Глава 89. С любимым и рай в шалаше.

Я вернулась в комнату и закрыла за собой дверь.

— Так... где тут может быть что-нибудь мне нужное?

Может, я что-нибудь отыщу в туалетном столике? Нужно начать хотя бы с него.

Я подошла к роскошному туалетному столику и начала рыскать в его ящичках, чтобы что-то найти. Было тихо, как со стороны балкона раздался звон стекла и грохот, кто-то эффектно влетел в мою комнату и, пролетев пару метров, подняв ветер, рухнул. Я взвизгнула и отпрыгнула в сторону. На несколько секунд воцарилась тишина. Кто-то в чёрном, расшитом золотыми нитками, влетел в мою комнату, разбив стеклянную дверь. Он лежал в осколках, держа в руках метлу. Как только этот кто-то начал кряхтеть, я его сразу узнала.

— Даня! – я подбежала к нему и села на корточки, помогая ему встать.

Стеклянная крошка хрустела под моими ногами, ветер с улицы задувал в комнату и трепыхал шторы. Я взяла Даню под локоть и только начала ему помогать встать, как он кинулся на меня. Даня крепко меня обнял, я сначала, ошарашенная его появлением, не двигалась, а потом с теплом обняла его в ответ за талию. От него пахло древесиной и землёй.

— Как ты сюда попал?

— Именно сюда или в это измерение в принципе?

— И туда, и туда.

— Ну, это долгая история.

— Хорошо, – я отпрянула от его груди, – потом расскажешь, у нас нет времени, надо отсюда уходить. Ты поранился? – я положила ладонь на Данину щёку и аккуратно двигала его голову, рассматривая целостность лица. – Конечно, что уж говорить.

Я осмотрела его и взглянула на пол, рядом лежала моя метла. Я её не видела уже долгое время, с тех пор, как убили дедушку Ильи.

— Ты сюда на ней попал?

— Да, ты сама-то порядке?

— В полном, меня в плену не держали, доблестный принц, – я улыбнулась.

Даня молча наклонился и поцеловал меня, как будто не видел несколько лет. Мы сидели в роскошной спальне на полу, покрытым ламинатом, в рассыпанных осколках стекла и целовались в свете луны. Мало того, что я сначала испортила мраморный пол, так теперь ещё и Даня разбил балконную дверь. Как только поцелуй закончился, я, словно поставила точку, аккуратно чмокнула его в губы. Я с минуту смотрела в его синие глаза, которые принадлежали Злате и которые раньше были у Вадима.

Нашу идиллию прервали шаги за дверью. Кто-то на каблуках вышагивал по мраморному полу. Действительно, кто бы это мог быть? Я почувствовала руками, как Даня напрягся и выпрямился.

— Улетаем отсюда, я поведу.

Я вскочила, схватив метлу и кое-как в платье на неё уселась, сделав подобие штанов, Даня сел сзади, крепко обхватив меня, и мы полетели. За всё время, проведённое в Три Девятом измерении, я научилась управлять своей духовной энергией, и поэтому полёт был очень мягким.

Мы оттолкнулись от перил балкона, как только сзади открылась дверь. У меня сразу сжалось сердце. Мне было больно оставлять такого травмированного человека, причём сбегать прям у него на глазах. Я побоялась даже обернуться, чтобы во мне не вспыхнуло чувство жалости, и я не осталась во дворце. Пока мы набирали высоту, моё сердце обливалось кровью. Чтобы отвлечься, я решила разглядеть дворец.

Он выглядел грандиозно и необычно: дворец был высечен из скалы, его передняя часть, где был мой балкон, выпячивалась и нависала над рекой. Из-за строения скалы дворец был построен необычно, и я поняла, почему в нём было так много лестниц, по которым я то спускалась, то поднималась.

Даня сидел сзади меня и крепко держался. Я мотала ногами в воздухе. Полёт был спокойным, Даня говорил, куда лететь. Всё было хорошо до того момента, как послышался хруст, и метла начала стремительно снижаться.

— Что происходит?!

— Чёрт, чёрт, чёрт!

— Я пытаюсь взлететь, но ничего не выходит!

— Главное — без паники!!!

Я вливала духовную энергию в метлу, но она даже и не думала взлетать. До земли оставалось несколько метров, как метла разломилась пополам, и мы рухнули на берег, благо берег был песчаный, и мы сильно не ушиблись. Но мне в рот попало много песка, и я начала его активно выплёвывать. Даня рядом со мной уже вскочил на ноги и помог мне подняться. Я взглядом начала искать метлу, и когда увидела, то у меня на секунду остановилось сердце.

— Почему?!

Я упала на колени и растерянно взяла в руки две части метлы, пытаясь их соединить.

— Что случилось? Почему она разломилась?!

— Я на ней спокойно долетел...

