбус Дамблдор, который, к слову, родной брат некой Арианы, безрассудно вставшей между двумя дуэлянтами в свое время.

Пора уже переделывать знаменитое "Как отец, так и сын" в необычное "как сестра, так и брат" или вовсе ограничиваться емким определением Дамблдоров. Вестимо, это был бы стоящий вариант, если бы не наличенствовал на редкость здравомыслящий (порою - не всегда!) Аберфорт, также принадлежащий этой безумной семейке.

Порою Гарри параноидально предполагал, что самоубийственная жертвенность у него не только в Лили, но и в Наставника Дамблдора, который оказывает на него непорядочно большое влияние...

"Что за ерунда в голову лезет? - вздохнул устало мужчина, взлохмачивая устало сальные блондинистые волосы назад, явно не в силах придумать хоть какую-то отмазку перед лицом близких. Что он может сделать? Он и Альбуса то вытянул еле-еле, подставившись в итоге сам под Аваду Северуса. Было больно. Очень. Особенно, когда свалился пафосным кулем с Астрономический башни и изображал трупик, когда хотелось в голос выть от разворошенных магических каналов в груди. Но кто ж знал, что политический лидер Ордена Феникса такой идиот?.. - Кажется, я все-таки паникую. Совсем как тогда, на опушке... О, были времена!"

Кто бы на его месте не переживал, зная, что на кону посмертие души?

"Ладно, время еще есть, что-нибудь придумаю, - оптимистично полагагал Геллерт, натягивая на лицо незадачливую гримасу улыбки, имитируя уверенность, которую совсем не ощущал. - Главное, чтобы никто ничего не заподозрил".

Альбус был официально мертв и предпочитал почти все время проводить в его компании. Раньше это было разумно - так Геллерт мог быть хотя бы уверен, что Дамблдор в безопасности в его компании, Альбуса не нагнала Смерть, дабы исправить историческую несправедливость... Но теперь же, проницательный взгляд любителя лимонных долек просто обязан его раскусить - благодаря тому, что знает его порою даже лучше, чем он сам, - чего, разумеется, допустить никак нельзя.

Его... друг всего лишь смертный волшебник. Возможно, очень сильный для своей эпохи, но все же человек.

Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. То есть - хорошо соврать.

Соврать Альбусу не зазорно, хоть и весьма совестно - ведь тот сам по себе великий сказочник.

Чего стоит только выдумка о кровной защите Лили...

Так бы и сказал, старый хрен, что влом с ним самому возиться и сдавать кому-либо еще не с руки!!!

...

- Что случилось, Геллерт, ты в порядке? - ...разумеется, не мог не заметить Ал, скользя взволнованным взглядом по его немного дрожащим рукам. За недавние мысли было очень стыдно: как же! Думать такое об этом светлом человеке!

"Святом человеке!" - убежденно дополнил растерявшийся Геллерт, укутанный в теплый плед и ненавязчиво усаженный в глубокое кресло, держа кружку теплого молока с медом во все также дрожащих руках.

Нервно постукивали по керамической поверхности с гулким стуком бледные пальцы, но судорожное дыхание выровнялось и вскоре он смог окончательно успокоиться.

Кто бы знал, как его доконала эта ситуация...

- Так что все таки случилось? - также невинно-спокойно поинтересовалась шикарная спина Альбуса, в то время как сам волшебник устанавливал музыку в граммофоне. Геллерт выдохнул.

Вполне естественно, что у Дамблдора возникли вопросы, когда он встретил его в таком расположении духа. Но что же сказать?

- Грегорович. Смерть забрала Грегоровича, - руками Тома, - осталось так и не озвученным, но Ал все понял.

И, забрав из его ладоней кружку с целительным питьем, поставил ее на стол. Посмотрел ему в глаза. Грустно улыбнулся и душевно обнял.

Было тепло и приятно. Под горло подкатил тяжелый комок. Внутри будто некая невидимая пружина зависла над пропастью отчаяния до предела.

Ему казалось, что он слышал какой-то свист в гулкой пустоте...

Геллерт разрыдался.

Возможно, раньше его бы устыдило такое открытое проявление чувств, но... это же Альбус! Он видел его и не в такие времена! Тем более, кому можно доверять, если не ему?..

Какие выводы об этом инциденте сделал Дамблдор, осталось для Грин-де-Вальда неизвестным. Надеялся он только, что запомниться лучшему, несмотря ни на что, другу, кем угодно, но не нытиком Темным Лордом, собственноручно развалившим свою Империю.

Хотя какое это имеет значение, когда он это сделал ради него?.. вместе с ним.

Поле боя было безмолвно обговоренно противниками заранее. Темный и мрачный Нурменгард, детище Грин-де-Вальда, от самого фундамента до крыши наполненное его магией.

Смерть любил пафос и с удовольствием организовывал такие моменты, которые потом удачно можно было записать в историю.

Геллерт же рассчитывал проверить прописную истину "мой дом - моя крепость" на практике. И зачаровал замок целиком и полностью. Под завязку.

Врага, даже если он и победит, ждет неприятный сюрприз.

День Х настал внезапно буднично. Лишь боль в том месте, где раньше зиял шрам, подозрительно напоминающий руну Зиг, была всесокрущающе неприятна в череде дней, полных томительного напряжения, хоть и несла за собой некоторое облегчение.

Ведь эта боль означала, что настал конец подготовке и пришло время активных действий.

Его затошнило. Голову крутило, как никогда в жизни. Реальность перемежалась вспышками с болезненными видениями. Совсем как тогда... сейчас у Малфоев. Не разобрать, что где.

Казнь его воплощенная пришла. Своими ножками, нет нужды тратиться на экскорт, какая благодать!..

Костлявая фигура под одеялом пошевелилась, открыла впавшие глаза и щербато улыбнулась, насмехаясь.

- Все-таки пришел. Я думал, что ты придешь... когда-нибудь. Зря старался. У меня никогда ее не было.

- Все-таки пришел. Я думал, что ты придешь... когда-нибудь. Зря старался. У меня никогда ее не было, - издеваясь и мандражируя, отчаянно оттягивая время, протянул Геллерт те же слова, что и тот измученный узник в его видениях. Но в контексте их ситуации в этих речах не было смысла. Разве что... - Никогда не было того, что ты жаждешь, Смерть. Никогда не было жизни.

- Ложь!

- Что за бред ты несешь? - от изумления сумрак даже застыл на мгновение, забыв, что должен пафосно шипеть и обвинять во вранье в рамках своей роли, все отрицающей горькую истину.

"Всего лишь отвлекаю внимание. А ты что подумал?" - очевидно, что мыслеобразы его любимой тварюшки склонялись к тому, что зря, мол, она, тварюшка, довела своего хозяина до полного помешательства.

"Ну а ещё пытаюсь вытянуть и вернуть Тома, куда же без этого, " - с хорошо скрытым напряжением взглядывался в скрытую мраком душу нерадивый родитель. Его ребёнок был все ещё там, но никак не откликался.

Дела принимали скверный оборот.

Связь с Поттером-младшим сводила здесь и сейчас его с ума похлестче всяких Волан-де-Мортов. Мальчишку волокут навстречу гостепреимным стенам Малфой-менора...

Геллерт резким движением перевёл ногу слегка назад и активировал заранее заготовленную ловушку. Провалившийся на пару этажей вниз Жнец был зол, как тысяча чертей.

И влепил его тушку в ближайшую стену. Никакие наспех встроенные щиты не спасли. Это была совершенно другая материя, оперировать которой ранее Гарри не доводилось.

"/пушистый северный зверек/!!! Фааааак, что же делать?!"

Прежде всего - во время сражения не отвлекаться на сторонние мысли. Разгоряченный супостат разворотил его несчастной тушкой пару стен. И прежде, чем тот додумался повторить это милое дело с другими несущими конструкциями, одумавшийся Геллерт сделал ему подножку.

К подножке Лер добавил активацию 300 рунных кругов. Смерть же рисковал за один шаг добраться до его души.

Они напряжённо следили друг за другом, ничего не говоря.

- Я знал! - прервал их неловкое молчание незваный гость. Попавший в патовую ситуацию Грин-де-Вальд похолодел. Знакомый голос. Только не он, только не он. Тем не менее, что ни говори, даже оборачиваться нет нужды, чтобы понять, что его истеричные чаяния напрасны. Кто ж еще это мог быть?.. - Я знал, что ты настолько идиот, чтобы пойти против своей Смерти в одиночку!

"Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас".

"Как видимо, не разлучит," - устало вздохнул Геллерт и, припомнив двойственность Рейвена, с трудом подавил желание сплюнуть кровью от прокушенной щеки.

"Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям".

"В прошлый раз нам повезло, - признался себе честно Гарри, аккуратно перемещая руку в сторону ещё одной связки рунных цепочек. - В этот раз все может закончиться не так хорошо".

Ставки повысились. С другой стороны... он же стал взрослее? Его риск пропорционален и по сей день.

Смерть пришла в движение, направившись, как ни странно, но в тоже время, невероятно логично, не в сторону Геллерт, но к позиции Альбуса. С очевидной целью выбить слабое место. Задеть за живое ещё раз.

"Ну уж нет!" - яро воспротивился тому Лер и переместился к опешившему Альбусу, теряя власть над двумя своими козырями... кажется, что навсегда, потому что Смерть тут же разминировал их, отвоева свой обширный уголок.

Все остались при своих: Лер с Альбусом, Смерть с новообретенным тылом.

... если не считать то, что Поттера до сих пор мутило. Альбус с тревогой взглянул на него, но брюнет в отрицании покачал головой.

Очевидно, что Альбус не настолько слеп к близким, чтобы не понимать, что к чему...

У Поттера в первостепенных приоритетах сейчас стояло банальное выживание

Потому что границы действительного стирались во мгновения ока. К счастью, не только для него, но и для Смерти. И было крайне любопытно, как на самом деле реагировала на это не материальная тварь...

... Чёртов Дамблдор лишь крепче сжал палочку. Покинуть поле боя даже после весьма выразительного взгляда авадовых глаз... Геллерт он не высказал никакого желания.

Но, тем не менее...

Истощенный волшебник хохотал, как безумный... Вызов к Темному Лорду шел беспрестанно. Мешал тому до невозможности, отвлекал, наводил сумраку в и так не светлый разум.

Гарри казалось, что он сходил с ума. И его Смерть вместе с ним. Как и весь мир. Начиная с дурака Альбуса, за каким то дракклом вообще заявившимся сюда!!!

- Так убей же меня! - издевался старик, получая, возможно, самое последнее удовольствие в своей жизни. Кто, впрочем, кроме него и Поттера, мог похвастать тем, что поиздевался всласть над Волан-де-Мортом. Определенно, при изначальном отрицательном вердикте он имел право получить свою долю за нервотрепку с пытками и скорой смертью. Очевидно же, что лордишка его убьет, освободив, тем самым, от печальнейшей агонии дряхлеющего тела в ужасающих условиях... Сейчас Геллерт очень сомневался и искренне поражался, как этот недоумок смог стать Темным Лордом, будучи таким идиотом, которого развели, как младенчика. Даже жалко стало ему на мгновение этого дебила. Костлявый старик на секунду нахмурился. Нет, ему показалось. - Ты никогда не победишь, никогда не сможешь победить! Та волшебная палочка никогда не будет твоей...

Он блокировал один поток магии другим, прикрывая Дамблдора. Вспышка энергий, отразившаяся в реальном мире могла ослепить кого угодно, но не их...

Реакция доведенной до коления истерички была на диво предсказуемой.

"Нам нельзя потерять в функциональности," - напряжённо размышлял Геллерт, судорожно отбиваясь, контролируя пространство, контролируя время, контролируя Альбуса и Смерть...

Шла вторая минута боя, а он, кажется, вряд ли способен показать большее.

- АВАДА КЕДАВРА!!! - прокричал тот, сверкая налившимися кровью глазами. Ах да, это же его естественный цвет волос...

Подставившийся под зелёный огонь Фоукс сгорел, не оставив после себя даже пепла.

До этого он бы ни за что не поверил, что может существовать что-то способное отнять жизнь даже у вечно возрождающегося феникса.

На Дамблдора было страшно смотреть. Перекинуть-то его феникс перекинул, но то, чего ему это стоило...

"Ненавижу завитки истории," - подумал Геллерт, проводя аналогию происходящего в Нурменгарде... с происходящим сейчас в Малфой-меноре.

Если это действительно "завиток" судьбы, то им крупно повезло. Они сбегут при своих... практически. Всего лишь запытанные и потерявшие все вещи.

Живые.

"Все, Альбус, я тебя не сдал, - думал этот Грин-де-Вальд перед лицом неминуемой смерти. - Зачти мне в карму".

Однако, в какой то момент что-то идёт не так, как хотелось бы.

Он забыл про стены. Старые такие, монолитные, его стараниями, стены. Стены с рунными цепочками, под завязку напитанные его магией. Ранее напитанные. Забыл.

Конченный параноик, что называется! Грюма на него нет! В самый ответственный момент так облажаться...

Хотя... Мистер Постоянная Бдительность до того допараноил, что на целый год загремел в сундук в качестве материала для Оборотного, м-да..

Судорожно вздохнув, блондин оборачивается...

...и вспоминает про предвидение. Которое почему то не работает с самого начала сражения. Ладно, этому можно придумать оправдание вроде забивающих видений молодого Поттера...

Однако, как оправдать то, что его Время и Пространство... Да даже магия не подчиняются ему сейчас?!

Иллюзия контроля над ситуацией осталась... Но как же ясно теперь вся её фальш!!!

Голубые глаза мельком опускаются на активированные рунические круги. Его круги!

Очевидно, что их обыграли по всем фронтам! Всё это было лишь отвлекающим маневром, чтобы подобраться к ним!

Схватить неожидавшего нападения со спины напарника за белоснежные волосы. Другой рукой упереть его шею в стенку. В свой тёмный мир.

За Грань. За Чистилище. За Рай и Ад. За Лимб. Туда, где Души вечно страдают...

Альбус пихается, борется, но силы их не равны. Догадаться не сложно.

Всё, что может Геллерт - кричать, бессмысленно биться об несокрушимые стенки барьера, впервые за долгое время чувствуя себя самым настоящим магглом.

Мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Имело ли смысл принимать помощь Альбуса, зная, что в таком случае рисковать будет не он один? И легче, и тяжелее...

Ну, конечно, этот умирающий здесь и сейчас придурок напротив беспокоится о ком угодно, но не о себе... Равно, как и он сам. Но Поттер то бывалый! Что не год, то смертельный риск! А какое оправдание у этого придурка?!

"Выживем - поинтересуюсь," - мрачно обещает сам себе Грин-де-Вальд, скользя равнодушным взглядом по полю боя и зацепляясь за второй слой рунной цепочки, что сразу же за первой. Неощутимая, когда еще существовал первый слой. Демон во плоти отвлекся...

У Геллерт в голове мгновенно возникает план - не самый надёжный, но все же... Мистер Дамблдор спутывает ему все карты.

- Не смей его забирать! - кричит из последних сил дурашка Альбус, которого Смерть держит за душу в теле, и... кидает зачарованный им же, Геллертом, кинжал в него самого.

Попадает куда-то в торс. Протыкает. Геллерт тупо смотрит на рукоятку, забирающую у него жизнь по капле. По капле размером с океан.

"Сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы... имя этой спасительной силы — любовь..."

Геллерт поднимает шокированный взгляд на своего... лучшего друга?

Душа его оторвалась от тела, безвольно свалившегося жалкой, поломанной куклой на жесткую кровать.

"Ты чего творишь?" - хочется взвопить ему, но сил... нет. Такая слабость, как и в прошлый раз.

В прошлый раз...

