Глава 91. Мой отец.

Я видел, как погибла одна из подруг Светы. Я совсем еë не знал, но она пыталась избавить меня от тëмной энергии, что, как оказалось, в принципе невозможно. Эта Купава — единственная, кто из одногруппников Светы относительно спокойно отнëсся к тому, что у меня чëрная кровь с, как мне сказали, золотой пылью. Увидев такую сцену и услышав историю, я, конечно, был ошарашен, но не мог полностью проникнуться этой трагедией. Я понимал, что Света, в отличие от меня, ещё с сентября тут училась и знала их всех, поэтому ей нужна была поддержка. Я взял еë за руку, которая была тëплой, и держал всë это время. Отрубленная голова не вызвала никаких бурных эмоций ни у меня, ни, к моему удивлению, у Светы. Теперь мне, чего бы это ни стоило, нужно попасть к Князю Нечисти и поговорить с ним.

Агния смотрела на меня. Мне казалось, что уверенность от неё передаётся мне. Я посмотрел на Князя Нечисти и на путь, который мне предстояло преодолеть. Я могу добежать, игнорируя все препятствия на пути. Хотя, не думаю, что упыри полезут на меня, раз у меня кровь их князя.

— Я тогда пошёл.

— Отлично, – сказала Агния и слегка улыбнулась.

Я повернулся к Свете, положил свою другую поверх её и тихо заговорил.

— Я скоро вернусь, не переживай.

— Я и не переживаю за тебя, – ответила она с улыбкой. – Я уверена, что тебе ничего не грозит и ты со всем справишься.

Она была так спокойна, особенно контрастировала на фоне горящих домов и сражений. На самом деле, мне сейчас нужно большое поддержки и спокойствия, нежели соплей и слëз, она как всегда понимает меня, даже не задавая никаких вопросов, будто чувствует и читает меня, как книгу. Я улыбнулся и обнял еë. Конечно, хотелось ещё поцеловать, но не надо доставлять ей неудобств. Не время сейчас для этого.

Я был готов рвануть, как услышал топот копыт и чей-то крик.

— Кернштадские!!!

К деревне подбегало войско на белых конях. Люди были одеты в изысканные белые одеяния с голубыми узорами. Как будто армия из Гжели. Я смотрел в лица людей, как заметил одно очень знакомое.

— Милина? – прошептал я и посмотрел на Свету, которая опять же не была удивлена появлением своей подруги. – Ты знала?

— Ночью перед сном узнала случайно.

Я вскинул брови. Милина была в первых рядах и выглядела сосредоточено и серьëзно, такой я еë ещё ни разу не видел.

Света чуть наклонилась в мою сторону.

— Она твоя доюродная сестра.

— Что?! – криком вырвалось из меня. – Она?

— Она — дочь главы Кренштадта.

Я ещё раз взглянул на Милину. Всегда расслаблнная, нахальная и холодная Милна вдруг обеспокоенными глазами смотрела на горящие дома, убитых и раненных. Она держалась ровно, нахмурившись. Кто-то у неë что-то спрашивал, и она давала ответы на вопросы, командовала некоторыми воинами. Это совсем другая Милина, на ней лежала куча ответственности, с которой она в свои семнадцать грамотно справлялась. Словно в школе она отдыхает от всех своих здешних хлопот.

— Ладно, всë. Нельзя ещё дольше задерживаться. Я помчал.

— Давай, – кивнула Света.

Я кивнул Агнии, в ответ она мне улыбнулась.

Я рванул в сторону Князя. Из-за подоспевшего подкрепления он лишь махом руки оградил себя огненной стеной, которая уходила в небо. Делать нечего, я обязан к нему попасть, даже если придëтся идти через огненную стену. Мимо меня проносились упыри, около меня каждые сто метров кто-то оказывался раненным, несколько раз за свой путь я слышал рëв упырей, оповещая о готовности на меня напасть. Но я нëсся, как олимпиец, игнорируя всë и всех. Я играл в игры про зомби-апокалипсис и знаю, что они очень медленные. Я чувствовал себя бессмертным, будто со мной ничего не может случиться, никакой случайный упырь не может на меня напасть, никто из приспешников Князя не может меня остановить.