Меня осенило.

— Ты использовал тёмную энергию?

— Да, как мне сказала Ева.

— Так... Значит, ясно. Возможно, проблема в том, что сначала ты использовал тёмную энергию, а я потом светлую. Вот жеж! – я раздосадовано кинула части метлы в песок. – Это было моё первое оружие, его мне дала Елена... Я столько пережила с ней, а теперь она сломалась по моей вине, – к моему горлу подходил комок.

Даня сел радом со мной и наклонился ко мне, заглянув мне в лицо.

— Причём тут ты?

— Я не спросила у тебя, какой энергией ты пользовался. Хотя итак ясно, какой! – я закрыла лицо руками. Меня бесила моя глупость, из-за которой я потеряла дорогую сердцу вещь.

— А ты достаточно развила тёмную энергию, чтобы также хорошо управлять метлой?

— Ну я могла бы попробовать...

— Когда ты начала практиковать светлую магию?

— В сентябре, – он чуть вытянул лицо. – Извини, что тебе не рассказывала о таком... важном. Я иногда даже убегала из-за этого с наших прогулок и свиданий, потому что мне срочно нужно было сюда.

— Во-первых, я не обижен, чтобы ты передо мной извинялась. Во-вторых, ты, чтобы так управлять метлой, училась восемь месяцев. Ты думаешь, что за пару месяцев можешь также хорошо освоить тёмную магию? По-любому случилось бы так, такая у этой метлы судьба. Она тебе отслужила большой срок, ничего не вечно. Нужно не трепать себе нервы, а с душевным теплом отпустить её и двигаться дальше.

Я, шмыгая носом, смотрела на него. Он прав, не нужно этот момент окрашивать синими красками. Нужно с пониманием отнестись к потере. Я снова взяла брошенные на эмоциях части метлы и аккуратно их сложила.

— Ты прав.

Даня вздохнул и встал на ноги, он ходил, осматривая берег.

— Как нам отсюда выбраться?

Я встала и подошла к нему.

— А как ты вообще сюда попал?

В нос ударил запах смрада, и я скривила лицо. У чёрной реки было быстрое течение, от которого образовывался ветер. Даня бегал по песку и что-то искал, я ходила за ним.

— Сначала меня из темницы вытащили.

— Тебя посадили в темницу?!

— Да, но дядя Петя и Ева вытащили меня.

—— Сюда ещё и дядя Петя пришёл?

— Да, – он выпрямился и повернулся ко мне. – Ты знала о нём?

— Да, мы разговорились, когда я ходила к нему за ингредиентами. Я его знала ещё до того, как встретила его у тебя, – Даня с улыбкой вздохнул. – Я так тогда удивилась, что сначала даже не поняла, что он у вас делал. Мне подумалось, что он вломился в квартиру.

— Ха-ха-ха, он слишком воспитан для этого. А вот позапрошлый тётин хахаль нам пытался дверь вынести, я тогда чуть не обделался. Благо, у тёти есть бита. Пока я вызывал ментов, она с ней стояла у двери.

— Какой кошмар, – несмотря на случившуюся ситуацию, мы улыбались.

— Так вот, меня они сопроводили в лес, где я прыгнул в пень и полз где-то час по тоннелю ползком, потом вылез около какого-то города, где был праздник...

— Наверно, у Пади.

— Это город нечисти?

— Ага.

— Что же там за праздник такой был...

Я тепло улыбнулась.

— У них там так каждую ночь.

— А я думал, что там в жертву кого-то приносили.

— Ха-ха-ха! – я засмеялась в голос. – Конечно, у них могут быть такие ивенты, но они не будут такое сопровождать песнями и плясками. Какого ты мнения о них?

— Каким может быть ещё моё мнение по отношению к нечисти?

— Если ты не пересмотришь свои взгляды к нечисти, то никогда не сможешь принять себя и относиться к себе, как делал это раньше.

Даня продолжал идти. Он прошёл несколько десятков метров молча, после чего продолжил свой рассказ.

— Там я нашёл зеркало, через которое попал в пещеру в одной из этих скал, – Даня вытянул руку и помахал ей в сторону скал.

— Понятно...

— Ты знаешь, куда эта река ведёт? – он обернулся через плечо.

— Течение ведёт в царство мёртвых — в Навь.

— Нам туда пока ещё не надо... О! Смотри, лодка!

И правда, на песке у скалы лежала перевёрнутая лодка. Я, конечно, надеюсь отсюда выбраться, но не думаю, что она целая, раз лежит тут. Даня подбежал к лодке и, напрягшись, резким движением перевернул её. На меня смотрели пустые глазницы черепа, который улыбался, казалось, рассмешённый моим испугом.

— Боже! – я отскочила на несколько метров назад.

