Глава 88. Побег из Деревни N.

Меня кинули в темницу, которая находилась под зданием Совета — чего-то вроде нашего белого дома. А вдруг под ним тоже какие-то тюрьмы? Например, я только в четырнадцать узнал о том, что под Ждановской есть «служебные помещения МВД», кто знает, что под домом правительства. Коля с Антоном отмазались у родителей, конечно, они им не сказали истинную причину. Но им не разрешено ко мне приходить, как и тёте с дядей Петей. Неизвестно, сколько меня должны были здесь продержать. Скоро должна была приехать моя другая тётя — Дарья, сестра тёти Юли. Узнав о всей истории, я представить не могу, что они обе испытают. Конечно я хотел её увидеть и надеялся, что она хорошая и понимающая, а не такая же, как этот противный Глеб.

Камера была с деревянными прутьями и с кроватью, но мне кажется, что меня обманули и хотят убедить в том, что это действительно кровать, а не стол. К каменной стене были приделаны оковы, которые на вид были увесистыми. Мою камеру освещал свет из окошка под потолком. Я не знал, что делать: бежать? Я не смогу. Но мне надо!

Когда прибежала Ева и рассказала, что Света в кабинете у Вадима Денисовича упала и скрылась за гладью зеркала, а сама она пройти не смогла, все на время забыли про меня и начали дискутировать на эту тему, выдвигать свои теории. Агния вдруг робко подняла руку и рассказала о том, что если есть зеркала, которые пропускают только людей с духовной энергией, то есть и такие, какие пропускают только людей с тёмной энергией. И Ева не смогла активировать телепортальные возможности зеркала Вадима, так как в её крови нет ни капли тёмной энергии. Тогда вскрылась история, связанная с Князем Нечисти — моим отцом — и Светой. Её с удовольствием мне рассказал Глеб. Началось всё с того, что он дал Свете не браслет, а подвеску с жемчужиной, которую она сказала, что выкинула. Но я-то видел, что никуда она не дела этот подарок, говорить, конечно, об этом я не стал. После Князь нечисти месяц, в отсутствие Агнии, обучал Свету в теле убитого Аристарха — друга Глеба и, как я понял, ещё одного вредного хрыча. Когда всё вскрылось, Свету отправили в город нечисти — в Падь, где она уже лично встретилась с Князем. И, естественно, Глеб начал обвинять Свету во всех грехах: кто знает, что она там делала, о чём точно говорила с верховным демоном и почему она была такой спокойной, когда отправлялась в Падь: неужто это для неё обыденное место? Как только она вернулась, провели ритуалы и всякие практики для очищения её организма от тёмной магии, которые, видимо, плохо сработали.

Всё время рассказа Пётр Аркадьевич поражённо улыбался. Когда Глеб закончил свой рассказ, то начал новый — о Петре Аркадьевиче. Что здесь жила его семья, его родители были лекарями. Из-за своего интереса к Князю Нечисти, его обвинили во служении ему, и он решил переехать в соседнее измерение. Его спросила Елена о том, не знает ли он, что это за зеркало, так как он был ближе всего к теме нечисти и Князя. Пётр Аркадьевич также любезно рассказал Глебу о том, что по слухам Князь создал зеркала, про которые говорила Агния, и ведут они в его дворец. Мы тогда переглянулись с парнями. Получается, что наш школьный фотограф — верховный демон?

Теперь Света во дворце у Князя Нечисти, и все думают, как её оттуда вытащить. Мне нужно сбежать, забрать её оттуда и вернуться. Как все эти идиоты планируют вытащить Свету оттуда? По рассказам Глеба это сделать невозможно.

Я наворачивал круги по камере, как услышал приближающиеся шаги и шуршание одеяний. К прутьям с другой стороны подошла Елена с подносом в руках. Как к ней обращаться? Вроде, все к ней обращаются госпожа.

На подносе была тарелка с кашей, от которой исходил пар, пиалка с вареньем, стакан с компотом и деревянная ложка.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, я тебе принесла поесть. Ты, наверно, голоден?

Елена взяла в руку стакан, под прутьями продвинула поднос и после отдала мне в руку компот через прутья. Есть я и правда хотел, но сейчас при ней не стал бы. Кто знает, какой у них тут этикет.

