Глава 87. Главное - спокойствие.

— Даня — Ваш сын? – Князь кивнул. – И как Вы это узнали?

Я медленно села обратно.

— Как раз из-за браслета. Злата ушла вместе с ним шестнадцать лет назад, потому что я хотел, чтобы он вырос в Пади, я специально для них провёл ремонт в том дворце, чтобы ему было интересно и весело. Но Злата не оценила мою идею и ушла, так как она хотела, чтобы Даня вырос в более безопасном для него обществе. Так она ушла вместе с Даней, а через шесть лет умерла.

— Она умерла от разрыва сердца.

— Да. Она поставила на Даню печать, так как она не могла уже скрывать его демонические черты с помощью одного лишь чая. На это требовалось много духовной энергии и сил, она, наверно, понимала, что её организм не выдержит этого, и заранее мне прислала письмо о своём решении. А тёмная энергия браслета уничтожила эту печать.

Я закрыла рот рукой. Если об этом узнает Даня, то будет винить себя в смерти матери, хотя в этом нет его вины. Это понимал и... Вадим. Пока лучше отойти от темы Дани и расспросить его о другом, о том, на что я так и не получила ответ.

— Те горы, которые покрыты льдами... Вы же знаете, что там произошло, не так ли?

— Знаю.

— И Вы к этому причастны?

Он горько улыбнулся.

— Почти три тысячи лет там было одно поселение, которое называлось Ивоск. В горах было трудно заниматься скотоводством, и это поселение стало одним из самых цивилизованных благодаря сельскому хозяйству и искусству. Горы действительно были красивы и завораживали, поэтому рисовать их было одно удовольствие. Ты бы видела! Жалко, что тогда не существовала фотоаппаратов и приходилось всё рисовать, всё же ту красоту в картине не передать.

— Вы так живо расписываете. Жили там?

Он на секунду замолчал.

— Да, я и вся моя семья. Мама, папа, несколько братьев и сестёр. Я очень их любил и пытался доказать отцу, что чего-то стою, – я вскинула брови. – Да, я тоже сейчас понимаю, как это глупо и плохо, но тогда я не знал другого отношения с отцом и не знал, что такие отношения между сыном и отцом — не очень здоровые. Так-то у меня и не было детства. Может, в конце-концов он окончательно во мне разочаровался, может у нас не было средств на содержание лишнего рта, и решили избавиться от самого слабого.

Я внимательно его слушала и наблюдала за его эмоциями. Даже не знаю, кому сейчас больнее: мне или Вадиму. Вадим рассказывал о своей истории так, как будто говорил о вчерашнем походе в магазин. Возможно, за столько лет ему уже стало всё равно на своё прошлое, он перетерпел эту боль, но, смотря на то, как его смерть и предательство семьи не вызывают у него никаких эмоций, я чуть не заплакала. Есть такие люди, которые в своей жизни повидали многое, у которых случилась настоящая трагедия, из-за которой они пережили дикую душевную боль. Но, вспоминая о тех временах или рассказывая свою историю кому-нибудь, они говорят это с лютым бесстрастием или, ещё хуже, улыбаются. В такие моменты слушатели не просто сопереживают человеку, но и боятся его и за него. В основном это сломленные люди, которые устали от боли и пустоты в груди, они предпочитают звонко смеяться или не придавать этому значения. Возможно, это защитный механизм, возможно эти люди просто окончательно отчаялись.

— И вот однажды он сказал мне, что сделает меня первым в наследии и будет доверять мне, уважать меня, если я спрыгну с обрыва в реку и приду домой через пять дней. Конечно, я хотел стать его лучшим сыном, поэтому с горящими глазами согласился. Я в присутствии всей семьи побежал и, доверчиво смотря в глаза отца, спрыгнул со скалы.

Вадим вздохнул.

— Никакой реки там не было. К сожалению, я умер не мгновенно, а ещё какое-то время лежал и терпел адскую боль. Я был так раздосадован, так обижен, так зол, так хотел им всем отомстить, что...

