Глава 89. Жизнь, за которую сражались.

Тело Майклсон вовсе не подавало никаких признаков жизни. В реальной жизни... В ином мире её лёгкие резко заполнились воздухом, и от сильного испуга она раскрыла глаза. Фей нашла себя на том же месте, где и умерла. Поднявшись, она ничего не почувствовала. Ни боли, ни каких-то внутренних чувств, как ностальгия, разочарование или глубокая обида на кузена. Она ненавидела того, кто управлял Дэниэлом. Их самолюбие превышали только их амбиции. Но она никогда прежде не видела ничего подобного. В теле Стюарта уживается множества личностей. От милого кудрявого парня до хладнокровного психопата.

Последовав собственному желанию, она двинулась к своей комнате, которую не узнала. Она сначала подумала, что зашла не в то место, но ручка от двери была индивидуальна. Если сейчас комната была в радужном градиенте, то в настоящем мире ментол придавал ей полноту. Все так же было множества мягких вещей, но больше игрушек. Из них выделялся большой розовый бегемот и табличкой на груди "Золя", а рядом с ним красовался единорог по имени Карл. Фей услышала знакомые голоса сзади. Обернувшись, она увидела, как Клаус идёт вслед за маленькой Алисой в её уголок с игрушками. Сжав руку отца, девочка повела его к тому самому месту и показала на множества игрушек, познакомила его с Золей и Карлом.

—Единорог Карл любит лимонные пирожные, а Золя обожает пончики,—оповестила маленькая Фей.

—По ней видно,—пошутил Клаус.

—Зато её полнота не является преградой их любви! Их пара называется...

К взрослой Фей начали приходить все воспоминания до единого и без провалов в сознании. Она помнила каждый диалог и этот был не исключением. Голоса двух версий Младшей Майклсон слились в одно целое, единое, то что заставило Клауса отвлечься и посмотреть на место, где стояла нынешняя Алиса, но тот её не увидел. Это окончательно подавило девушку.

Она ринулась к лестнице и бегом спустилась с неё, чтобы не лицезреть этот кошмар. Сев рядом с главной колонной, Фей захлёбывалась слезами. Это было больно, она почти не могла дышать из-за мысли, что осталась одна в собственном Аду, состоявшем лишь только из душераздирающих воспоминаниях о семье. Куда бы она не двинулась, везде её ожидает волна тех моментов, которые забрала у неё мать. Выбежав на улицу, она спустилась по крыльцу и, вытирая остатки слез, прошлась по паркету. Ноги завели её в глубины сада, и Майклсон долго не могла выбраться. Она металась из стороны в сторону, пока не наткнулась на маленький красный самокат. Транспорт стоял, облокотившись на густые кусты. Его колеса сразу повезли девочку в шлеме по всему "зеленому лабиринту". Проделав весь путь, маленькая Майклсон попросила оценку всего своего заезда у своего отца, красовавшись в шлеме.

—Моя дочь чемпион по гонкам!—воскликнула Кара, стоявшая рядом с Клаусом.

Малышка Майклсон широко улыбнулась и поехала дальше, совершая дистанцию вокруг всего дома, сада и более дальних территорий.

—Мы повеселимся, когда она начнет встречаться с мальчиками,—завела совершенно новый разговор Кара.

—Если кто-то из её ухажеров не ответит моим ожиданиям, я магией отправлю их в монастырь, ну или скормлю ручным акулам,—оповестил Никлаус о своих дальнейших намерениях, на что та рассмеялась.

Взрослая Фей наблюдала за всем этим моментом и не могла определить свои эмоции. Когда-то ей хотелось рыдать, а когда-то смеяться. Когда она увидела мать рядом с Никлаусом, Алиса почувствовала воссоединение с семьёй.

(Fleurie — Breathe)

Забившись в дальний угол дома, Майклсон подняла голову и заметила вдали таинственный конверт, лежащий в книге. Она вспомнила, как однажды нашла его после расставания с Клаусом, но когда Кара увидела его в руках своей дочери, она взяла его, ссылаясь на то, что это извещение о посылке. Она даже не оправдала то, что на конверте написано "Алисе".

"Любимая Алиса, не знаю, какой тебя найдет это письмо. Ребенком, полным вопросов, самовольным подростком или женщиной, готовой покорить мир. А может я вернусь к тебе раньше, чем оно дойдёт до тебя. Надеюсь, так и будет. Я желаю тебе понять то, что так будет лучше, если нам придётся расстаться на некоторое время, в трудную минуту для нашей семьи. Прошу, не живи оставшимися воспоминаниями обо мне. Будь благородной, как Элайджа. Очаровательной, как Ребекка. И умной, как Кол. Не жалей меня, какую бы боль я не претерпевал, я делаю это ради твоей безопасности. Так я не смогу причинить тебе боль. Мысль, что твоя мать защищает тебя, дарит мне покой. И я знаю, что она не успокоится, пока ты не обретёшь полный покой, но не без нас. Не забывай, что ты — та, которая всегда жаждала эта семья. Та, которая смогла изменить нашу семью в лучшую сторону и обратила падения в взлёты. Жизнь, за которую мы сражались."