Глаза закатываются, и накатывает Тьма на онемевшее сознание.

Падает его тело, в отличие от непрошенного видения, на жёсткий пол.

Смерть также тупо смотрит на злосчастную рукоятку, не в силах поверить в происходящее. Переводит фокус внимания на слабо трепыхающегося волшебника в его руках.

Лицо того, небрежно-франтоватое, синеет, но победная ухмылка и блеск этих дурацких, абсолютно не-загадочных очков выводит из себя, навевая какие то непонятные ассоциации.

А потому Смерть, ни секунды не колеблясь на этот раз, сворачивает ленивым движением человеку шею, тут же подскакивая к истекающей кровью многовековой Цели.

Минутой спустя в Нурменгарде стекла лопаются от нечеловеческого крика, а по стенкам пробегают трещинки. В самом же эпицентре разрывает два трупа, обрызгивая все помещение кровью и содержимым их внутренностей. Но какое дело Смерти до бренных тел? Ведь...

Этот... этот...

Он сбежал!!!

Это было предсказуемо... откуда-то же появился Рейвен, но, тем не менее, до жути обидно.

Впрочем...

По вновь обретшим человеческий вид чертами прокатилась немного мечтательная улыбка. И насколько она была совершенна, настолько и отвратительна, противоестественна человеческой природе.

... исчезнувший чернокудрый неучтенка Певерелл его нисколько не беспокоил.

Ну пропал и пропал. С кем не бывает?

"Слухи об его исчезновении несколько преувеличены," - сыронизировал повеселевший враз Волан-де-Морт, лениво передвигаясь в сторону выхода. Теперь никто не сможет ему помешать довести начатое до конца. Значит, можно не торопиться.

Уж Смерть-то знает, что грядет.

(на самом деле, нет)

Ибо не успел он покинуть здание, как случился раскатистый и грохочущий, внезапный, как вспышка молнии, взрыв, и стены древней крепости неумолимо похоронили его под собой. Закрыли во мраке, откуда он и пришел.

Где-то там хохотала на перроне отомщенная душа...

Интерлюдия 67.2: Вроде бы Омега, но все ещё Альфа.

Рейвен, рвано выдыхая, был уверен, что сумел выйти на след той самой Смерти, о которой слагали легенды жнецы послабей. В долгой, полной отчаянной решимости на грани с поражением, в погоне за избранным врагом чего только не доведётся услышать о нем, особенно, когда цепляешься за любой слух, за любую весточку. Смерть определённо не так хорошо заметал следы, как смел надеяться...

Певерелл болезненно поморщился. Бок неприятно немел. А ведь совсем недавно он был свято убеждён, что это невозможно. Но энергетическая, Мерлин, даже не реальная боевая коса в опытных руках мастера-жнеца... кучковалось там несколько таких мрачных типусов, недовольных его, признаться честно, излишним любопытством... сумела все же оставить на нем свой длинный и глубокий след.

"Мирные ремесленники с косой. Мордред! - резко выдохнул маг сквозь крепко сжатые зубы, потеряв на краткий миг равновесие, споткнувшись корень далеко не исполинского древа. - Бойся тихого омута! Цветочники тебя мирно прибьют и закопают, очухаться не успеешь! Недаром почти все турнировцы были с Халпаффа! А уж если вспомнить и саму Хельгу с её "отрезвителями"... "

Мужчину передернуло. Глубоко внутри. Внешне он с затаенным беспокойством в карие глазах покосился перебинтованный торс - но, слава Магии, пронесло: рана, шитая белыми нитками магии, ещё не вскрылась, а, значит, в ближайшие часы от кровопотери ему умереть не суждено.

"Как раз поспеет кроветворное," - удовлетворённости кивнул он, помешивая черпаком неприятное даже на вид варево.

Пришлось добавить парочку сильнодействующих катализаторов, чтобы не загнуться раньше срока. Хотя и сама относительно короткая варка его изрядно утомила: голова раскалывалась, в носу свербело от тошнотворных испарений...

Парочка фиалов, которые он поспешил проглотить, профессионально игнорируя смерть рецепторов языка, со свежим варевом буквально вернула его к жизни. Во всем теле пела Сила... Но стоило ли говорить, что это ощущение глубоко обманчиво?

Необходимо нормальное восстановление, медитации - это Рейвен отчётливо понимал. Только такие средства могли вернуть помочь ему достигнуть удовлетворительного состояния для дальнейшей борьбы. И пускай каждый день был на счету, пускай Смерть опять мог сгинуть во тьме веков... У Рейвен не было выбора. Он не имел права рисковать в данном случае.

Также Певерелл самонадеянно предполагал, что уж в этот то раз сможет задать убившей его твари жару... Ну, или, по крайней мере, не сольется столь быстро, как в прошлый раз.

- Я готов, - шептал борец с собой и самой Судьбой упрямо. Губы его наливались тревожно синевой и тряслись, а руки... Конечности он практически не чувствовал. В усталой голове проносилась одна единственная мысль, как заевшая пластинка...

Смерть, наверно, искренне полагала, что Гарри Поттер существует в единственном экземпляре в этом отрезке времени.

Что ж, он её сумеет поразить.

За все его мучения, за отмороженные конечности, кто, - мордредова отрыжка, чтоб её дементор обнял своими ручками-струпьями и закружил в страстном танце с последующим убийственно поцелуе, - делает себе базу на границе между живыми и мёртвыми?! Пусть Смерть и жнец, но она всего лишь жнец, при всем её могущество!!! Что за самоуверенность?! Тут же самая малость до Забвения!

"Надеюсь, ребята там в порядке, - молился он, выдыхая облачко пара. - Всё же, от меня давно не было никаких известий. Я задержался с этой охотой больше, чем рассчитывал".

Зрение сбоило, - прямо как до всей этой эпопеи с бессмертием, чего просто не могло быть, ведь у Рейвена Певерелла не было проблем со зрением, - поэтому пришлось наколдовать очки. Они непривычно давили на уши и переносицу, а охлажденный металл нещадно подмораживал лицо, что делало эту прогулку ещё невыносимей.

Обитель его Смерти была очень мрачным местом. Нет, не то, чтобы здесь наличенствовал соответствующий антураж - нет, не было никакой клоунады, - но именно отсутствие таких деталей настораживало Рейвена. Слишком функционально, обезличено... А ведь даже жнецы, насколько Певерелл успел узнать позволяли себе иметь что-то сверх возложенных на них мирозданием обязанностей.

Мерлин! Да даже бар был для особо социально активных Работников Сансары! И Рейвен умудрился туда проникнуть и... напиться, поболтать за жизнь с доброжелательно настроенными чужими смертями. Пусть те и отчего-то приняли его за своего.

"Надо узнать, как балахонщики появляются, - думал он тогда немного мрачновато. - Вдруг есть какой-то набор из душ людей и я по нему идеально прохожу?"

Это же место, несмотря на всю свою обезличенность, выглядело той площадкой, на которой Смерть мог не переживать о стороннем присутствии.

Поэтому их внезапная встреча из-за поворота, в действительности, не была такой уж... неожиданной, как могло бы показаться со стороны.

Просто Смерть немного охр... удивился, что абсолютно рефлекторно зарядил косой по что-то здесь забывшему Поттеру.

- Дементорова ебля! Какого смеркута...

Ну, стоило ли рассчитывать, что Поттер не остался в долгу? Вот, он, Герой Магической Британии, поборник благочестия, теперь, и нравов, заткнул порождение тьмы элементарным заклинание света.

Очень даже вероятно, что это было тупо. Просто зверски тупо. С Люмос, даже пускай и Максима, идти против Смерти. Но Волан-де-Морт доказал на собственном примере, что Тёмных Лордов надо уделывать элементарщиной вроде Экспеллиармуса, слез феникса, старой шляпы, доисторического меча, самопожертвования и любви - в общем, всего, о чем Лорд, стремясь к вершине величия, позабыл.

"Это как получить диплом магистратуры, но не знать, как решить школьный пример ребёнка, - ирония в мыслях Гарри была нескрываемой. - Счастье Волан-де-Морта, что широкой общественности были известны не все его фиаско со мной. Хотя, идти убивать Младенца как достойного врага..."

Толком не оправившийся от недавних потрясений Рейвен, получив по маковке, вырубился под пронзительные вопли раненого жнеца.

Чтобы в следующий раз очнуться в пыточной. Потому что защита защитой от магической косы, а про тупую физическую силу, приложившуюся к ослабленному организму, забывать не стоит.

- Как? Как ты смог сбежать от меня в прошлый раз?! Говори!

Душераздирающий крик резал уши. Любого можно сломать - в это Смерть свято верил.

Чтобы сломать Гарри Поттера, требовалось всего лишь надавить на его привязанности.

- Я не знаю!!! - кричал неучтенка-Поттер, с ужасом вглядываясь в до боли знакомое лицо. Черты его родного Тома исказила жестокая, выверенная до миллиметра, усмешка.

Гарри Поттера, несмотря на его многовековой опыт, было легко сломать.

Каждый раз этот идиот наступал на одни и те же грабли. Да он просто...

- Ты есть, значит ты смог сбежать от меня в будущем!!! - истерил Смерть также, с ужасом понимая, что этот мальчишка смог его когда-то обдурить в, фактически, проигрышной ситуации. И если бы обстоятельства известного будущего обернулись хоть как-то иначе... Думать о тревожащих перспективах возможного поражения не хотелось.

... жалок. Да-да. Они оба теперь такие ничтожества.

- Ты убил меня! Я не знаю, зачем я здесь. Сможешь объяснить мотивы твоего грядущего Я - так поведай мне, за что страдаю я, шагая по этой чёртовой земле из года в год! Из века в век!!! - что ж, надо отдать мальчишке должное - оклемался он быстро. Или нет. Кто знает, может это было очередное проявление слабости - ныть о своей судьбинушке своему смертельному врагу. Смерть уже изрядно устал от этой подзатянувшейся истории, от мутировавших тараканов в голове клона Гарри Поттера.

Он всего лишь Смерть. Его работа - дождаться срока, прийти, забрать, убедиться, что дошёл до места следующей дислокации. Всё.

Как такая простая инструкция могла вылится во все... Это?

- Я не твой психоаналитик, Поттер, и не мойра. Моя цель - всего лишь убедиться, чтобы ты попал в Чистилище, - утомленно все же пояснил Смерть, пялясь своими чёрными провалами вместо глаз в астрале в пустоту. Глаза Тома же стекленели, как у мертвеца в этот миг, реагируя, таким образом, на данное действие. - Ты должен был умереть ещё на той полянке у Хогвартса. И это не считая дня гибели Поттеров. Тот день тебе, так и быть, мы простили. На свою голову.

Возможно, Гарри преисполнился бы к нему сочувствием, если бы в его жизни не было тех горьких лет, когда он, буквально, жаждал попасть в ручки Смерти, да не мог.

- Ну, так-то, я тоже тебя не был в состоянии забрать, не думаешь? - раздражённой кошкой шипел Смерть, вновь хватаясь за косу в каком-то инстинктивном жесте. - У тебя была такая защита, что при всем своём желании я не мог просто взять и взломать её! Пришлось, мать его, план на кучу миллион летий придумывать! И этого всего бы не было, если бы ты меня не разбудил!

- В смысле? - немного очешуел Гарри от таких откровений, что не сообразил сразу, что надо молчать в тряпочку и позволять врагу трепаться о своих планах. Впрочем, его вопли души никогда не сбивали с нужного настроя Волан-де-Морта, и Смерть также поддался этой пагубной традиции. Видать, совсем накипело.

- В прямом! - обиженно... Э?.. рявкнула потусторонняя тварь, хохорясь. - Если бы ты не совершил разумное убийство, я мог бы счастливо проспать ещё много лет, Каин!

- Я же не знал! С чего мне, озверевшему от голода и ужаса тех лет, было щадить дизонаврика?! - кричал, надрывая глотку, Гарри также в ответ. - Гребанные листья! Я маг, чтоб тебя черти бюрократии #₽_&%¥€!!!, через кадастровый учёт и с оформлением в налоговой! У волшебников, чтобы ты знал, диета!!!

Смерть внезапно успокоился, и немного покровительственно усмехнулся. С провалами в глазах это выглядело жутко, потому что одно дело, это когда провалы только в глазах - другое, когда и зубов особо нет. Костлявой не хватало костей, ха-ха...

- Но ты же никогда этим сам не заморачивался? - на что Гарри мрачно ответил:

- Нет. Мне уже не надо было. Но если бы я знал, то в битве с Волан-де-Мортом это могло бы здоровски помочь.

Для высоких уровней астрала - никогда не вкушать мяса. Ни волшебнику, ни его предкам. Для вещественного мира красное мясо разбавлять виноградный вином.

Как все просто. Воистину безумный в своей логичности мир. Как будто магия - это мускулы, которые можно натренировать, подойдя к теме соответствующим образом.

... когда-то он считал, что так и есть. Как раз-таки после процедуры вкушения мяса.

- Почему мы разговариваем, как старые друзья? - поинтересовался вдруг все ещё распятый на камне Рейвен, переводя дыхание. В действительности, их общение шло по достаточно высокой амплитуде: в одно мгновение они кровные враги, в другое же - чуть ли не ближе самых лучших друзей.

- Думаешь, кто-то может быть человеку ближе собственной Смерти? В миг, когда его оставляют все в горько одиночестве нужды, именно жнецы приходят на помощь, - прошептал грустно Костлявый, проводя ладонью по его щеке. - Мне жаль, что у тебя сложилось плохое впечатление о нашей братии, - сказал он и отстранился, скрывшись в астрале, - потому что тело уже начало проявлять негативные тенденции - но не перестав держать Поттера в мире живых, чувствуя, что им есть о чем ещё поговорить.

- Я... - сказал тот, сглатывая. И нервно и тоже грустно опустил взгляд вниз, на камень, на котором было выбито великое множество рун. - У тебя будут подопечные после меня?

Смерть задумчиво молчал.

- Я думаю сделать перерыв на некоторое количество времени, - поделился планами он, когда Гарри начал уже думать, что жнец не заговорит с ним. - Потом, если встретиться кто-то достойный, то может быть, - почти по человечески пожал он плечами. - Но предполагаю, что таких индивидумов, воистину достойных по сравнению с тобой, мне вряд ли доведёться встретить на своём пути. Так что... Я не знаю, - заметил он в полнейшей растерянности. - Я не знаю, что будет в конце.

- У тебя были подопечные до меня? - продолжал расспрашивать его Гарри. На что Смерть мягко?.. улыбнулся.

- Моя судьба неразрывно связана с твоей, - просто сказал он, будто в этом факте не было ничего не обычного. - Я был рядом с тобой с момента своего пробуждения. Я такой же парадокс как и ты.

В конце концов, Смерть не может становиться сильней. Смерть это просто Жнец. Просто перевозчик.

Ты все перевернул с ног на голову, Поттер.

- И что мне делать теперь? - спросил Гарри, предельно честно интересуясь его мнением.

- Допустить все это. Я не думаю, что ты считаешь это приключение настолько не-увлекательный, чтобы переписывать его, вмешиваясь в события, которые должны произойти, как думаешь?

Пришедший бороться с солидарность улыбнулся, вспоминая... что ему есть что вспоминать.

- Спасибо за дельный совет. Мне пора? - спросил он его, будто они и взаправду старые друзья.

- Думаю, не тебе одному, - только задумчиво заметил Смерть и отпустил потоки. Позволил ранам забирать жизненную энергию внутри Поттера.

И тут же Гарри, ощутившему, что он все ещё живой, стало противно от себя, от того, что он слушал Смерть и действительно соглашался с ней.