Даня тоже не ожидал такого увидеть, и молча резким порывом отошёл на пару шагов. На песке под лодкой лежал скелет в ободранной одежде. Возможно, это путешественник или летописец, который хотел попасть в Навь. Пока я в ужасе оглядывала скелет, Даня осматривал лодку.

— Лодка целая, есть весло, но оно нам не поможет плыть против течения.

— А... – я с трудом оторвала взгляд от лежавшего. – Давай ты будешь грести, а я помогу справиться с течением.

— Хорошо, пошли. Нам надо отсюда выбраться.

Мы потащили лодку к реке и прыгнули туда. Сначала течение нас стремительно понесло в сторону царства мёртвых, но я подошла к краю лодки и создала поток ветра, который отталкивал нас от воды и нёс в противоположную сторону. Моих сил было недостаточно, чтобы лодка с лёгкостью шла против течения, и Даня помогал, активно гребя веслом. Вода, которая воняла смердом, каплями попадала мне на лицо. Сначала я морщилась и пыталась вытереть рукавом лицо, но потом поняла, что это бесполезно и просто пустая трата сил. Я приняла то, что моё лицо всё покрыто мёртвой водой, и впала будто в транс, чтобы легче пережить эту тяжёлую дорогу.

Около часа мы бессознательно мчались по реке. Я настолько погружалась в свои мысли, что выпадала из реальности. То я думала о прошлом, думала о бале, после которого сейчас отдыхают мои накружившиеся там в вальсе одноклассники, то о Вадиме, который остался брошенным во дворце и который уже, наверняка, собирался идти на Деревню. Я думала об Илье, которому придётся отбиваться от него самого и его армии нечисти, ведь Вадим настолько преисполнился этой идеей, что, кажется, начал терять свой рассудок. Что нам делать в будущем? Сейчас возможно столько путей развития событий: мы все вместе можем сбежать и вернуться в наше измерение, я могу бросить здешнее обучение и не возвращаться. Можно будет сделать вид, что всё это было просто невероятным сном, и жить как раньше, но как раньше уже жить не получится. Даня навсегда теперь повязан с этим измерением и Вадимом, Сашей и Евгенией Николаевной, которых он будет встречать в школе. Он узнал столько всего, что сделать вид, будто ничего не было — нереально. Воевать с Вадимом? Тогда тут одержим победу либо мы, либо он. Если мы, то Даня лишится своего отца и шанса что-то выяснить, хотя бы просто поговорить с ним он уже не сможет. И всю оставшуюся жизнь я буду нести бремя, буду вспоминать его историю. Вадим — сломленный человек, который пытается вернуть единственную, что не отвернулась от него из-за его природы. Она ушла по его вине, и он хочет исправить свою ошибку. Если его убьют, я буду долго плакать и скорбеть всю оставшуюся жизнь, ведь он не заслуживает все три тысячи лет боли и разочарований. А если он выиграет в предстоящей битве, то сотни тысяч людей потеряют свои души, Деревня будет разрушена, и будут перебиты тысячи воинов, покалечены сотни лекарей.

Сейчас нужно думать о настоящем, жить в моменте, так сказать. Нужно выбраться отсюда, а потом уже по ситуации. Прошёл час, может чуть больше, как река стала уже, а течение слабым. Скалы покрылись растительностью, а потом и вовсе пропали. Река пошла через лес, и мы расслабились. Я, выдохнувшись, села в лодку, Даня тоже плюхнулся, из-за чего начала качаться лодка. Течение реки поменялось, и мы спокойно плыли по ней. Мы оба выдохлись, и сидели какое-то время молча, приходя в себя. Мы медленно плыли сквозь лес с разнообразными деревьями.

— Мы уплыли? – спросил меня Даня.

— Да, получается, что так. Течение сменилось, Морана сделала это для конспирации и менее лёгкого попадания в Навь.

— И куда мы теперь?

- Без понятия, возможно. Я со здешней географией не особо знакомилась, мне больше была интересна история. Единственное, что я знаю — в Мезенском Серпово почти круглый год тёплое лето.

— Серьёзно? Неплохо. А Мезенское Серпово — это где тебя избавляли от тёмной энергии?

— Ага, я там познакомилась с Ингой. Мы переписываемся с помощью механических воробьёв.

— А как вы познакомились?

— Ну... – я улыбнулась. – На шабаше, они типа лечатся от тёмной энергии, но лишь делают вид, что идут «на поправку». Никто из них не собирается по-настоящему избавляться от неё.

— Прямо как ты, – мы оба заговорщически улыбнулись.

— А ты-то уже всё знаешь?

— Да. Не мог я подумать, что ты такое можешь творить, – он засмеялся, и его лицо медленно потемнело. – Зачем ты вообще её практикуешь? Это же плохо. Ладно, я, но ты-то?

Я улыбнулась. Ему уже успели промыть мозги.

