Глава 92. Позднее самосознание.

Даня убежал, и Агния помчалась обратно на поле битвы искать Ижеслава. Я наблюдала за Даней, который, сломив голову, несётся к своему отцу, как к нам подошли Ева с Ильёй. Ева вся была в грязи, всё ей лицо было в ссадинах, а её правый рукав был пропитан кровью.

— Господи, Ева! – теперь уже я первая кинулась её обнимать.

Я начала её осматривать и ощупывать.

— С ней уже всё нормально, – сказал Илья, который был в своей форме учебного воинского отряда. Давно он её не надевал. – Её ранили в правую руку, но всё залечили. Правда, лучше ей не сражаться, раз у неё рабочая рука повреждена. Она не может нормально направлять духовную энергию.

— Нет, всё я могу! – Ева топнула ногой.

Илья пропустил это и продолжил говорить со мной.

— Я у вас её оставлю пока что? Там как раз Кернштадские приехали, надо с ними всё обсудить.

— Хорошо, я присмотрю за ней.

— Эй, ничего, что я прямо тут стою?!

Мимо нас на белом коне проехала Милина. Она оглядывала Деревню, ища тех, кому нужна помощь. Когда я её увидела впервые в знатных одеждах Кернштадта, то ничуть не удивилась, лишь ещё раз поразилась тому, какие мастера своего дела их придворные портные. Ева, заметив краем глаза кого-то из Кернштадта сначала бросила недолгий взгляд на неё, но потом, осознав, кого она увидела, резко обернулась на Милину всем торсом.

— Какого хрена?

— Что ты там увидела? – Илья проследил за её взглядом и открыл рот. – Вот это да.

Милина нас заметила, вскинула брови и повела свою лошадь в нашу сторону. За эти несколько секунд Ева успела уже побубнеть.

— Получается, моя неприязнь к ней не была безосновательной. А стоп, мы же при ней кричали о спалённой карточной!

Ева хотела свалить, но Илья схватил её за шкирку.

Милина с лёгкой улыбкой подъехала к нам на коне, поздоровалась с ребятами и спрыгнула на землю. Увидев меня, она какое-то время улыбалась, видимо, ожидая мою реакцию. Но, не найдя её, вдруг напряглась. Она вопросительно посмотрела на меня.

— На каждое ядие есть своё противоядие.

Милина вдруг усмехнулась.

— Здравствуйте, Ваше Благородие, – поздоровался с Милиной Илья.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, – Милина склонила голову в знак приветствия и поприветствовала остальных. Ребята согнулись в три погибели перед ней.

Я смотрела на то, как Милина себя держит в образе наследницы места главы. Какая из двух Милин настоящая? В этом измерении на ней слишком много обязанностей, не думаю, что она имеет право здесь показывать свою натуру, чего в полной мере может делать в школе и перед нами с Соней и Катей.

— Так получается, ты пыталась затащить Даню в Кернштадт, чтобы вылечить его там?

Милина кивнула головой.

— А сказать нормально нельзя было?

— Ева! – шикнул на неё Илья.

— Ха-ха-ха! – Милина засмеялась и махнула рукой. – Да ладно вам, что вы! Какой излишний официоз, меня сейчас стошнит.

— В любом случае огромнейшее спасибо за поддержку. Мы в огромном долгу перед вами.

— Давай вы сначала отстроете деревню, а потом уже будете говорить про долг перед Кернштадтом.

И правда, от домов знати почти ничего не осталось, всю Деревню N охватило пламя. Дворец был наполовину разрушен, от землянки мало, что осталось. Хорошо, что вместе с жителями деревни додумались увезти ценные книги и бумаги, я бы не пережила их утраты.

Илья прочистил горло, вскинув брови.

— А тебе всё рассказали? – я спросила у Милины.

— Ну, мне сказали, что Даня — сын Князя Нечисти и, получается, ещё мой двоюродный брат, – она вскинула руками. – О семейке лучше я и мечтать не могла, что сказать.

— Ну это ещё не всё... – Милина с заинтересованностью посмотрела на меня. – Князь Нечисти скрывался в нашей школе под видом Вадима Денисовича.

— Ч... Что? – она улыбнулась. – Нет. Да ну нет! Не может такого быть!

Милина схватилась двумя руками за голову, а я не удержалась от смеха.

— Ёлки-палки... Я, конечно, в шутку говорила, какой он красавчик и все дела, но всё равно! Я так много раз пускала слюни на Князя Нечисти, на мужа своей тёти!