- Я... не сдамся, - шепчет Рейвен окровавленными губами, при том яростно-устало сверкая авадовыми очами. И хрипит, выдыхая. С огромным трудом подавляет желание сплюнуть содержимым своих лёгких. Зачем... продлять агонию без смысла?

- Покойся с миром, - пожалуйста, наконец-то успокойся с миром, просто засядь в месте-без-прошлого на пару веков хотя бы, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, я не хочу принимать крайние меры в виде разрушения души - отвечает ему Смерть в обличие Тома, закрывая веками остекленевшие ярко зеленые глаза.

Жнец его думал с минуту, но все же отправил его душу в дальнейший путь, не уничтожая. Хотя хотелось избавиться от этой нервотрепки с гарантией.

Ведь он Смерть Гарри Поттера, а не души Гарри Поттера.

- И почему мне кажется, что я об этом ещё пожалею? - задал Смерть риторический вопрос в пустоту, доставая из карманов сигарету и поджигая её движением мысли.

Дым поднимался в небо, отравляя этот мир также, как и Смерть лёгкие Тома Реддла.

Том внутри него тоскливо прикрыл глаза. Душа, разорванная на части, страшно болела, а не способность на что либо повлиять в своём собственном теле внушала отчаяние.

Но ничего, он терпеливый. Он умеет ждать.

Смерть втаптывает окурок в землю, достаёт трубку.

Подождёт, значит, думает Том, когда Смерть подставится сам... а... само? И столкнет ее/его в ту же пропасть бессилия, в коей пребывает он сейчас.

Так планировал Том, прикрыв в своей ловушке веки. Но тёплые объятия вырвали его из ледяного плена.

Реддл обернулся. И не смог сдержать изумленного возгласа:

- Гарри... - имя ложилось привычно, приятно. Будто он называл Лера так тысячу раз.

Мгновение было не властно над ними в ту пору.

- Ты вспомнил, да?

Считали они, что эта секунда - лишь тлен бытия...

-... спасибо, - шепчет Том, немного теряясь. Потому что и правда вспомнил. Но отчего лишь в этот миг? В любом случае, его благодарность, невыносимым теплом поселившаяся где-то груди вместе со счастьем и затаенной, тихой радостью... просто не знали границ.

...перед новым, бессмертным началом.

- Не за что, мой несчастный ребенок, - тепло и как-то грустно улыбнулся Поттер, прикрывая глаза от утомляющего груза воспоминаний. Одного из многих, но самых ранних, почти позабытых за давностью лет, но такого... эмоционально окрашенного, что сводит зубы просто.

Изумительно, что он вспомнил его в это мгновение и ни минуту позднее. Удивительно, что он вообще что-то помнил о том месте, да ещё и в таких подробностях.

Гарри отшатнулся тогда, только увидев источник странного шума. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под стулом, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и тяжело дышало.

Гарри боялся его каким-то странным, но в то же время естественным страхом... Страхом перед тем, что не вписывается в его привычные рамки нормального. Это существо было маленькое, хрупкое, израненное, человечное, и все же Гарри не хотелось подходить к нему ближе. Но с каких пор гриффиндорец Поттер потакает своим страха? Он стал медленно двигаться к стулу, готовый, тем не менее, отскочить в любую секунду. Вскоре он мог бы уже протянуть руку и дотронуться до, почему-то, кажущегося ужасным создания, однако не было сил заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но Гарри испытывал непреодолимое отвращение.

Тогда он не мог сказать почему, в чем причина того откровенного неприятия, но сейчас все было ясно, как горный ручей, как голубое небо над головой.

Гарри Поттер просто боялся взглянуть в глаза своей ошибке. Да-да, именно так, а не иначе. Ведь он мог... мог помочь, но не стал, отговорившись равнодушным "это был его выбор", "я предлагал"... Ни черта он не предлагал! Да и не было в том смысла - надо было тащить за шкуру упорно и насильно помогать. Особо понятно это теперь, ведь тогда же Гарри не мог знать, что со свободой выбора у Тома Реддла был очевидный напряг.

Но... Как-то поздно об этом уже переживать?..

Том улыбается по детски счастливо. И, казалось, весь мир озаряется от этого яркого света, бьющего изнутри маленькой, хрупкой фигурки человека.

Тёплые лучи восходящего солнца проходят сквозь них. Их прозрачные тела поблескивают золотыми искорками.

И те рассыпаются, устремляясь в небеса.

Смешиваясь с чёрным смогом, исходящие из трубки Смерти.

Часть 68: Где души теряют копоть прожитых лет.

Сначала пришла Боль. Затем накатила Тьма...

Кажется, как-то так нынче принято пафосно описывать в художественной литературе вполне обыденные события?

Он... он потерял сознание от боли, казалось, всего лишь на мгновение, все силы его до этого были направлены против этого ухода. Волшебник знал, что был просто обязан выжить, чтобы не оставлять своего беспомощного, безмозглого друга со своим врагом один на один.

Но вот Лер открывает предавшие его в самой главной борьбе глаза и просыпается... в странном, смутно знакомом помещении.

"Так, помнится, выглядел вокзал Кинг-Кросс целую вечность назад... - изумленно размышлял Грин-де-Вальд, не сразу признав то место, из которого когда-то отправлялся в Хогвартс. Место, оставившее в его памяти много ностальгических треволнений... - Только тут почему-то чище и светлей. Заметно чище".

Логично было бы предположить, как бы странно это не выглядело, что это прообраз его Чистилища... ибо где еще ему быть после встречи со Смертью? Ха-ха.

"Паршивка должна быть расстроена от того, что не сможет получить мою более могущественную версию... Или нет? РЕЙВЕН!" - внезапно до него дошло.

- Ты звал меня? - от смутно знакомого голоса дыхание сперло. Неужели?..

Геллерт резко разворачивается и замирает соляным столбом, изумленно выдыхая. Глаза невольно скользят по чужой фигуре.

Тёплые карие глаза, непослушные волосы, самодовольная ухмылка, очки-велосипеды. Без шрамов, что ожидаемо. В школьной мантии. Лет двадцать на вид, что странно.

"Ты все-таки мёртв?" - вот, что он должен спросить с привкусом безнадеги, но привычный, равнодушный к смертям рассудок не остановил трепливый язык, выпаливший то, что сейчас было на уме:

- А ты чего под Джеймса решил закосить?

В конце концов, кому как не ему знать, что смерть - не конец пути, (если это, конечно, не Смерть, что жаждет лишить тебя посмертия, но тут ему, что очевидно, удалось сбежать аж дважды) так что это можно, пусть и не с большой натяжкой, считать превалирующим вопросом, тем паче, после момент может быть упущен. Да и не стоит, наверно, интересоваться очевидным?..

- Всегда подозревал, что к самому себе у меня никогда не было не то, что жалости и снисхождения, а даже самой завалящейся симпатии, потому что не считаешь ли ты этот вопрос в высшей степени бестакностью в контексте нашей прошлой встречи?

Гарри моргнул. Потом ещё раз, думая, что ему послышалось. Но нет. Рейвен излагался в высшей степени заумно. Пусть и Рейвен не выглядел, как Рейвен, но все же...

- Смерть был докучливейшим существом, - пояснил Певерелл, скривившись, и, поплыв абрисом, принял исходный облик. - В перерывах между пытками он трахал мой несчастный мозг, а когда я спал, занимался твоими поисками, так что, можно сказать, что именно я своим невольным заключением повлиял на то, что он не мог обнаружить тебя столько лет.

Геллерт протяжно выдохнул снова сквозь сжатые зубы. Пока они валяли дурака Рейвен... Мордред, как говорится, ему это ещё предстоит пережить. В главной роли - побудем эгоистами.

- Как я спалился? - сглотнув, прохрипел фрик, позволяя своим волосам темнеть и топорщиться. Рейвен привычно заинтересовался содержимым пола, не желая его смущать.

- Том, что очевидно, - пожал плечами равнодушно молодой старик. Гарри бросил на него непонимающий взгляд. Равнодушие Певерелла - а, на самом деле, все ещё Гарри - неприятно поражало.

Как будто он не был Грин-де-Вальдом, до того, как стать Певереллом. Будто Том для него пустое место. Будто тот не его сын. Будто тот не кровь от крови Ровены.

Будто тот не был его врагом. Будто тот не был его константой в этой жизни.

Будто Том Реддл... никто. Серьёзно? Том Реддл и никто? В одном предложении не помещается, в одном ряде не стоит. Быть не может!

- Ты знаешь, что случилось с моим сыном? - осторожно спросил снова блондин, чуть затаив дыхание и склонив голову к правому плечу, поддаваясь вперед. В ожидании ответа сердце сбивалось с ритма. Тик-так-тик-так-так-так...

Чем дольше Рейвен молчал - нагнетал обстановку - угрюмо, тем сложнее Геллерту становилось дышать. Он молился про себя всем сущностям, что знал...

Только не мой сын. Только не Том. Кто угодно, но только не он.

... Напоминая себе тем изрядно Лили. Свою мать, от чего становилось только паршивей.

- Уже ничего страшного. Я вытащил его из лап Смерти, - поведал, однако, Рейвен минуту спустя. И почему молчал до этого? В чем подвох? - Тебе казалось, что он там, что там его душа... Но, на самом деле, он давно тут. Вернее, уже нет. Я велел ему идти дальше, - так же спокойно произнес он, вперившись скрытыми за сощуренными веками глазами прямо в его очи, воодушевляя... и обрывая все внутри Грин-де-Вальда. Горький ком образовался в его горле.

- Мы даже не попрощались... - с отчаянием прошептал волшебник, покрывшись следами многочисленных ожогов на долгий миг, но, тем не менее, принимая с усталым смирением этот факт. Ведь главное, что с душой его ребёнка все в порядке. Остальное он переживёт.

Том... имел право обижаться на него. Пусть так. Он был дерьмовый родичем. Не уследил, не спас. Не всегда поддерживал, когда было необходимо. Да, опыта именно семейных отношений у него не прибавилось за прошедшие века - даже, поубавилось, кажется, за годы отсутствия практики общения, но... но все же.

Мужчина облизал суховатые полные губы и скрыл лицо в мощных ладонях, констатируя очевидное.

В общем, в очередной раз он не сберег самое ценное, что у него было. Не смог победить Судьбу.

Просто. Жалок.

- Ты сам-то как? - спросил дрожащим голосом Геллерт, не питая ложных надежд на то, что ему ответят. Этот Рейвен был какой-то не такой. Смутно знакомый, но совершенно другой человек. Он не мог себе представить, что необходимо было ему пережить, чтобы превратиться в это.

С другой стороны, все могло быть ещё хуже. Душа же у Рейвена есть, а значит, не все потеряно.

...он и с душой отвратный типус. Куда уж хуже? Травить собственные раны!

- О, неужели его императорская задница решила снизойти до обычного смертного меня? - язвительно поинтересовался Певерелла, но тут же смягчившись, (да неужели!) устало продолжил. Видимо, решил не тратить все запасы отравы на себя любимого, в то время, как их можно использовать более продуктивно. - Лучше, чем было, - взгляд его устремился куда-то в белеющую даль. Это было бесполезное занятие, на взгляд Геллерта, ведь, как ни вглядывайся, обнаружишь лишь нечеткую дымку, мираж, что тут же рассыпется в прах и обратится иным узором к тебе. - Время проведённое в данном месте, действительно лечит, пусть даже частиц Хроноса, как таковых, тут и нет. Здесь я обыкновенный человек, что не может не радовать.

- Так что это за площадка? - последовал закономерный вопрос под смешное озирание по сторонам.

- Чистилище, я думаю. Посмотри вокруг как чисто! - съехидничал Рейвен, несмело улыбаясь. Геллерт, не скованный никакими психологическими ограничениями, расхохотался, немного позабавленный.

Сквозь тучу его мрачного настроения проглянуло вечно жизнерадостное солнышко.

- Действительно чисто, - заметил он, отсмеявшись, и поднялся с пола. Отряхнулся, скривив губы в причудливой гримасе недоверчивого веселья. - Ничего и никого нет. Никто меня не ждёт.

Гарри хмыкнул досадливо, скаля безупречный голливудские зубы. Ждать его на этой стороне казалось ему ранее также бесперспективным занятием. С чего другие должны думать по другому? Грустно.

Хотя... Он же Поттер, Мальчик, который Выжил. Вечно повергает невозможное, даже в сторону стереотипов о себе любимом.

Но от чувства одиночества это жалкое самоподбадривание его не спасло. Гарри прикрыл правое веко, смотря изподлобья.

Рейвен не в счёт, что очевидно. Не считать же одного за двоих. Даже если второй, технически, не только ты, но и Альбус.

Неощутимый за этой стороной Грани Альбус. Лишь Грин-де-Вальд.

"Он соврал в самом начале? Альбус!" - сковало Лера в очередной раз ледяными незримыми цепями. Мысли бушевали в голове, как загнанные в золотую клетку маленькие птички.

Надо найти Альбуса. Безотложно!

- Не спеши, - резко произнёс Рейвен (?) в облике его отца. И вынес руку вперед, сжимая кулак. На горле Гарри ощутил стальную хватку. Брови его изумленно поднялись вверх, а рот сложился в идеальную о.

- Ч-что? - прошептал он, шокированно переводя взгляд с напряженной руки... самого себя на отрешенное лицо человека, которому доверился много лет назад. - ЧТО?! - прокричал он попытавшись вырваться. Безуспешно. За бесплодными попытками ушли и последние глотки воздуха из легких. Зашумело в ушах и...

- Как же ты невовремя про него вспомнил, Поттер, - устало произнесли губы его самого, (?) прежде чем перед взором Лера все померкло.

Забавно. Разве можно потерять сознание от нехватки кислорода в Чистилище? Но Чистилище ли это? Рейв вполне осознанно применил телекинез, чтобы его придушить в силе Дарт Вейдера.

Лер покачал головой. Предвидится же.

- Где мы? - спросил Геллерт после скорбной минуты молчания не пойми чему. Дань собственной памяти? Все возможно.

- А на что похоже?

Геллерт ощутил дежавю. Те же самые вопросы... будто уже были заданы. После Смерти. Но он не помнил об этом.

Чтобы разбить неприятное ощущение чужой хватки на шее, провидец ответил не так, как изначально хотел и думал, а по другому. Будто это сможет его как то обмануть.

- На Храм Ветров из "Четвертого правила волшебника" Терри Гудкайнда.

Рейвен искренне изумился ответу. И лицо его приобрело весьма забавное выражение. Как и лицо Лера из неслучившегося, что вероятно.

- Ты не помнишь о своем посещении этого места также? - с непонятной, воистину голодной до знаний интонацией, поинтересовался... его старый друг. Шизой назвать его, наверно, было бы неправильно, а словосочетание "другой я" звучит так убого, что и вовсе не достойно никакого упоминания.

- Теперь, когда ты сказал об этом, то я вынужден признать, что да: воспоминания смутны, но они есть. Просто скрыты под толщей вод памяти, полученной в реальном мире. Та - серебристая субстанция, спущенная в Омут Памяти нашей жизни, то это же... Туман. Настолько неплотный и неявный, что попробуй его еще ощути...

- За время пребывания здесь ты полюбил метафоры? - подколол его Певерелл, в чью наглую нарциссичную рожу тут же упёрся пристальный взгляд, полный праведного гнева. Геллерт был просто уверен, что эту фразу просто обязан был произнести именно он!

И плевать, что по факту это все равно случилось так. Если задуматься о том, что он болтает в Чистилище сам с собой, то свихнуться можно!

- Отнюдь. Просто по другому, кажется, и сказать нельзя. И... я тут не дольше твоего. Между нашими возвращениями сюда не прошло и мгновения.