— Да, спасибо Вам большое, – я взял поднос и поставил его себе на кровать.

Она смотрела на меня и не думала уходить. Елена отнеслась ко мне с теплом и добротой. Ей было жалко меня, что я попал в такую неприятную ситуацию и узнал о том, что являюсь демоном. Она была подругой мамы и, возможно, поэтому так заботилась.

— Ты сейчас не будешь?

— А нет... Я попозже.

— Потом скажи, как по вкусу, а то я, кажется, с сахаром переборщила.

— Вы это сами готовили?

— Конечно, слуг не держу.

Мы немного помолчали. У мамы в нашем измерении никогда не было подруг, она общалась лишь с тётей, так что Елена вызывала у меня дикий интерес.

— Вы, получается, дружили с моей мамой?

— Да, ещё с детства. Мы должны были обе стать главами своих поселений, это была наша мечта, но она ушла, а я сама отказалась от такой чести. Но сейчас, смотря на Илью, я понимаю, что лучше бы я была главой, а у него было бы спокойное детство. В таком возрасте трудно тащить на себе такую ответственность.

— А какой она была?

Елена вскинула брови и чуть покраснела. Она, наверно, не ожидала от меня такого неловкого вопроса. Но после она мягко улыбнулась и предалась воспоминаниям.

— Она была праведной и справедливой, лучшей ученицей и примером своей семьи. Она была на короткой ноге с народом, не брезгала помогать им, не жалела времени на объезд своего города и разговоров с крестьянами, чтобы узнать, что им нужно, и есть ли какие-либо жалобы. Лучше неё не было кандидатуры на место главы. Конечно, Дарья — отличная глава и лидерша, но с Златой не сравнится в этом деле никто, она была невероятной. Как человек и подруга тоже... Она всегда мне помогала, я ей тоже, хотя это было лишь пару раз за столько лет нашей с ней дружбы. У нас было много общих интересов, например, вышивание. Она вышивала когда-нибудь?

— Нет, её хобби было рисование, – Еленин энтузиаст чуть померк.

— Понятно, – её улыбка стала натянутой. – Видимо, она правда хотела забыть обо всём, что было до вашего измерения. А какой она была там? Расскажи вообще, всё ли было хорошо?

— Да, у нас всё было хорошо, мы жили втроём: я, мама и Константин, я думал, что он мой отец. Всё было правда хорошо, мама была моим ближайшим человеком, по выходным мы втроём куда-то ходили, летом часто ходили в Кузьминки и катались на аттракционах. Было весело, у нас была, как принято считать, полная семья. А потом всё как-то по накатанной: в шесть лет умерла мама, Константин ушёл в другую семью, так как узнал о том, что он — не мой отец. Меня взяла на воспитание тётя, и вот, жил я так у неё десять лет. С ней было весело, она не ведёт себя, как взрослая.

Елена засмеялась.

— Это так, она совсем не хотела взрослеть и даже плакала разок из-за этого.

— Вот... мама была хорошей, но я был маленьким и не видел чего-то плохого, она была, видимо, отличной актрисой.

— Да... – Елена вздохнула. – Она отлично прятала свои отношения с Князем Нечисти, не показывала, что ступила на тёмную дорожку.

— Почему тётя так зла на Вас?

Елена опустила свои глаза в пол, чтобы не смотреть в мои. Ей было стыдно за что-то.

— Мы не встали на сторону Златы тогда: ни я, ни Дарья, ни Агния, которая проходила тогда свидетельницей. Дело в том, что Агния тогда ещё сомневалась, на какую сторону встать, и мы тогда с Дарьей провели с ней беседу и убедили её в том, что Злата сбилась с пути, а Князь её совратил. Мы надеялись, что Злата образумится и разорвёт все связи с ним, что всё вернётся на круги своя. Но кто знал, что она просто уйдёт в соседнее измерение, захватив с собой младшую сестру.

— А их отец или мать как отреагировали? – меня поразило, что никто их и не искал, так как они совершенно не прятались, и не состовляло никаких проблем просто прийти и хотя бы попытаться вернуть их назад. Возможно, что из-за переживания за своих дочерей они как раз и слегли, как мне говорила тётя.

— Они считали, что так им и надо.

— Что?!