— С чего ты взял, что тёмная магия — плохая? – Даня открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и закрыл его обратно, готовый слушать. – Главное отличие тёмной магии — она уничтожает что-либо без возможности восстановления и воскрешения. На самом деле, владеть и той, и другой — очень практично. Ничего плохого в ней нет, тебе просто мозги пудрят, чтобы ты себя считал изгоем. И практикующему она не приносит никакого вреда, если он делает всё правильно.

— И как ты ей научилась? Тебя Князь Нечисти научил?

— Да, твой отец, – я посмотрела на него исподлобья, чтобы оценить его реакцию. Даня его ещё ни разу не назвал его отцом, и каждый раз на его лицо ложилась тень, как он говорил о нём. – Он многому меня научил, многое мне объяснил и всегда пытался защитить.

— Это может быть потому, что ты похожа на мою мать?

— Тебе так сказали?

— Я сам так подумал.

— Просто из-за него моего отца посадили, и он не мог так просто оставить ребёнка, – мы помолчали. – На самом деле ему нужна поддержка и близкие люди, которые будут его любить, и которых он сам будет любить. Вадим пережил три тысячи лет боли. Знаешь, как он стал демоном? – Даня покачал головой, всё так же молча меня слушая. – В детстве его обманул отец, из-за чего он прыгнул со скалы и разбился. Перед смертью он испытал столько гнева, что сразу после перерождения в демона имел столько сил, чтобы на века заморозить горы. Он бежал к пропасти, смотря в глаза своего отца, теперь он пытается стать хорошим родителем, но каждый раз у него отбирают его детей.

Я замолчала, и Даня опустил голову.

Когда Даня искал своего отца, то мог бы предположить, что он — Верховный демон другого измерения? Рад ли он, что нашëл его? Иногда ответ на поставленный вопрос не соответствует ожиданиям и только расстраивает. Некоторые люди посвящают всю свою жизнь изучению чему-либо, отдают всех себя этому делу, а после получения ответа остаются в этом мире без цели. Они похожи на маленьких детей, которые узнали о том, каков мир на самом деле. В прошлой школе у меня была одноклассница с СДВГ, у которой частенько были гиперфиксации на чëм-то научном, что не всегда приносило ей радости. То всë оказывалось не так, как она думала, то ответ еë разочаровывал так, что она потом неделю ходила хмурая и поникшая.

— «Вадим»? – вдруг сказал Даня и усмехнулся.

— Я с ним на «Вы», но он, как и дядя Петя, простой и не любит формальности. Там уже все провели параллели с тем, что Вадим Денисович — Князь Нечисти?

— Да, мы с Антоном и Колей уже... Приобалдели.

— Сколько раз ты сходил к нему на занятия?

— Один раз взял заявление, а во второй раз показывал свои работы, – Даня вздохнул и потрепал свои волосы. – А то он так странно себя вëл... Теперь понятно, почему. Я не знаю: мило это или крипово.

Я взяла руку Дани в свою и заглянула в его глаза.

— Тебе хотя бы раз нужно с ним поговорить. Он действительно неплохой.

— Я попробую.

Мы немного помолчали.

— Мне кажется, течение становится подозрительно быстрее.

— Только хотел тебе об этом сказать.

Даня обернулся, а я подалась чуть вперёд. Течение и правда становилось быстрее. Я чуть привстала, как сразу же села обратно.

— Водопад!!!

— Что?! Твою мать!

Даня взял весло и начал плыть в противоположную сторону, а я снова воспользовалась силами, чтобы подплыть к берегу. Мы подплыли к берегу и перепрыгнули на него. Лодку в ту же секунду унесло течением, и на наших глазах она улетела вниз, оторвавшись от глади воды, после чего послышался грохот. Лодка разбилась о камни.

Мы вздохнули и переглянулись.

— Надо идти вдоль реки.

— Поищем самый оптимальный спуск.

Наши похождения по лесу продолжались. Мы прошли около километра и нашли более-менее удобный спуск. Мы спускались по камням, покрытыми мхом, поэтому на спуск пришлось потратить время, которого у нас было и так мало. Внизу растительное разнообразие сменили высокие стройные пушистые сосны. Они образовывали коридоры, которые построила природа, отчего они были не шибко идеальные. Мы идём в правильном направлении, если придерживаться реки, то мы скоро выйдем к станице, а там и до Деревни недалеко.

Времени было, конечно, немного, но переждать ночь нужно было.

— Дань, нам надо где-то переночевать.

— Почему?

Мы шли, под нашими ногами шуршала трава, и земля поглощала звуки наших каблуков.

— Если мы нарвёмся на толпу нечисти, то будет не очень, а если мы наткнёмся на хищников — то тоже такое себе. Конечно, разобраться с ними не будет проблем, но лучше не рисковать.