— Ха-ха-ха!

— Даня как раз к нему побежал, – сказал Илья спокойно, будто не слышал наш с Милиной диалог. – Возможно, если Даня с ним поговорит, то он расчувствуется и свернёт своё войско.

Мы вчетвером посмотрели на стену огня.

— Хотите сманипулировать Князем с помощью единственного, кто у него остался? – Милина усмехнулась. – Я думала, что вы слишком бесхитростные, чтобы так делать.

Ева открыла свой рот, чтобы начать выступать, но Илья закрыл ей его. Так как мы все смотрели в сторону местонахождения Князя и Дани, Милина не заметила этого. Вдруг наше внимание переключилось на Всеволода, который стремительно шёл к Князю. Ева что-то замычала, и Илья убрал руку.

— Он безоружен!

— Что он творит?.. – прошептал Илья. – Он — наша единственная надежда, ему нельзя так безрассудно поступать! Если с ним что-то случится, то деревне конец! Пусть только выживет! Я ему объясню, что так рисковать нельзя — на нём слишком большая ответственность для этого.

Всеволод подошёл к огненной стене, которая осветила его полностью. Он стоял к нам спиной, так что его эмоции были скрыты для нас. Он смотрел на стену, наверно, думая, как через неё попасть к Вадиму.

— И что он стоит? – спросила Ева.

Всеволод раскинул руки, и огромная стена, возведённая верховным демоном, словно шторки, открылась. Как будто Моисей развёл море, Всеволод развёл пламя. Ева громко и эмоционально выругалась, вложив в два слова все свои мысли по поводу увиденного. Илья даже не стал давать Еве подзатыльники или делать замечание, он был шокирован не меньше её. Милина выпучила глаза и смотрела то на Илью, то на Еву.

Воины, конечно, умеют обращаться с магией, но они делают это хуже, чем лекари. И даже сильнейшие маги Деревни вряд ли бы справились с огнём сильнейшего демона. Он и правда не так прост, каким казался. Одна его история жизни вне деревни, которая была покрыта мраком, вызывала кучу подозрений. А на прошлой битве он меня вообще вывел из себя. Я прикинула все годы, когда была Смута, когда появился Всеволод, приняла во внимание его слова по поводу Вадима, когда мы стояли и смотрели на разрушенное поселение, и мне в голову пришли слова Вадима о его друге, который его покинул как раз перед Смутой, так как не одобрил план Князя. Сколько же ему тогда лет? Две тысячи есть точно. Прям как тому старейшине из лагеря, но тот уже был стареньким и немощным. Как Всеволод в таком возрасте остаётся в такой хорошей форме духа и тела?

Я фыркнула. Тоже мне, составитель психологических портретов.

Вдруг моё тело стало невесомым, меня начало водить из стороны в сторону. Я схватилась за рукав Милины.

— Так, я теряю сознание.

— Ох, Перун Всевышний!

Илья меня сразу же подхватил, и я на его руках отключилась.

— Антон!!! – последнее, что я слышала, как кричала Милослава.

Уже второй раз я теряю сознание. Впервые это случилось, когда Вадим решил разыграть моё похищение. Проведя какое-то время в бессознательном состоянии, я открыла глаза, ожидая оказаться там, где и потеряла сознание. Но я оказалась в другом, каком-то сказочном, месте.

Я оказалась в траве у ручья. Всё было в тумане, были видны верхушки домов, что стояли по другую сторону ручья. На моей стороне был заманивающий к себе лес. В районе домов был шум проезжающих машин и другой гул, присущий городам. Этот ручей словно разделял два мира. По ручью поплыла компания уток и селезней с утятами. Я пошла за ними, мне больше не куда было идти. Высокая трава, в которой росли цветы, туман, упавший облаком на землю, освежали меня. Как будто сейчас было ранее летнее утро. Как бы мне хотелось уже лета, чтобы отдохнуть и вот так в рассвет погулять по росе босиком.

Чем дольше я шла за уточками, тем тише становился шум города, и громче становилось пение птиц. Ручей заворачивал в лес, и я продолжила свой путь. Трава в лесу была мне по пояс, но я почему-то не боялась подхватить клещей, чего обычно опасалась. Это точно не было сном, я попала в какое-то место.

