8 глава

Спустя месяц...

— Т/и , подожди минуту, пожалуйста... А лучше позже перезвони

Пэй разговаривал на несколько тонов громче обычного, стараясь перекричать громкие басы электронной музыки, раздающейся в клубе. Эванс  разочарованно покачала головой и отключилась.

Сколько так может продолжаться?

Несколько недель они общались катастрофически мало и хуже того — урывками. Мурмаейр почти не звонил сам, а на редкие звонки девушки, все чаще просил перезвонить. К середине марта он отправился в концертный тур и, кажется, полностью погрузился в него. Зеленоглазая все прекрасно понимала и потому абсолютно ничего не требовала. Хотя ей дико не хватало кареглазого рядом. Или хотя бы его родного голоса на том конце провода.

Только вот, к большому разочарованию, их немногочисленные разговоры все чаще укладывались в одну минуту.

К счастью, произошло так, что через несколько дней после уезда Мурмаейра , у девушки случился непредвиденный завал на работе, и она с утра до позднего вечера занималась журналом. К тому же, в нагрузку ко всему прочему, Эванс взяла на себя дополнительные статьи и многочисленные сверхурочные задания. Это все здорово помогало отвлечься от тоскливых мыслей об отсутствии Пэя  и невозможности по-человечески поговорить с ним.

А сегодня с журналисткой неожиданно случился единственный выходной за долгое время, поэтому к обеду было принято решение поехать на УЗИ. Врач поинтересовался — не хочет ли она узнать пол будущего ребенка. Долго не размышляя, девушка положительно кивнула, хотя в голове вертелся разговор с Мурмаейром о том, что было бы здорово, если бы они до последнего оставались в неведении. Собственно, этой важной информацией Эванс спешила поделиться с Пэем

Только сегодня, после очередного несостоявшегося разговора, всякое желание моментально улетучилось, а настроение приблизилось к отметке «хуже некуда». Поэтому, нажав кнопку отбоя,Т/и перевела телефон в беззвучный режим и, как была в одежде, легла на край собранного дивана. Хотелось поскорее забыться сном, и усталость за все предыдущие бессонные ночи моментально взяла свое. Закрыв глаза, девушка почти мгновенно погрузилась в сон и крепко проспала до самого утра.

Было одновременно смешно и до ужаса обидно, что к утру на телефоне не было ни одного оповещения от кудрявого . Он, конечно, не обещал перезвонить, но отчего-то искренне хотелось в это верить. Поэтому сейчас блондинке только и хватило сил, что горько усмехнуться и, поставив мобильный на зарядку, лениво поплестись в ванную, встречая новый день. Еще один день, который она сумеет заполнить работой настолько, что на дурацкие мысли попросту не останется свободного времени. А еще желания и сил.

Пэйтон звонил в течение всего дня, но девушка  не брала трубку. Настроение было скверное, работы — выше крыши. Да попросту разговаривать с ним сейчас совершенно не хотелось. Телефон на краю стола завибрировал, давая знать о пришедшем сообщении: «Т/и, ты в порядке? Почему не отвечаешь?»

Эванс  берет в руки оживший мобильный, несколько секунд равнодушно смотрит на ярко горящий экран и быстро печатает короткий ответ:

«Прости, аврал на работе. Давай сегодня не будем созваниваться, хорошо?»

Ответ приходит почти мгновенно:

«Хорошо. Я скучаю по тебе Тиш. Очень»

Она  с трудом заставляет себя не отвечать и возвращается к работе.

                                         ***

Это выглядит, очевидно, глупо и так по-детски, но почти неделю они общаются исключительно сообщениями. Звонки парня по-прежнему остаются без ответа. Наверное, поэтому Пэй  не выдерживает и звонит в редакцию журнала. Пару минут томительного ожидания и его соединяют с Эванс .

— Алё.

— Что, черт возьми, происходит, Т/и ? — негромко интересуется слегка охрипшим голосом и шумно выдыхает.

— А что происходит, Мурмаейр ? — ерзает на стуле от волнения, но старается, чтобы голос был спокойным и ровным. Благо, этому ее профессия научила.

— Издеваешься? — злится, но старательно не подает виду. Мало ли, может быть он действительно надумал то, чего на самом деле нет. — Ты игнорируешь мои многочисленные звонки, через раз сухо отвечаешь на сообщения. Хочешь сказать, что все в порядке?

— Я ничего не хочу сказать, Пэйтон . Мне действительно некогда, — нервно крутит в руках карандаш и облизывает пересохшие губы.

— Господи,Т/и ... — пытается совладать с захлестнувшими сознание эмоциями и выровнять дыхание. — Я же серьезно спрашиваю. Мне не безразлично, что там с тобой происходит.

— Знаешь, мне так не показалось, — отбрасывает карандаш в сторону и, понимает, что вся ее выдержка летит к чертям. — Ты там гастролируешь, вот и гастролируй себе на здоровье, будь добр! Я тебя слышать не хочу.

Секундное замешательство, а затем глухой звук, будто от удара кулаком о деревянную поверхность. Недолгое молчание на том конце провода, показавшееся вечностью, и негромкий серьезный голос:

— Ты серьезно сейчас говоришь?

