Глава 30

Через пелену забытья пробивался голос матери.– Мальчик мой, прошу тебя…Локи стало казаться, что теперь он ощущает тепло её рук. Он умер и попал Хельхейм? Только в груди и в руках снова разливалась ноющая боль, вечный спутник его жалкого, никчемного существования.Проклятье, неужели он все-таки жив?!Лафейсон встревожено заворочался: его категорически не устраивал такой исход, он снова расслышал голос Фригг.– Локи, сынок, мы вытащим тебя отсюда. Слышишь, обязательно вытащим!Узник с трудом открыл глаза. Только сейчас он понял, что это была не галлюцинация от удушья; королева Асгарда склонилась над ним. Руки матери заботливо вытирали с грязного лица пот, а в прекрасных глазах Фригг блестели невыплаканные слезы.Узнику стало теплее при виде матери. Есть еще кому плакать о нём. Он был уверен, что давно перестал быть для неё сыном. – Локи, нам сообщили, что ты пытался повеситься, – голос Тора прозвучал как гром среди ясного неба. – Мы тайно прошли в тюрьму.Лафейсон дернулся и тут же замычал от новой вспышки боли, такой острой, что, наверное, он на пару минут отключился. Стоило зрению проясниться, узник увидел, как по лицу Фригг скатываются слезы, а Тор внимательно, чуть нахмурив брови, смотрел на него. –Ты действительно пытался покончить с собой? Одинсон смотрел на брата так, словно сам не верил в то, что видел. Лафейсон гадал, что же сейчас преобладает во взгляде наследника асгардского престола: ошеломление, брезгливость, жалость?Локи обречённо закрыл глаза и отвернулся в сторону. Он ни за что на свете не признается в содеянном Тору. Да что же он за существо такое, даже свести счеты с жизнью нормально не смог!– А пальцы тоже сам ломал? – громовержец задал очередной вопрос. Похоже, невыносимый Тор решил докопаться до всего. В этот раз узник встрепенулся. Они должны знать, что враг здесь, рядом, что в Асгарде опасно! Локи захрипел, отрицательно качая головой. Намордник заскользил по вспотевшему лицу, ощутимо царапая губы, но сейчас ему было плевать на мерзкий соленый привкус во рту. По подбородку побежала теплая струйка, но он не сводил взбудораженного взгляда с громовержца. От Локи не ускользнуло то, как переглянулись мать и брат. Фригг испуганно взирала на Тора, тот же хмурился и покусывал губы.– Говорить ты не можешь, писать тоже, – угрюмо протянул «не брат».– Но что же нам делать? – в голосе королевы звучала мольба. – Мы не можем его так оставить…– Не можем,– задумчиво согласился громовержец. – Пойду к начальнику тюрьмы. Я хочу понять, что за ерунда тут творится!Тор решительно поднялся и зашагал к решетке. Локи хотел сказать, что всё бесполезно, и снова дернулся, но Фригг по-иному истолковала его жест. Асинья принялась успокаивающе нашептывать ему, что скоро все кончится. Утирая кровь с лица узника, королева Асгарда поклялась прахом матери, что использует все средства, чтобы вытащить сына. Прошло достаточно времени, можно было подать прошение об изменении условий содержания на более мягкие. Пусть Один продолжает заниматься своей грязной политикой, мать не сможет оставаться в стороне, когда её ребенку нужна помощь.Локи не верил в её обещания, но слышать подобное ему было до невозможности приятно. Даже боль отступала под сочувствующим и таким понимающим взглядом приёмной матери. Под ласковые прикосновения материнской руки он заснул, впервые за много ночей спокойно и безмятежно.

*** Громовержцу удалось кое-чего добиться. Теперь возле камеры опального принца день и ночь несли караул личные гвардейцы Его Высочества Тора. Стражники стояли навытяжку, почти не шевелясь, с копьями в руках, сменяясь по несколько раз в сутки. Было в этой охране что-то такое родное, знакомое, что Локи потихоньку начал приходить в себя, ощущение полной безысходности и одиночества отступало. Теперь он мог спокойно спать или принимать пищу.