— В Кернштадте жёсткие порядки, даже между членами семьи. Можно сказать, особенно между ними, чтобы воспитать достойных места главы и лучших членов Совета. Дарья — самая лояльная к своей дочке, но по нашим меркам она всё же жестковата. Она пытается, хоть и ненавязчиво, но воспитать из неё Злату, что просто невозможно. Возможно, она так пытается избавиться от чувства вины за уход Златы, – прямо как она сама, когда отказалась от места главы деревни.

— А тётя работает сейчас, с нами живёт Пётр Аркадьевич, они познакомились через меня. Так что у нас всё хорошо и было, и стало сейчас.

— То есть, вы не собираетесь сюда возвращаться?

Из-за той истории, как она с Дарьей кинула мою маму и тётю, причём ещё настроила против них мастериню Светы, Елена вызывала во мне тихую злость, поэтому мой ответ был немного резким.

— Мне возвращаться сюда не к чему, а тётя и дядя Петя не собираются. Нам и так хорошо. Наверно, бабушка и дедушка думали, что тётя с мамой не смогут прожить в соседнем измерении, но, как оказалось, там они обрели счастье и могли быть собой. Не скажу точно про маму, но в чём я уверен, так это в том, что она любила меня и ей было хорошо с Константином.

Елена окончательно поникла и покраснела из-за моих слов. Послышались ещё чьи-то шаги, Елена даже не повернула голову, возможно, она уже понимала, кто это идёт.

— Тётя?! Как ты сюда попала?

— Попросила разок хотя бы тебя увидеть. Меня пустили только из-за неё, – тётя кивнула на Елену, у которой потемнело лицо. – Как ты тут?

— Госпожа Елена принесла мне покушать. Вот, сейчас перекушу.

— М-м-м, хорошо. Спасибо Вам, госпожа, – тётя ей поклонилась.

— Юль, мы не могли бы с тобой поговорить? – спросила Елена, которая испытывала сильное чувство вины. С одной стороны, мне было жалко её, но с другой, она бросила мою маму и тётю на растерзание общественности.

— Давай, без проблем.

Елена взглянула на меня. Видимо, она хотела поговорить с ней наедине, тётя это понимала и никуда не собиралась уходить от меня. Она будет говорить либо при мне, либо не будет вести разговоры вовсе.

— Наверно, вы тут застряли на дня три минимум. Может, – Елена замешкалась, – сходим на охоту, ты давно здесь не была, вспомнишь, что да как тут?

— Спасибо, но я ничего и не забывала, – тётя держалась хладнокровно и говорила враждебно настроено. – Я спокойно просижу здесь и вернусь домой.

Елена была поражена в самое сердце заявлением тёти, но она попыталась улыбнуться и ещё раз попробовать наладить связь с ней.

— Хорошо, если тебе станет скучно — я готова составить компанию. Буду только рада.

— Спасибо, госпожа, что готовы выделить время на меня. Но это излишне.

Елена закивала и, опустив голову, ушла. Как только она ушла, тётя с лёгкостью выдохнула. Ей было тяжело в присутствии Елены, она хотела, чтобы подруга её сестры уже ушла или, хотя бы, не лезла. Тётя стала такой, какой была обычно.

— Извини, что так грубо получилось с ней, она просто...

— Она мне всё сказала и, честно говоря, я сам из-за этого чувствовал какое-то раздражение по отношению к ней. Это очень плохо?

— Нет, что ты! – тётя замахала руками. – Ты человек и имеешь на всё это право.

Мы вдруг оба замерли по понятным причинам. Ни она, ни я так и не привыкли к тому, что я уже не человек. Но она знала о том, что моя мама была в отношениях с демоном, неужели она не знала, кто я?

— Прости меня, извини...

— Ничего страшного, всё в порядке, правда. Просто... Ты сама разве не знала, что Константин — не мой отец?

— Ты ошалел? – тётя поставила руки в боки. – Ты разве не видел, как я сумки пороняла, когда услышала об этом?

— Видел, но, может, ты такая хорошая актриса? Я уже не знаю, что и думать вообще.

— Нет, я думала... – она на секунду закусила губу. – Ладно, надеялась, что твой отец — Константин. Когда я услышала, что Константин тебе сказал, то сильно испугалась, я чуть от ужаса не обосралась, – я усмехнулся. – Мне тогда сразу пришло осознание, что ты можешь быть сыном Князя, но я не хотела верить.