- Не может быть! - нарочито удивленно воскликнул Рейв, задорно ему подмигнув. Гарри подумал, что он похож чем то на Гордона из оппозиции - тот тоже был тот ещё шутник.

Вот только следующее высказывание ими обоими не было предвидено. Наверное.

- Еще как может! Зато теперь я знаю, как можно усовершенствовать Выручай-Комнату! - произнёс внезапно голос со стороны.

Оба резко обернулась, дабы увидеть... ещё одного Рейвена. Только в одежде из образа времен Киевской Руси. Зрелище воистину сюрреалистичное.

- Это же бред! - схватился Геллерт за голову, словив глобальный ерор. Недавно подошедший Рейвен с язвительным сочувствием похлопал его по плечу, под диким взглядом другого Певерелла.

- Это просто особенность этого места, - улыбнулся этот... этот несколько покровительственно, - тут существует лишь субъективное время для каждой души и нет пространственно-временных рамок. Есть лишь клубок твоего пути, что нитками своими пересекается с другими, когда пожелаешь.

- Этот клубок пути, как клубок Ариадны? - уточнил Рейвен-1 довольно-таки спокойно. Всего лишь с бегающими глазками и сжимающимися время от времени кулаками.

Геллерт же подумал, как такое возможно, что он встречается сам с собою здесь. Да, возможно, он и Рейв не совсем идентичны, но Рейв и Рейв... Где парадокс?

Максимум из ожидаемого - его недавний собеседник хочет придушить подошедшего. Только и всего.

- Нет. Просто мы находимся в мире душ и тут много энергии, испускаемой этими самыми душами, которые, в свою очередь, напрямую контактируют с этой средой, и в итоге получается, что этот мир соответствует малейшим движениям твоей мысли.

Геллерт предположил, что неплохо бы присесть, пока на него не вывалили куда более шокирующие новости. Стул с резными ножками возник перед ним так, будто всегда тут был. Его тут же занял Рейвен-2 под возмущенный писк Рейвена-1.

- А почему тогда все вокруг такое? - вздернул подбородок ввысь первый Певерелл.

"К чему этот фарс, когда ты все это уже слышал? - устало закатил глаза Лер, пресытившись внезапно разговором. Под их увлеченную друг с другом болтовню - со скорым переходом на личности и кулаки - он свалил в другое... воспоминание.

"С кем-то суждено увидеться, с тем и повстречаемся," - решил он, бесстрашно направляясь в пустоту, пока не скрылся с глаз долой от дабл Певереллов. Обернулся и вернулся на то же количество шагов назад, что уже прошел.

Обратного пути не было. Выходит, действительно не имеет значение расстояние здесь.

Эти шаги, думал Лер с непонятной тоской, лишь образ.

Он ступал вперед без конкретной цели, а потому не мог никуда и прийти. Лишь счёт отбивал ритм в голове: раз-два, раз-два, раз-два...

- Так и знала, что встречу тебя здесь, - прошептал когда-то родной голос со стороны вагонов. Лер хмыкнул, но не остановился, не взглянул, не обернулся.

Легкое цокание каблучков его нагоняет. И полной грудью он вздыхает приятный запах благовоний с востока, которыми когда-то щедро одаривал супругу.

- Я тебя ждала. Скучала, - пояснила она, тепло улыбнувшись. Как прежде, как раньше. Будто не было между ними её самоубийства.

Раньше... как многое бы он отдал, чтобы увидеть ее вновь еще хоть разочек! Когда встреча с ней могла спасти его душу. Сейчас же... это не имело ровным счетом никакого значения.

- Я тоже, Ровена... скучал, - честно признался Гарри. Ему было больно, ему было обидно до жути. Он страдал невероятно. Каждый день, каждый миг казался вечностью. Агонией.

Не жив и умереть не может.

Но он оправился. И то, что раньше было всем, не стало вдруг ничем, но потеряло прежнюю ценность. Их пути уже разошлись. А значит...

Надо достойно попрощаться.

- До встречи в следующей жизни, - обнимает призрак Слизерина её маленькую фигурку резко, сжимая ойкнувшую Ровену в своих тисках, загораживая её гладкую спину длинющими прядями чёрных волос.

Равенкло удивлена лишь на мгновение. А потом мягко улыбается. Так, как может лишь она. Мечтательно. Загадочно. Понимающе.

Будто смотрит внутрь Вселенной и замечает там нечто занимательное. И не-ожидает того, что ты будешь смотреть с ней в унисон. Ничего от тебя не ожидая. Свобода?..

- Молодец, Салазар, - нежно проводит она по его щеке. - Ты изучил данный тебе урок.

- Я бы обошёлся лучше без него, - шепчет с затаенной болью он, прикрывая глаза. - Я никогда не жаждал ни бессмертия, ни славы в самом деле...

- И мне оно тоже не необходимо, - признается его милая девочка, прислоняясь к мужской груди. Как прежде, будто ища у него защиты.

- Сядешь со мной на эту жуткую повозку? - предлагает она, отстраняясь немного. Ровно настолько, чтобы проникновенно посмотреть в его серые, как предгрозовое небо, глаза. И не найти там ничего, что обнаруживалось прежде.

Он вынужден, к своему величайшему сожалению, её разочаровать. Страшное, в самом деле, слово в применении к его самой лучшей Иллюзии.

- Нет, у меня ещё есть дела.

- В самом деле? - она не изумляется. Ответ ею был предсказан ранее. - Тогда знай, - толкает она его в грудь легонько, растворяясь в пределах Чистилища. - Наши судьбы пересекутся вновь раньше, чем ты думаешь.

И он догадывается когда и где, обращая взор к миражу ночного неба.

Не так уж много в мире волшебных девочек, Полумна.

Ему грустно. И он решает прогуляться по Чистилищу. Посмотреть на стены, например.

Потому что, хоть и не чётко, но там виднелись странные надписи.

"Страшный суд, когда соберутся все души, сойдут на землю и вспомнят прошлые жизни, очнутся ото сна прожитых лет ".

"Средневековый сказки," - расстроенно качает головой, собираясь миновать эту бесполезную станцию - и неприятные чувства в нем побеждают исконное любопытство, требовавшее узнать, как и кто нанёс эту надпись в Забвении.

- Septem Peccata Mortalia.

Салазар поворачивается к женщине со смутно знакомыми чертами. Чем-то она напоминала ему Меропу Гонт...и Волан-де-Морта. В худшем его проявлении.

Поэтому он изумлен. Не мог никак предположить, что именно эта волшебница, очевидно, балующаяся при жизни тёмной магией, будет цитировать ему... это.

Superbia. Взгляд на магглов, обычных людей, сверху вниз. На магов, погрязших в мелочах. На цивилизации, не могущих ничего без его присутствия. На мир. На... близких людей. Он бессмертен. Всемогущ.

Он гордец.

Avaritia. Жадность. Скупость. Сребролюбие.

Себя бы он назвал скорее скупым на эмоции, чем до земных богатств. Но... Он много повидал на веку таких людей, не-людей. Тех же гоблинне.

Но он не мог не признать, что это было ему совсем не присуще. Особенно после первых лет выживания. Да и сейчас... вещи грели его сентиментальное сердце.

Ira. Гнев. Не стоит и упоминания то количество поступков, что он совершил под напором этого чувства. Никто не безгрешен. Он - особенно, хотя бы потому что жил дольше других.

Gula. Чревоугодие. Геллерт не отказывался от пищи, хотя она совсем ему нынче не нужна. Почему-то.

Tristia. Печаль. Как много он тосковал по умершим? Как долго он не мог отпустить? Чтобы не говорила Ровена, этот урок он так и не изучил. Салазар отпустил её - его свободолюбивую девочку. Но тоска по другим все ещё гложет его бессмертные сердце.

Acedia. Уныние. Поддавшись скуке жизни он часто предавал доверие тех, кому клялся. Ещё чаще он передавал сам себя.

Fornicatio. Порой он думает, что хватило бы и духовной связи. Но ему столько лет, что любые предрассудки кажутся сущей глупостью. Тем паче, что это в любом случае уже как минимум педофилия. Через связь тел порой образуется связь душ. А там... Смотри через один пункт выше.

Vanagloria. Самый стойкий грех. Я бессмертен. Я опытней. Я лучше знаю. Я могу решать за всех. Ему пришлось брать эту ношу, когда он был МКВ. Кажется, это останется с ним навсегда.

Никто не безгрешен. Но... Именно грехи оставляют на душе самый стойкий, неотмокаемый след.

- Ты перечислила восемь, - индифферентно заметил Слизерин, будучи слишком поражён произошедшим.

- Я наблюдала за тобой, о Салазар Слизерин, Величайший из Хогвартской Четвёрки, - подобострастно прошептала Гонт, склоняясь перед ним в реверансе. Её чёрные, как смоль, волосы коснулись белоснежного пола. Вся... в тёмном, она казалась чужеродным элементом здесь. Самой Смертью. - Моё имя Гормлайт Гонт, мой предок.

- Я наслышан... о тебе, - осторожно заметил Слизерин, припоминая историю своих поисков.

И он мог быть уверен, что ничего хорошего об этой дамочке не слышал. Убийца собственной сестры...

- Родовое безумие... Моё безумие коснулось и тебя, дитя, - печально прошептал он, коснувшись её щеки ладонью.

- Я всю жизнь была убеждена, что это единственно верный путь. И до сих пор в это верую, - в отрицание качнула она головой и прикрыла глаза. - Моё несчастье, что я не справилась с Наследием Рода, с бременем Старшей сестры. Моя кровавая история опозорила Род. Я... Не представляла достойно Гонтов перед волшебниками. Об этом я жалею.

Не о магглах.

- Я... могу тебя понять, - кивнул он просто. И улыбнулся. - Но откуда же такие познания?

- Вас всегда интересовала церковь и её учение, предок, - пожала она смущённо плечами. - Я попыталась вникнуть в предмет. Это... Весьма забавная теория. Но я склонна признать, пусть и с не охотой, что она может иметь отношение к реальности, - с тревогой женщина кивнула на стену. Салазар прочитал послание снова.

- Количество неотпущенных душ растёт с каждым годом, - с тревогой прошептала она, кивая на безмолвных призраков в близь территории посмертного вокзала. - Я не понаслышке знаю о некромантии и спиритизме, мой господин. И это...

-... Настораживает, - согласился омраченный Слизерин.

- Это место омрачается отходами душ, господин. И с каждым веком все хуже и хуже. И боюсь, что вскоре оно... Перестанет справляться совсем, - сглотнула волшебница и взглянула своими чёрными омутами прямо в лицо своего одиозного предка.

- Помнить так много... Не все тела, не все души предназначены для вечного функционирования. Ты здесь, потому что боишься этого безумия, не так ли? - догадался он. Его пра-пра-сколько-то-там-внучка робко улыбнулась дрожащими губами.

- Лучше здесь в беспамятстве, чем там среди грязи и безумия, - гордо ответила дочь дома Гонт, но тут же сдулась. - Не то, чтобы это чем-то отличалось от моего бытия среди живых.

Слизерин кивнул задумчиво. На краю сознания вертелась какая-то мысль, идея, способ решения проблемы, но он не мог её уловить. А потому решил обдумать потом, сменив тему.

- И все же, почему именно 8? - спросил он, стуча по каменной кладке и слыша вой не-мёртвых по ту сторону Чистилища.

- Греховные страсти, - тонко улыбнулась она, посмеиваясь. Выглядело жутко, но после Волан-де-Морта и прочих образчиков не так уж и стремно. Терпимо.

- А я думал, мы говорим о смертных грехах, - шутливо подначил её Слизерин. И снова приумолк.

То, что я в Чистилище, значит, что я не безнадежен?

Ты проходил Purgatorium почти всю жизнь, Повелитель.

На потерянные души было больно смотреть. За неполный час условного времени они с самовольно стражницей обменялись едва ли двумя десятками слов.

- Я буду ждать вас здесь... Снова, мой господин, - поклялась она перед его уходом, веря в обещание своего величественного предка найти решение.

- Дед. Зови меня просто дедушкой, малыш, - устало закатил глаза брюнет, махнув рукой и отвернувшись.

- Как пожелаете... Основатель, - вставила шпильку ведьма, прежде чем снова остаться одной... сторожить негласные границы. Чем и занимаются она и её родственники уже пару веков ценой в одно мгновение.

Только теперь у них есть надежда на благополучный исход дела.

Вера в то, что скоро и они смогут... отдохнуть.

В то время, как Гонты стояли на внешних подступах Чистилища, Рейвен с Иешуа наблюдают за тем, что смертные называют круговоротом Сансары. Причём, выглядит это как круговорот буквально.

Поезд, кругами летящий вниз. В пропасть.

- Я думаю, что это было все же необходимо, - мягко укорил Иешуа Учителя. Но твердолобый баран - твердолобый баран навсегда. Или пока не найдёт такое препятствие, что разобьёт его непробиваемую часть тела, скрывающую недюжинную глупость и предрассудки. А потому:

- Я же считаю, что прав именно я, - заметил Рейвен, скривив губы и с животным ужасом наблюдающий за тем, как очередной вагон исчезает во тьме. - Никакого отпускания прошлого. Только вперёд.

Всё же пришедший в Чистилище Бессмертный мудрец досадливо цыкнул, закатив очи цвета тысячелетнего дуба.

- Я думал, прошлое надо отпускать вовремя, чтобы оно не мешало идти вперёд.

- Он идёт в прошлое. И распрощается со всем, с чем необходимо распрощаться там, где это и полагается делать! - высказался Рейвен, натянув слезающие очки на переносицу, и устало вздохнул под нескончаемый предсмертный крик. - Никаких споров. Это моё окончательное решение, мистер Что-что-то-здесь-забыл!

Вышеуказанные образчик хомо сапиенс уставился на него преданным взглядом, поднимая в душе ещё большую волну раздражения.

- Я всего лишь следую мудрости своего Учителя, Учитель, - дурашливо "отомстил" за игнорирование своего особо ценного мнения Иешуа и более серьёзно продолжил. - Это правда: мы обнаружили, что "новые приключения" через Чистилище - куда более верный маршрут, чем через переходы сквозь миры. Фактор неприятия не противодействует, а это, как ты понимаешь, уже не мало.

- Решил двигаться вперёд? - поинтересовался Рейвен у будущей версии своего Ученика. Тот кивнул согласно. И абсолютно бесстрашно, учитывая, чему только что являлся свидетелем.

- Давно пора, - молвит он и прыгает в Бездну.

Чистилище можно покинуть только через смерть. Таков закон.

Рейвен сглотнул, опуская плечи, все также бездумно пялясь во тьму. По своему опыту он знал, что поезд - это не больно. Фактически, неощутимо. Просто шок, срывает личностные оболочки за раз, - бац - ты младенчик и ревешь, потому что родился.

Ему повезло пережить срыв личностный оболочек за счёт своего опыта в медитациях. Но лучше бы он поступил по старинке. Да, определённо, это было бы более разумно.

Он зажмурился и снова взглянул на идеально чистый мир. Покосился на свои не расплывающиеся руки, не понимая, реальность это или он просто хорошо контролирует свои сны?

В любом случае, ему стоит довести свой план до конца, хотя бы, чтобы проверить теорию.

Цена высока, да.

Но Рейвен чувствует души всех тех, кто ожидает встречи с ним в этом месте, прежде чем пойти дальше. Ради них он идёт дальше. Ради их... совместной истории. Чтобы исполнить свой план. Обещание Громлайт. Но сомнения его не оставляют.

Значат ли слова его Ученика, что он идёт провальному пути?

"Но он не мог знать наверняка, - рассуждает Рейвен, прикусив губу, - вряд ли я бы болтал о своём времяпровождении здесь".

Значит, это было в контексте правильности поступков, а не в их верности?