Но мучитель не думал отказываться от намеченного.Сквозь сон узник стал различать речь, слова достигали его слуха, словно через толщу воды. Открыв глаза и резко повернувшись к решетке, он с ужасом замер.Тюремный врач снова решил навестить своего несчастного пациента – метаморф учтиво и обходительно общался со стражниками насчет необходимости очередного осмотра Его Высочества.Лафейсон напрягся. Как только перевертыш войдет в камеру, у него будет единственная попытка оказать тому сопротивление, чтобы привлечь внимание гвардейцев. Враг уже понял, что его план под угрозой, значит, сегодня его последний визит.

«Интересно, что на этот раз? Кинжал в сердце или быстрый яд под видом лекарства?»

Гвардеец, стоявший справа, внимательно выслушал приветливого доктора и покачал головой:– Сожалею, мастер, но у меня приказ Его Высочества Тора: никого не впускать в камеру. Получите разрешение у него, тогда милости просим.– Вы не понимаете! – производивший впечатление добряка тюремный врач взволнованно махнул рукой. – Его Высочеству нужна моя помощь, у меня приказ Всеотца…– Так-то оно так, но вам всё же нужно получить дозволение Тора, – охранник неловко переминался с ноги на ногу. При упоминании Одина у служивого вытянулось лицо, но открывать решетку камеры он не спешил.Стражник, стоявший слева, кисло посмотрел на Лафейсона. Тот отрицательно помотал головой, не сводя пронзительного взгляда с гвардейца. Парень замер на пару секунд, над чем-то задумавшись, потом уже внимательно глянул на настырного врача.– Уважаемый, а можно вашу разрешительную грамоту?Локи покрепче сжал цепь – вояка оказался не настолько туп, как остальные гвардейцы Тора. Метаморф, только что распинавшийся на все лады о недопустимости такого обращения с больными заключенными, застыл от просьбы гвардейца.– Грамоту? – переспросил врач, подслеповато щурясь. – Но зачем она вам? Меня проверяли на входе в тюрьму…– Так положено, – к игре подключился охранник, который начал разговор. – На вход к заключенному у вас должен быть документ, вот и предъявите его.Тот принялся хлопать себя по карманам камзола, рыться в холщевой сумке с врачебными принадлежностями.– Да где же она? Вот ведь незадача…

Перевертыш бормотал себе под нос ругательства, ссылаясь на собственную рассеянность, гвардейцы терпеливо ждали. Узник же был абсолютно уверен, что таким образом биомеханоид просто усыпляет бдительность охраны.

Так и получилось. Минут через пять бесцельных копаний в сумке, когда на лицах охраны уже проступило раздражение, приветливый врач вдруг стал менять ипостась.Локи не успел и глазом моргнуть, как на месте простодушного низкорослого аса возник широкоплечий воин в черном хитиновом доспехе. Замешательства охраны хватило на то, чтобы враг одним ударом пробил грудную клетку стоявшего перед ним стражника. Караульный, наверное, даже не понял перед смертью, что случилось. Он осел на пол, смотря удивленными глазами на страшного противника, сжимавшего в руках еще бьющееся сердце.Второй гвардеец выхватил короткий меч, но атакующий удар ушел «в молоко». Словно имея глаза на затылке, враг утек в сторону. Щелчок – и в руке биомеханоида лежала рукоять оружия. Камеру и коридор осветила вспышка голубоватого света, световой меч гудел, рассекая воздух. Пучок энергии в один заход лишил стражника оружия, клинок перерезал муспельхеймскую многослойную сталь, как нож масло. Караульный нырнул под руку врага, ловко ткнув того обрубленным куском железа в место сочленения брони на руке. Метаморф не ожидал такой прыти от аса, световой клинок описал в воздухе кульбит. На каменный пол со звоном шлепнулась рукоять погасшего оружия – всего лишь на расстоянии ладони от решетки. Перед камерой горе-захватчика закипел рукопашный бой между асом и читаури.