— Что Вы стали демоном?

— Именно. Моя физическая и моральная боль была настолько сильна, что я изначально имел уже идеальную физическую оболочку и огромный запас сил, чтобы стереть с лица земли то поселение и заточить во льдах ставшие ненавистными мне горы.

— Вы убили всех, даже тех, кто был невиновен? – Вадим молча кивнул без сожаления в своих чёрных глазах.

— Я хотел, чтобы у моих детей было детство, хотел был хорошим отцом. Но то одно, то другое. Каждый раз, как рождался сын, его мать убегала от меня и девала куда-то ребёнка, боясь осуждения общества: первая продала нашего сына в рабство, вторая сбежала беременной, третья подкинула дитё в церковь, четвёртая повесилась, тогда меня отправили в места не столь отдалённые, и сына отправили в детдом. Лишь Злата не побоялась общественного порицания, я сам всё испортил... – теперь же он начал говорить с горечью. – Я всеми силами пытался спасти своих сыновей, но постоянно что-то случалось! Знаешь, у меня раньше были синие глаза, прям как у Златы. Я даже иногда не мог смотреть в её глаза: сразу всё вспоминал. Когда я пытался спасти своего сына, который практиковал китайские культиваторские учения и от этого в его крови было больше духовной энергии, нежели тёмной, то закрыл его от стрелы, на наконечнике которой был яд. Евгения пыталась сделать всё возможное, чтобы спасти меня от воздействия этого яда, но синеву моих глаз спасти не удалось.

— У Вас было пять сыновей?

— Считая Даню — да. Каждый из них погибал и каждый раз из-за своей любви. Поэтому я поначалу был против ваших отношений, так как боялся и за тебя, и за него. Ты мне рассказывала про свои сны. Даня тебе ничего не говорил?

— Да, я у него спрашивала. Он мне рассказал и про сон про Древнюю Грецию, и про средневековую Германию. Не кажется Вам это странным?

— Я сразу понял, что что-то не так. Когда ты мне рассказала о своих снах.

— Мы с Соней смотрели одно аниме, где была тема с красной нитью судьбы. Возможно, что души перерождались и перерождались, а судьба всё давала и давала нам шансы.

— То есть, можно сказать, что у меня был один сын, но просто в разных жизнях?

— Я думаю, что так.

Мы помолчали. Мы оба переваривали полученную только что информацию, у меня, правда, было больше материала для раздумий.

— Какой у Вас план? – он изогнул одну бровь. – Вы же не просто так брали в кольцо Деревню N?

— Конечно не просто так, – Вадим, наконец, улыбнулся. Мне было непривычно видеть его так долго без его ленивой улыбки. – Ты меня читаешь, прям как открытую книгу!

— Зачем Вам это?

— Мне нужно поле Пиона.

В мою голову ударило осознание. Если от прошлых открытий я была просто удивлена и принимала всё, как факты, то сейчас дело шло о будущем и о сумасшедших мыслях Вадима. Да он чокнутый!

«На этих уникальных полях с уникальной энергетикой можно выполнять разные ритуалы, в том числе и воскрешение. Но для этого требуется колоссальное количество жизненной энергии, духовных сил, сравнимой с силой почти миллиона людей», — так мне сказал Аристарх, а именно сам Вадим.

— Вы хотите воскресить Злату?!

— Возможно, это звучит безумно, но...

— «Возможно»?! Вы подумали о Дане, о самой Злате? Поэтому Ваш товарищ Вас покинул? Видимо, Вы слишком были повёрнуты на своей идее, что он сдался и ушёл после стольких лет дружбы! И Смута была из-за этого, но завершилась для Вас провалом? Поэтому Вы выкачиваете через браслеты жизненную энергию — не для того, чтобы питаться и поддерживать своё могущество, а чтобы была энергия для ритуала воскрешения! Вадим, забудьте об этой идее! Конечно, Ваши манипуляции с нечистью и Нерестово хороши, и бросать на пол деле не хочется, но... не надо.

