10 глава

Т/и  уже с трудом помнит, из-за какой очередной ерунды поругалась с Пэйтоном  утром, только спустя час, они по-прежнему не разговаривали. Мурмаейр  выглядел абсолютно подавленным и на автомате мешал ложечкой несладкий чай. Сказывалась почти бессонная ночь и участившиеся недопонимания в отношениях. Из-за постоянных недомолвок, становилось все труднее совмещать рабочие процессы и личную жизнь.

   Неожиданно с губ Пэя сорвался простойвопрос:

— Ты замуж-то за меня хочешь,Эванс!?

Они никогда прежде не обсуждали дальнейшее будущее. Даже издалека не касались этой темы. Все шло своим чередом. Даже беременность девушки  не торопила их в законном оформлении отношений. Поэтому, вопрос, произнесенный вслух Мурмаейром, был как гром среди ясного неба. Неожиданный, ошеломляющий, застающий врасплох.

Карие глаза пристально буравили взглядом затылок зеленоглазой , которая застыла в немом изумлении и не торопилась поворачиваться к парню лицом.

—Т/и, посмотри на меня, пожалуйста... — поерзал на табурете, показавшемся ему очень неудобным. Дождался, когда девичий взгляд скользнет по его лицу и повторил вопрос, внимательно вглядываясь в серо-зеленые глаза. — Ты хочешь выйти за меня замуж?

Девушка нервно сглотнула и отставила в сторону помытую чашку.

— Ты сейчас серьезно говоришь? — с трудом разлепила губы, пересохшие от внезапного волнения, и растерянно посмотрела в его карие глаза. Они были темнее обычного, оттенка горького шоколада. Он был абсолютно непроницаем. Ей не удавалось прочитать эмоции по его лицу.

— Нет, конечно, я тут шутки с тобой шучу, Эванс , — нахмурил лоб и потер виски. Настроение было отвратительное. Потому что за последний месяц они поругались бесчисленное количество раз. При этом, каждый раз он первым делал шаг навстречу к перемирию. Хотя, в ссоре, как известно, всегда виноваты двое. Но он готов был ей уступать и идти навстречу, зная, как сложно бывает девушке совладать со своими эмоциями.

— Пэйтон, это все не так просто... Как ты думаешь.

— Да что же тут сложного, Т/и ? — мгновенно взбунтовался. Нервы были ни к черту. — Тут вариантов не так много, знаешь ли... Да или нет. У нас с тобой уже семья... Разве нет?

— Какая семья, Мурмаейр? — прошептала совсем потерянно, не до конца осознавая, что говорит. Внезапно подступившие эмоции и накопленная усталость взяли верх. — Разве ты не видишь, что наша с тобой работа, периодически, занимает семь дней в неделю? Иногда мы видимся с тобой всего два-три раза в месяц... Думаешь, этого достаточно? Этой ночью ты улетаешь на другой край Америки . Там даже часовой пояс другой. О чем ты говоришь? О какой семье? Единственное, на что у нас хватает времени — на бесполезные ссоры. А там, где ссорятся — это не семья, Пэй, — выговорилась и сразу пожалела, увидев, как померкли глаза кудрявого шатена .

Господи, какая глупая... В семье Эванс все только и делали, что постоянно препирались друг с другом. Но это никогда не отменяло того факта, что, как бы они не ругались между собой, друг за друга всегда стояли горой. Любили и поддерживали.

— Тебе не кажется, что это уже перебор? — нервно сглотнул, не отрывая от нее взгляда. — Ладно, Т/и , я тебя понял, — неспешно поднялся с табурета. — Как будто с совершенно чужим человеком разговариваю.

Последняя фраза из уст парня прозвучала так чуждо, что девушка вздрогнула. Только вместо того, чтобы сгладить углы, сама того не желая, усугубила ситуацию. И выдала то, что волновало ее больше всего, в связи с участившимися разногласиями между ними:

— А, может, так оно и есть, Мурмаейр? — робко поинтересовалась, не желая, чтобы парень подтвердил ее глупое предположение.

Нервы были натянуты до предела. У обоих. Т/и мысленно молилась о том, чтобы Пэйтон разубедил ее в закравшихся сомнениях. Сейчас ей было нужно только одно — услышать, что она не права. Пусть назовет ее глупой или дурочкой. А потом просто подойдет и обнимет. Но парень, будучи на эмоциях, хмуро повел бровью и покачал головой.