Моя дыхалка кончилась, и последние пару сотен метров я прошëл быстрым шагом, жадно глотая воздух. И вот, оказавшись у стены огня, я оглянулся назад и вдруг вернулся в реальность. Я действительно смог пробежать такое расстояние сквозь сражение без каких-либо травм? Это же как бежать через голое поле, зная, что на сосне сидит снайпер. Теперь мне стало страшно. Встреча с отцом для меня страшнее и более стрессовая, чем забег на полкилометра через толпы нечисти. Там ждал меня тот, кого я искал долгое время, ради которого рискнул доверием тëти и своей судебной невинностью. Когда я нашëл его письма и понял, как он ко мне относится, то представлял нашу встречу в горячих объятиях и слезах радости после долгой разлуки. Я не ожидал, что всë будет вот так. Что я встречу своего отца во время битвы за деревню по другую сторону баррикад, когда он будет одержим идеей воскрешения моей мамы. Моя мечта вдруг стала кошмаром наяву. Мне страшно за реакцию, которая последует после моего появления.

Меня всего трясло, я так не волновался даже перед ОГЭ и признанием в чувствах Свете. Я взял всю свою решимость в кулак и ступил через огонь. Он нисколечки не обжëг мою кожу, мне стало лишь жарче прежнего.

И я увидел его. Идеальное лицо, жалко, что оно полностью не передалось мне, чëрные длинные шëлковые волосы, роскошные чëрные одеяния с золотой вышивкой, которые сидели на нëм великолепно и добавляли больше величия, от которого у меня перехватывало дыхание. Это точно был он, это его я видел в своих снах. У меня сразу защемило сердце, и даже не от того, что вокруг него была невероятная аура, прям как тогда, когда я пришёл забирать заявление, только сейчас она в разы сильнее и гораздо приятнее. Это он плакал надо мной, когда я выпил яда, когда вместо того, чтобы вернуться к нему, побежал в костëр. Он действительно желал спасти меня, но каждый раз я умирал у него на глазах. И вот сейчас, когда он сам является для меня угрозой, я пришëл целый и невредимый. Князь выглядел максимально сосредоточенно и грозно, что мне стало не по себе: а стоит ли мне вообще идти к нему, или он оставил все свои надежды на спасение своих детей?

Пока я размышлял, Князь заметил меня и перевëл взгляд своих чëрных глаз на меня. Я затаил дыхание, а его лицо вытянулось. Мы стояли и смотрели друг на друга с минуту, не зная, что делать. Я боялся его могущества, он боялся меня оттолкнуть от себя. И мы оба молчали, не зная, что и как сказать. С чего начать наш разговор после стольких лет? Он мой биологический отец, но такой чужой, что даже Константин был мне как-то ближе. Князь испуганно смотрел на меня, будто я его уличил в каком-то страшном деянии.

— Ты... – начал он. – Даня.

Я вздохнул и засунул руки в карманы штанов.

— Да, давай, завязывай с этим.

Князь изумился ещё сильнее. Я сам в шоке от того, как спокойно говорю с ним. Но лучше уж без всяких официальностей и прочего, я выбрал говорить так, будто только вчера мы с ним беседовали о погоде.

— Я серьёзно, давай, сворачивай своих ребят, и пойдëм куда-нибудь. Что там делают отцы со своими сыновьями? Ходят на рыбалку?

— Я не умею рыбачить, – тихо сказал Князь.

— Значит, я научу. Пошли.

Я подошёл к нему. Князь спрыгнул со своего коня и спустился с возвышенности. Между нами было метров пять. Я стоял, рассматривая его. Вот, чей нос мне достался. Он был разочарован моим приветствием с ним, и он не понимал, что ему делать. Он был похож на маленького потерявшегося котёнка.