Он закрыл глаза и улыбнулся.

— Думаю, ты понимаешь, что твои слова ничего не дадут, как бы я ни дорожил тобой и ни ценил твоё мнение. Но это моя идея «икс», которой я брежу уже вот как десять лет. И Нерестово... Дедушка Ильи не должен был тогда погибнуть. Я самолично расправился с главой Нерестово за такое грубое несоблюдение правил. А ты тогда вообще должна была быть дома.

— Но за своё любопытство я по итогу в каком-то смысле была наказана.

Я вспомнила лежащую на столе переговоров отрубленную голову.

— Ты поела? Давай попьём чая.

Вадим снова улыбнулся. После такого тяжёлого разговора он мог ещё улыбаться. Мне хотелось его пожалеть, но ещё больше я хотела его переубедить в своей идее. Мне нужно в Деревню, вытащить Даню, попробовать ему аккуратно всё рассказать и что-нибудь придумать, чтобы всё мирно разрешить. Мы попили чай: я уже не понимала, какой это был. То ли обычный, то ли какой-то «волшебный».

Я допила чай и с тихим звоном поставила фарфоровую чашку на тарелку. Я только открыла рот, чтобы спросить, как отсюда можно попасть в Деревню, как Вадим меня перебил.

— Думаю, в этом платье тебе будет не очень удобно. Оно бесспорно красивое, но всё же надо состряпать другое. Пойдём, – он встал из-за стола, – тебе нужно вздремнуть, пока платье будет шиться.

— А извините, спасибо Вам за гостеприимство, но как я могу отсюда в Деревню попасть? Думаю, мне сейчас лучше вернуться туда.

— Сейчас лучше будет, чтобы ты отдохнула и с полными силами пошла туда. Ты же хочешь вытащить Даню? – я кивнула. – У нас общая цель, так что мы работаем вместе. Я плохого не посоветую, в особенности тебе. Пошли.

Я встала и пошла за Вадимом. Он вёл меня по своему дворцу, и мне было интересно, как долго он учил его план. Я понимала, что он опять мне врёт. Вадим хочет запрятать меня тут, пока будет захватывать Деревню и воскрешать Злату Севишну. Мне нужно делать вид, что я ничего не понимаю и не собираюсь уходить, но нужно искать выход. Нужно выбраться и оказаться в Деревне раньше, чем Вадим, чтобы увести оттуда Даню и предупредить Илью. Я ему всё объясню и расскажу, что Князю Нечисти нужно не сражение, а психолог, раз Евгения Николаевна не справляется. Пока мы пили чай, он мне рассказал про неё. Евгения Николаевна три сотни лет назад жила в Красных Лубках и призвала Князя Нечисти, чтобы отомстить своему возлюбленному, из-за которого она от всего отказалась и который по итогу её предал. Князь Нечисти разобрался со всем и предложил пойти к себе. Кто ещё из нашей школы связан с этим измерением? Может, наш директор тоже кем-то здесь приходится?

Вадим провёл меня из столовой в одну из комнат дворца. Мы остановились у толстой двери с вырезанными узорами.

— Не знаю, понравятся ли тебе покои, это самые ближайшие к нам, которые были. На время сгодятся, не понравятся — подберёшь другие.

— Сколько тут спален?

— Сто сорок три, – ответил спокойно Вадим.

И это только спален. Страшно представить, сколько всего тут комнат. Видимо, он хочет, чтобы я осталась тут надолго, раз хочет мне выделить собственную спальню. При всём моём уважении и сопереживанию ему, я собираюсь проторчать тут максимум до рассвета.

Я улыбнулась.

— Спасибо Вам, это было необязательно, поэтому жаловаться с моей стороны — наглость.

Вадим ответил на мою улыбку своей. Она была не такая, как обычно: либо он размяк от того, что я выслушала его рассказы и, как он думает, доверилась ему, либо ему стыдно за то, что ему приходится врать для моей защиты, а также, чтобы я не сорвала его планы.