— Хорошо, надо будет смотреть внимательнее.

Мы прошли ещё пару километров. Все сосны были, хоть и неидеальными, но хорошо ухоженными. Их кроны закрывали ночное небо, которое в Три Девятом измерении невероятно красиво. После всего, что тут произошло, я совершенно забыла о том, что по идее это второе по важности измерение для меня, ведь ЕГЭ мне сдавать не здесь, поступать в университет тоже. Но я совершенно про это забыла. Мама уже с класса пятого не давила на меня по поводу учёбы, но я всё равно сама себя загоняю по этому поводу, отчего последние несколько месяцев пытаюсь уже избавиться.

Вдали показался дом, который, как только я увидела, захотела обойти стороной. Даня уверенно шёл к нему, я схватила его за рукав смокинга.

— Ты что? – он повернулся ко мне.

— Это дом Бабы-Яги, – я шепнула ему.

Он округлил глаза. Вряд ли Даня знал, кто такая Баба-Яга на самом деле. В его голове отпечатался образ костеногой из детских сказок.

— Лучше нам не попадаться к ней на глаза, это существо на границе Яви и Нави, она как военный на границе, только нарушителей не задерживает, а съедает.

— Понял, вопросов нет.

Как только мы двинулись в другую сторону, перед нами, словно выросла из земли, появилась бабушка. Высокая бабушка с растрёпанными волосами, косынкой на голове, с множеством безобразных складок и морщин на лице, с длинным носом, на котором была волосатая бородавка, с выпирающим из-под губы зубом и в дранных лохмотьях, словно капуста. Она смотрела на нас, улыбаясь и сощурив один глаз. Не знаю, как Даня не закричал и не подал никаких признаков испуга, мне пришлось приложить силы, чтобы не завизжать на весь лес.

— Добрый вечер, молодки! – единственное из немногого, что в фильмах совпадало с реальностью — её голос. – Загубилися?

— Нет, всё в порядке, спасибо Вам за беспокойство! – я поклонилась ей. – Мы уже уходим, и Вам мешать не будем.

— Что вы! Ух-ух-ух! В таку темряву! – она положила руку себе на грудь и покачала головой. – Пойдёмте, я вас чаем напою, пригощу, баню растоплю, спати покладу!

— Да нет, мы правда... – начал Даня, но я его перебила.

— Правда? Спасибо Вам огромное, мы будем благодарны Вам до гроба!

Баба-Яга растянула рот в улыбке, показав свои голые дёсны. Её намерения окончательно стали ясны, спорить и пытаться свалить — бесполезно, это её владения, даже почва под нашими ногами будет на стороне своей хозяйки, если мы сейчас вздумаем сбежать. Лучше потянуть время и что-нибудь придумать. Она двинулась к избушке, зазывая нас рукой, и мы медленно шли за ней.

Я достала телефон и в заметках написала Дане о том, что нам сейчас от неё нет смысла бежать. Нужно тянуть время и выбираться. Он лишь устало вздохнул.

— Щось не так, хлопчик?

— Нет, всё хорошо, – ей ответил Даня. – Просто устал: дорога была долгой. Спасибо Вам за гостеприимство.

Даня повернулся ко мне и обречённо покачал головой.

Избушка, вся во мхе, ветках и листьях стояла на куриных ногах с грубой кожей. Её когти проникли в мягкую землю под её большим весом.

Как только Баба-Яга свистнула, засунув пальцы в рот, избушка медленно начала оборачиваться. На весь лес разносился её скрип, она топталась в земле, переставляя ноги, и медленно поворачивалась к нам. Как только она развернулась к нам передом, а лесу задом, избушка резко упала, её колени ушли в стороны. Дверь резко с грохотом распахнулась. Воцарилась тишина, которая сильно контрастировала с только что наделанным избушкой шумом. Она сидела в ожидании, когда мы зайдём в неё.

— Проходите, не топчитесь на пороге!

Я первая пошла внутрь. Как только я зашла, мне в нос ударил запах сырости и всяких разнообразных трав. У Бабы-Яги был творческий беспорядок. Не думаю, что он ей как-то мешает жить: всё удобно, всё под рукой. Посреди избы стоял массивный покосившийся стол и такие же стулья. Туда нам и предложили садиться. Мы скромно сели рядом друг с другом и начали следить за Бабой-Ягой, которая пообещала нам приготовить поесть и пошла топить печь.

Под столом я пыталась воспользоваться светлой магией, но у меня ничего не выходило, сколько бы я ни пыталась, как бы ни старалась.

— Здесь не работает светлая магия, – я шепнула Дане.

— Будем брать тёмной, – под столом он взял мои руки в свою ладонь.

