Глава 78. Начинающий фотограф.

Дождь ощущается совершенно по-другому, когда ты во время него сидишь в школе на уроке. Сразу становится как-то уютно, а урок идёт не так тяжко. Саша что-то рисовал в своём блокноте, параллельно слушая Надежду Владимировну, Коля и Антон играли в морской бой. После уроков Саша идёт на собрание своих родственников, Антон на концерт, а Коля со мной за компанию зайдёт к Вадиму Денисовичу — спросить о клубе фотографии. После этого мы пойдём на концерт — поддержать Антона со Светой, а уже и после этого мы со Светой пойдём в кино. Антон был расслаблен: сколько раз он уже участвовал в концертах, чего он только не делал. Чего не скажешь о Свете, которая со вчерашнего дня была на панике и прислала мне с десяток голосовых, как она читает свой стих: с выражением ли, не слишком ли она перебарщивает с ним, нигде ли не запинается.

Уроки закончились, Саша ушёл домой, Антон свалил ещё на прошлом уроке, и мы с Колей, как только собирались выходить, были назначены дежурными и убирали весь класс, поднимали стулья, на что потратили полчаса. Мы, боясь опоздать и к Вадиму Денисовичу, и к Свете с Антоном, бегом побежали на третий этаж к кабинету фотографа, но он был закрыт.

Я несколько раз подёргал ручку, но ничего, и обречённо вздохнул.

— Видимо, он нас не дождался, – сказал Коля. – Может, к нему никто, кроме тебя, не собирается идти?

— А может, все уже всё провели, все забрали заявления, и лишь я такой... лошара.

— Да ладно, – Коля утешающе похлопал меня по плечу, – было бы к чему привыкать. Пошли на концерт, а то и на него опоздаем.

Я, уходя, горестно окинул взглядом запертую дверь и заметил, как под ней вдруг появилась полоска света.

— Коля, Коля! – я резко остановился и потащил его обратно. – Там включили свет!

Мы подбежали к двери, я постучался ещё раз, в этот раз гораздо упорнее и громче. Теперь-то я уверен, что там кто-то есть, и этот кто-то от меня не скроется!

Послышался щелчок, и дверь открылась. Я машинально сделал шаг назад, и на меня словно вылилась волна каких-то еле заметных вибраций, меня пробило на жар, на лбу выступили капли пота. Словно кто-то украл весь воздух — я не мог дышать, и на вопрос Вадима Денисовича сам не смог ответить, за меня ответил Коля.

Как только Вадим Денисович увидел меня через линзы своих очков, то словно испытал то же самое, что и я. Но, в отличие от меня, он мог говорить.

— Привет, мои хорошие, вы за заявлением для клуба?

— Да, вот он пришёл, – Коля указал на меня большим пальцем.

Я закивал и что-то смог выдавить из себя.

— Да... я, я пришёл...

Вадим Денисович ловил каждое моё слово, словно каждое из них для него было сладким пирожным, он пожирал меня взглядом, словно не мог наглядеться, и мне стало не по себе.

— Вы там спали что ли? – прямо спросил Коля. – Мы к Вам стучались!

— Да, да, я как раз от этого и проснулся, – он неловко посмеялся своим бархатным смехом, который словно мягкий бархат окутывал меня. – Проходите, я сейчас всё выдам.

Он зашёл в кабинет и подошёл к своему столу. Я оглядел кабинет. Света рассказывала, как частенько сюда заходит, как они с Вадимом Денисовичем гоняют чаи с пирожными. Она наверняка про меня рассказывала, может, он узнал меня?

— Не хотите клубнички? – спросил он, роясь в бумагах.

— Я не могу.

— Не можешь? – Вадим Денисович глянул на меня.

— У него аллергия, – ответил за меня Коля.

— Мама наверно во время беременности много клубники ела, – я зачем-то добавил, после чего смутился. Зачем ему такие подробности, он спрашивал меня что ли? Но почему-то мне хотелось рассказывать ему совершенно всё.

— М-м-м, – промычал понимающе Вадим Денисович. – А чай попить не хотите? – с надеждой спросил он.

— Нет, спасибо. Мы бы с радостью, правда, нам просто на концерт нужно успеть.

— Я вас задержал? Извините.

— Нет, нет, – я замахал руками, – мы класс убирали.

— В следующий раз обязательно останемся на чай, – пообещал Коля.

Вадим Денисович тихо посмеялся. Он, наконец, нашёл нужную бумажку и протянул её мне.

— Вот заявление, как подпишут — приноси.