Лафейсон вскочил с кровати. Инстинкт самосохранения сработал как стимулятор, сейчас он не чувствовал боли. Узник ринулся к решетке, понимая, что, если враг войдет в камеру, у него просто не будет возможности спастись. Рукоять светового меча его единственный шанс.Длины цепи хватало в обрез, узник брякнулся на пол, чтобы просунуть руку сквозь решетку.Над ним, отплевываясь и кряхтя, перевертыш пытался достать юркого аса, но тот пока успевал уклоняться, надеясь вымотать врага в тяжелом хитиновом доспехе.Удар, подсечка, выставить руку для блока.

Под сапогами перемещающихся воинов хрустела каменная крошка, Локи вдыхал запах пыли, но продолжал тянуть руку к заветному оружию. До цели было совсем немного, нужно было только напрячь тело, ногу…Позади звякнула цепь в кольце на стене, она была натянута до предела, но вожделенная цель еще не была достигнута. 

Где запропастилась тюремная охрана? Неужели они не слышат шума драки?!

Заныла щиколотка правой ноги, в груди что-то закололо, но узник не сдавался. Кажется, еще мгновение, и он почувствует кончиками пальцев теплый пластик светового клинка. Чей-то сапог едва не наступил ему на руку, но принц успел одернуть ладонь, и снова попытался было повторить попытку.

Не до конца зажившие суставы плохо слушались, от напряжения пальцы стали дрожать. Больно, ужасно больно было даже просто шевелить ими, но Лафейсон настырно пытался пододвинуть рукоять поближе к себе.

Хлесткий удар о решетку соседней камеры и стон аса возвестили о том, что враг одерживает победу. Нужно спешить. Рывок, рукоять подкатилась к решетке, узник схватился за нее, как за спасительную соломинку.Поверженный гвардеец упал на пол, из носа и ушей потекла прозрачная жидкость. Перелом костей основания черепа – с этим уже точно не повоюешь. Победно взревев, читаури шагнул к нему, чтобы добить воина.

На секунду-другую Локи встретился с затуманенным взглядом аса. Трясясь от подступающей агонии, стражник сжал ладонь из последних сил. Усилие заставило его вздрогнуть, он замер, не сводя стекленеющих глаз с принца. Но прежде, чем метаморф склонился над ним, чтобы нанести последний, уже ненужный удар, из раскрывшейся ладони гвардейца высыпались осколки сигнального кристалла.

Умирая, солдат сообщил Тору о нападении.

Почти сразу же где-то в тюрьме тревожно зазвенел колокол. Спеша завершить миссию, перевертыш торопливо взялся за железные прутья решетки. 

С замиранием сердца Локи видел, как напряглись мышцы наемного убийцы, как вздулись вены на шее под серой морщинистой кожей биомеханоида. Решетка неохотно, но поддалась; под действием силы читаури прутья раздвинулись.

Трясущимися слабыми руками Лафейсон обхватил рукоять меча, провел большим пальцем по углублению. Световой клинок ярко засиял в сумрачной камере, принц попятился. Взмах – и тяжелая, сковывающая движения цепь со звяканьем упала на пол. Вот теперь посмотрим, кто кого!

Перевертыш замер, видя, что теперь узник уже не так беззащитен, как прежде. Желтые глаза с вертикальными зрачками метаморфа блеснули в полумраке коридора. Локи исподлобья смотрел на врага с ненавистью. Пусть только сунется – он будет сражаться до последнего, как и надлежит воину. Меч в руках нетерпеливо гудел, пел, подбивая устроить кровавую жатву.

– Жалкий полукровка, – прошипел враг. – Ты думаешь спасти свою шкуру?!

Локи тяжело дышал, слушая его слова, по подбородку с израненных намордником губ потекла теплая струйка крови. Дуэль взглядов противников – в этот раз уже противников, – продолжалась.