— Ты боялась меня?

— Нет, я боялась за тебя. Я боялась, что с тобой станет, когда ты об этом узнаешь, поэтому запрещала тебе лезть в это и пытаться узнать о нём. Глеб, конечно, молодец, что так всё в красках рассказал, обо всех его деяниях... – тётя сжала кулак и была готова вот-вот им что-нибудь ударить, чтобы сбросить напряжение. – Гнида старая, как же я его терпеть не могу. Кажется, с годами он стал ещё вреднее. Он как будто специально заставляет тебя ненавидеть себя.

— А что ты сама думаешь об этом Князе Нечисти?

— Во-первых, Злата, ну, твоя мама, рассказывала мне о нём и говорила, что любит его, и он любит её. Хорошим его назвать нельзя, но и чёртовым монстром — тоже. Если твоя мама любила его, значит не просто так.

Я понимающе закивал.

— Мне кое-что по поводу него рассказал Петя. За это время он успел сходить в сарай, в котором хранятся запретные материалы, освежить свою память и узнать новое. Ты бы видел, он так светился от счастья, что нашёл его. В своей жизни он был обычным человеком, но три тысячи лет назад что-то случилось, и он стал демоном. Не знаю, совпадение это или нет, но самое развитое на тот момент поселение, которое находилось в горах, покрылось вечными льдами. Петя сказал, что, если верить, что появление Князя Нечисти и замерзание гор — связанные между собой события, то сразу после превращения у твоего отца была идеальная оболочка и неимоверно огромный запас сил. Это может случиться, если непосредственно перед смертью он испытал настолько всепоглощающую боль и столько злости, что она не помещалась в его теле и разрывала его.

Я открыл рот.

— Что такого могло произойти?

— Кто знает, – тётя пожала плечами. – Может, это вообще никак не связано. Просто не думай, что он ужасен, и что тебя все будут бояться, – она просунула руку между прутьями и погладила меня по волосам. – Парни там сидят наверху в своих покоях, ждут от меня отчёта на твой счёт и говорят тебя подбодрить, – она провела рукой и остановилась на моей щеке. – Несмотря ни на что, никто тебя не бросит.

— Всё равно непривычно, я никак не могу уйти от осознания, что у меня за кровь. Мне самому от себя противно, хочется сбежать из этого тела.

— Тебе просто пока страшно, потому что ты не понимаешь. Твой отец — сильнейший демон, твоя мать — лучшая магиня этого измерения. В тебе две противоположные сильнейшие силы, ты можешь научиться ими управлять и использовать в своих интересах, – она потрепала меня за щёку. – А можешь вернуться обратно и забыть всё, как страшный сон.

Я потянулся к ней и, просунув руки, обнял её.

— Я вас так люблю.

— Ну, ну, ну, мне щеке больно, потом пообнимаемся, – тётя похлопала меня по спине и отпрянула.

— Передавай парням привет. И дяде Пете что-нибудь.

Тётя тихо засмеялась.

— Хорошо, – она отдала честь от виска двумя пальцами. – Давай, не кисни.

— Постараюсь.

Тётя ушла, я проводил её взглядом и, расправив руки в стороны, вальяжно пошёл к кровати. Каша чуть остыла, я наложил варенье в кашу и начал её есть, запивая компотом. Всё было здесь другого вкуса. Я, которого с детства волей-неволей пичкали консервантами, красителями и другой химией, вдруг попробовал кашу из самого настоящего молока и настоящих зёрен овса. Я прямо-таки преисполнился в своём гастрономическом сознании.

Делать было нечего, и я лёг спать, ещё когда садилось солнце. Из-за этого я проснулся посреди ночи, когда солнце ещё не встало. Я лёг навзничь и положил руку под голову. Что мне делать? Лежать здесь и залипать в стену? Тут даже книг нет, я уже был готов начать читать, чтобы хоть чем-то заняться! Я тухну здесь и помираю от скуки. А Света как там? Я вскочил и сел. Я не знаю, что ей может там угрожать, но в любом случае нельзя её там оставлять.