— Нет, я не могу, – Князь, наконец, «оттаял» и начал повышать голос. – Я не уйду отсюда!

— Ты хочешь воскресить маму? – меня начинала выводить из себя его упёртость.

— Да, для этого я и пришёл! У нас будет нормальная полная семья, где все друг друга будут любить! Я могу всё поправить и всё вернуть.

— Нет, не можешь! – я прикрикнул на него. – Она не обрадуется, если узнает, скольких людей ты угробил, чтобы вернуть её к жизни!

— Как будто я этого не понимаю! Она поставила на тебя печать, ясно осознавая, что её тело не выдержит, она была готова умереть! А я готов выслушивать от неё всё, что угодно, и делать всё, чего она мне скажет, чтобы мы все оставались вместе навсегда!

— Какая печать?

Князь сразу замолчал. Он несколько секунд стоял, размышляя, что ему сказать и как поступить.

— Ничего, забудь. Но ты понял, что...

— Нет, подожди! Какая печать?

Он закусил нижнюю губу.

— Тебе правда хочется узнать?

— Да.

— Ты уверен в этом?

— Да!

— Хорошо, хорошо, не кричи. Твоя мама хотела скрыть твою демоническую натуру, которая начала вылезать в твои шесть лет. Она наложила печать, из-за которой её сердце не выдержало, чтобы запечатать в тебе эти силы.

Я закрыл рот руками, и по моим щекам начали беззвучно течь слёзы. Мне в голову резко ударило осознание того, что мама умерла не просто так, не потому, что так получилось, а потому что она хотела защитить меня и себя. Для неё её смерть не была неожиданностью, как для всех нас, она обо всём знала. В глубине души я виню себя, но понимаю, что это не моя вина, что мама не хотела бы, чтобы меня терзали такие мысли.

Князь, увидев мою реакцию, сделал несколько шагов вперёд и остановился, протянув руки, словно он боялся меня спугнуть, как охотник оленёнка. Он тоже заплакал, но, несмотря на своё ничем не лучшее состояние, желал меня успокоить.

— Тем более! – рявкнул я. – Она знала на что шла! Зачем тебе её воскрешать, если она сама выбрала такую судьбу для себя? Это эгоистично с твоей стороны, ты совсем не думаешь о маме! Думаешь только, как бы тебе хорошо и спокойно устроиться, но не понимаешь, как маме будет тяжело жить с таким грузом на душе!

Князь тоже вышел из себя и начал кричать, выплёскивая все свои эмоции.

— У тебя самого разве кто-то горячо любимый не умирал?! – он сжал свой кулак, его опять начинала в свои сети затягивать истерика. – Разве ты не был бы готов, несмотря ни на что и ни на кого, вернуть его к жизни? Какое тебе дело до остальных?!

Я задумался, слушая своё рванное от плача дыхание. Как бы я поступил? Воскресил бы я Настю, вот прямо сейчас? Было бы мне дело до других людей? Настя была бы не очень рада такому раскладу. Она бы злилась на меня, что я вернул её в этот мир снова, из которого она так стремилась уйти. Я бы так не поступил, потому что это было её решение, и насильно держать её здесь — самое худшее решение. К тому же, у меня нет проблем с эмпатией, так что я не смог бы загубить столько жизней. Слишком тяжёлый грех для меня.

Только я собирался ему ответить, как огненная стена за мной, словно шторки, открылась, и потом сразу же обратно закрылась, снова отрезав нас от окружающего мира. Послышались быстрые приближающиеся шаги и лязг железа.

— Вадим, ты совсем голову потерял?!

Мимо меня прошёл и подошёл к Князю мужчина в латах и кольчуге. Он отбросил свой меч на землю и взял Князя за грудки, отчего я открыл рот. Как смело! Я оглядывал этого смельчака и заметил, что вместо одной ноги у него деревянная палка.

— Завязывай, это переходит все границы!