Мы следили за Бабой-Ягой, которая стопроцентно растапливала печку не для нашей еды — она сама хотела полакомиться. Когда-то белая печка с множеством неровностей стала серой, а вокруг устья были чёрные следы сажи. Баба-Яга доставала чугунную посуду, то и дело возвращаясь к печи, чтобы поворошить кочергой.

— Далёкий путь держите?

— Да, шли всю ночь. Вот, немного осталось — и до дома добредём уже, – я говорила, как можно искреннее. – Не знаю, чтобы мы без Вас делали, – я шёпотом обратилась к Дане. – У тебя есть бумага и ручка?

Он отрицательно покачал головой. Я начала оглядываться и увидела на другом краю стола стопку пожелтевшей бумаги, кучку перьев и чернильницу, в которой была киноварь, разведённая в яичном желтке. Я кивнула Дане в сторону всего этого добра, и пока Баба-Яга громыхала посудой, под шумок Даня подтащил ко мне один лист, одно перо и чернильницу. Даня закашлял, чтобы скрыть звук отрываемой бумаги. Пока всё шло хорошо, я даже без проблем начиркала талисман и убрала в рукав, а Даня поставил всё на место, рваный лист он спрятал среди других.

Я с Даней в опасности. Именно в такие моменты чувствуется особое сплочение и духовная связь, в будущем мы будем вспоминать об этом с теплом, если, конечно, выберемся отсюда. В кармане смокинга у Дани я увидела пачку сигарет и усмехнулась. Честно, я бы сейчас сама была бы не прочь закурить, чтобы хоть немного расслабиться. Я не знала, сколько времени пройдёт, прежде чем она захочет запихнуть нас в эту печку. Возможно, она сначала и правда хочет нас накормить, а потом уже съесть, возможно, она засунет нас в печь, когда мы будем спать. Нужно быть готовыми в любую секунду к действиям. Чтобы убежать, надо её обезвредить.

Мы следили за ней взглядами.

— Что кушать желаете, хлопцы?

— Да что угодно, но если не затруднит Вас, то кашу.

— Конечно, девица, подходи, поможешь. Хозяюшка же будущая, как-никак!

Даня скривил лицо. Он знал, что из меня "хозяюшка" такая себе. Обычно, когда мы собирались у кого-нибудь из нас на квартире, то готовил всегда он. В первый же день, как речь зашла о готовке, я ему призналась, что мои кулинарные способности ниже плинтуса, и рассказала о торте, который должен был быть вместо того тирамису, который по итогу он у меня в гостях и ел. Конечно, это пробило Даню на смех. Его раздражала тема разделения обязанностей, поэтому сейчас, услышав, что сказала Баба-Яга, он весь перекосился.

Я же встала и с улыбкой пошла к ней. Я вела себя максимально доверчиво и так, будто не понимала, что она замышляет. Она выставила глиняный горшок и дала его мне. Я переглянулась с Даней и улыбнулась — пусть смотрит, что я могу.

— Что ты топчешься тут, подходь ближче!

Она положила свою иссохшую серую руку мне на спину и подтолкнула к печи. Я понимала, что нужно дождаться момента, чтобы действовать, пока я должна вести себя непринуждённо, но мои ноги сами по себе сопротивлялись натиску Бабы-Яги. Я всё ждала нужный момент, из-за волнения и внезапного выброса адреналина у меня колотилось сердце и сбивалось дыхание. Я уже была возле печки.

— Глянь, готова там печь?

Вот, сейчас!

Я вытащила из рукава платья талисман и, сложив печать, бросила в сторону Бабы-Яги. У меня были глубокие сомнения, что на неё это подействует, но, походу, жемчужина делает своё дело. Это было заклинание на парализацию. Его действие было таким же, как у того зелья, для которого были нужны папоротники, только талисман имел более слабый эффект.

Баба-Яга была обезврежена и минут пять ничего не могла предпринять, но этого времени всё равно мало, чтобы убежать с её владений. Даня вскочил и подбежал ко мне, на ходу схватив кинжал с берёзовой рукоятью.

— Извини, я больше никогда не буду так нагло пользоваться своим положением.

Как только он это сказал, сразу же резанул себя по предплечью. Оттуда полилась чёрная кровь с золотой пылью. Зрачки Бабы-Яги сузились.

— Мы не тупые, и знаем, что ты там задумала, бабка. Мы сейчас уйдём, и только попробуй нас преследовать, – он вдруг повысил голос и сделался важным. – Ты вообще в курсе, кто я?! Сын верховного демона, унаследовавший его силу! Только попробуй нарушить мой наказ, ты умная женщина, в курсе, что может произойти.