— Похоже, что я шучу? — трет переносицу и закрывает покрасневшие веки. — Серьезно, Мурмаейр . Не нужно звонить мне, — сразу жалеет о сказанном, совершенно отказываясь верить своим собственным словам, и руководствуясь исключительно эгоистичной, почти неаргументированной обидой на тот вечер, когда кудрявый  не нашел для разговора с ней нескольких минут.

Накопилось, наверное. Оно пройдет, обязательно пройдет. Правда?

— Хорошо, Эванс . Я тебя понял, — голос у него ровный, с еле заметными нотками нервозности. Он прекрасно умеет сдерживать свои эмоции. До поры до времени, по крайней мере. Т/и об этом хорошо знает. — Больше не побеспокою. Пока, — ждет некоторое время, но, получая в ответ лишь молчание, отключается. Он тоже устал. Этот концертный тур — первое серьезное испытание и, кажется, они его с треском проваливают.

Несколько коротких гудков заставляют зеленоглазую положить трубку на место и почувствовать себя идиоткой. Гордой и обиженной на весь мир, в лице Мурмаейра , естественно, идиоткой. Такого юношеского упрямства и нежелания идти на разговор с ней не случалось уже давно. Парадокс заключался в том, что больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в чьих-то крепких объятиях. В идеале, чтобы этот кто-то был кудрявым, с глубоким карим взглядом и самыми горячими руками, которые она когда-либо знала.

Про фамилию Мурмаейр  упоминать, конечно же, не нужно?

А сейчас оставалось только опустить голову на руки и судорожно втянуть носом воздух, стараясь не разреветься сидя в этом офисном черном кресле, от накопившейся усталости, бессилия и осознания собственной глупости идущей в комплекте с упрямством. Наверное, впервые в жизни, ей захотелось пожалеть себя. А еще привлечь внимание Пэйтона . Прямо сейчас желательно. Только он все равно не позвонит, а ей еще нужно закончить очередную статью до завтра.

                                          ***

Дверной звонок как назло оживает вместе с закипающим чайником и таймером духовки. Эванс  старается успеть все и сразу, не говоря уже о кипе исписанных белых листов, разбросанных по кухонному столу. Обжигаясь о чайник, дует на пальцы и поспешно бежит открывать дверь. Распахивает ее, не глядя в дверной глазок, и к удивлению видит на пороге взъерошенного Мурмаейра . Он пристально смотрит на нее из-под спадающих на лицо кудряшек и ничего не говорит. Такой серьезный, немного взволнованный и, кажется, очень взрослый.

Эти три дня, прошедшие в бешеном темпе без общения с Т/и , парень не находил себе места и надумал невесть чего. Вторые сутки он был почти без сна, и чуть ли не каждую минуту проверял телефон, точно зная, что девушка никогда после такого разговора первой не позвонит. Но желание увидеть от нее оповещение на мобильном было куда сильнее разума. И, чтоб окончательно не слететь с катушек от неведения, он взял билет на ближайший рейс и прилетел из Техаса в ЛА. На несколько часов

— Могу я пройти к себе в квартиру? — вскинул брови, окидывая взглядом замершую в дверном проеме, ошеломленную неожиданным визитом, Т/и

Блондинка рассеянно кивнула и отступила в сторону, прижавшись спиной к деревянному комоду. На долю секунды, вместе с кислородом, непроизвольно втянула носом дорогой парфюм Пэя. Это был его любимый аромат. Т/и , соответственно, тоже. От этого запаха почти всегда подкашивались колени, и кружилась голова. Хотя, может, дело было вовсе не в аромате, а в человеке, которому он принадлежал.

Шатен быстро скинул верхнюю одежду, положил сумку на пуфик и наткнулся на внимательный взгляд девушки . Откинул волосы со лба и не менее серьезно посмотрел в зеленые глаза.

— Ты как здесь? У тебя же концерты... — прижалась спиной к закрытой двери, спрятав руки в карманы коротких вельветовых шорт.

Пэй  устало усмехнулся и ответил:

— Почему-то мои концерты тебя слабо волновали, когда ты попросила тебе не звонить, — прижался плечом к дверному косяку на входе в зал и упрямо поджал губы.

— Знаешь, Мурмаейр ... — вдруг взбунтовалась, но порыв быстро прошел, и желание с ним ссориться исчезло также быстро, как появилось. Поэтому она смолчала и быстрым шагом ретировалась из коридора на кухню, несильно задев плечом кудрявого парня, застывшего в проеме.

— Ты зачем приехал? — поинтересовалась, когда тот появился в кухне и стал внимательно наблюдать за тем, как она безуспешно пытается собрать в аккуратную стопку черновики статей.

— К тебе. Я не могу прибывать в неведении, что здесь с тобой происходит и в чем я перед тобой так сильно виноват, что ты меня слышать не хочешь.

    Эванс , наконец, складывает кипу бумаг воедино и откладывает их на подоконник

— Ты голоден, Пэй ? Я только что обед приготовила.

— Нет, Т/и , — почти по слогам проговаривает и строго смотрит на нее. — Все, что я хочу — узнать, почему у нас такой диссонанс в отношениях.