Он откланялся, и я зашла в спальню. Как и всё в этом дворце, спальня отделана дорого-богато. Двуспальная кровать с подушками и шёлковым покрывалом. Белое постельное бельё с лепестками, вышитыми золотыми нитками. Над кроватью с золотой шапкой был балдахин. Стояло ещё всякой разной мебели: золотой туалетный столик, ширма, банкетка, шкаф и другое.

Я, приложившись к двери спиной, закрыла её. Мне нужно найти выход. Кто знает, что там будет за дворцом, моих сил не хватит, с голыми руками я вряд ли, что сделаю при случае. Нужно найти что-то, что бы я могла использовать в качестве оружия. Пока нужно дождаться платья, которое мне должны сшить. Оно должно быть более удобным для побега, чем это, поэтому нужно действительно вздремнуть и набраться сил для моего дела. Я плюхнулась на кровать и на мгновение подумала тут остаться. Никогда ещё не лежала на таких матрасах, я лежала словно на облаке.

И что мне делать? Книг тут нет, сети тоже, как и спиц с нитками. Я от нечего делать достала телефон и начала лазать в приложениях, в которые давненько не заходила. В заметках были списки продуктов в магазин, расписания и всякие другие напоминания, про которые я всё равно забывала. В галерее я удалила несколько ненужных фотографий, чтобы они не засоряли память. В диктофоне я решила посмотреть, нет ли никаких лишних записей. Было всего лишь две записи: с замены географии и та, которая включилась случайно. Я нажала на треугольник, чтобы прослушать и после удалить запись.

« — Да, спасибо большое.

*стук и шуршание*

*мой кашель*

— Ты?! – я заговорила шёпотом. – Ты из Кернштадта?

— Так вот кто сжёг единственную в городе карточную?»

Это была Милина, она тоже говорила шёпотом.

«– Хорошо, что мама на собрании была, и весть донесли мне.»

Я резко села на кровати, и у меня похолодела кровь в венах и артериях.

«— Твоя мама на собрании была?..

— Да, да.

— Господи, почему ты мне не говорила, что ты...

— Погоди, есть более важные вопросы. Ты практикуешь тёмную магию?»

— Твою мать! – я хлопнула себя по лбу.

«— Так и знала, что ты не ответишь...

— Нет, погоди! Давай я тебе всё объясню. Я не прислуживаю Князю Нечисти, я не считаю себя за тёмную магиню, просто там такая ситуация была...

— Я слышала, как тебя месяц обучал Князь Нечисти, можешь не пересказывать.

— Хорошо, отлично... И как бы, всё пригодится в быту, если в моей крови уже есть тёмная энергия, если её сильно не развивать и уметь с ней обращаться, то ничего страшного со мной не случится.

— Ты проходила обряд на поле Пиона, ты была в лагере Мезенского Серпово, но всё равно. Как такое может быть? Кому ты врёшь? Если Илья с Евой могут поверить в твои выдумки, то меня тебе не провести.

— Откуда ты знаешь, что я проходила ритуалы?

— Родион.

— Он тоже?!»

— Он тоже?! – я крикнула вместе с собой из прошлого.

«— Он мой слуга и сделает всё, что я ему скажу сделать. В том числе и установить за тобой наблюдение.

— Это шпионаж!

*снова шуршание и какая-то возня*

— Я говорила с самого начала тебе от неё избавиться! Какого она на тебе до сих пор?

— Ты знала всё с самого начала?!

— Я надеялась, что Илья с Евой о тебе позаботятся, но, судя по всему, с тебя эту дрянь надо самолично снимать.

*Милина усмехнулась*

— Неужели тебе настолько эта тёмная магия нужна в быту? Раньше, вроде, и без неё справлялась? Да справлялась без магии вообще какой-либо.