Я щипала себя за спиной, чтобы не заулыбаться. Мои щёки покраснели от такого, каким тоном он говорил. Конечно, такие бурные чувства я испытывала по отношению к нему не в первый раз, мы не святые монахи, но именно сейчас его интонация, голос и то, как он говорил, вызвали во мне просто палитру эмоций. Не успела я отойти, как он схватил меня за запястье и быстрым шагом вывел из избы, с ноги открыв дверь. Уже на улице он снял маску уверенности в себе и со всех ног побежал куда глаза глядят.

Мы бежали, пока у нас обоих не закончилась дыхалка. Избушка Бабы-Яги осталась далеко позади. Вдалеке был слышен шум реки, которая текла к станице.

Даня свалился на землю спиной и раскинул руки в стороны. Я не рискнула пачкать платье и просто приложилась рукой к дереву. Мы оба жадно глотали воздух, казалось, что через пару минут мы выдышим его весь в радиусе двух метров от нас.

— Видимо, местом для ночлега нам сегодня не обзавестись, – сказал Даня.

— Я вижу пещеру в холме, пойдём туда?

— А вдруг там тоже кто-нибудь опасный проживает? – он помолчал, как вдруг встал на ноги. – Ты на меня сейчас плюнула?

— Нет, ты дурак что ли? – я засмеялась и ударила его.

Мы посмотрели на небо, которое обложило тучами. Собирается дождь, и идти в пещеру — единственный адекватный вариант. Я разожгла огонь на ладони, чтобы осмотреть её, и благо, там никого не было.

Начался дождь, и мы смогли укрыться в пещере. Я насобирала пока ещё сухой хворост, а Даня разжёг костёр. Ни он, ни я не знали, сколько продлится ливень, но мы надеялись, что к утру он уже закончится.

Сучки в костре с треском горели. Я следила за огнём, а Даня пытался найти сухие листья и траву, чтобы организовать подобие кровати. Я села рядом с ним. Сейчас нам уже не было так весело, мы успокоились, а шум дождя добавлял ещё больше интимности. Поэтому в наши головы снова начали закрадываться беспокоившие нас мысли.

За один день у него перевернулся весь мир. Когда он узнал о том, что Константин Анатольевич — не его отец, то это уже было сильным ударом для него, после которого он долго восстанавливался. А теперь ему пришлось узнать, что его настоящий биологический отец — демон. Был ли он готов к этому?

Он сидел и смотрел на язычки огня, я, поджав ноги, села рядом с ним.

— Ты как? Хотя, наверно, глупый вопрос.

— Да я даже не знаю, – он говорил в свои колени. – Я, когда ринулся искать своего отца, даже подумать не мог, что всё так будет...

— И что дальше? Ты узнал, убежал, больше не будешь контактировать с ним?

— Для начала мне нужно вернуть тебя домой. Да и вообще, всё равно на него. Единственное, с чем он мне помог — создал себе такую репутацию, благодаря которой мы смогли сбежать от Бабы-Яги.

— Дань, в любом случае он — твой отец, и не бросил тебя, а наоборот — пытался отыскать.

На минуту повисла пауза.

— О чём ты с ним говорила?

Несмотря на его внешнее безразличие и незаинтересованность в Вадиме, Даня всё-таки дал трещину. Конечно, он хотел узнать, почему Вадим не принимал участие в его воспитании, чем он обидел его маму, но его гордость или даже, скорее, детское упрямство ему не позволяли начать меня расспрашивать с чувством.

— Я расскажу в общих чертах, думаю, тебе будет лучше с ним поговорить лично.

Даня лёг на подобие циновки, а я рядом с ним. Странно лежать на сене на голой земле после роскошных палат и мягкого матрасе в дворце Князя. Снаружи шумел дождь, рядом нас согревал костёр, под боком лежал близкий и дорогой человек. «С дорогим и рай в шалаше» — я на дух не переносила эту поговорку, но сейчас мне было гораздо лучше рядом с ним здесь, в пещере, чем в золоте и мраморе взаперти. Хотелось спокойно беседовать, обсуждать с ним что-то, остаться тут навсегда и оставить все проблемы там, за нашим укрытием. Нужно было обсуждать серьёзные темы, которые хотелось обойти и про которые хотелось забыть. Не хотелось говорить ни про прошлое, ни про будущее, зачем? Зачем выходить отсюда? Никто, кроме нас двоих, не знает, где мы. В мире столько всего, мы оба многое знаем и многим можем поделиться друг с другом и кучу всего обсудить в этой пещере.

Но всё же, пересилив себя, я начала разговор.

— Ты веришь в реинкарнацию?

Я услышала, как он повернул голову ко мне.

— Я уже не знаю, во что верить, а во что нет. Но допустим.

— У твоего отца, Вадима, ещё до тебя было четверо сыновей. И всех их ждала одна и та же судьба: смерть в подростковом возрасте до свадьбы. Афины, Китай, Германия в средневековье, СССР... Я видела два сна.

— Ты видела про Китай и СССР?

— Мгм.