Тогда он не изменит свой путь.

- Знаешь, это удивительное свойство этого места - все забывать. Очищаться изнутри так сказать. Чувствуешь свежесть? - разводит руки Рейвен, улыбаясь.

Геллерт вдыхает приятный воздух полной грудью, ощущая приятную опустошенность внутри, и солидарно кивает, поддерживая его настроение также.

- Да, определенно. А что? - засорять свою на редкость необремененную голову размышлениями не хочется. Зачем, когда, очевидно, собеседник подведёт его к нужным выводам?

- Ты же понимаешь, что как отойдешь от меня, то забудешь, о чем мы говорили? Лишь умиротворение останется с тобой, - ловит Грин-де..? серьёзный и немного обеспокоенный взгляд своего... Друга?

- Что? - недоуменно переспрашивает Геллер... т? , сморгнув туман, обволакивающий мысли, также принимая из рук Рейвена "Божественную комедию".

- Суть Чистилища, - насильно успокоившись, поясняет тот, разминая плечи, - в том, чтобы пройти определённые испытания, искупая свои грехи, дабы потом очищенным взойти в беззаботный Рай, а после, пресытившись наслаждением, отправиться за новыми... приключениями.

Говорит старый волшебник, смешливо улыбаясь, и толкает мягко его в спину:

- За Дар Волшбы ты уже заплатил на 4 Злопазухе давным-давно. Теперь иди к Альбусу смело. Ведь он твой Вергилий, а не я.

"Хотя путь ваш подвергся моей строгой режиссюре," - не мог не добавить про себя Певерелла, доставая из кармана карту с контрольными точками и отмечая исполненный пункт.

Геллерт, проваливаясь в пустоту, решил пропустить бессмысленную стадию смирения, занимаясь поиском истины, результатам которого вскоре суждено затеряться здесь нетронутым грузом на долгую вечность не-лет:

"Всё так запутанно. Чистилище исполняет сиюминутные волнения, движения мысли. Жажду ли я Лабиринт Разума?

Или просто хочу со всем разобраться здесь и сейчас?"

Он очнулся в белом месте... Вновь? Выныривая из неведомого Омута перемещений. На вокзале Кинг-Кросс. А впереди него стоял человек с весьма характерными, узнаваемыми чертами.

Стремительный, в развевающихся темно-синих одеждах. Шагал он из стороны в сторону в чудовищном нетерпении.

- Кого ждете, мистер Дамблдор? - говорит он учтиво, но слегка насмешливо, ибо не знал, кого Ал увидит перед собой. Отчего-то в нем зияло стойкое убеждение, что в месте, в котором они оба находятся, он не мог выбирать, в какой личине своего прошлого показать себя.

Или мог. Но не знал как. В данном случае все зависит от того, кого жаждал видеть профессор Дамблдор.

Альбус вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на его голос.

Длинные серебряные волосы и борода, проницательные синие глаза за очками половинками, кривоватый нос.

И широкая, искренняя улыбка. Все, как он помнил.

- Лер! - восклицает Ал и, от переизбытка чувств кидается на Лера, так крепко сжимает его в своих объятиях, будто...

Лер знает, что будто. Но решает немного помолчать, действительно радуясь встрече.

Совсем немного, ибо Альбус уж сильно напряжен. Ситуацию надо прояснить.

- Не думай, что я забыл о твоём непредусмотренном вмешательстве, - мягко укоряет он Ала в нарушении собственного тщательно продуманного (но все ещё такого сырого!) плана... И благодарит. Потому что результат хоть и не вышел в плюс, но и не стал откровенным минусом, вроде лишения Лера души и посмертия. И владычества его Смерти над миром.

- Тебе была необходима помощь, - водит головой по его плечу Ал упрямо, утыкаясь носом в молочную кожу шеи.

- Я мог бы победить тогда, - убеждённо и также шутливо упрекает Лер его, со всем произошедшим уже смирившись. Но для Ала то это настоящее.

- Как я могу знать, когда тебе прийти на выручку, если ты не посвещаешь нас в свои планы? - это горечью давило на них, его друзей, уже много лет.

Лер знал, что виноват. Но известие об этом не заставит его переменить подход.

- Когда я попрошу о ней? - спросил Лер, покачиваясь в объятии и вспоминая их посиделки... дома под романсы. И медленный танец, да. Медленный танец.

- Это глупо, согласись, доверять самоубийце вроде тебя твою же жизнь? - хмыкнул Альбус, вроде как понимая, что никто его особо не винит. Не выглядит Лер даже раздосованным.

- Хэй! Сказал человек, меня же убивший! - восклицает расслабившийся Лер и тут же умолкает, понимая, что сказал, когда ощущает, что его пусть и духовное тело сжимает лёд чужой души.

Судорожно ищет возможность исправить ситуацию. Одного такого раза ему уже хватило. Столько лет отчаяния...

Это же Альбус.

- Спасибо. Что спас меня, пусть и таким образом.

...

- Ты же понимаешь, что Смерть - это не конец пути?

...

- В конце концов, что может сближать больше убийства? Моя жизнь побывала в твоих руках!

- Прекрати оправдываться ты, ненормальный, - устало вскинул глаза в потолок Альбус, отстраняясь и отпуская произошедшее. - Я в порядке.

Лер изумленно на него глядит. Выглядит Альбус действительно нормально. Как для того, на чьих недавних ранах потоптался гипопотам.

- Я не трепетная девица, Грин-де-Вальд, - закатывает глаза Ал ещё раз. - Хотя, возможно, когда-то и казался ею, - ухмыляется он.

Атмосфера между ними разряжается. И говорят они более свободно. Как раньше, как обычно - на любые темы.

И политика, и семья, и Смерть, и время. Все-все-все.

Казалось, наболтались на жизнь вперёд.

Пока Лер не вспоминает, что хотел рискнуть и попробовать... кое-что в месте, неподвластном прошлым его ограничения.

"Это место определённо сумасшедшее, - обречённо думает он, - я давно не был с Алом так откровенен".

- Не жди Поттера здесь, Альбус, - выпаливает он, пока не передумал.

- Почему? - естественно, Ал удивлён, сбит с толку. До этого они нормально общались, не поднимая тему об его планах относительно избранного мальчишки. И такой внезапный переход... весьма подозрителен.

Ведь Альбус хотел проконтролировать эту ситуацию.

- Он Повелитель Смерти. Зачем ему Чистилище? Тому, кто так молод. Кто за душой не держит разного греха. Тому, кто так жаждет жить? Он вернётся назад сам, - не убедительно, как для знакомого с ним Дамблдора, брешет Грин-де-Вальд, что не удивительно, говоря сущую правду.

- Я подожду его, - только и говорит Альбус и тема исчерпывается сама собой.

Они молчат немного, наслаждаясь тишиной и просто обществом друг друга. Альбус собирается с духом, чтобы попросить.

- Пойдешь ли ты со мной? - спрашивает он тоже, что и Ровена несколько ранее... Или позднее?

И Геллерт отрекается от этого заманчивого предложения также, пусть и с большим сожалением.

- Я вынужден ещё пожить и посмотреть на итог этой истории.

Альбус грустно и понимающе улыбается, будто и не ждал положительного ответа на свою скромную просьбу. И Лер ловит себя на мысли, что сравнивает его и... Ровену.

От этого наблюдения мозг просто взрывается, и под всплеском эмоций Лер предлагает то, что не должен предлагать. Что не имеет право ощутить, но все же...

- Не думаешь ли ты, что все возможно? - замечает он, обнимая... друга, давая тому безмолвное обещание, хохоча над собственной глупостью, над... так и не выученным уроком, и исчезает. Приглашая молодую душу за собой.

Альбус счастливо улыбается в ответ, окрыленный, и думает, что прятки-салочки здесь - это довольно-таки забавно. И вряд ли кто-то, кроме них, может гордиться такой же отбитой свободой.

А потому бежит вслед за ним. На целую вечность несосчитанных лет.

И где-то, все же, Геллерт потерялся в самом деле по пресловутый дороге жизни. И Ал в том числе. Иначе чем ещё объяснить пагубность его, Лера, темнолордовских мыслей?

"Пройди через это сейчас, чтобы отбросить потом".

Голосом провидицы. Вспомни о грехе знания. И уже пережитой расплате за него.

Один из них не может жить, пока жив другой.

Сам себе Темный Лорд. Сам обрек себя на такую судьбу. Сам. Но если отступить, то все.

Жертвы их будут напрасными..

Но не будет больше жертв.

Что важнее живые или мертвые?

"Мертвые," - отвечает себе Грин-де-Вальд. Так он решил после встречи с Дамблдором, тогда, на невидимом перроне.

Потому что война из-за мертвых. Ради их памяти.

"Чтобы жили живые," - возражает Герой сам себе.

"Плевать! Я мертвец. Я - мертвец с бьющимся сердцем".

Чувствовал ли это Альбус? Боль жизни бесконечна, и лишь мертвецы свободны. И эта война - война, чтобы освободить живых.

"Как же я раньше был слеп..."

- Не думай о том, что тревожит тебя сейчас, друг мой, - голос извне его сумасбродных мыслей.

Альбус. Как всегда Альбус со своими бесконечно мудрыми советами. Всё же нашёл. Всё же пришёл.

- Но я почти укрепился в истинности моих недавних тезисов. Не думаешь ли ты, что я должен их сейчас отринуть? - резонно поинтересовался Геллерт, все же улыбаясь. Непонятное веселье АДа было заразительно.

- Разумеется. Потому что то, о чем ты сейчас думал - полная ерунда, - серьезно-беспечно утвердил Дамблдор и отмахнулся рукой от его ошеломленного лица, пытаясь удержать равновесие на парапете у Темзы версии Чистилища.

"Удивительное сочетание первозданной природы и человеческих современных сооружений. Кратко и наглядно о том, как это могло бы быть".

- Почему?

- Потому что стремиться надо жить, а не умирать. Краткий миг свободы - лишь передышка перед началом нового приключения, - повернулся Альбус с улыбкой к Геллерту и приманил только что воплотившуюся лодку. - К тому же, в этом месте ни в чем нельзя быть уверенным. С чего ты взял, что твои мысли принадлежат именно тебе, а не навеяны Волей Чистилища?

Геллерт нахмурился. Думал он, правда, не на некую Волю Чистилища, а на вполне прозаичную Смерть.

- Ты мне сказал, что Гарри не будет тут, - заметил тихо Альбус, позволяя внезапному ветру перемен растрепывать свои огненные пряди в этом почему-то оживающем месте.

Чистилище теряло свою белизну, распадаясь на спектр.

Как будто они приближаются к миру живых.

- Я был в этом уверен, - досадливо цыкнул Геллерт, расстроенно поняв, что его ожидания обломались. Он хотел все изменить, а Рейвен отказывался что-либо менять.

"Могло ли то внушение быть плодом трудов Рейвена?" - думал он, с опаской поглядывая на качающуюся развалину с полусгнившими досками.

Воистину чужеродный элемент в Чистилище. Но Альбус отчего-то не был этим насторожен.

- Ты со мной? - спросил Дамблдор, прежде чем беспечно сигануть в лодку. Та опасно закачалась из-за нового веса. Волшебник не удержал равновесия и забавно замахал руками.

Геллерт успел, перевесившись через парапет, схватить его за его молодую, поразительно теплую ладонь. Упавший человек его перевесил, и они вместе упали в непрозрачную воду, скрывшись в ее глубинах с головой.

Рейвен слез с белеющей крыши здания напротив. Стоящий внизу Игнотус, задравший голову наверх, в размывающуюся в не-существование даль, глумливо ухмыльнулся, отчего его... сын был вынужден подавить раздраженный, полный тоски вздох. Его чрезмерно готичный, чёрный - траурный - наряд невероятно бесил, потому что теперь у него не было стоящего оправдания в виде усопших родичей - ибо теперь Певерелл с ними по одну сторону Смерти.

- Ты соврал ему, - только и сказал этот ранее милый мальчик. Кто же знал, что из такой хорошей заготовки под приличного юношу получиться темнейший и паскуднейший некромант всея Альбина? Никто, что верно. Рейв, не выдержав, все же вздохнул тяжко - он, как и все, кто когда то причислял себя к роду человеческому, ненавидел лицезреть собственные ошибки.

- Да, я соврал и не расскаиваюсь в этом. Иначе он бы задержался и не смог бы вернуться, - раздраженно отметил подросток, поправив рукава рубашки, хоть в этом и не было нужды, но привычки порой чрезмерно доставучи... - И ты не первый, кто мне это говорит. Но теперь все уже произошло и пути назад нет. Так что не надо работать моей совестью, Окей?

... А воздействовать на свой разум в этом месте Гарри не рискнул. Не желает же, он, в самом деле, стать Локхартом номер 2? А то, что Лер принял за сон... Пусть считает так и дальше. Не Конфундус даже, а просто краткосрочная потеря сознания. И очнулся он там же. А Чистилище... Сила Чистилища заметет любые следы.

- Я и не собирался, - примирительно поднимает ладони вверх эта... эта язва и улыбается. Как раньше. - Теперь то ты сможешь поговорить со всеми нами? Мы ждали тебя куууучууу векооов!

Рейвен... Салазар хохочет, скрывая улыбку за бледной, тонкой ладонью. И подмигивает любимому мальчишке.

- Разумеется, я к вам зайду. И даже проигнорирую твой нелепый аргумент, - прижимая к себе надувшегося подростка примирительно заявил длиноволосый брюнет.

Потому что... Действительно, кажется, все. Пора идти вперёд, в неизвестное будущее.

Решать свою судьбу самому, не плестить под гнетом превалирующего решения, отпустить...

... долженствование. Как когда-то ранее.

С чего, собственно, и началась эта история.

— А теперь я должен вернуться, да? - с тоской поинтересовался Гарри.

— Как хочешь, - пожал плечами интриган, собственно, и поспособствовавший его перемещение сюда. Гарри покосился на него подозрительно. Ощущения от пристального взгляда Поттера были не то, чтобы приятны - все же глаза его слишком уж напоминали Аваду, но Альбус был не из тех, кого отвращало что то подобное

— У меня есть выбор? - недоверчиво спросил мальчик, скептически поджимая губы и оттягивая свою бессмертнкю серую футболку.

— Конечно, — открыто улыбнулся Дамблдор, подмигнув. — Мы ведь на вокзале Кингс-Кросс, говоришь? Я думаю, если ты решишь не возвращаться, ты сумеешь... так сказать... сесть в поезд, - намекающе ответил профессор, утвердительно кивнув.

— И куда он меня повезет?

— Вперед, — просто сказал Дамблдор, не стремясь как либо пояснять это утверждение. Снова молчание встало ровной стеной между ними.

Не то, чтобы тишина была угнетающей, но все же... Молчание казалось глупым после года накопившихся вопросов и претензий.

— Бузинная палочка у Волан-де-Морта.

— Да. Бузинная палочка досталась Волан-де-Морта, - подтвердил Директор так, будто это было ничего не значащей мелочью. Впрочем, Гарри не мог утверждать обратного: мистер Дамблдор всегда был странным. Мог ли он стать ещё более необычным после опыта смерти? Вполне возможно.

— Но вы хотите, чтобы я вернулся?

— Я думаю, — тяжело вздохнув, признался Дамблдор в своих мыслях на сей счет, — что, если ты вернешься, есть шанс, что с ним будет покончено навсегда. Обещать я не могу. Я только знаю, Гарри, что возвращения сюда тебе нужно бояться куда меньше, чем ему.

Гарри снова сочувствующе взглянул на ободранное существо, дрожащее и задыхающееся в полумраке под стулом.

— Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви. Твое возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это покажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься.