— Хорошо... – я взял, читая напечатанное на листе. – Как только тётя придёт — отдам ей на подпись.

— Только ты хотя бы не забудь потом его отнести обратно, а то тётя Юля сама может убрать его куда-нибудь и забыть, – Коля рядом со мной тоже залез своим жалом в заявление.

— Эу! – я, улыбаясь, пихнул Колю в бок. – Если что, у нас теперь есть Пётр Аркадьевич.

— Ну, хотя бы.

Всё это слушал Вадим Денисович, и мне стало неловко. Я сложил заявление и убрал его в рюкзак. Вадим Денисович, как оказалось, когда я снова посмотрел на него, не только внимательно слушал, но и не спускал своих глаз с нас. Мы несколько секунд смотрели друг на друга.

— Какие вы хорошие друзья, – заметил он.

Коля засмеялся.

— Не то слово!

— До свидания, – я кивнул головой на прощание.

— Да, до свидания!

— Пока, мальчики.

Вадим Денисович поднял руку, она у него еле заметно дрогнула, но всё же он, словно от отчаяния рискнул, протянул её дальше и потрепал меня по волосам.

Мы вышли из кабинета, за нами резко захлопнулась дверь, и послышался щелчок замка. Мы с Колей переглянулись и повернулись на дверь: он не любит, когда вламываются к нему в кабинет?

Мы спускались по лестнице, как Коля начал обсуждать нашу встречу с Вадимом Денисовичем.

— Странный он какой-то, как будто боится тебя. Ты ему что-то сделал?

— В том-то и дело, что ничего! – я размахивал руками. – Мне он просто не очень нравился, но я, вроде, нигде и никому, тем более в школе, не говорил об этом, так что он не мог слышать.

— Но в то же время он был как всегда таким... на одной волне с нами. Располагающим к себе.

— Ага... – я вспомнил, как при нашей с ним встречи чуть не задохнулся и не помер.

Мы спускались, как на лестницу со второго этажа вылилась толпа людей. Концерт уже закончился?

— Мы опоздали! – крикнул Коля и рванул вниз, а я за ним.

Когда мы прибежали к дверям зала, из них выходил Антон, оглядываясь по сторонам. Как только он заметил нас, то осуждающе покачал головой.

— Вы где, два оболтуса, шлялись?

— Эти два оболтуса класс убирали, пока староста прохлаждался на репетиции, – ответил ему Коля.

Я пошёл в зал, чтобы найти Свету, и чтобы она не успела уйти через другой выход. Я только зашёл, как Света на полном ходу влетела в меня, я даже не успел отойти, и схватил её за предплечья, чтобы она не ринулась назад и не врезалась в кого-нибудь другого. Она сначала, ничего не поняв, несколько секунд была в ступоре, после чего подняла свой взгляд зелёных глаз.

— Даня?

Я поспешил ей объясниться.

— Привет, я не успел прийти, там была...

— Я не смогу сегодня в кино! – она вдруг выкрикнула. – Прости меня, я правда сегодня не смогу.

Сейчас я бы сказал ей, что не нужно извиняться, но она такая переполошенная и перепуганная, что я сам испугался, и её волнение перешло ко мне. Впервые такой случай, что наша встреча срывается.

— Да, понимаю, сходим в следующий раз...

Ева, которая уже собиралась выходить из дверей на лестницу, вдруг вернулась назад и схватила Свету за запястье.

— Быстрее, там полная жопа! – она обратилась к нам. – Извините, голубки, но потом поболтаете.

Она рванула с места и дёрнула Свету, которая вскрикнула и убежала за Евой.

Я остался стоять, смотря им в след. Ко мне подошли Коля с Антоном.

— Я так послеживал за ней на концерте... Она сидела сначала с Милиной, потом пришёл Родион из её класса, что-то сказал Милине, и та ушла. А Света так ей в след посмотрела, как будто побитый щенок, – мы с Колей глянули на Антона, а он даже и не понял, что говорить так про человека — такое себе. – Она потом одна грустная сидела. Может, с Милиной поссорились?

— Она одна грустная сидела, а ты даже не подсел к ней? – Коля ударил Антона, и тот недовольно вскрикнул.

Я горестно вздохнул.

— В кино хотите? – я повернулся к ним.

— Не, не, не, прости, – Антон пошёл к лестнице, и мы за ним, - я хочу домой и отдохнуть, а в кинотеатре куча чавкающих людей.

— Я тоже вынужден отказаться. Спасибо за предложение, но у меня художка в шесть.

— Ладно...