— Занятно. То есть, получается, у него, грубо говоря, было четверо сыновей с одной... Не знаю... Душой?

— Получается.

Я взяла паузу, чтобы Даня немного переварил. Но он выдал вопрос, который я не ждала, но который иногда задавала себе. Эта мысль внезапно приходила мне в голову, когда мы были вместе, и я в ужасе сразу отгоняла её, куда подальше. Но теперь она прозвучала совершенно спокойно и также спокойно была воспринята мной.

— А если мы тоже умрём?

— Мы должны будем встретиться в следующий раз.

— Ты уверена? Это итак уже пятая попытка, не думаю, что нам дадут ещё один шанс.

— Пятый же дали, тогда почему шестой шанс не дать. Но тогда я не ручаюсь за целостность Деревни N, Вадим в последние несколько лет стал гораздо сильнее.

— Кому тогда этот сон приснится?

— Тебе.

— Это получается, мне нужно будет впасть в кому на несколько дней, чтобы увидеть весь этот сон, – мы засмеялись.

— Даня! – я легонько его стукнула.

Смех постепенно утих, и мы снова поникли. Нужно продолжать.

— Дальше. Князь Нечисти каждый раз пытался найти, спасти своих сыновей, но постоянно что-то случалось. Конечно, первой проблемой было то, что его «жёны» сбегали от него, подбрасывали своих детей другим людям, продавали их... Твоя мама же не хотела этого, она признавала, что имела связь с демоном, и что даже любит его, но её мнение с мнением Вадима насчёт твоего будущего расходилось. Она хотела, чтобы ты вырос обычным человеком, в то время, как Вадим хотел сделать тебя своим наследником. И твоя мама ушла от него вместе с тобой.

— Это я знаю.

— Знаешь?! – я изогнула бровь.

— Я ездил туда, где мама и тётя жили первое время после переезда и нашёл там письма мамы и Князя.

— Ты тогда, наверно, сложившуюся ситуацию не так представлял...

— Я просто не понимаю... Он хотел меня найти? Но все в той деревне говорили, что он пытается уничтожить их всех, устроил десять лет назад Смуту. Это так он пытался меня отыскать? – Даня затих. – У него были дела поважнее.

— В этом измерении существует два таких объекта — поля — на которых можно выполнять разные обряды, начиная пополнением духовных сил и заканчивая воскрешением людей. Одно такое находится в Кернштадте, а второе в Деревне N.

— И зачем это поле ему?

— Ну как тебе сказать...

Самая идея воскрешения человека — звучит жутко, а сообщать кому-то о планируемом воскрешении его матери — ещё также большая ответственность. Я хотела, чтобы Даня сам как-нибудь понял. У меня самой по спине бегали мурашки, и совсем не от прохладной земли, я бы сама не смогла произнести планы Вадима.

— Я же не зря тебе сказала про воскрешение.

— И кого он там воскрешать собрался?

Я замолчала. И как я должна ему об этом сказать?

— Погоди, – он приподнялся на локте, – я знаю этого человека?

— Знаешь.

Я наблюдала, как из-за пришедшего осознания его лицо медленно менялось. Он округлил свои глаза и открыл рот.

— Это мама? – в пылу он повысил голос. – Это она?!

Мне было бы тяжело ответить ему, мой голос будто пропал, и всё, что я смогла сделать — закивать.

— Ох, чёрт... – Даня упал обратно.

— Прости.

Даня замолчал. Я смотрела в потолок и услышала шуршание рядом с собой, вдруг меня притянули к себе за талию одной рукой, а другую положили на затылок.

— Это ты меня прости, что раскричался тут.

— Ничего страшного, я понимаю, – я поёрзала, чтобы поудобнее устроиться в объятиях.

— Просто... Это немного жутко, не думаю, что мама хотела бы этого.

Меня передёрнуло. Дане ещё придётся узнать, что его мама умерла из-за поставленной на него печати: не хватало ещё, чтобы он начал винить себя в смерти матери.

— Он любил твою маму.

— Я тоже люблю её, она была великолепной женщиной, но не бывает святых людей. Слушай, – он помолчал, – если ты захочешь перестать со мной общаться, так как я демон, я пойму. Ты не подписывалась на отношения с нечистью.

— Это ничего не меняет, ты — это ты. Я люблю тебя и всегда буду на твоей стороне. Тем более, опыт общения с демонами у меня уже есть. Тебе наверняка рассказывал один дед эту историю.

— Глеб-то? Ха-ха-ха, ага. Он же мастер? Как его ученики терпят, – Даня поцеловал меня в макушку и вдруг решил напомнить о своих чувствах. – Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, – мой голос вдруг стал сиплым.

Мне стало так хорошо и уютно, что я не заметила, как начала засыпать.

— Видимо, я действительно был рождён для встречи с тобой.