– Я всё равно убью тебя, ётунский выкормыш, не сейчас, так после… Я буду преследовать тебя всю жизнь, куда бы ты ни заполз в надежде укрыться от моего карающего клинка.

Послышались возгласы охраны, топот приближающихся стражников.

– Получай! – с этими словами метаморф резко вскинул руку, что-то кинув в лицо узника, и тут же исчез в полумраке коридора.

Облачко серой пыли долетело до Лафейсона, и Локи окатило удушающей вонью. От неожиданности он непроизвольно вдохнул, прикрываясь ладонью, с ужасом понимая, что это было. Ётунская гниль. Этот порошок был разработан в конце последней войны с Ётунхеймом, он действовал только на ётунов.

Как оказалось, и на полукровок тоже. 

Он ощутил, как рука и правая часть лица, там, куда успела осесть пыль, начинают гореть и жутко чесаться. Боль быстро расползалась, разъедая потревоженную телесную оболочку.

В мгновение ока на ладони появились пузыри, которые почти сразу же начали лопаться, оставляя жуткие язвы. Судя по тому, как лицо похолодело от странной влаги, язвы были и там.

Локи затрясло как в лихорадке, он упал на пол. Световой меч с жалобным звоном выпал из задрожавшей руки. 

Разлагающаяся плоть причиняла неимоверные мучения, заставляя принца скрутиться от боли. Лафейсон застонал, но из закрытого намордником рта вырывалось только жалкое мычание. Пальцы скребли каменный пол в надежде достать до ведра с остатками воды, он попытался подползти к нему, но сил двинуться с места не было.

Наверное, он отключился, потому что когда открыл глаза, то увидел, ужас на лице тюремного охранника, склонившегося над ним.Наконец стражник сообразил, что ему делать. Он окатил Лафейсона холодной водой, и тот начал приходить в себя. Вода приятно холодила пораженную кожу, смывая остатки ётунской гнили. Огонь медленно отступал, но измученный, уставший узник снова стал терять сознание. Слишком много всего свалилось на его несчастную голову.

Через пелену подступающего обморока Лафейсон понял, что кто-то трясет его за плечо.– Локи, держись! Я заберу тебя отсюда, прямо сейчас же! Слышишь, брат, только держись…Голос Тора исказился, расплылся в противном звоне в ушах. Узник закрыл глаза. Так хотелось заснуть навеки. Его никчемной, жалкой жизни еще не пришел конец. Кажется, теперь дана еще одна отсрочка. Надолго ли?

… Снова переход и тьма, а затем опять Локи. Только в этот раз уже поправившийся, в композитной броне, посреди разгромленной комнаты в том маленьком домике на берегу моря. Его бой с оверлордом, его блистательная операция в логове читаури и убийство Таноса. Снова портал и прекрасное асгардское море, куда возвратился раненный принц.Только не морем и не облаками грезил наяву Его Высочество, а белым замком в Альвахейме и образом милой сердцу послушницы, как последним символом надежды.