— После твоих слов, я уже ни в чем не уверен, — слегка ударил сжатыми кулаками по столу и вышел из кухни. Его безумно задели размышления Эванс о том, что она не видит их семьей. В горле стоял неприятный ком и подстегивало необузданное желание забыться.

На столе остывал так и нетронутый завтрак, а на полу лежала красивая бархатная коробочка, которую парень, судя по всему, выронил. Т/и  заметила ее не сразу, но сердце болезненно сжалось, когда она наклонилась, чтобы ее поднять. Долго крутила в руках, но так и не решилась открыть. Почему-то казалось, что она теперь ей вряд ли предназначается. Погладив подушечками пальцев нежный бархат, положила коробочку на широкий подоконник.

Это была первая ссора, после которой блондинка поддалась нахлынувшим чувствам. Сидя на паркете, она растирала по лицу соленые слезы и думала о том, что очень сильно не права по отношению к своему самому любимому человеку.

                                      ***

Пэйтона  не было дома целый день. Т/и чувствовала себя виноватой. Она не хотела говорить ему ничего того, что он услышал от нее этим утром. Тем более, учитывая тот факт, что у них не так часто случались совместные выходные. Сегодня был один из них. И они, с небывалой легкостью, удосужились его испортить. Эванс пыталась сосредоточиться на написании статьи, чтобы отвлечься, на домашних делах, но ничего не получалось. Все буквально валилось из рук.

Четыре раза она бралась за мобильный, с уверенным желанием набрать номер Пэя, но не решалась. На пятый раз палец все-таки коснулся зеленого сенсора. В трубке раздались монотонные гудки, и откуда-то из-под подушки раздалась трель знакомого звонка. Девушка сбросила вызов и нашла под подушкой телефон парня . Экран равнодушно моргнул, сообщая о пропущенном вызове от абонента «Девушка всей моей жизни».

Эванс никогда прежде не видела, как записана у Пэя  в телефонной книге. Это было так удивительно. От макушки до пяток прошла волна нежности, перехватывающая дыхание. С первого дня знакомства, у нее он был записан как «Мурмаейр». И она никогда не думала о том, чтобы его переименовать. Зачем? Если в этом ее «Мурмаейр» столько всего, что невозможно передать словами. И не объяснить никому. Это же целая глава ее жизни.

Девушка непроизвольно улыбнулась и положила его мобильный на прикроватную тумбочку. В комнате уже сгущались сумерки, и последние отблески закатного солнца скользнули по светлым обоям.Блондинка опустилась на кровать и сама не заметила, как задремала. Сон был чуткий. Перед глазами мелькали спутанные картинки, а потом возня в замочной скважине заставила ее пробудиться. Она поднялась с кровати и поправила измявшуюся рубашку. Распустила волосы, потому что пучок совершенно растрепался, после непродолжительного, но беспокойного сна.

С трудом справившись с замком, Пэй шагнул на порог квартиры. Эванс  щелкнула выключателем в прихожей и, сложив руки на груди, прижалась виском к дверному проему. Кудрявый шатен встряхнул взъерошенными волосами и прикрыл дверь, прижимаясь к ней спиной. Его взгляд был порядком затуманен алкогольной пеленой.

— Я тебе звонила, Пэй . Ты мобильный дома забыл, — произнесла совершенно спокойно. Как будто не было ничего. Никакой ссоры.

— Удивительно, — это все на что его хватило. Он не злился на нее, но по-прежнему был сильно расстроен.

— О чем ты?

— Удивительно, что я тебе нужен, — выдыхает хриплым голосом и скидывает ветровку с кроссовками.

Т/и чувствует, что он весь пропах табаком, когда подходит ближе.

— Я больше не хочу с тобой ругаться, Пэйтон ... — шепчет, внимательно вглядываясь в карие глаза. В глубине них он абсолютно трезв. Кажется, алкоголь подействовал на него совершенно не так, как он ожидал.

Мурмайер неопределенно хмыкает.

— Семью ты со мной не хочешь, ругаться — не хочешь... А что хочешь, Т/и ? — устало поинтересовался, потирая покрасневшие веки. — Если честно, я не собирался разговаривать с тобой в таком виде.