— Да нет никакого диссонанса, Пэй, — качает головой и подходит ближе. — Просто... — собирается с мыслями и старается не сталкиваться взглядом с пронзительными карими глазами. — Просто я не верю, что даже в таком загруженном графике как твой, ты не можешь найти пары минут для разговора со мной, когда это действительно важно. Я все понимаю — каждодневные репетиции, изматывающие концерты, многочисленные поклонницы, но...

В двадцати четырех часах не найти нескольких минут времени для меня? Можешь назвать меня эгоисткой. Но я хочу быть уверена, что могу позвонить тебе, когда это необходимо. И ты найдешь время для меня, Мурмайер, — выговаривается и, наконец, решается посмотреть в его сторону. При ярком свете и на расстоянии двух шагов, отчетливо видна синева под карими глазами и следы накопившейся усталости. — Ты там вообще спишь? — делает два шага навстречу и прижимается к нему, обнимая за поясницу.

— Так хреново выгляжу? — усмехается и, недолго думая, обнимает ее в ответ.

— Нет, просто... — прижимается щекой к его щеке. — Скоро будет месяц, как мне не хватает твоего дурацкого сопения в подушку рядом по ночам, — горячо дышит ему в самое ухо и медленно водит ладонями по широкой спине.

— Поверь, скоро ты захочешь взять свои слова обратно, — улыбается и перебирает в пальцах светлые волосы.

— Насколько ты приехал? — шепчет ему в самые губы.

Мурмаейр нехотя отклоняется и с тоской смотрит на наручные часы.

— У нас есть ровно четыре часа, а потом я поеду в аэропорт. Вечером выступление, — кладет ладонь ей на затылок и слегка надавливает, из-за чего Т/и на секунду непроизвольно касается его губ. Эта давнишняя уловка Пэя , касаемо Эванс , поэтому он быстро подхватывает ее губы своими и настойчиво целует в ответ. После долгих расставаний поцелуи всегда кажутся слаще обычного.

— В таком случае, — соблазнительно облизывает губы, — не понимаю, почему мы до сих пор не в постели... — крепко сжимает его ладонь и еле сдерживается, чтобы не выдать глупую улыбку.

— Даже так, Эванс ? Без прелюдий... — удивленно изгибает бровь.

— Дурак, — смеется и тянет его за собой в комнату. — Поспи пару часиков. Иначе твои ребята не простят мне, если я верну тебя измотанным.

— Зато они прекрасно поймут, если ты вернешь меня измотанным, но счастливым и удовлетворенным. Ай! — благодаря Т/и падает на диван и подминает под голову подушку. — Хотелось бы как-то нежнее, что ли

Т/и опускается рядом, ложится на бок и ладонью касается его щеки.

— Ты сейчас договоришься до того, что я очень нежно съезжу тебе кулаком в челюсть, — улыбается и прикусывает нижнюю губу. — Хочешь?

— Заманчивое предложение. Я же как раз очень люблю экстремальное разнообразие и твою нежность, Эванс , — уклоняется от подушки, которую она в него запускает и, хватая Т/и  за хрупкие запястья, коротко целует в приоткрытые губы. — Я тебя люблю.

Зеленоглазой с трудом верится, что она еще никогда не говорила Пэю ответных слов. Ведь были сотни поводов и подходящих моментов. Только она, кажется, выбрала этот — сегодняшний, который даже запланировать было невозможно.

— Я тоже люблю тебя, Мурмаейр . Хотя ты и дурак. Дурак, который может прилететь в перерыве между концертами, на четыре часа ко мне

— Господи, Эванс, мне кажется или твое признание в том, что ты считаешь меня полным дураком, превалировало над словами о том, что ты меня любишь?

— Да уж, Пэйтош , ты явно умеешь выбрать нужную информацию из контекста, — хмыкает и, наконец, освобождает свои запястья из цепких пальцев, расплывшегося в улыбке чеширского кота, кудрявого брюнета.

— Ладно, Т/и , — стягивает с себя черную футболку, — достаточно будет, что ты меня поцелуешь. И полежишь рядом.

— Что мне еще остается, Пэй... — улыбается и, наклоняясь, осторожно касается губами ямки между ключиц. В ответ сильные руки парня  обнимают ее и притягивают к себе. Теплыми уверенными губами он прижимается к ее шее. — Засыпай, пожалуйста. Чтобы ты знал, в моей жизни сна сейчас тоже катастрофически не хватает.

— Знаю, Т/и ... — кладет ладонь ей на притягательно округлившийся живот и осторожно поглаживает его. — Поэтому я здесь и хочу проспать эти несколько часов с вами в обнимку. И да, не исключено, что я буду громко сопеть.

— Какое счастье, Мурмаейр , — улыбается и, коснувшись губами кончика его носа, закрывает глаза. — Спи.

Пэй еще какое-то время нежно смотрит на Эванс , осторожно поправляет прядь выбившихся из косичек светлых волос за ухо и, продолжая обнимать ее, медленно, но верно погружается в совсем непродолжительный, но необходимый как воздух сон.