По итогу я пошёл домой один. Делать было нечего, день оказался свободным, и я решил пойти в лес фотографировать, может что-нибудь потом покажу Вадиму Денисовичу, чтобы он примерно понимал, что и как у меня с этим делом.

Наш лесопарк — странное место, где я бы в одиночку после семи-восьми вечера вглубь бы не пошёл. Там обитают пугливые, но всё же маньяки и насильники, в восьмидесятых-девяностых бесследно пропадали люди, что одни связывали с кварцем, электромагнитными переходами и уходами в другие измерения. Также тут была секта, про которую ничего нереально найти в интернете, но мы в шестом классе впятером решили прочесать лесопарк и нашли кладбище с деревянными крестами, какие-то неясные метки на близстоящих деревьях, кости, а также скелеты козла и лисы. Я также находил посты на каких-то форумах про то, что в домик лесничего заселились какие-то люди и развели там скот. Вообще, лесопарк этот больше похож на полузапущенный лес, покрытый тайнами.

Я не рискнул заходить далеко, а к Насте я решусь зайти только в компании остальных. Лес ещё не озеленел, на ветках были лишь почки. За листьями мне приходить сюда ещё через месяц. Я до лет десяти регулярно тут гулял с тётей, мы ходили с орехами и кормили здешних белок, которых я давно уже не видел. Обычно после полудня их уже не было, так как многие приходили утром и кормили их, а днём они уже были объевшиеся. Иногда выбегали, забирали орешек и бежали закапывать. Они бегали вокруг наших ног, по платьям тёти.

Я ходил, фотографировал всякое разное: как свет проникал сквозь ветки, небо, которое было прикрыто тоненькими веточками, видел пару белочек, которых на снимках не было видно, поваленные деревья. Этот фотоаппарат подарили мне тётя с Петром Аркадьевичем без повода. Хотя нет, они там что-то придумали, конечно, так как покупка была серьёзной. Теперь я с личной хорошей камерой.

В лесу я встретил лишь несколько людей, включая женщину с коляской. Я увлёкся съёмкой и ушёл чуть глубже, чем планировал. Здесь людей уже не было, и я надеялся, что никого и не встречу: вряд ли тут будут шляться адекватные люди. Из-за этого прошедший где-то вдалеке человек сразу привлёк к себе внимание. Я, испугавшись, что это какой-то маньяк, затаился и медленно посмотрел в его сторону.

— Это же...

Тот самый странный парень, которого я видел вчера! Он был одет уже в другой халат, другого цвета, даже скорее в какой-то кафтан. Я тихо, пытаясь не издавать лишнего шума, медленно нажал на кнопку. Как бы я ни хотел не быть услышанным, молодой человек вздрогнул и повернулся на звук. Я чудом успел сесть на корточки, спрятавшись за кустами. Пока я так сидел я открыл галерею и посмотрел, что вышло, смогу ли я разглядеть его получше. И правда: его лицо выглядело чётче, и я мог разглядеть его его, как и хотел. Но, к сожалению, заметил то, чего бы мне не хотелось видеть: на бордовом кафтане виднелись красные пятна, мне хотелось верить, что краски. Я аккуратно выглянул, и молодой человек направился дальше. Вдруг он настоящий маньяк или серийный убийца? Может, кому-то нужна помощь, которая может спасти жизнь? Если что, я могу попробовать с ним подраться, воспользоваться той «силой мысли», когда уже окончательно отчаюсь. Я собрал всю свою храбрость в кулак и тихо, как шпион, пошёл за ним. Медленно, не издавая лишнего шума. Так я шёл за ним минут пять и вышел на широкую тропу, где его и след простыл. Я огляделся, уже забыл про страх и начал негодовать: куда этот парень мог деться?!

Вдруг где-то громко гаркнули вороны. Я от испуга чуть не взвизгнул и не выронил фотоаппарат. На сосне сидела целая толпа ворон. Они все смотрели своими чёрными глазами на меня. Конечно, я и так не слишком спокойно чувствовал себя рядом с воронами — мне казалось, что при желании они мне выклюют глаза. И сейчас, оказавшись наедине с целой их кучей, я, естественно испугался. Я стоял и не знал, что делать, будто от страха меня парализовало. Они смотрели на меня во все глаза, словно на свою добычу. Несмотря на мой страх, в этом что-то было. Что-то прекрасное — зловеще прекрасное. Я медленно поднял фотоаппарат и сфотографировал их, после чего поспешил удалиться от греха подальше. Хватит с меня этой фотосессии, чего-нибудь, да выберу.