Глава 79. Проклятая нечисть!

Сегодня был наш последний спокойный день за прошедшие два месяца. Кто бы знал, что нечисть снова нагрянет в жилые поселения, но на этот раз ещё ближе к Деревне N, взяв её в кольцо. Теперь уже, когда стало ясно, что к этим набегам причастен Князь Нечисти (так организованно нечисть не может действовать самостоятельно), и сидеть, сложа руки, уже было нельзя. Завтра возвращаются Агния с Ратмиром, и все лекари, все военные, все ученики, которых отпустят родители, едут в одну из деревень на очередную битву с нечистью. Чтобы пойти, я тоже должна принести записку от мамы, не знаю, как буду ей всё объяснять... Я хочу пойти, но вряд ли она меня отпустит, только если я не приуменьшу масштабы катастрофы, но я и так достаточно уже вру людям.

Я сидела в бумагах в сарае и находилась в превратном настроении: меня то всё раздражало, то я хотела плакать, то злилась на всех, включая саму себя. Я надеялась вычитать что-нибудь, что могло бы мне помочь завтра. Практически всё, что я находила, что видела, ассоциировалось у меня с Князем Нечисти. Каждый раз, как я прихожу в Три Девятое через своё зеркало, то вижу папоротник, воткнутый в глиняный горшок.

На окне я краем глаза заметила ворону, сидящую за окном, и поэтому громко возмущалась, чтобы всё, что я говорила, так или иначе дошло до Князя. Я недовольна ни тем, что он там устраивает, ни тем, что я по своей вине теперь занимаюсь этой тёмной магией, что скоро растеряю всех друзей, недовольна тем, что он припёрся на поле Пиона и промывал мне мозги. Вот пойду прямо сейчас и скажу всё Агнии! Я это говорила, но продолжала листать страницы книг, перебирать свитки и вникать в материал. Конечно, я надеялась, что ворона меня предупредит заранее о приближающихся магах, поэтому не боялась прихода непрошенных гостей.

В какой-то момент, когда я уже устала копаться в этом во всём, от раздражения и нервов к моему горлу начал подходить комок.

— Как я устала!

Я закинула голову. Из-за нервов, которые уже давали осечки, из моих глаз потекли слёзы. Всё накапливалось, накапливалось и вот, я устала копаться в этих книгах, в этой пыли и получать «тёмные познания», помимо этого, у меня есть основная учёба, а из-за всего этого я не успеваю нормально учиться, хотя мне через год сдавать это дебильное ЕГЭ. Раньше моя жизнь была скучнее, но теперь у меня совсем нет сил от этой бурной жизни.

Что задумал Князь Нечисти? Я совершенно запуталась в том, кто он такой, чего он хочет. Он странный. Вроде, история любви такая грустная, я даже заплакала, ко мне он относился хорошо. Но чего он добивается? Он уничтожает поселения, устраивает переполохи по всем подконтрольным поселениям Деревни. Он хочет уничтожить её, просто потому что он злодей? Ему что-то сделали люди? Или он хочет расширить свои владения?

Я запуталась и плакала. Противный комок в горле драл горло.

Наконец, когда все слёзы были выплаканы, а мои нервы успокоены, я решила вернуться обратно, чтобы никто ничего не заподозрил лишний раз. Я сложила всё и пошла в лазарет. После того, как я проплакалась, мне стало легче. Как будто вся грязь из организма вышла, на её место пришли свежесть и спокойствие. Я нашла новые силы, чтобы держать свою тайну в секрете, не срываться и терпеть невозможность с кем-то поделиться своими переживаниями и мыслями. Я должна быть сильнее и понять, что по итогу я — одна единственная, кто у меня есть. Я росла в слишком тепличных условиях, сейчас я должна перенести все трудности сама.

В лазарете были уже все, включая и Данко, который тоже частенько к нам захаживал.

— О! – Ижеслав сразу повернул в мою сторону голову, как только я закрыла за собой дверь. – Пришла!

— Я нужна?

— Естественно ты нам нужна, ты чего! – Ижеслав подошёл ко мне и положил руку на дальнее от него плечо. От него пахло ясенем, на котором любил работать Данко. – Мы решили пойти на пикник у озера, ты с нами?

— Конечно! – я хотела в этот день отдохнуть. – Мне нужно что-нибудь принести?

— Не, не, не, у нас всё есть! Тогда пошли, чем раньше придём — тем больше времени там проведём.

Филипп, Данко и Купава взяли три узелка с продуктами, а Пересвет решил тащить вязаный плед. И вот снова — ещё одно напоминание о Князе Нечисти. Сейчас мы шли по тому же пути, что и с Аристархом, когда он учил меня забирать «духовную» энергию из растений. Вот ведь врун! Но сама бы тогда я согласилась учиться тёмной магии? Рядом со мной приземлился ворон и шёл около меня. Я со злости топнула ногой, чтобы его прогнать. Ворон сразу, видимо, испугавшись, улетел куда-то в деревья. Он ещё будет мне напоминать о «светлых и приятных деньках»! Ни стыда, ни совести у этого черта. Я начала всматриваться в заросли леса, высматривая ворону, но вместо неё заметила серого волка, притаившегося в кустах. Конечно, если есть возможность применять магию, хищники не так страшны, но всё же.