Ручей ушёл в сторону, я собиралась пойти дальше вдоль него, но моё внимание к себе привлекла опушка, залитая солнцем. Откуда там столько света? Меня это заинтересовало, и я пошла в сторону опушки.

На зелёной сочной траве сидела ко мне спиной женщина в белых одеждах и с золотыми прядями. Я огляделась и пошла к ней. Мне, конечно, было неловко её отвлекать, но нужно было узнать хотя бы, что это за место. Я тихо подошла к ней, она была так увлечена чем-то, что не услышала мои шаги.

Я подошла к ней на достаточно близкое расстояние и поднялась на цыпочки, чтобы увидеть, что она делает. Женщина сидела на траве и мило читала книгу, видимо, она так была поглощена чтением, что не услышала мои шаги. Я боялась напугать её своим резким появлением.

— Эм... Извините, – женщина вздрогнула. – Извините за беспокойство. А можно узнать у Вас, что это за место?

Женщина повернулась ко мне, и мы обе округлили свои глаза. Я как будто смотрела в зеркало, но через несколько секунд после шока я начала замечать отличия во внешности женщины от своей.

— Злата Севишна?

Так она же мертва. Неужели я уже тоже?

— Здравствуй, – женщина взяла себя в руки и закрыла книгу.

— Здравствуйте! – я ей поклонилась. – Я из Деревни N, ну, точнее не оттуда, а из соседнего измерения, просто учусь там.

Я сильно волновалась. Это мама Дани, жена Вадима, сестра Дарьи Севишны и тёти Юли. Эта женщина тесно связана с моей жизнью, если бы не она, я бы вряд ли подружилась с Милиной, вряд ли бы дедушка Ильи согласился бы взять меня на обучение. На самом деле, Ева и Илья — единственные, кто подружился со мной, потому что они хотели подружиться именно со мной. Злата Севишна — та, про которую я много слышала, с которой наши жизни сильно переплетались, но которую я ни разу не видела. И сейчас, увидев её, я испытала буру чувств и невероятное желание остаться с ней и поговорить. Я позволила себе сесть рядом с ней.

— Я так сильно хотела Вас повстречать, Вы не представляете! – она вскинула брови.

— Да? Ха-ха-ха! Не думала, что ещё кто-то хочет со мной повидаться.

— А это... Рай?

Она засмеялась пуще прежнего, да так, что у неё из глаз полились слёзы. Она смахнула их пальцем.

— Ты бы меня там не лицезрела, – она вздохнула и успокоилась. – Это — мирок в подсознании Вадима, созданный им же. Не знаю, как тебя сюда занесло, недавно Даня каким-то чудом здесь оказался...

Женщина задумалась.

— А это место обитания Вашей души?

— Нет, нет, я вовсе не душа, – Злата улыбнулась. – Я лишь образ, созданный из воспоминаний Вадима. Раньше у меня были вопросы, вызванные моим положением: являюсь ли я Златой? может, я отдельная личность? есть ли у меня собственный выбор действий или это программа, которую задал Вадим? Я и сбежать даже пыталась, но как только он попадался мне на глаза, мне становилось его неимоверно жаль. Не знаю: это тоже программа или уже мои чувства. Но какие у меня могут быть чувства? Я всего лишь образ.

Женщина говорила это всё, улыбаясь. Она не понимала своё существо, кто она на самом деле. Есть ли у неё право на жизнь и право назвать себя отдельной личностью?

— Во мне все воспоминания Златы, о которых был осведомлён Вадим. Поэтому я даже не знаю, как именно я умерла. Знаю лишь, что от разрыва сердца, но как именно? Что я тогда чувствовала? – её голос был спокоен, она будто до меня говорила кому-то эту уже заученную речь десятый раз. – С годами я начала её понимать. Несмотря на свою любовь к Вадиму, своей семье, Дане, для неё в приоритете стояла одна она. Я склоняюсь к тому, что перед смертью она чувствовала лёгкость от освобождения.

Я опустила голову и говорила больше сама с собой, чем со Златой.

— То есть, это не больше, чем самообман Вадима?

— К сожалению. Не то, что мне было здесь плохо, что меня держали здесь насильно, просто я оставалась здесь не из-за своей любви к нему. Всё равно я не смогу его полюбить так, как Злата.

Я посмотрела на книгу, которую она читала.

— А можно поинтересоваться, что за книга?

Женщина перевернула книгу обложкой вверх.