— Ни за что! – ноги Князя ослабли и получилось так, что воин держал его, у него уже не было сил из-за плача.

Мужчина отпустил Князя, и тот упал на колени, сокрушая в рыданиях. Мне было по-доброму жалко его.

— Нет, я не отступлю ради неё!

— Ради неё ты и брось это дело!

— Уйди от меня! – крикнул Князь так, что у него на шее вздулись вены.

— Вот теперь-то уж точно нет. Я думал, что ты образумился, но ты только ещё сильнее поехал головой!

— Какое тебе вообще дело до меня?! Я тебя отпустил, так иди отсюда и защищай свою деревеньку!

— Я эту «деревеньку» как раз и защищаю от одного чокнутого. Ты посмотри на себя!

— Не забывайся, я сейчас могу тебя прикончить, только если захочу!

— Так давай, валяй! Давай, сразимся!

Князь только стиснул зубы, в его голове творился беспорядок, из-за которого он не знал, что сказать. Он только закричал и махнул на него рукой, прогоняя.

Мужчина глянул на меня. Князь совсем запутался. От такого его вида к моему горлу подходил комок.

— Ты посмотри! – продолжил мужчина. – Впервые твой сын пришёл к тебе сам, стоит перед тобой, а ты тут устроил такой концерт!

— Но мне нужно её вернуть! Она единственная из всех, кто любила меня!

От его слов я снова заплакал с новой силой. Сколько там сказала Света? Три тысячи лет? Неужели тот Князь Нечисти, верховный демон, про которого мне тут все говорили, которого тут все ненавидят и боятся, это тот, кто сейчас сидит на коленях и душераздирательно рыдает, выслушивая нравоучения от какого-то мужика.

— И ты её любил! И должен понимать, что, если любишь, то нужно отпускать. Она знала, что её ждёт смерть, это был её выбор, если ты её воскресишь, она будет ненавидеть тебя. Сам подумай, ты знаешь Злату и понимаешь, что будет, когда она узнает, чего стоило её воскрешение. Ты уже однажды сделал за неё выбор, и чем это закончилось?

Князь схватился за голову, зарывшись пальцами в волосы.

— Нет!!! Нет, нет, нет!

Я неуверенно сделал шаг вперёд. Мужчина сразу обратил на меня внимание. Словно в одобрение моих действий, он кивнул. Не знаю: действовал я больше из-за спасения Деревни или из своих настоящих чувств, но я решительно подошёл к нему, упал на землю рядом с ним и крепко обнял. Ему нужна была поддержка и кто-нибудь, кто может его вывести на правильный путь.

Как только я его обнял, из меня сами собой потекли ручьями слёзы. С моих плеч словно упал тяжеленный камень, а на душе появилось такое уютное чувство, как будто я вернулся в родной дом спустя много-много лет. От него пахло чем-то приятно сладким, и я вспомнил, как почувствовал этот запах, когда в его кабинете в школе случайно упал и уткнулся носом в его куртку. Всё это время он был так близко, совсем рядом со мной, он никогда меня не оставлял. Я даже не заметил, как обратился к нему.

— Пап!

Если бы я не был в таком эмоциональном беспорядке, то вряд ли так просто назвал бы его папой. В первую секунду я сильно удивился, но потом понял, что назад пути уже нет. И это было самым верным спонтанным поступком в моей жизни.

Я почувствовал, как он аккуратно, словно боясь, что я являюсь его сном, который может развеяться от одного неверного прикосновения, обнял меня в ответ. Отец обнял меня крепко-прекрепко, обхватив затылок. Он держал меня, словно я самое дорогое, что у него есть, даже дороже его золотых цацек и шёлковых одежд. Он должен понять, что прошлое не изменить, грубейшие ошибки прошлого не исправить, нужно жить дальше, ценя заботу тех, кто у него остался. С помощью поддержки близких людей он сможет преодолеть боль и сожаления от утраты и перестать себя закапывать ещё глубже.

Стена огня вдруг рухнула вниз, на землю, и исчезла.