***

– На счет три?– королевский целитель склонился над парящим в энергетической сфере принцем, заглядывая тому в глаза. Локи согласно кивнул – готов, – а целитель движением руки перевернул сферу вместе с принцем, чтобы добраться до спины.– Раз, два, три! – пропитанная целебной мазью повязка была осторожно снята с обожженной кожи, но в который раз сердце ётунского принца зашлось от острой, невыносимой боли. Локи сжал зубы и лишь глухо, едва слышно застонал. Очередная лечебная процедура, похожая на новую пытку только начиналась.– В этот раз все уже лучше, Ваше Высочество. Нарастает новая кожа, – Локи в который раз слышал эти подбадривающие слова целителя, но съязвить что-то в ответ сил просто не было. Он только устало кивнул и закрыл глаза, стараясь отвлечься от саднящих ощущений. Блестящее от пота, бледное лицо принца подсвечивали голубоватые всполохи, пробегающие по контуру сферы. За эти несколько месяцев Локи привык к постоянному мерцанию перед глазами, хотя поначалу его бесило отсутствие твердой опоры под ногами. Но только так у него был шанс выкарабкаться. Ожог, нанесенный Таносом, хоть и был небольшим, но довольно глубоким, и только пребывание в энергетической сфере позволяло восстановиться пораженной коже, избегая заражения. Как оказалось, ожоги даже у асов лечились так же нелегко, как и у всех прочих существ Иггдрасиля. Но сегодня ему предстояло пережить не менее тяжелое испытание, чем каждодневные лечебные процедуры, – очередное судебное заседание по его делу, на котором ему придется появиться. Целитель повел ладонью, присыпая спину специальным порошком, чтобы ускорить процесс заживления, обезболить и снова наложил повязку на обожженное тело. Затем магическая сфера вместе с принцем телепортировалась на кровать. – Мы можем попробовать одеть вас, мой принц, – целитель выжидающе посмотрел на него, ожидая ответа. – Заседание начнется через час.Локи видел по глазам доктора, что на успех тот не особо рассчитывает, ожидая, что принц опять не сможет встать с кровати. Еще бы, попытка номер четыре за последние дни. Но он же не за просто так прослыл упрямцем.– Подайте сюда одежду.Сфера опустилась на кровать и затем медленно растаяла, оставив лежать на покрывале бледного принца, которому предстояло самое сложное.Под руководством целителя он смог сесть на постели. От долго пребывания в сфере руки и ноги слушались плохо. Казалось, будто конечности не его, но Локи послушно поднял руки над головой, позволяя натянуть на себя рубашку. С камзолом дело пошло похуже – под толстой, тяжелой тканью тут же заныла потревоженная спина, но и с этим принц справился.Осталось совсем немного, вот только он уже был измотан.Спустя полчаса, измученный принц смотрел на себя в зеркало. Бледный, нездоровый цвет лица, круги под глазами от недосыпания, запавшие щеки и острый, будто вытянувшийся вперед из-за худобы, нос. Позади него в зеркале маячили двое гвардейцев, которые пришли чтобы сопроводить его до Зала переговоров. Он должен явиться на это проклятое судебное заседание, чтобы доказать свою невиновность, ведь часть воспоминаний он уже отдал через агаву злопамятную. Он соберется и все у него получится. Только Локи не пойдет у всех на виду по просторному холлу. Лучше пройти тайным коридором. К удивлению для самого себя и солдат, принц сам доковылял до зала. Гордость не позволяла ему передвигаться иначе, чем медленно, не спеша. Он цеплялся руками за стены, но все же шел самом. Служивые шагали рядом, готовые в любую минуту прийти принцу на помощь.Вот и нужная дверь. Локи опять остановился, чтобы передохнуть и устало привалился плечом к колонне. По лицу градом катился пот.Пора! Ваш выход, маэстро Локи. Принц гордо распрямил плечи, становясь прежним надменным Локи, оставляя за спиной все прошедшие тяжелые месяцы лечения, и уверенно шагнул в распахнутые двери.Зал переговоров был круглым и располагался в одной из центральных башен королевского дворца. Расписанные фресками стены и потолок, арочные, на всю стену окна. Посредине орхестры по кругу стояли массивные кресла, их было ровно двенадцать по числу участников верховного Совета Иггдрасиля. Локи скользнул безразличным взглядом по залу. Остальные кресла, стоящие вдоль стен и занимаемые обычно советниками правителей, сегодня пустовали. Значит, закрытое заседание. А он-то ожидал увидеть всю свору ненавистников в полном составе. Интересно.