Девушка перекинула волосы на одно плечо и, взглянув на него, поинтересовалась:

— Почему тогда пришел в таком состоянии домой? — проговорила совершенно без нотки укора. Тем не менее, шатен был взвинчен.

— Мне больше некуда приходить, Эванс . Хочешь ты этого или нет, но мы здесь вместе живем. Пока.

Т/и вздрогнула. В душе неприятно царапнуло. Что значит «пока»? Она заметно стушевалась и, отведя рассеянный взгляд, осторожно обняла рукой живот. От глаз Мурмаейра  это не ускользнуло. Он прижался лбом к деревянной поверхности шкафа и шумно выдохнул.

— Я пьян,Т/и... Прости. Я очень тебя люблю, но мне сложно, когда мы не хотим услышать друг друга. Можно я схожу в душ и лягу спать? — тоскливо взглянул на нее из-под вьющейся челки. Взгляд мальчишки, который абсолютно запутался в реальности.

Девушка кивнула.

— Если захочешь, на кухне есть минералка, — негромко проговорила и, немного замешкавшись на месте, направилась в комнату.

Пэйтон  проводил ее туманным взглядом, осознавая, что впервые его любимый коньяк не дал привычного эффекта. Дурацкие мысли по-прежнему никуда не делись, лежа тяжелым грузом на сердце. Он сделал глубокий вдох и направился в ванную.

                                        ***

Прохладная вода стекала по лицу и обнаженному телу, вытесняя из организма алкоголь и смывая табачный дым. Никогда прежде парень не показывался девушке в таком виде. От чувства, что сегодня это случилось — было тошно. Эванс  не должна видеть его таким. А ему стоило бы понять, что топить проблемы в коньяке — наихудший выход.

Пэйтон  любит Т/и до потери пульса. Когда-то давно она ворвалась в его жизнь маленьким жизнерадостным ураганом и поселилась в самом укромном уголке сердца. Хотя они оба, довольно долго, отрицали тот факт, что нужны друг другу. Эванс  кричала, что ненавидит и что ей все равно, а парень же  гулял с многочисленными девочками, доказывая, что с ней-то у него точно никогда ничего не будет.

А однажды он проснулся в холодном поту и понял, что влюбился. В неё . В ту самую девчонку, которая всегда была рядом и первой приходила на помощь, когда нужно. Он тогда, помнится, попытался заткнуть голос сердца и здравомыслия, но тот упорно напоминал ему об обратном. Несколько месяцев он вел себя как самый настоящий придурок и хам. Пока однажды не понял, что такими темпами просто-напросто потеряет Т/и

Пэйтон раскрутил вентиль с холодной водой почти на полную мощь и простоял под леденящими струями около минуты. Выключил душ и сплюнул воду, попавшую в рот. Стало намного легче. Он насухо растерся большим мягким полотенцем и, нацепив боксеры, прошлепал босыми ногами в комнату.

Девушка не спала. Просто лежала в темноте, практически с головой укрывшись одеялом. Парень сделал несколько глотков минералки и опустился рядом. Попытался нашарить в темноте плед, но не нашел.Зеленоглазая повернулась на другой бок и оказалась лицом к кареглазому. Немного помолчала, а затем подвинулась и прошептала, скидывая с себя часть одеяла:

— Иди ко мне...

Пэй  придвинулся ближе, заворачиваясь в теплую ткань и чувствуя горячие объятия Эванс . Кожа, еще прохладная от душа, покрылась мурашками. Девушка нежно провела рукой по его предплечью. Внимательно всмотрелась в серьезные глаза Мурмайера и подалась вперед. Узкая ладонь, выбравшись из-под одеяла, коснулась небритой щеки, а теплые губы прижались к его губам. Она целовала легко, едва касаясь, и очень нежно. Ее волосы щекотали его лицо.

В квартире было тепло и тихо. Только убаюкивающий шум ветра за окном и звук поцелуев. Искренних, возвращающих в реальность — без ссор, истерик и резких необдуманных слов. Успокаивающих и горячих. Будто исцеляющих.

— У тебя самолет через шесть часов, — неожиданно прошептала Т/и, понимая, что просто хочет услышать его голос.

— Плевать, — потерся носом об ее щеку, ощущая прилив жара от близости с ней. — Полечу следующим рейсом, — провел ладонью по светлым волосам.