— А... ребят, а там в кустах волк, это ничего?

— Что? – вся наша группа резко остановилась, и ко мне подошёл Пересвет. – Где?

Я указала ему в кусты, где был этот волк, но его уже и след простыл. Пересвет посмотрел сначала в кусты, потом на меня, потом снова в кусты и потом снова на меня.

— В такой близи к деревне волки не водятся, – сказала Купава.

— Честное слово, там был волк, я не сошла с ума!

— Нет, нет, дело не в том, что мы тебе не верим или считаем за сумасшедшую, просто это странно... – сказал задумчиво Пересвет.

— Если что, мы сможем всемером его с лёгкостью одолеть, – меня успокоил Данко.

— Нам в любом случае нужно быть начеку, – сказала Милослава, – это, всё-таки не деревня, а дикая природа.

Остаток пути прошёл спокойно. Мы пришли к озеру, разложили плед и еду: два пирога, сладкий хворост, компот и чай. После мы расселись и принялись болтать. Сначала они болтали о хозяйстве, о своих семьях, а мы с Купавой молчали и внимательно их слушали. Но потом вопросы начали задавать мне: про измерение, из которого я родом, про мою семью и школу. Когда они узнали, что я учусь в ещё одной школе, в которой изучается куча всего, все начали мне сопереживать, а Ижеслав возмущаться по поводу того, сколько ненужного там даётся и как это всё трудно, а когда я рассказала, что такое ЕГЭ, то начал агитировать меня переехать сюда. Я им рассказала про отца, что так несправедливо его обвинили во всех грехах, что он сидит, и я могу лишь отправлять ему письма на протяжении следующих нескольких лет. На самом деле, кроме того, что я из другого измерения, прилежная ученица, подруга главы деревни и человек, у которого можно попросить помощь, они ничего не знали обо мне. И сейчас, видимо, им было неловко, так как мы знакомы уже вот как почти восемь месяцев.

Вскоре бутылка с морсом опустела, и Милослава предложила сыграть в бутылочку. Это смесь между бутылочкой и правдой или действием, но здесь была только правда: первый, на которого указала бутылочка — тот, кто задаёт вопрос, а второй — тот, кому задают вопрос. На саму бутылочку накладывается заклинание: если человек говорит ложь, то она начинает светиться изнутри. Первым крутанул бутылочку Ижеслав, она сначала указала на него самого, а потом на Купаву. Она скрестила руки и закатила глаза.

— Ха-ха-ха! Какая хорошая возможность! – Ижеслав захлопал в ладоши.

— Ну давай, валяй.

— Ты кого-нибудь из нас считаешь своим другом?

— Тц! – она лениво усмехнулась. – Вы все придурки, конечно нет!

Бутылка вдруг еле-еле засветилась.

— Опа, как интересно... – заулыбался Ижеслав. – Хорошо, не кого-нибудь, а всех?

— Это уже второй вопрос, моя очередь крутить! – она шлёпнула по ладони Ижеслава, который уже потянулся за бутылочкой.

Она крутанула бутылочку. Выпало на Милославу и меня.

— Тебе кто-нибудь нравится из здешних?

— Не-а, у меня, тем более, уже есть человек, который мне нравится, которому нравлюсь я...

— О-о-о, – протянула Милослава. – Это здорово. Мне уже никто месяца три не нравится, даже как-то грустно.

— Ничего себе, – удивился Ижеслав. – Это как так? У тебя меланхолия?

— Да нет... Просто как-то... Не знаю, не до этого, может я переросла уже.

— Я уже как три месяца свободна от почти ежедневных её сокрушений, – сказала Купава.

— А вдруг я больше никогда в жизни не влюблюсь?! – испугалась Милослава.

— Тем лучше.

Крутила теперь я. Первый раз попало опять на Милославу, а второй на Данко.

— Ой, как хорошо попало! – она хлопнула в ладоши и премило улыбнулась. – Тебе-то кто-нибудь нравится?

Данко сразу замер, а кончики его ушей, выглядывающие из-под волос, заметно покраснели. Он мог говорить что угодно, всё и так было ясно.

— Да, – его ответ был короток и ясен.

— Серьёзно?! – удивилась Милослава.

Даже Купава вскинула свои брови.

— А кто это? – последовал логичный вопрос от Милославы.

— Тебе-то какое дело?! – психанул Данко, но после, словно прозрев, изменился в лице. – Извини.

— Ничего, понимаю, – она махнула рукой.

— Просто можно было помягче, – сказал Ижеслав.