Стараясь не сталкиваться взглядом с нахмуренным Тором и невозмутимым, как обычно, Одином, Локи дошел до пустого, тринадцатого кресла, стоящего чуть в стороне от остальных и опустился в него. Спину тут же обожгло болью. Он стиснул зубы и вцепился в ручки кресла. Несколько пар глаз с любопытством рассматривали его, но принц только отвернулся к окну, всем видом показывая, что думает о Совете.– Раз все в сборе, можем начинать, – пробасил сидевший по левую руку от Локи правитель цвергов, Хруг Третий. Его борода смешно завивалась, а маленькие, глубоко посаженные темные глазки взирали на мир с толикой скептицизма, присущей всем цвергам, которые считали себя чуть ли ни единственными трудягами в Иггдрасиле, а всех остальных – дармоедами. – Давайтье начньем. Мнье не терпится узнать, что сталось с читаурье, после вашьей прогулки, мой принц, – горячо проговорил тонким мелодичным голосом Миралисса Первый, король светлых альвов. Локи едва сдержался, чтобы не поморщиться от его жуткого акцента и откровенного подхалимажа, но все равно приветливо кивнул тому, про себя отмечая интересную деталь: несмотря на изящество и врожденную склонность к искусству, большая часть альвов прослыла теми еще садистами; Миралиссе Первому явно хотелось услышать побольше кровавых подробностей.Вместе с тем стало ясно, что Совет уже и так все знает. Отлично, принц избавлен от необходимости в сто первый раз пересказывать одно и то же.– Нашими стараниями читаури пали, – при этих словах Локи невольно посмотрел на приемного отца. Конечно же, как еще Всеотец мог преподнести произошедшее, как не заслугой Асгарда в целом? – Остались отдельные и немногочисленные колонии, но они уже не представляют опасности, как раньше, – весомо заключил Один.– Но метаморфы не истреблены, а это значит, что угроза все еще существует, – вставил свое слово беловолосый Фрей, правитель ванов. Из-за хрупкого телосложения он производил впечатление неопытного юнца, но это было обманчивым впечатлением. – Кто знает, что случилось с Его Высочеством за время пребывания у Веран’ке?По залу пробежал обеспокоенный ропот. Ваны опять позиционировали себя, как самые дотошные и вечно недовольные положением в Иггдрасиле. Локи подобрался, готовясь защищаться от подобных грязных предположений.– Это исключено, – безапелляционно ответил Один, сверкнув единственным глазом. – Мой сын сделал то, на что у вас, уважаемые, духу не хватило. Я всецело ему доверяю и полагаю, что с него должны быть сняты все обвинения.Правители Иггдрасиля, а так же наделенные особым правом участия в Совете наместники многочисленных колоний, принялись шушукаться между собой, переглядываться. Локи выглядел сбитым с толку подобным заявлением Всеотца. Принц не ожидал от короля, что он вступится за него. Один же молчал, позволяя присутствующим излить эмоции. Прекратил гул в зале правитель Муспельхейма, темнокожий гигант Наотар.– Не вижу в словах Всеотца ничего особенного. Локи с честью для себя и Асгарда вышел из этой ситуации, расплатившись с наглецами и поставив точку в многолетнем конфликте. Танос уничтожен, читаури разбиты, что еще нужно?– Гарантии, мой друг, гарантии, – едко подметил Фрей мгновенно превращаясь из миловидного парня в хищного политика, прожившего не один век.– Локи серьезно подорвал здоровье в результате своих злоключений, – проговорил Один. – Не без вашей помощи, кстати. Какие еще вам нужны гарантии?Фрей изобразил крайнее удивление.– Поясните, прошу вас, Всеотец.Один кивнул князю Льету, который до этого мгновения казался каменным изваянием, сидя со скрещенными на груди руками, как всегда одетый во все черное.– Разведывательный корпус провел расследование по факту причинения вреда жизни и здоровью Его Высочеству принцу Локи в тюрьме, – сухим тоном начал докладывать князь «Ужас». – Проникший под видом тюремного врача метаморф имел при себе печать королевского рода Ванахейма на случай вынужденного бегства и второй портал, точка перехода которого заканчивалась в столице вашего славного государства, любезный Фрей.