— Достоевский. Что-то он мне в последнее время нравится, пришлось даже просить дополнительных книг у Вадима, так как в нашей библиотеке были лишь «Белые ночи». Не любят его почему-то в этой семье.

Я внимательно смотрела на неё. Это уже не образ, а действительно отдельная личность со своими вкусами. Она отошла от канона. Эта Злата так проникновенно читала Достоевского, которого здесь не жаловали. Она неосознанно цеплялась за всё, что отличало её от Златы, будто пытаясь доказать себе, что она — не Злата.

— А как мне отсюда выбраться?

— Вообще ты выйдешь отсюда, как проснёшься.

— Но я не засыпала.

— Хм... То есть, у вас сейчас не ночь? И Вадим не спит?

— Нет, он устроил бойню в Деревне, чтобы добраться до поля Пиона и воскресить Злату.

На секунду в глазах Златы будто что-то взорвалось и растеклось всполохами. Она склонила голову, не расслышав, и натянуто улыбнулась. Но она-то всё хорошо слышала. От неё хотят избавиться, так как она не идеальная копия Златы. Зачем ему копия, если он может достать оригинал? Эта Злата ему уже без надобности.

— После всего, что я для него сделала? – она засмеялась, смотря на меня. Это место мне уже не казалось таким сказочным, а больше жутким. – Что ж, пусть так! Тебе нужно отсюда уходить, если не хочешь быть стёртой вместе со мной.

— И куда мне стоит бежать?

— В ту сторону, – она указала за ряд сосен, за которыми расстилалось жёлтое поле. – Пробежишь через поле и упадёшь в море, тогда и сбежишь отсюда.

Я встала на ноги.

— А Вы? Не хотите сбежать, спасение же так близко!

— Мне нет смысла отсюда бежать. Несмотря на всё, это — я делю этот мир с Вадимом, это мой мир тоже. Даже в большей степени мой.

Злата подняла руку. Она рассыпалась на мелкие частички.

— Ну, вот и всё, – она взглянула на меня и печально улыбнулась. – Как жаль, что мне не удалось дочитать до конца.

Я стояла, как заворожённая, и несколько секунд наблюдала за тем, как тело Златы медленно расщепляется. Значит ли это, что Вадим смог добраться до поля Пиона и воскресить Злату? Чего это ему стоило? Мне нужно срочно вернуться в свой мир, в реальность, возможно, можно ещё что-то исправить.

— Родион признается в своём преступлении, и его отправят на каторгу. Мать его, узнав о таком, умрёт. Сонечка поедет с ним. Разумихин и Дуня тоже будут вместе. А Раскольников получит возрождение, как и Лазарь, когда он поймёт, что любит Сонечку, – я оторвала взгляд от руки Златы, так как её уже не стало, и посмотрела ей в лицо. – Всё закончилось относительно хорошо.

В её глазах загорелся огонь, она улыбнулась уже искренне.

— И правда, – она опустила голову, задумавшись. – Могло всё закончиться и хуже.

Сосны, откуда я вышла, начали падать и в тот же миг рассеиваться.

— Я побежала, мне пора. Прощайте.

— Прощай, дитё. И спасибо тебе, – Злата мне улыбнулась от чистого сердца.

Я же развернулась и, понимая, что за мной рушится один из миров, побежала со всех ног. Если я вовремя не сбегу отсюда, то тоже исчезну.

За соснами было поле, засаженное жёлтыми цветами по пояс. Я бежала сквозь них, словно сквозь толпу в метро. Сзади меня громыхали падающие деревья, разрушавшаяся земля, падающие небеса. Нельзя оборачиваться, несмотря ни на что. Поле цветов было невероятным, я бы с радостью здесь осталась, тоже бы почитала среди них. Но здесь мне нечего и некогда ловить. Да, мне бы хотелось тут остаться, но это чревато моей смертью.

Мои ноги несли меня, я активно махала руками, и в какой-то момент меня накрыл смех от той лёгкости, которая вдруг перекрыла собой весь мой страх. У меня какая-то мания бежать через поля цветов. Почему-то от этого я чувствую свободу, которую никогда в нашем материальном мире не смогу обрести.

Я увидела обрыв и, доверясь Злате, не сбавляя темп, ринулась с него. Ещё несколько секунд я бежала в воздухе, как начала падать вниз и очутилась в воде. Я не открывала глаза, чтобы солёная вода не попадала мне в них. Она затекла мне в уши, отчего я слышала стук своего сердца.

Неужто у меня аритмия?