Гарри со вздохом кивнул. Конечно, уйти отсюда не так трудно, как отправиться на смерть в Запретный лес, но все же здесь было тепло, светло и уютно, а впереди его ждали, он знал это, боль и новые потери. Он встал, Дамблдор тоже поднялся, и они долго глядели друг другу в лицо.

— Скажите мне напоследок, — попросил Гарри, желая прояснить все же этот филосовский вопрос хоть немного, — это все правда? Или это происходит у меня в голове?

Дамблдор улыбнулся ему сияющей улыбкой, и голос его прозвучал в ушах Гарри громко и отчетливо, хотя светлый туман уже окутывал фигуру старика, размывая очертания.

— Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?

Альбус тепло улыбнулся, оставшись один. Мальчишка, такой мальчишка! Юный, такой хороший, правильный... вся жизнь впереди у этого маленького сида.

А ему пора идти за своим, уже взрослым, фейри. (Только сначала его нужно найти)

...хотя, было бы интересно понаблюдать за мистером Поттером и узнать, как тот умудрился перепутать вагоны в Чистилище. Но право слово! Это можно и у Геллерта узнать. Потом. Как-нибудь.

Ведь душа бессмертна. А впереди у них целая вечность, полная приключений.

...в которые они поспешили вляпаться, утонув в чистилищной Темзе, вытолкнувшей их на берега действительности весьма нетривиальным способом.

Часть 69: Убран Дамоклов меч.

В последний миг жизни, как принято считать, в голове прокручивается вся твоя судьба. А потом насмотревшийся "кина" жнец безжалостно обрывает пленку.

Гарри не соглашался с этим сомнительным суждением - уж он то точно знал, что бывает на пороге смерти: напрасная рефлексия - удел живых, но никак не мертвых.

Чистилище - место для отпускания прошлого, а никак не его еще большего закрепления.

Тем не менее, в этот раз, решив покинуть обитель ждущих путевку на круговорот Сансары нестандартным путем, Гарри столкнулся с неожиданным побочным эффектом. Та самая лента жизни, как заевшая пластинка, крутилась в "голове", мешая нормально функционировать.

- Только не Гарри! Нет! Убей меня! Только не Гарри!.. - кричала его, Гарри был в том совершенно уверен, мать, самоотверженно вставая на пути у убийцы.

- Авада Кедавра!.. - лениво в ответ протянул тот.

- ...Мальчик, который выжил, пришел, чтобы умереть, - задумчиво произнес Том Реддл. Его заклятый враг.

- Авада Кедавра!..

- Авада Кедавра! - смутная вспышка, повторяющаяся не раз. Отчего же, при спорном утверждении равнозначности жизни, он вспоминает только свои смерти?

- Авада!..

-... Кедавра!..

-... Не смей его забирать!.. - тогда, ради разнообразия, было не Убивающее Проклятие. Вот Смерть-то удивился, наверно! Его подопечного отправил в Чистилище обычный смертный!

Альбус Дамблдор настоящий герой. Из тех самых героев, к которым мелким шрифтом делают приписку: идиот.

-... Я... не сдамся, - пообещал он в тот последний раз.

- Покойся с миром.

Спорное утверждение. Впрочем, Смерть, наверно, и сам не верил в подобный исход, но надеждой мы все крепки.

"Тем тяжелее его обламывать," - грустно "вздохнул" Гарри, наблюдая за прощанием самого себя с родственниками. Чего ему стоило попросить об этом недоумевающе-радостно-грустных родителей, не выдавая нюансов - отдельная эпопея. Тем паче, что поначалу они его не признали за сына. Потом приняли с посильной помощью Сириуса. После в их глазах отразилось некое шокированно-сожалеющее понимание, в то время как уже Ремус и Сириус активно не врубались, в чем дело...

Крестный, зараза, ему даже подмигнул. Ууу! И этому человеку говорить про конспирацию? (Сразу вспоминаются их гулянки по ночному Хогвартсу, полном учеников, с оборотнем и по Годриковой роще, когда за Поттерами охотился сам Волан-де-Морт)

Гарри мстительно нарисовал на его призрачном билете лишнюю девятку с помощью магии верхних миров. Особых проблем не доставит, но лишнее время промаринует на призрачном вокзале. Формальности - такие формальности, даже в неживом мире.

После прощания с родителями мальчик, что было видно невооруженным глазом, изрядно трусил. Руки тряслись, грудь еле трепыхалась, глаза, глядящие в пустоту. Поттеру стало почти жаль себя - не то, чтобы он не избавился за многие века существования от этого бесполезного чувства - очень даже старался избавиться, но, вестимо, вышло не очень.

Тень бы даже помог ему, возможно, не стой на кону так много.

Но он знал, что этот парень справится сам - в конце концов, он помнил, как справился, пережил это без стороннего вмешательства - чем не гарантии хорошего исхода в этом деле?

Что нельзя сказать вовсе про эпопею со Смертью.

Поттер вздохнул. Можно сказать, что ситуация смешная, если бы не было все так грустно и не происходи это все с ним - хотя, возможно, если бы был только последний пункт, то он бы еще посмеялся вместе со всеми.

Он выжил после Авады от Темного Лорда (Смерти), когда погибли его родители и обрушился дом. Он пережил удушение от одержимого Квиррелла. Ушел на своих двоих после схватки с молодым Реддлом и Василиском. (который, между прочим, был его же фамильяром, так что можно сказать, что ушел на своих двоих дважды в этом случае) Целый год терпел сотню дементоров с аллергией на этих тварей, спасся от оборотня, от пожирания души... Третий год был богат на события и это лишь малая часть! Четвертый перевел опасность на новый уровень. Дракон, водоем, лабиринт всяких тварей. Не стоит забывать про пожирателя в Хогвартсе, беглого Петегрю и, на изюминку, воскресшего Волан-де-Морта! Пятый... дементоры, угрозы изъятия палочки, Амбридж, беглые пожиратели, снова Волан-де-Морт, погибший крестный, из-за которого он чуть не протянул ноги, ибо обрыв связи прошел весьма болезненно. Шестой... нападения, Малфеныш, крестраж, "гибель" Дамблдора, в которую он поверил. Седьмой - отдельная эпопея: Министерство магии, банк, особняк Малфоев, Хогвартс.

- Хогвартс, - повторил про себя Гарри и ощутил знакомый отклик магии замка, так привычно, так приятно ластившейся к нему... Полу-забытое ощущение.

В Хогвартсе тот, кто просит помощи, Гарри, всегда её получает. Я всегда гордился своей способностью переворачивать фразы. Слова, по моему отнюдь не скромному мнению, — наш самый неиссякаемый источник магии, способный одновременно причинить боль и вылечить её. Но в данном случае я перефразирую свое выражение и скажу: в Хогвартсе тот, кто больше других заслуживает помощи, всегда получает её.

"Хитрый ты жук, Альбус Дамблдор, - не без удовольствия подумал Гарри, вспоминая их последнюю встречу, расставившую все точки над i. - И был им во все времена!"

Разумеется, Хогвартс помог ему. Разумеется, артефакты откликнулись! Как они могли не посодействовать, когда я осознанно это все провернул?!

"Верь в магию, Гарри! Она сама все сделает! - не похоже передразнил его Гарри. - Какое чудесное оправдание для неведения! И мне больше работы!"

Чтобы магия действовала в нужном направлении, ее нужно было хорошо пнуть под зад, ибо, как и всякая ленивая субстанция, созданная человеком по образу его и подобию, она отказывалась что-то делать без соответствующих условий! Простое пожелай и оно само произойдет никогда не работало!

Сколько он бился с дрянным Люмосом, представлял, как эта хрень заклинание работает - все бестолку! Как мотивации хватило, организм повторил привычный порядок. Пришлось рефлексы перестраивать. Перестроил. Сам потом расстроился, когда желания стали выполняться по малейшему движению мысли.

- Мальчик, который выжил, пришел, чтобы умереть, - задумчиво произнес Смерть, явно не веря, что все этим закончится. Однако, никаких признаков иного исхода не было. Никаких предпосылок. Ничего.

Поттер, который постарше, благоразумно затихарился в тени бьющегося в молчаливой, сдержанной за стеной самоконтроля истерике. Ребенок выдавал такие магические реакции в окружающий фон, что пожиратели старались незаметно отодвинуться подальше. Все, кроме, что очевидно, психованной Беллатрикс, но та всегда была со странностями.

Влюбиться в Смерть. О, Мерлин! Эта бестия с кудряшками просто неподражаемая! Сарказм.

И вот, зеленая вспышка заклинания. Поттер вырвался из тени на миг попадания смертоносной магии в тело, пытаясь отрешиться от иррационального чувства вины, и тут же вернулся в него, подхватывая, присоединяя черными жгутами к своей душе. Сжал пальцы - мышцы еще плохо слушались, но на волне энтузиазма это несложное действие у него получилось, - и резко поднялся.

Смерть тоже упал, а также был немного шокирован - и в этот раз победа была у Поттера в кармане, наконец-то.

Преодолеть расстояние между ними не составляет особого труда - Смерть, надо отдать ему должное, быстро приходит в себя: откидывает шокированную Беллу и приподнимается на локтях, но этого недостаточно. Гарри коротким замахом вонзает в него его же палочку и... все кончается.

Аура смерти рассеивается. Как будто и не было никогда такой опасной твари. Будто не бродила его, Гарри Поттера, Вечного мальчика, по земле.

Он... свободен?

Конечно же, нет. Нападающая Белла не дает ему и минуты продыха, вполне очевидно намекая на ответ мироздания. Эта Блэк, как и все другие Блэки, яростнее и неутомимее львицы, потерявшей все.

На него же находит откат. Иначе как обозвать то, что Лестрейндж почти удается его поймать? Он собирается с духом и захватывает ее в тиски магии, ослабевая контроль над телом.

То можно вернуть и позднее. Сейчас победить сторонников врага важнее. Тем паче, что тех, кто реально был на стороне Смерти, не так уж и много.

И, он уверен, ему стоит пощадить Малфоев. Потому что Драко тогда хотел промолчать - слизеринец его не сдал! И потому что Абрахас, его гибель была на совести Поттера, когда он разобрался в чем дело.

Жаль, что слишком поздно. Как всегда, впрочем. Не впервой ему лажать. Отчаяния вызывают только итоги его опозданий.

- Итак, - он, как марионетка с плохо привязанными нитками в руках неумелого кукольника, поднимает вызывающе голову. И Гарри знает, Гарри убежден, что это выглядит, в самом деле, жутко. Но Поттер не уверен, что хочет исправлять это сейчас. С последствиями он разберется позднее.

Мальчик, который выжил в этот раз, ради разнообразия, при множестве свидетелей, холодно улыбнулся. Так, что самые трусливые из Пожирателей, уже предпринимающие попытки побега - от него? сбежать? ха! - решили открыть кирпичекладущие заводы.

- Лич! О, Мерлин, спаси и сохрани! - полузадушенный вопль где-то на краю поляны, тут же, впрочем, смолкнувший, под рукой более сообразительного товарища.

Гарри нарочито медленно обернулся. Белла зависла в путах, как комар в янтаре. Аристократы встали памятниками сами себе. Никто не смел шелохнуться, наблюдая за ожившим трупом. Могущественным инферналом.

Поттер нежно улыбнулся молодому парню, который чуть в обморок не упал от подобного проявления внимания. Даже с Волан-де-Мортом ему было не так страшно, как с его победителем. Тот же заставлял только делать что-то ради него, наказывая в случае неповиновения, а тут... все не так однозначно.

- Магией клянусь, что я не лич, слепошарый недоумок, - ехидно-иронично дал Гарри клятву. Иронично, потому что когда-то он и сам был таким... слепошарым недоумком. Но не настолько, конечно, как этот неудачник, потому что не подвести нормальные итоги сравнения Лича-Волан-де-Морта и воскресшего Поттера... это надо уметь. И пока лица плохо контролирующего себя отребья вытягивались под золотистые вспышки магии, добавил снисходительно. - Клянусь также, что я не Волан-де-Морт.

Белла бешено забилась в путах. Была в ней, вестимо, какая-то иррациональная надежда.

- Но ты не Поттер! - выплюнула она с нескрываемым бешенством. Гарри спокойно на нее посмотрел.

Так спокойно, что, казалось, Ад быстрее замерзнет, чем что-то всколыхнет это неживой покой.

- Клянусь, что я Гарри Джеймс Поттер, единственный и неповторимый, и уже определенно не мальчик, который выжил, а, как минимум, юноша, мужчина, - размеренно произнес он и продемонстрировал невербальный Люмос и Нокс снова. - И раз на сегодня мы с клятвами закончили, то что насчет... поговорить?

О, как давно он хотел со всеми этими людьми поговорить.

Круг замкнулся при очередной вспышке смертельного проклятия, мелькавшего в его жизни так обыденно-небрежно. Он очнулся там, где должен был быть изначально.

И теперь уверен, что сможет закончить эту историю. Победить наконец, а не просто выжить.

ОН мальчик, который снова выжил и который будет дальше жить.

Он - Гарри Джеймс Поттер.

Наконец-то, Гарри Джеймс Поттер, юноша 17 лет от роду... снова.

Больше на его плечи не давит неотвратимый рок и время, и судьба, и мир. В пальцах его вертится палочка, в которой заключен Смерть. Гарри восстанавливает контроль над телом и вот, уже более-менее слушается мелкая моторика.

Можно вздохнуть спокойно, хоть на эти двадцать-тридцать-сорок минут распекания Пожирателей на все лады.

Отвести душу, так сказать. О, как он об этом мечтал!..

...дальше времени не будет исполнить давнее желание, так что надо отрываться, покуда возможность есть.

Часть 70: За кулисами в антракте тайный заговор плетут.

Он все еше был немного ошарашен, самую малость сбит с толку, но, казалось, им этого было мало.

О разверзнувшейся - внезапно, абсолютно непредвиденно, - геене Огненной и упоминать не стоит, вестимо. Тогда у него чуть сердце не остановилось от шока. Волшебник думал, что все, отбегался, Темный лорд его застал раньше, чем он рассчитывал даже в самых худших прогнозах. С другой стороны, костляво-слизкие, но удивительно цепкие лапы инферналов все равно тащили его на дно, потому оставался открытым вопрос: кто раньше?

Мальчишка, едва переступив темные своды пещеры, сдался на встречу судьбе, так что его устроил бы любой исход, где не пострадала бы его семья... и Барти.

Но оказалось, что нет, на этом его злоключения не кончаются. Приблизившийся к нему маг не был из колды Волан-де-Морта определенно, но это не значит, что он, сын Вальбурги и Ориона Блэк, позволил бы себя лапать какому-то проходимцу!

Жаль только, что этот странный человек не спрашивал его мнения. Схватил за шиворот так, что ткань воротника треснула, и рывком киданул куда-то назад, в золотую пыль.

В тот миг, правда, юный суицидник заметил немного нетрезвым разумом, что мертвецы отстали от него еще на подходе этого странного типа.

У него теперь долг жизни?

Он перемещается домой. Это очевидно, пусть и дом подвергся странным изменениям: все такое старое, обветшалое слегка, будто не пару часов прошло с его ухода, а куда большее количество времени.

Но ему никто не дает осмыслить произошедшее - тут, совершенно неожиданно, налетает на него немного пьяный отец (?! его отец никогда, даже в самые худшие времена не выглядел так отвратно, однако, иных вариантов не было) и вопит противно "Режди!" на ухо, выбивая из него дух медвежьими объятиями - тогда Регулус Блэк не знает, что и думать. Хотя, нет, все ему ведомо...

Это форменное издевательство!

Голос матери надрывается где-то в коридоре, как... как... как будто его мать - не гордая дочь дома Блэк, а провинциальная сварливая баба-маггла! О, Мерлин...