Надо попробовать сбежать и достать Свету, чтобы она была в безопасности. В моей груди появилось внезапное волнение. Мне нужно было бежать за ней, но я застрял тут и не могу выбраться! От такой невозможности меня разрывало. Надо бежать отсюда, а потом отхватывать за содеянное.

Я подошёл к замку и сел на корточки. Я всегда носил с собой две невидимки, которые заранее изогнул и которыми уже несколько раз пользовался. Мои руки ещё помнят, как это делается, хотя я уже давно отработал часть долга. Мне давали много разнообразной работы, в том числе и не очень законной. Когда-то мне пришлось лезть в квартиру какого-то сброда, который был должен Сергею крупную сумму. Все тамошние были обдолбанными, и напугать их не составило у меня особого труда.

Я копошился в замке, как услышал шаги. Замок щёлкнул, уведомив о своей готовности не препятствовать открыванию двери. Но сейчас мне это уже не было нужно. Возможно, стражники решили сделать обход или услышали, как я что-то мучу. Я быстро кинулся к кровати и лёг обратно, повернувшись к стенке и притворившись спящим.

Двое проверяющих подходили к моей камере. У них тут ночной дозор?

— Да где этот додик лежит-то?

Я опять вскочил с кровати. По коридору ходил луч света, по-тихоньку становясь ярче. Я подошёл к прутьям и взялся двумя руками за них.

— Ева?

— Вон он! – она к кому-то обратилась.

Шаги стали быстрее. Свет от лампы ослепил меня, и я сщурился, но не отвёл взгляд. Рядом с Евой, которая несла с собой швабру, шёл, кто бы мог подумать, Пётр Аркадьевич, которому сюда нельзя приходить. И если с тётей днём была Елена, то этот точно как-то незаконно сюда пробрался.

Они подбежали ко мне.

— На разговоры времени нет, – сказал сразу Пётр Аркадьевич, – тебя надо срочно вытащить отсюда. Ева, – она повернулась к нему, – есть какое-нибудь заклинание, которое сможет открыть этот замок? Моя энергия уже иссякла, да и знания утекли.

Ева поставила руки в боки и вздохнула.

— Из меня знаток заклинаний — не очень.

— Ничего, я уже разобрался с этим.

Я открыл дверь и вышел из камеры. Ни Ева, ни Пётр Аркадьевич не были готовы к такому повороту, и оба пооткрывали свои рты. Ева засмеялась и хлопнула меня по спине.

— Неплохо!

— Всё, надо выбираться отсюда, – Пётр Аркадьевич пошёл дальше по коридору.

Мы все втроём беспрепятственно вышли с чёрного хода на улицу. К нему вела узкая лестница с высокими неудобными ступеньками, которые часто бывают в старых дворцах. Я кое-как поднялся по этой лестнице, чуть ли не на четвереньках. Пётр Аркадьевич впереди, Ева позади, они вели меня куда-то через деревню. Пётр Аркадьевич осматривал путь на наличие стражи, а Ева проверяла: не прицепился ли за нами хвост. Мы прошли мимо дворца, мини-дворца, в который я надеялся попасть по попаданию сюда, и лазарета. В домах людей, стоящих на краю холма, было темно. Только лишь в некоторых окнах горел слабый свет, будто кто-то боялся, что домочадцы поймают его.

Пётр Аркадьевич провёл нас в лес, находящийся за лазаретом. В избе Елены тоже горел свет, но уже не так скромно. В окне был виден её силуэт: она что-то читала. Она настолько втянулась в чтение, что не услышала визг кота, которому на хвост наступила Ева. Мы все перепугались и сели на корточки в траву, просидели так тише воды, ниже травы с минуту и пошли дальше.

Наконец, мы остановились и начали разговор.

— Даня, тебе нужно достать Свету, – начал сразу говорить по делу Пётр Аркадьевич. – Во-первых, никто из этих дядек и тётек Совета не собирается вытаскивать её, потому что им по барабану на неё, для них она — левая девочка. А во-вторых, Света — хороший свидетель. Она может помочь побыстрее тебя отсюда вытащить.

— Я как раз собирался сбежать, чтобы спасти её.

— Ты дурной что ли?! – крикнула Ева, уже не боясь, что нас кто-то услышит. – Ты собирался, побывав здесь меньше часа на свободе, не попробовав ничего сколдовать, пойти в гости к сильнейшему демону? Ты даже не знаешь, в какой стороне Падь!