— Правда?

— Да, — снова стал ее целовать.

— Я очень тебя люблю, Пэй...

— Я тоже тебя люблю, — осторожно убрал с ее лба прядь волос и заглянул в девичьи глаза. — Знаешь, утро вечера мудренее... Нам поспать нужно.

Эванс  согласно кивнула и еле заметно улыбнулась, приподняв уголки губ. Поудобнее расположилась в его объятиях. Недолго думая, прижалась губами к любимой ключичной ямке. Коснулась ее несколько раз, вызывая волну мурашек на коже Муриайера

— Доброй ночи.

— Хороших снов, Тиш...

                                      ***

Утро пробралось в комнату ощутимым сквозняком из открытой форточки и хмурой погодой, видневшейся через тонкую ткань тюля. Тяжелое небо грозилось в любую минуту обрушиться на землю проливным дождем. Пэйтон проснулся первым. Как и собирался, он целенаправленно проспал самолет, еще вчера обменяв билет на более поздний рейс. Это никак не помешает его рабочему графику, а побыть несколько лишних часов с Эванс — лучшее, что он может сделать для них обоих.

Парень поднялся с дивана и, быстро миновав расстояние до окна, закрыл форточку. Т/и имела привычку раскрываться во сне, сбрасывая с себя одеяло. Он прошлепал босыми ногами на кухню и, выпив воды, снова вернулся в комнату. Расположился рядом с блондинкой  на диване. Долго смотрел на нее спящую, а потом подался вперед и стал целовать. Щекотал дыханием ее лицо, шею, плечи. Касался нежной кожи ласково и легко. С губ девушки сорвался пробуждающийся вздох. Она еще не открыла глаза, но уже прошептала:

— Доброе утро...

— Доброе, — продолжил оставлять на ее теле горячие прикосновения.

Т/и наслаждалась такими моментами, потому что они не так часто просыпались вместе. А он просто любил ее целовать. Как и она — его.

— Ты, действительно, пропустил рейс? — открыла заспанные глаза и, найдя ладонь Мурмайера, сплела свои пальцы с его. Он поднял на нее глаза и прикоснулся губами к ее губам.

— Да. Не хотел улетать, не извинившись перед тобой. Я был не прав.

— Как и я. Прости меня, пожалуйста, — взглянула на него немного виновато и серьезно. — Я вчера тебя очень сильно обидела. Ты — моя семья, Пэй . И я хочу быть твоей невестой.

— Ты это серьезно? — приподнялся на локте, вскидывая вверх широкие брови. Сердце забилось вдвое сильнее. Остатки сна исчезли, как ни бывало.

— Да, — совершенно искренне призналась и потерлась носом об его плечо. — Мне нравится твоя фамилия. Я хочу взять ее себе.

— О, Господи... Неужели ты все-таки признала аристократизм моей фамилии?

— Дурак. Я просто признала, что хочу быть счастливой. С тобой. Вместе.

Просто... Вот так просто?

— Это значит, в скором времени, я смогу называть тебя... Мурмайер? — расплылся в совершенно ошалелой улыбке. — Правда?

— Правда-правда, — усмехнулась и выудила откуда-то из-под подушки, оброненную им, бархатную коробочку. — Кажется, это твое, — вложила ее ему в руку и улыбнулась.

— Откуда? Я был уверен, что потерял ее вчера, — раскрыл коробочку и аккуратное колечко сверкнуло изящным камнем.

У Эванс перехватило дыхание. Происходящее казалось фантастическим сном.

— Ты обронил ее на кухне.

— С ума сойти. Я такой разгильдяй. Ты уверена, что тебе такой нужен? — ласково погладил ее по руке и заинтересованно прищурился.

— Нужен. Еще как. И не только мне, — приложила его горячую ладонь к своему животу. Карие глаза излучали тепло и свет. Он счастливо улыбнулся и накрыл ее губы своими. Целовал медленно и по-свойски. Она улыбалась и неторопливо отвечала.

По оконным стеклам забарабанили первые капли дождя. Они ловко соединялись между собой, образуя мокрые дорожки, и плавно стекали к оконной раме. Мурмайер не переставал целовать Т/и, надевая кольцо на безымянный палец правой руки, а в голове пульсировала единственная мысль: «Моя... Девушка всей моей жизни»