— Может, мне просто интересно. Хочется чувствовать себя особенной, наверно, тоже.

— Этот интерес того не стоит, прошу тебя, я не хочу потерять из-за него ещё и тебя.

— Так, а можно поподробнее?

— Моя мама — глава Кернштадта, было у неё ещё две сестры, которые сбежали в это измерение. Знаешь причину? Никто не знает истину, ходят лишь слухи, коих множество, но вот тебе настоящая причина ухода моих тёть — старшая полюбила Князя Нечисти, неизвестно, сколько длилась их история «любви». Как только об их отношениях узнали дедушка с бабушкой, они сразу же выгнали её. За ней пошла и младшая, которая не потерпела поступок своих родителей. Сейчас неизвестно где они, что с ними, и, если бы не этот треклятый демонюга, то сейчас бы все дочери были со своей семьёй, моя мама не была бы главой, спала бы больше, чем три часа в сутки; да даже если бы она и стала главой, то у неё было бы больше поддержки и помощи, а не одна я, от которой помощи-то нормальной и нет!

— Но Князь Нечисти и твоя тётя любили друг друга, и это чистейшая правда!

— Он демон! Верховный демон, какая любовь?! Он загубил жизни множеству людей, в том числе и мне: у меня детства-то и не было толком, потому что на мне сразу была куча обязанностей, помимо тех, что даются по рождению в семье главы Кернштадта!

— Мне и правда жаль, но я видела, как они прощались много лет назад, как виделись в последний раз, как он бросился ей в ноги, как они вдвоём плакали, они говорили, что любят друг друга!

— Ты видела тётю Злату?

— Тётю Злату?

— Да.

— Нет, не видела.

— Она была почти точь-в-точь, как ты! Думаешь, он просто так с тобой носился?»

Я сразу вспомнила, как Вадим мне сказал о том, что я похожа на дорогого ему человека. Теперь ясно, на какого.

«— Ты сказала, что я похожа на неё?

— Вы почти как две капли воды! Такой же цвет волос, такой же носик, такие же общие черты лица, только, может, чуть другие. Единственное яркое отличие — твои глаза. У тёти Златы, если верить портретам, они были синими. Поэтому...

— Ты поэтому тогда схватила меня за руку?

*пауза*

— Поэтому дедушка Ильи так меня испугался, поэтому сударыня Елена тогда уронила поднос? Чем ты тогда лучше Князя Нечисти, если лишь за схожесть во внешности сдружилась со мной?!»

Я засмеялась. Вот это я стелила, наверно хорошо было, что я этого не помнила. Конечно, это неприятно осознавать, но сейчас, в спокойной обстановке, я не такая разгорячённая и недовольная. Я могла понять Милину, но с чувство обиды справиться не могла.

«— Во-первых, сейчас я дружу с тобой не только поэтому — я считаю тебя своей настоящей подругой, а во-вторых, мои намерения не такие грязные, как у этого черта.

— Откуда ты знаешь, какие у него мотивы и намерения на мой счёт, если ты даже ни разу в жизни его не видела?

— А ты-то к нему как будто в гости наведывалась?

— Да.

— Я думаю, что мне стоит ради твоей же безопасности рассказать обо всём Илье, хотя нет, он, походу всё знает и ничего не предпринимает. Обращусь сразу к тёте Елене. Или в ваш Совет.

— Если ты это скажешь, то я расскажу, что ты установила за мной слежку — в чужом для тебя поселении.

— Ты не сможешь.

*мой вздох*

— Пожалуйста, поверь мне, я не собираюсь переходить на его сторону, не собираюсь никому вредить, если будет битва с ним, то я грудью лягу и за Деревню N, и за Кернштадт, я просто это делаю из-за своего любопытства.

— Но твоё тело уже отторгает духовный чай.

— Я делаю всё аккуратно, ты знаешь об этом, как никто другой. Я не перейду черту.

— Хорошо. Я доверюсь тебе. Но тогда я не уберу наблюдение за тобой, а даже напротив — усилю.