В напряжённой тишине Данко крутанул бутылку. Вопрос задавала я, а отвечал Филипп, который всё время молчал. Что мне у него спросить? Я совершенно ничего о нём не знаю.

— Я ничего о тебе не знаю... Вопрос будет банальным, конечно, но кто у тебя родители?

Филипп дожевал пирог и вытер руки о штаны.

— Ну... Они обычные крестьяне. Я первый маг в нашем роду. Ещё есть два брата и сестра, она такая лапочка, как-нибудь познакомлю тебя с ней. Её зовут Олеся...

— Так всё, всё! Тебя только про родителей спросили, – его перебила Купава. – Он молчит, молчит, но как начнёт говорить — не заткнёшь.

Все посмеялись.

После достали карты, от которых меня аж перекосило, и заместо азартных игр я предложила играть в мафию. Я им объяснила правила, конечно, первый раз были проблемы и пришлось переигрывать, но позже все всё поняли, и игра шла без лишних вопросов. Я один раз была мафией, моим коллегой оказался Данко. Но когда было голосование, все заподозрили Ижеслава, а Купава указала на себя. Все посмеялись, даже она сама.

Ближе к закату все начали играться и беситься, мы решили поиграть в салки. И так случилось, что Ижеслав чересчур пихнул Пересвета, и тот упал в воду. Все ахнули, Милослава взвизгнула.

— Перун всевышний, прости меня! Я сейчас тебе помогу! – крикнул Ижеслав и уже был готов нырять за Пересветом.

Но его остановил Данко.

— С ума сошёл?! Вода ледяная, а ты и так весь сопливый! – он снял с себя меховую куртку с льняной рубашкой и, в чём мать родила, прыгнул в воду.

Я вскинула брови, хотя чего можно ожидать от подопечного воеводы. Милослава закрыла ладонями глаза, Купава отвернулась в сторону, рассматривая природу, а Ижеслав, вцепившись в вещи Данко, не спускал с него глаз. Даже на Данко было не так неловко смотреть, как на него.

— Тут русалки! – крикнул Данко.

— Что?! Бей их!

— Нет, погодите! – я решила вмешаться. – Не трогайте их, и они не тронут вас, может, даже помогут!

— Ты с ума сошла?! – крикнул Пересвет. – Это нечисть, какое...

Я разозлилась. Чтобы им всем доказать, я, скинув заранее свою шубку и взяв подолы накидки в руки, пошла в воду. Все, стоящие на суше, начали мне что-то кричать, говорили выйти. Я зашла по колено между Данко с Пересветом и русалками. Пока Данко вытаскивал Пересвета из воды, я стояла и наблюдала, как ко мне медленно, словно хищницы, приближались русалки. В глубине души мне и правда было страшно, но я пыталась не обращать на страх внимание, вдруг они, как собаки, чувствуют адреналин?

Три русалки медленно ко мне подплыли, одна из них высунула голову и, смотря своими глазами в мои, коснулась лбом моей протянутой ей ладони. Две остальные начали кружиться вокруг, перепрыгивать, словно играя. Первая отпрянула и протянула мне свою руку, заманивая играть к ним. Две другие плескались, смеялись, словно звонили маленькие колокольчики.

Как только я сделала шаг вперёд, наше общение с русалкой прервал крик Данко.

— Вылазь давай!

Я повернулась к нему, потом развернулась к русалке, кивнула ей в знак прощания и аккуратно вытащила свою ладонь из её холодной когтистой. Троица уплыла обратно по своим делам, а я кое-как выкарабкалась на сушу. Там меня на пенёк посадила Милослава и просушивала с помощью красного огня.

— Какой кошмар, у меня сердце в пятки упало! – причитала во время сушки Милослава. – Ты чем думала?! А если бы они тебя разорвали или к себе бы утащили?

Я сидела и молчала. Купава подошла к нам и встала, наблюдая. На другом пне Филипп сушил Пересвета, а красный, видимо из-за чувства вины перед Пересветом, Ижеслав сушил полуголого Данко, в сторону которого и голова не поворачивалась. Какой он простой — взял и разделся! Никаких комплексов у человека, дай бог всем также.

— Вот жеж проклятая нечисть... – никак не унималась Милослава.

— Но я же доказала, что, если их не провоцировать, то они сами не лезут. Ну а то, что некоторые питаются людьми — это, извините, уже природа. Побеждает сильнейший, а не... – я вспомнила, как Князь небрежно бросил, что пьяного Аристарха убила ырка. – А не какой-нибудь пьяница, зашедший не туда.

— Света, это нечисть, какой доказала, тебе просто повезло. Скажи ей, Купава!

Купава, скрестившая руки на груди, слушала наш разговор.

— Чего мне ей сказать? – она сразу нахмурилась. – Жива и жива, что бубнить-то уже.

Мы с Купавойпереглянулись. Она как-то странно смотрела на меня, а в её глазах на миг появились ясность и открытость.