Я замер. Ева мне напоминала Настю, та тоже на меня временами ругалась, когда я делал глупости. Да и вообще, они схожи характерами, но если Ева была больше в мажор, то Настя в минор. Они обе своей грудью защищали то, что им было дорого, и того, кто им был дорог. Они обе учили всех, но сами совершали кучу ошибок и были не мощны что-то сделать. Они были шумными и любили наводить суету. Если бы Настя была жива, то у них с Евой были бы все шансы стать лучшими подругами.

От такой внезапной мысли у меня защипало в глазах, и я моргнул.

— Приëм, ты меня слушаешь?

Ева пощëлкала перед моим носом, и я вздрогнул.

— Да, да!

— Короче, эта метла — прошлое оружие Светы, – она вручила мне метлу в руки, я еë взял двумя руками и, наклонив, осмотрел. – Она на ней полетела не с первого раза, ты вообще ни разу своей тëмной энергией не пользовался... Но, может, что-то выйдет.

— Пока представляй, как ты по венам и артериям направляешь тëмную энергию в метлу, – сказал Пëтр Аркадьевич.

— Звучит подозрительно просто.

— Потому что это, на самом деле, так и есть.

Ева посмотрела на меня.

— Ты должен вытащить еë оттуда. Прости меня, конечно, но у меня нет тëплых чувств к твоему отцу, я его знаю не с лучшей стороны. Он принëс много проблем деревне, Илье и Свете. Так что я волнуюсь за неë.

— Так, – Пëтр Аркадьевич встал между нами, – слушай внимательно. Ты сейчас проползаешь по туннелю к зеркалу, через которое попадаешь во владения Князя Нечисти. Понял?

— Да, вроде запоминать нечего.

— Ты знаешь, как мы волнуемся? Юля, когда узнаёт, убьëт меня, но оно того стоит. Я был уверен, что ты на месте не усидишь, так что решил тебя хотя бы направить в правильном направлении. Я сам ходил множество раз по этому тоннелю в Падь за ингредиентами и книгами, – на него зыркнула Ева.

— Спасибо Вам. И тебе, – я обратился к Еве. – Ты очень хорошая подруга.

— Да давай, полезай уже под этот пень! – в темноте ночи было плохо видно, но я заметил, как Ева покраснела.

Ева всучила мне метлу, а Пётр Аркадьевич указал на старый покрытый мхом пень, который был на половину выкорчеван из земли. Мне туда? Он поднял пень, чтобы я туда пролез. Я пролез и пополз головой вперёд и с метлой в подмышке. Тоннель был узким, я кое-как передвигался ничком, земля мне падала на лицо и то и дело попадала в рот. Я дёргал головой и резко дул в волосы, чтобы убрать комки земли. Если бы у меня была колустрофобия, я бы сошёл тут с ума. Как раз у Насти она и была. Как-то раз мы застряли вчетвером в маленьком лифте, и она паниковала даже сильнее, чем Коля.

Я полз и полз вперёд, неизвестно, сколько мне ещё предстояло проползти. Я пытался не терять разум в таком узком пространстве и не паниковать, что, в принципе, у меня получалось. Иногда я останавливался, чтобы отдохнуть и перевести дыхание, но из-за узкого пространства начинал быстро задыхаться и от этого нервничать.

Прошло много времени, может, чуть меньше часа, как я добрался до конца. Выход закрывал деревянный люк. Я начал долбиться в него кулаком, но он никак не поддавался. Там была свобода, мне оставалось совсем ничего, но у меня не получалось открыть этот чёртов люк! Воздух начинал кончаться, грудь сдавливало, а рука уже поднывала.

— Ну давай, давай!

Мне уже было без разницы, сколько шума я наделал и сколько внимания привлёк. Я уже начинал паниковать и, наконец, сумел открыть люк. Я вылез и оказалось, что люк был посреди леса в стволе дерева. Где-то вдали играла музыка, был слышен смех и разговоры. Я повернул голову в направление шума. За забором из брёвен, которые к верху были остро заточены находился город, в котором шёл какой-то праздник. Он ярко светился огнями, оповещая о бурной ночной жизни. Я бы с радостью туда заглянул, но сейчас не до этого. Пётр Аркадьевич говорил про зеркало. Оно должно быть рядом, и уходить далеко нельзя, чтобы не потеряться. Я осмотрелся. Зеркала нигде не было, конечно его не могли поставить в самое видное место, но и запрятывать не стали бы.