— Договорились. Мы ничего, не в ссоре?

— Нет, всё в порядке, я просто волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы он загубил ещё и тебя. Пусть только пальцем своим тронет — я прикажу нахрен сжечь дотла всю Падь, вместе с его резиденцией.

— Спасибо за беспокойство обо мне.

— Всегда пожалуйста. Ты меня извинишь?

— Есть какое-нибудь заклинание, которое поможет вернуть мне воспоминания о нашем диалоге?»

Я напрягла слух.

«— На каждое ядие есть своё противоядие.

*тишина несколько секунд*

— Ты в порядке?

— А? Да, да, я просто зависла что-то.

— Бывает. Ты готова к контрольной?

— Прошу тебя, не напоминай.

*шуршание*»

Я упала на кровать, откинув телефон, и застонала в потолок. Всё это время со мной была дочка главы Кернштадта? И в первый день, когда она увидела меня с жемчужиной, то сразу всё поняла и хотела меня избавить от неё. А Родион... На концерте он подходил к Милине, что-то сказал и ушёл вместе с ней, именно тогда, когда их территории подверглись зверским пожарам. И тогда она на меня так посмотрела, я не поняла, что вызвало такую эмоцию на лице, а оказывается, это из-за состоявшегося утром разговора. Она пару раз появлялась в те моменты, когда мы с Евой или Ильёй обсуждали дела Три Девятого измерения. То же самое можно сказать и о Вадиме. Интересно, как отреагирует Милина, когда узнает, что Вадим — Князь Нечисти? И не сосчитать, сколько раз она называла его красавчиком, хоть и его другую оболочку, но всё же. Так получается, что Илья ей приходится двоюродным братом? Я засмеялась. Мне вдруг вспомнилось, как мы с Евой рвали цветы под стенами Кернштадта, которые я потом подарила Милине. Какое выражение лица у неё было? И та карточная, которую мы спалили. Мы принесли слишком много проблем Милине, на которые она решила закрыть глаза. Я засмеялась ещё громче, хоть мне и было стыдно.

От скуки меня потянуло в сон, и я с удовольствием, но не без волнения, уснула. Я боялась проспать слишком много и не успеть, но силы были нужны. Я сладко уснула.

И проснулась, когда через стёкла окон в комнату просачивался лунный свеет, освещавший комнату. Я потянулась, села на кровати и осмотрелась. Лучи света падали на простое белое платье, которое было на манекене и которое показывало, как это платье будет выглядеть на мне. Оно было простым, с рюшками, как будто платье воспитанницы какого-то пансионата для примерных девиц.

— Какое милое платьице.

Я кое-как расстегнула сзади платье и переоделась, своё голубое я повесила на манекен заместо белого. Под манекеном стояла пара кожаных сапог. Вадим позаботился о моём удобстве, но он не знает, что только содействует моему побегу, сам того и не осознавая. Я переобулась и вышла на балкон.

Прохладный ветер, от которого по коже бегали мурашки, дул снаружи. Я сложила руки и поёжилась. Дворец располагался в скалах, под балконом текла та самая широкая река. Я подошла к перилам и облокотилась о них, разглядывая пейзаж. По реке плыла лодка с паромщией в платье и тремя пассажирами, которые сконфуженно сидели, опустив головы. Чуть дальше через реку проходил каменный мост со шпилями, около него стоял трёхглавый змей, чьи головы выглядывали из тумана. Морана перевозила умерших в Падь. Отсюда прыгать не вариант, значит, придётся по-тихому сбежать через коридоры и попробовать найти выход самостоятельно. Но, несмотря на то, что во время своих хождений по дворцу я никого не видела, те, кто ответствены за охрану коридоров, меня видели. И, если я вызову подозрения у кого-то из них, то они сразу доложат обо всём Вадиму.

Я вздохнула и повернулась к двери, ведущей в комнату. Пора искать что-нибудь, что послужит мне оружием.