Как так? Что вообще тут происходит?

- Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков...

ЧТООООО?!

- Блэк, отстань от Рега! - за шиворот оттащил его, Регулуса, неопознанного родственника мужчина, кажется, ровесник того Блэка. Такой же худой, недокормленный и бледный. Только и разница, что у него волосы были цвета блеклой соломы, немного слипшиеся и неопрятные, а на утомленном лице - следы недавно перенесенных мучений.

Другие люди в комнате, - в гостиной, как подсказывала немного спутавшаяся память Регулуса - были также изумлены ситуацией, но вмешиваться не спешили. Вероятно, их всех сюда закинуло похожим образом.

Остается открытым вопрос: как маман все это спустила с рук неизвестным?..

- Не лезь ко мне своими паклями, Крауч! - взъярился тут же Блэк, наставляя на неизвестного... Крауча волшебную палочку. Впрочем, тот не остался в долгу.

Соображалка Регулуса после пережитого работала плохо, но все-таки не настолько, чтобы перепутать Редукто, Редуцио и Релашио, что, впрочем, могли сделать и абсолютно трезвые пятикурсники. Позор им, ничтожествам.

- Барти?.. - Блэк был законно изумлен. Все же этот Крауч не вязался у него в голове с молодым парнем с молочной кожей, с россыпью веснушек на лице и с соломенными кудрями, про которого всегда шутили, мол, поцелованный солнцем. Сейчас же, если кто этого человека и целовал, то только дементоры.

Выглядел этот Крауч весьма неважно.

- Регулус, - тепло улыбнулся тот, тут же забывая про обиженно буркнувшего Блэка (Сириуса?), отчего его лицо стало как-то... живее, что ли? Регулус не был уверен, насколько он смотрится лучше и не хуже ли вовсе.

Маман не поднималась наверх, стихая со своим ворчанием. И это его беспокоило также.

- Что тут творится, Барти? - с надрывом в голосе спросил парень и, вспомнив события последних полчаса, вскрикнул. - Кричер!

Старый домовик явился мгновенно. Был он еще более подряхлевшим, чем ранее, хотя Регулус сомневался, что это возможно. Неужто некому было старого Кричера заменить или провести ритуал для призыва нового домовика?

- О, молодой хозяин Регулус, вы вернулись! Старая хозяйка будет так рада, так рада! - вопил неряшливый старик, кланяясь, а на глазах его навернулись слезы. Сердце Регулуса дрогнуло: он искренне любил это тщедушное создание. - Но... - шмыркнув носом, Кричер продолжил, - я не выполнил ваш приказ, Господин Регулус, нет мне прощения! Я пытался, я старался, но эту проклятую вещь ничто не берет! Я отдал эту вещь Наследнику паршивого хозяина Сириуса, потому что он обещал уничтожить ее! - произнес его верный слуга и друг и пытался себя наказать, на что Регулус отреагировал быстро и... привычно, что уж сказать.

- Кричер, хватит! - твердо и строго приказал хозяин и мягко улыбнулся замершему созданию. - Ты молодец, что попытался. Ты молодец, потому что выполнил мой приказ.

- Выполнил? - неверяще спросил домовик, на что волшебник просто кивнул, улыбнувшись.

- Приготовишь нам чаю с пирогом?

Старый Кричер просиял.

- Это я мигом! - и исчез с легким хлопком, брякая уже на кухне, очевидно, старой посудой.

Регулус повернулся к двум покоцанным жизнью мужикам и, сглотнув комок в горле от тревожной догадки, спросил снова:

- Так все-таки скажете мне... ЧТО. ТУТ. ТВОРИТСЯ...

Серо-синие глаза загустели от еле сдерживаемого гнева. По комнате будто ураган прошел: сервиз выбило, стекло разлетелось осколками, чашки разметались по шкафчику, но, кажется, остались невредимыми, плотные шторы, полные некогда пикси, зашатались...

Рядом с юношей будто сам воздух стал ощутимо колебаться. Сириус припомнил драгоценнейшую маман и в очередной раз убедился, что малыш Регги - маменькин сынок...

- ... ПРИДУРКИ?!

... не то, чтобы он осмелился бы ему сейчас это жизненное наблюдение в лицо выдать.

***

Регулус сжимал переносицу в знак сильной головной боли, испытываемой им. Положение их было как никогда трагично...

Портал выплюнул очередного неудачника на порог ЕГО гостиной.

... и сюрреалистично.

Его род практически вымер, (по сведениям его последнего представителя, коим, какого-то Мордреда, числиться блошиный брательник) Темный лорд то ли умер, то ли нет, (что взять еще с кадавра?) Дамблдор крутит какую-то свою игру, (поступали волшебники, утверждавшие, что через год после того, как Сириус "откинул лапы", почил и директор Хогвартса) Избранный (серьезно?) прячется, попутно совершая под видом дерзких деяний (из списка "ЧТО ГРАНДИОЗНОГО НАДО СДЕЛАТЬ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ", серьезно) истребление крестражей, и правильно делает, изумительно, что у избалованного ребенка и его... супруги вышло что-то путное...

А они сидят в запертом во времени доме, (Регулус проверял - даже не выйти на улицу, сразу все отсекает золотистый барьер. Дураков лезти нету, хотя Блэк думал насчет кандидатуры неугодного братца, не всерьез, разумеется) куда постоянно идет приток чудом выживших.

Пожалуй, молодой Блэк мог действительно признать Альбуса Дамблдора Спасителем Альбиона - Спасителем Волшебной Крови Британии.

Еще бы понять, что к чему, да и не испытывать это чувство беспомощности, когда там, за барьером, решается судьба его родины одним мальчишкой, (таким же мальчишкой, как и он сам, только чуток постарше) а они заперты-заперты-заперты!!!

Если Альбус Дамблдор мертв, то какого черта держится этот барьер?

"Тот мужчина, напарник профессора," - предположил логично Регулус и пожал плечами, насильно расслабляясь.

Сделать он ничего не сможет сейчас, но потом...

Британия, берегись! Оторвется твой цвет за столькие годы бездействия!

- Оторвемся, - кровожадно вторил ему Крауч и улыбался мечтательно, воображая голову кадавра, замоченную в кедровом масле, да скрытую в сундучке в погребе Блэков... Чтобы доставать по праздникам и радоваться.

Ну, если и не они оторвутся, то Поттер пускай: единственный наследник Сириуса по завещанию, неужто откажется передать ненужный ему трофей брату своего крестного?..

Где-то в каморке Кричер потирал предвкушающе свои тоненькие, сухонькие ручки.

Глава 71: Рефлексия.

«Жизнь бесцельна. Всё просто есть, нет причин. Предельно бессмысленно, абсурдно».

«Нет ничего плохого, есть то, что тебя огорчает».

«Не ищи смысла в жизни. Если он и существует, то лежит за её пределами».

«Всё на самом деле не так, как кажется».

Нет ничего плохого, есть то, что тебя огорчает.

Нет неизвестного, есть то, что мозги не вмещают.

Нет запрещённого, есть то, что не разрешают.

Нет разделения, есть то, что тебя отделяет.

Нет неудач, есть повод о чём-то задуматься.

Определённости нет. Никогда — только вдумайся!

Бытие, говорят, определяет сознание.

Бытие, дорогой мой, а вовсе не знание.

Мир хаотично абсурден и, к счастью, не познаваем.

Хаос логичен, но, к сожалению, не управляем.

Жизнь — приключение без всякого смысла.

Зато смерть навсегда избавляет от боли и риска.

Радуга в небе — для того, чтобы ты удивился.

Жизнь — это полная чаша, но лишь когда ты влюбился.

Леонид Наследсков

Стоило, вероятно, признать, что мягкие полутона перехода были потрясающе красивы. Абсолютно незаметно светлые цвета уходили, отдавая дань багровым брызгам самых упорных солнечных лучей. Вскоре совсем стемнеет, что, впрочем, для некоего эстета вовсе не помеха... уже давно не помеха. В отличие от тяжких дум, скрывших за своими тучами от него все очарование сегодняшнего вечера.

Поражался он ранее, до эпохи неподъемных мыслей, тому, что люди считают, будто чудес в их обыденной жизни не бывает. Словно чудо — это всегда магия, или магия — это всегда чудо...

Тем не менее, но самая шедевральная картина на его привыкший взгляд — лишь та, что создана природой. Фотография, холст... Разве возможно передать то великое множество, что есть здесь и сейчас?!

Раньше он так говорил. Раньше он говорил только то, во что искренне верил.

Вот только и эпоха теперь — не та. Все — прошлое; пыль, мешающая дальше жить, туман невозвратимый. Тогда и небо было светлей, и трава зеленей, а что толку-то неоцененному?..

— Далековато же ты забурился, — нарочито кряхтя, нарушил одиночество мужчины один весьма надоедливый кареокий маг, из-за чего тот, потревоженный незваным гостем, отвлекся от опостылевшего зрелища и недовольно на наглый лик заблудшего покосился.

Полный псевдо-праведного негодования взгляд, ожидаемо, не сработал, как не действовал на Ученика уже давно — не ребенок, чай, чтобы внушаться одним лишь выражением чьего-то неудовольствия, тем паче, что сам мог состроить эту гримасу всяко лучше. Возможно, с предвкушающей мрак радостью думал Наставник великовозрастного дитятко, пришедшего поучить своего Учителя уму-разуму, кто-то давно не получал живительных розг. И даже не вспоминал о них. Что зря, вестимо.

— Что, вновь закаты полюбил? Или вдохновился примером принца Кесума и желаешь бросится в жерло вулкана за жизнь своего народа... опять? — не унимался приговоренный к позорному наказанию маг все почему-то, (хотя интуиция, чуйка на неприятности должна уж была давно сработать! Иначе же позор Учению, позор и стыдоба!) сбрасывая камешки в готовый извергнуться Бромо. Бромо пыхтел недовольно, отзываясь на эманации темных эмоций вот-вот готового сорваться кудесника, но не взрывался, тут же остужаемый могущественной волшбой.

Сидевший тут до этого спокойно товарищ друидов, постукивая пальцами по камням, промедлил немного с ответом, наслаждаясь тишиной и прежним, восстановленным мерным ритмом... но ясно было дело, что не ответив, от ненужного сейчас общества не избавиться, а Гарри Поттер не из тех, кто боится взглянуть в глаза своему страху... ха-ха-ха.

— Нет. Просто понадеялся, что будет мало дураков лезть в столь опасное место и что я наконец могу побыть один, наедине со своими мыслями, разобраться во всем... — на редкость честно признался задумчивый брюнет, поправив в области груди черное длинное платье с капюшоном. Правдивость ответа его визави не оценил. Но чтобы тот приветствовал? Пытаться угодить — пустое.

— Угу, замариноваться в себе — это ты умеешь... — в голосе пришедшего скользили ранее незнакомые нотки вот-вот взорвавшегося вулкана. Если бы некий Салазар Слизерин по прежнему искал нотки предательства в ближайших союзниках, то это явление можно считать достаточно подозрительным, просто потому что Гарри не верил, что на его Ученика так может повлиять природная магия, отчего тот так легко поддастся зову бурлящей стихии.

Если только это давно не назревало...

— На мой взгляд, ты переобщался с Годриком... — нашёл он вполне привычно-логичное оправдание поведению Га-Ноцри. И/или проверить решил. Иешуа не знал. И ведать не хотел на этот раз. Потому что, правда, сколько лет можно-то уже?!

Сермяга, отчего-то вновь промолчал насчет его манипулирования их общением с Годриком. Хотя причина-то понятна: сегодня он собирался давить вскакивающие прыщи на идеальной коже тем же способом.

— Или, может, я все еще обижен за тот случай с храмом сквозь время? — создатель одной из самых могущественных религий напомнил о совершенно ином поводе для беспокойства, чем та причина, преследующая его ныне, — о данном когда-то Поттером обещании. Шрамоносец не забыл, нет, в конце концов, как с его памятью-то забыть? Помнит даже, как ругался гоблинне Зармозтар, когда ручка у его самодельного молотка отвалилась и боек зарядил несчастному по пальцам ног, а ведь то было еще в первый визит, после сидхе! Но обещание то Иешуа: он и предположить не мог, что это так для его друга важно, что потребовать его исполнения «вот прям щас», не дав ему оправиться от произошедшего.

В иное время, как было после очищения души, Гарри, быть может, и поблагодарил за столь своевременное содействие, но сейчас оно было явно излишним, что вводило Поттера в крайнее недоумение относительно цели присутствия здесь старого дипломата: в нелепые в своей странности аргументы, приводимые теневым правителем маггловского мира, он не верил.

— Столько лет? — спросил напрямик Гарри и усмехнулся: было бы забавно, после воспоминаний Северуса Снейпа услышать в ответ на этот вопрос «forever».

Было бы забавно, если бы не стояло перед глазами умирающее лицо этого малолетнего придурка с его сакральным: «Посмотри мне в глаза...» Что все так зациклились на прелестных колдовских очах его матери, а? Да и оттенок у них не совсем одинаковый, раз уж на то пошло: у Лили были зенки цвета молодой, свежей весенней травы, у него же — цвет Авады. Это если не учитывать, что оттенок смертельного проклятия трудно уловим, так как это, помимо его малой распространенности, как практически используемого заклинания, побочный эффект применения магии, скорее, чем заранее задумывавшееся явление, (хотя, тут надо подумать, потому что тот же Годрик подозревал, когда ему вскрылась истинная внешность друга, что дело тут как раз-таки в самолюбовании Слизерина) иначе же — цвет Слизерина, что не является чем-то хорошим при репутации Избранного. («Неплохой ход, чтобы подчеркнуть очарование своих глаз, мой дорогой», — жеманно хихикал в его сознании пакостный Гриффиндор, отчего Гарри явственно передернулся, будто присутствовал такой Годрик где-то еще, кроме его воображения. Как и чертик. Черт! Не вспоминать попойки подсознательной иллюзии, не вспоминать!)

— Обида долгоживущих, извини за тавтологию, долгоживуща. Я не затрагивал эту тему, демонизируй тебя дэв, пока ты разбирался со своей проблемой номер 1, но извини... без веры маг — ничто, — подвёл к интересующей его идее диалог волшебник, бодро шагая по кромке над пропастью. Небрежно скидываемые камешки тут же пожирались псевдо-укрощенным вулканом с прожорливостью адской твари.

«Никогда бы не подумал, что он оценит это моё увлечение», — неожиданно для себя обнаружил сей момент старший волшебник и тепло улыбнулся, но припомнив их прошлый разговор в голове, уголки его губ резко опустились. Да и в Аду холодно, как у дементоров в пасти; не так, как в логове Смерти, где ему еще проводить ревизию, пока жнецы помладше не сбежались мародерствовать.

— Ты не затащишь меня в свои секты. Я знаком с их мессией, я был в Чистилище и в Обители Смерти и уверенно заявляю, что все дары твоей веры — ничто, — возможно, он был чрезмерно резок, но именно просящий потревожил его покой, когда тот так необходим; потревожил, не предоставив взамен ничего интересного.

Раскаяния вновь молодой волшебник не ощущал, оскорбляя труд всей жизни дорогого ему человека, отчего чувство некой неправильности росло неуклонно.

Вот только почему-то на его сверх обычную угрюмость посетитель не обратил внимания, продолжая нарушать приятную тишину. Гарри это выбивающаяся из всех рамок ситуация откровенно не нравилась. Все проверки показывали, что Ие — это всегда шуа, жив, полностью здоров и не находится под магическим влиянием. (Увы, но окклюменции он его учил сам на совесть — бегло не прочитать, не то, что войти и пошариться в голове на будь здоров незамеченным).