Я начал осматриваться, оглядывал деревья, заглядывал в высокую траву. Наконец, рыская в кустах, я нашёл старое зеркало в золотой толстой раме. Оно валялось на земле, я не стал его поднимать и просто прыгнул, надеясь, что я попаду туда, куда мне нужно.

Я чуть себе не сломал ноги, так как по другую сторону упал с нескольких метров на землю.

— Ах, чёрт тебя подери, – я даже не знал, к кому обращался.

Надо было сначала высунуть голову, чтобы осмотреться, но эта идея пришла мне слишком поздно. Я проверил метлу: цела ли она, и встал на ноги. Я оказался в пещере скалы на краю обрыва. В лицо ударил прохладный ветер.

— Вау!

Голые скалы цепляли своим пейзажем. Я сел на край, свесив ноги. Небо здесь было гораздо красивее самой красивой картинки ночного неба в интернете. Множество звёзд, туманности, галактики. Луна огромным кругом висела на небе и отражала свет от солнца. Возможно, небо было бы таким, если бы у нас отключили всё электричество. Вдали виднелась лентой широкая река. Перед собой в скале я видел дворец, в который, получается, мне и нужно было. Высечь дворец в скале — интересное решение.

Время терять нельзя, я встал на ноги и подумал, как мне полететь на этой метле. Для начала нужно попробовать в этой пещере, потолок тут, благо, достаточно высокий. Я сел на неё, схватился двумя руками и задействовал всю свою фантазию, чтобы представить, как тёмные дымчатые потоки идут в метлу. Она резко поднялась в воздух на приличную высоту, и я, не ожидавший такого, смачно рухнул на землю и закряхтел. Метла, ударив меня по голове, со стуком упала рядом.

— У-ух! – я потёр затылок ладонью и кое-как встал.

Попытка была неплохой. Делать нечего, лишь рисковать. Я подошёл к обрыву и глянул вниз. Внизу были скалы, о которые, если я ошибусь, разобьюсь к чёртовой матери. В принципе, в первый раз у меня получилось неплохо, просто нужно быть готовым ко всему и ещё крепче держаться за метлу. Я сделал несколько шагов назад, перевёл дыхание и побежал вперёд, параллельно залезая на метлу. Моя правая нога оторвалась от земли, и я начал падать вниз. Ветер колошил мои волосы и мешал мне сосредоточиться, хотя я пытался изо всех сил взять контроль над своими мыслями. С каждым пролетаемым мной метром я всё сильнее и сильнее паниковал, пока во всё горло не начал орать все приходившие мне в голову матерные слова, которые я успел выучить, пока маленьким ездил в машине с тётей.

Наконец, в какой-то момент, метла резко начала лететь вверх. От радости я закричал и собрался с духом, чтобы перестать волноваться и взять под полный контроль свои мысли. Я снова начал представлять вливаемый поток тёмной энергии в метлу, и она начала меня более-менее слушаться. Хоть меня и мотало из стороны в сторону, как говно в проруби, но я хотя бы летел в нужном мне направлении.

Дворец был просто огромный, больше дворца сами-знаете-кого раза в два, только выглядел более сдержанно и от него веяло какой-то мистикой. Мне нужно бегать по этому огромнейшему дворцу в поисках Светы, да так, чтобы не попасться тамошним жителям и своему отцу, который ещё неизвестно как на меня отреагирует. Чего бы мне не стоило, я найду Свету и вытащу отсюда. Без неё в ту деревню не вернусь.

Я летал вокруг скалы, разглядывая дворец и всматриваясь в тысячи окон. Моё внимание привлекло белое пятно на балконе, которое контрастировало с тёмным дворцом. Это она? Это точно она! Издалека, из тысячи клонов, я различу её.

— Света! Света!!!

Из-за расстояния она меня не слышала. Света постояла, пока я подлетал к ней, и вдруг развернулась, направившись обратно во дворец. Я взял траекторию на её балкон и придерживался ей.