От подобного заявления в зале воцарилась гробовая тишина. Все разом посмотрели на правителя ванов. Локи сжал пальцы в кулаки, мысленно записывая этого хлюпика в разряд своих личных врагов. Как ведь все устроил, гад.– Это всего лишь косвенные доказательства, мой друг, – не растерявшись ни на минуту, ответил Фрей. Его самообладанию в этот момент позавидовал даже Локи.– Однако нам всем есть над чем подумать. Метаморфы настолько могущественны, что имеют доступ к личным печатям правящих династий или у читаури есть весьма влиятельные союзники в Иггдрасиле? – Всеотец не преминул пустить шпильку в адрес наглого вана, но тот даже и бровью не повел, в то время как остальные сидели с уже не столь довольными лицами, как вначале. Еще бы! У читаури есть все шансы вновь проявить себя снова с легкой руки Ванахейма. – В сложившейся ситуации, – Один обвел единственным глазом всех присутствующих, – асгардская сторона предлагает компромиссный вариант: Ванахейм отказывается от всех обвинений в адрес младшего принца, а Асгард не станет больше проводить расследование по данному инциденту.– Разумный обмен, – пробасил Хруг, а король светлых альвов только согласно закивал головой.– Если только Асгард уже все не выяснил, – пробормотал Наотар, за что заработал предупреждающий взгляд со стороны Всеотца.– А что плохого в таком предложении? – впервые Тор подал голос. – Младший принц, член нашей правящей династии, подвергся жестокому издевательству со стороны врагов. Не мне вам напоминать, уважаемые, что в Мидгарде в свое время убийство одного из принцев послужило поводом для начала войны между государствами. Мы не требуем расторжения мирного договора, заключенного с Ванахеймом, хотя предпосылки у нас уже есть. Асгард хочет мира, но мы не желаем, чтобы имя Локи впредь чем-то маралось. Он отбыл свое наказание, судимость снята, погашена и точка!В зале снова поднялся галдеж. Речь золотого принца и будущего правителя асов произвела впечатление. Многие согласно кивали головами, Фрей сидел с кислым выражением лица, а Один довольно поглядывал на Тора.Локи же изо всех сил стремился не покраснеть. Это заседание Совета преподносит ему сюрприз за сюрпризом. Вначале Всеотец, теперь Тор вдруг воспылал братской любовью… Проклятье, почему так защемило сердце? Его приемная семья так много сделала, чтобы обелить его имя.– Ну, что же, – протянул со вздохом правитель ванов, – пусть будет так. Но раз Асгард не желает, чтобы имя Локи впредь упоминалось где-либо, предлагаю засекретить протокол сегодняшнего заседания и считать дополнением к основному приговору суда. Ванахейм тоже не хочет быть упомянутым в подобном деле. Пускай все присутствующие принесут клятву о неразглашении, а те, кто нарушит, тем самым сотрут свою подпись под мирным договором!Локи обреченно закрыл глаза. Теперь-то ему уже поздно отпираться, придется давать клятву. Но это значит, что он не сможет ничего объяснить Сигюн, а ведь дева наверняка будет спрашивать его обо всем. Проклятье, ну почему, почему так складывается его жизнь? Мирный договор, заключенный между Ванахеймом и Асгардом, просто не оставлял ему выбора. Подлый Фрей и тут нашел способ, как выкрутиться.Ни Всеотец, ни Тор возражать не стали. Для них это была победа малой кровью, а для младшего принца сделка означала крах надежд.Произнося слова клятвы, Локи отчетливо понял, в какую ловушку загнал сам себя. Он всегда гордился тем, что ставил интересы государства выше собственных, но сейчас такое положение казалось ему самой настоящей катастрофой. Если бы только Сигюн не стала ничего выяснять… Но ведь так не будет! Он унизил её. Конечно же, она потребует объяснений, и будет права.Младший принц так же величественно, с гордо поднятой головой, покинул зал переговоров, как и пришел. Идя под сводами королевского дворца, он практически не чувствовал боли; боль в обожженном теле сменилась сердечной. С каждым вздохом он отчетливее понимал, что быть с любимой женщиной непозволительная роскошь не только для королей, но и для принцев. Но, вопреки всему, сердце рвалось только к ней, к его Сигюн.