— Я и не говорил про веру в вещи, символы или людей. Я говорил про вектор, про направление, про приложение сил. Про внутренний огонь и то, для чего его зажигать!.. — воодушевленно начал изливать пафос матёрый пропагандист, отчего Поттер, резко успокоившись, закатил глаза в выражении высшего презрения.

Все мигом встало на свои места. Резко поскучнело. Пойти, что ли, на мананангала, поохотиться?..

— ...теперь ты свободен от рока, теперь ты — это ты!

Что с тобой будет теперь?

— Не знаю. Еще не думал. Я же только что, как прет, очистил свою карму, — безразлично хмыкнул от такой самоиронии Гарри, пожал плечами и вновь случайно не так откинул неудобную одежду, закашлявшись слегка от дыма, и с интересом поглядел на принесенный продуманным Учеником пакет с мясом. Неужто предложит жарить над вулканом?.. — Наверное, Джинни...

В который раз подумал Поттер, что если бы его Ученик имел совесть молчать в нужный момент и делать то, что надо, — цены ему бы не было. Например, Гарри был бы совсем не прочь перекусить свежим шашлыком в столь экстремальных условиях, а не разводить демагогию.

Но когда желания Поттера имели вес?

— О, да неужели? Два сыночка и лапочка-дочка: один сыночка — весь в дедов, такой же мародер, второй сыночка весь в тебя, без апломба героя-дикаря, третья дочка вся в бабушек и мать, чего уж точно у нее не отнять... Жена при смерти, жена в гробу. Два малолетних дебила похерили годы всех твоих трудов из-за той хрени, что засела в их головах, потому что предкам не было до карапузов дела... — выдал краткий прогноз, который, если на то уж пошло, мелькал и у Гарри в видениях с подозрительной частотой. И это был сложный выбор с учетом данного Альбусу обещания.

— ...только не говори, что ты серьезно собираешься забить на свою многовековую жизнь, потенциальное бессмертие, за которое Волан-де-Морт из той твоей части памяти пожертвовал душой, и как какой-то «приличный» человек «состариться вместе и умереть в один день», перед этим воспитав достойных членов общества, и прогорбатившись на неблагодарную страну еще одну стандартную жизнь?! — сама такая мысль не помещалась в голове рожденного великим ради потрясающей мир миссии Иисуса. При всей его кажущейся простоте и близости к простому люду, к которой он неуклонно стремился при агитации за свою веру, этот проповедник не имел, кажется, никакого представления, как можно жить просто так, без грандиозной цели. Существовать без смысла.

— Ну да. Чем плох этот исход? — пожал плечами все так же равнодушно Гарри, поставив на заметку дать такое наставление Ученику в будущем. Поделиться личным опытом, так сказать, который столько лет спасал его от безумия.

— О, магия, мой Учитель — безамбициозный... — заныл он совсем как в юности внезапно, из-за чего Поттер совершенно растерялся. Наверное, только так и возможно объяснить дальнейшее дурачество:

— Я не думаю, что это твое дело! — перебил его Гарри, не желая слушать, что там за самым скучным его определением следует. Вдруг, что и взаправду не понравится, а так хоть можно сделать вид, что все несерьезно.

— Ты же обещал!

— Я сдержу свое обещание, — снова заводясь, мерно произнес он, общаясь с Учеником, как с неразумным ребенком, и, чуя скорый подвох, который не заставил себя ждать:

— А что бы сказал Альбус?! Ради чего он пожертвовал собой тогда?! — вот, вестимо, и есть его главный источник возмущений. И к чему истерика-то, ради человека-бабочки, человека века?

Это для Гарри Дамблдор значил несравненно много, то Иешуа-то с чего обратил на него внимание, как на нечто достойное? Только ли из-за его к нему отношения?

— Не волнуйся. С Альбусом уже все улажено. Я пообещал назвать сына в его честь, — это, вообще-то, было частью их секретного договора, про который не было положено кому-либо знать, но под тяжелым взглядом — непривычным, коли на то уж пошло — карих глаз он немного тушевался...

— Он любил тебя! — с надрывом произнес Иешуа, резко оборачиваясь к нему, сжимая кулаки и яростно облизывая губы. Не понимая, что перегнул палку.

Какой бы ни была любовь больной темой Га-Ноцри, это — их с Альбусом дело. Никого больше.

... зря смущался, безоговорочно, надо было сразу окоротить этого впавшего в кризис среднего возраста истерика.

— Уже поздно как-то говорить об этом, не думаешь? — холодно произнес Гарри, склонив немного голову вбок, позволив своим глазам немного потемнеть от еле сдерживаемого за прочными заслонками гнева, прикатывающего волнами, как под действием Луны чередуются прибои и отбои.

Еще одна причина уделить время себе — расшатанная в край после столь частых нарушений энергетика. О каком бессмертии может быть речь, когда под влиянием неконтролируемой бушующей мощи происходит всякое... с его телом?

То вены вздымаются, то кожа сереет, то эпидермис дряхлеет, то через пару секунд все снова будто нормально...

— Я понимаю твое негодование, но после всего произошедшего... — ничего он не понимает и также, как и сам «возмущенный», ничего не желает понимать. Вероятно, они слишком часто встречаются в этом веке. Сдается ему, что пора им отдохнуть от общества друг друга, во избежания крупных ссор, могущих привести к нежелательному разрыву. — Я живу лишь на силе желания жить, понимаешь? Оно меня часто подводило, но еще хоть раз — тот раз станет последним. Я договорился со Смертью, — достал он палочку и долго на нее смотрел, перебирая меж шершавых пальцев узелки бузины, — что мы уйдем вместе... Как в той сказке для детишек, знаешь? Было бы забавно

Но я не хочу, чтобы он держал мою душу в теле, я хочу сам решить, когда мне уйти. «Никто из вас, чтобы не мог решить. Дайте мне разобраться с этим самому», — так и не было сказано.

— Те самые связи, у тебя их просто нет, так? — притормозив, Иешуа откинулся назад, оторвал ноги от земли... и замер над огненным озером. За полчаса нервных разговоров они немного отпустили контроль над извержением, что не замедлило сказаться противным запахом и раздражающими звуками.

— Верно.

— И все же... — позволил себе усомниться Иешуа, улыбкой глаз намекая: он шутит. Вроде как, в этот раз все обошлось. Но как скоро повторится?

— Да улажу я все с теми «возвращателями» давних традиций! Что ты пристал? — так же веселясь, нарочито возмущенно заявил Гарри и подмигнул.

Мужчины расхохотались.

— Потому что не могу оставить тебя здесь одного, пока ты закладываешь себе в голову всякую деструктивную ерунду! И вообще, изначально я хотел спросить: прояснил ли ты ТЕ самые вопросы, — уперев руки в боки, как коршун навис Иешуа над своим Учителем, откровенно любопытничая.

— Да, — в голову Гарри закрался один занятный сюжетец маленькой пакости, ради чего он добродушно соизволил поделиться затравкой истории:

— Изначально это была не моя реальность.

Но теперь, после того, как замкнул круг, он стала моею. До того я был связан с самим миром, как Хранитель.

Я соотнес это потому что ребенок — тот самый ребенок, о котором мы в последнее время много говорили с Томом — попросил у меня одну забавную вещь, — показал он фотокарточку с головой ТМР волшебнику нарочито небрежно. Взглянув на изображение, могучие плечи тоже старого волшебника будто окаменели. «Добрый самарянин» недоверчиво скользил по лицу Наставника, не в силах понять, как тот мог... допустить подобное.

— Я понял, кого он мне все то время напоминал, — продолжил как ни в чем не бывало Гарри, и Иешуа был вынужден принять правила игры, несмотря на то, что сама догадка о совершении такого ужасного поступка оставила на нем свой осадок.

— И кого же? — недовольный мужчина пролевитировал назад, забавляясь, и принялся потрошить пакет на предмет ингредиентов для готовки.

— Того, кто должен был стать женихом Елены. Кровавого барона, так его, по крайней мере, звали там. Он и у нас пытался добиться руки Елены, но успеха не имел — я все опасался его буйного нрава, как понимаю теперь, не беспричинно. Я только сейчас вспомнил, что его фамилия синонимична «black». Наверное, по какой-то причине сменили...

Тут он так и не стал призраком Хогвартса.

— Ты не подчищал себе память? — припомнил Иешуа одно радикальное решение проблемы, которое мелькало в их разговорах, нанизая на шампуры кусочки мяса. Капли маринада, слетавшие с его ладоней, задорно шипели, как маленькие змейки, соприкасаясь с горяченной поверхностью камня.

— Нееет, — ехидно улыбнулся Гарри, впуская в ход задуманную пакость, — это не потребовалось.

Поттер достаточно долго загадочно молчал, довольный сохраненной тайной. Добиться ответа у него Иешуа так и не смог, да и не пытался особо, чем почти сразу убил все веселье в таком развлечении.

Дело у него было поважнее каких-то загонов Учителя. Мясо, к примеру. Поэтому они провели некоторое время молча. Успело окончательно стемнеть.

Неожиданно карман платья (а в этой модели вообще был заложен карман изначально или нет?!) оказался потревожен чем-то... светящимся. Раздалось недовольное шебуршание. Многоопытный волшебник улыбнулся той самой старческой умиляющейся улыбкой, что так странно смотрелась на молодом лице, и приманил немного сухариков из пакета Иешуа, стараясь не шевелиться.

Их повар тоже замер, подверженный волнительностью момента, и с любопытством глядел, как кусочки хлеба на веки вечные исчезают в шуршащем мешочке, пришитом к основной одежде.

...из которого показывается довольный жизнью, потягивающийся светлячок. Фея.

— Фейри, — медленно произнес тот, кого долгое время считали богом, нежно улыбаясь на переливы благодарного колокольчика, — дитя из-за холмов.

На недоумевающий взгляд Иешуа, сразу раскусившего, что говорит он далеко не о феях, бывший бессмертный пояснил:

— Он называл меня фейри. Я для него был будто магия во плоти. Детская сказка, затянувшаяся на всю жизнь.

Как мальчик-который-выжил. «Сказка-сказка-сказка!» — повторял вредный голосок сприггана в темноте. Гарри поднял утомленный взгляд к звездному небу и немного ускорил предвидение с помощью магии времени, с затаенным в душе восторгом наблюдая за образовавшимися кругами.

— Я рад, что хоть кого-то смог сделать счастливым... — человек-ненастье, человек-беда. Несущий смерть всем близким, отчего выживают только бессмертные глупцы-мотыльки, приманившиеся также на пламя его когда-то ярко горевшей души.

— Я помню каждого из своих друзей. Помню все, связанное с ними. Как вы отпускаете людей от себя, не пойму?.. Это же так сложно, — пробормотал Гарри и, улыбнувшись мимолетно, вновь погрустнел.

— Ты говорил, что научился этому, — осторожно заметил Иешуа, сощурив свои дьявольские глазищи, явно припоминая их краткий разговор после Чистилища. Поморщил свой высокомерный нос, понимая, что раздражает его не это, а скачки эмоций Учителя. Нестабильность давно обтесавшегося под временем камня.

«Эврика, господин! Кому дать медаль?»

— Научился, — горько заметил Гарри, также воспроизведя в памяти разговор с Ровеной и принятое тогда решение. — А Луна встречается Невиллом, — упавшим в саму М. впадину голосом заметил парень, не удержавшись.

— Невилл? Луна? С чего такой отчаянный тон? Ты же хотел жениться на Джинни, — окончательно запутался в сети слов Иешуа, не понимая сердечные мотивы Учителя: то спартанку припоминает, как будто там все закончилось отлично, то Ровену, его сломавшую напрочь, то Джинни — детскую влюбленность. Луна-то тут причем? И что вообще за Луна-то?!

Пагубный пример Мастера лишь больше утверждал отшельника в мысли о том, что хранить верность своей погибшей жене он будет до самых Небес.

Да и как это возможно вообще — любить не раз и навсегда, а чуть ли не в каждой эпохе, да не по одному разу испытывать сильную сердечную привязанность?

Возможно, рассуждал логически бессмертный, это была попытка подсознания сохранить психику, впрочем, не сказать, чтобы удачная: та же Ровена сплясала знатную чечетку на осколках.

В общем, Ученик Учителя решительно не понимал в данном плане и понимать не собирался.

— Хотел. Они обе в моем сердце — что огненная девочка, что Иллюзия... Напрасное счастье. Я думал... многое, но, что уж поделать, не могу я так! — оттянул зеленоглазый свои лохмы немного вниз захватом из пальцев. Иешуа про себя отметил, что Альбуса он не упомянул то ли нарочно, то ли специально — но того, в любом случае, это дело не касалось, ведь говорил-то Гарри о женитьбе на мисс Уизли, но тут же предавался сожалениям об определившемся статусе некой мисс Луны, что, несомненно, требовало некоторых объяснений. Или расследования позже.

— Так?

— Я был, пожалуй, все же немного влюблен в Лавгуд и до, понимаешь? — вдруг признался неловко Поттер, выглядя на биологический возраст этого тела. Это было абсолютно внезапно, — внезапно поражающе — что его собеседник, протягивая шампур с готовым мясом, немного потерялся также от нежданной догадки.

— И ты сидишь тут из-за сердечных проблем?

— Нет. Лишь отчасти. Вероятно, — пожал плечами подросток снова (до чего же бесячий жест!) и откусил немного подгоревшее-недожаренное мясо, не поморщившись даже. Все худые щеки и тонкие губы его теперь темным жиром покрыты, на который охотно приставали осадки.

Вонял полыхавший вулкан преотвратно. Из-за одного только этого есть тут совершенно невозможно было. Но разве их сердца разбивал экстрим ситуации, а не очередная любовная драма старика?

— Пойдешь со мной в храм? — повторил вопрос, вертя пустой шампур в ладонях, Иешуа пять минут спустя, из-за чего второй едок поперхнулся своим последним кусочком. В итоге, Гарри, откашлявшись, все-так же твердо сказал:

— Нет, — и отставив мясо на пакет, поднялся, аппарировав, показывая, что на том паршивый разговор их окончен. Настроение было безнадежно испорчено.

Оставшийся в одиночестве странник не пошел за ним, не встал и не сдвинулся с места ни на шаг, все так же внимая закипавшему под иллюзорной крышкой внизу котлу, грустно поджимая губы.

Свои сложенные руки крест-накрест на груди, правая поверх левой, он отпустил немного сомневаясь, а потом сложил мягкими ладошками сначала друг к другу, а потом к небу и певучим голосом начал читать молитву:

— Бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет...

Гарри аппарировал прочь от того, кто, очевидно, все никак не может понять, как он себя чувствует... после произошедшего. Это в высшей мере странно, наверное, но не мог Поттер сейчас выносить ничьего присутствия! Тем более, с «понимающими» советами, рядом с людьми, которые считают, что знают, что ему нужно!

Подросток выдохнул, понимая, что заземлился немного не туда, куда изначально хотел и горько вздохнул, сжав плечи подрагивающими ладонями, вспоминая свои смерти, свои попытки умереть раз за разом.

Жестокое «посмертное» проклятье... Его губы исказила складка тягостного молчания, а глаза авадовы печально округлились, узнавая пейзаж... и место одной из своих ранних нычек. Судя по рисунку лей-линий, хорошо сохранившийся схрон. Почему бы и не наведаться?

«И не свалиться под снег из-за неподчиняющейся нормально магии», — мрачно подумал подросток, аккуратно проверяя наст на предмет проходимости.

В те тягостные долгие мгновения между приговором и неторопливым шагом на эшафот он мечтал жить... Теперь же, глядя на золотистые снежные шапки под лучами солнца, Гарри не знает, что ответить Смерти.