Глава 65. Гонщик нелегальный и непрофессиональный.

Никогда не любил этих гонщиков: спать по ночам не дают, строят из себя невесть что, угражают безопасности других водителей. И сегодня мне нужно будет втесаться к этим придуркам и самому стать похожим на них.

Тёте я сказал, что пойду на ночёвку к Саше, она меня без вопросов отпустила и сказала не надоедать ему и его семье. Мне было стыдно от того, что я опять её обманываю, а она мне верит даже после побега в посёлок, где они жили с моей мамой.

— Ты всё взял с собой? – она читала «Компас сердца» на кресле в гостиной.

— Ну да.

— Зубную щётку взял?

— Взял.

Я смотрел на неё и всё чётче понимал, как же сильно я её люблю. Возможно, этому поспособствовало чувство вины перед ней, но я подошёл и крепко обнял её.

— Что ты натворил?

Я уткнулся лицом в её плечо и говорил приглушённо.

— Пока ещё ничего.

Тётя засмеялась, отложила книгу в сторону и обняла меня в ответ.

— Мой ты хороший. Можешь дома останешься?

— Не, я уже договорился, так что, как бы я ни хотел, не могу.

— Ладно, давай, – она обхватила мою голову руками, наклонила и поцеловала в макушку.

Сергей скинул мне адрес этого мероприятия, и я поехал. Чтобы доехать, нужно было сделать пересадку на другой автобус и ехать в область. Честно, я в области бываю чаще, чем где-то в центральном округе Москвы, так что иногда даже забываю, что вся тамошняя красота находится в том же городе, где наши повидавшие виды хрущёвки и панельки.

Я оказался на остановке на дороге, по сторонам которой росли сосны. Старт находился у заброшенного мусоросжигательного завода, до которого нужно было тащиться через поле. У бабушки на даче мне нравилось ходить по ним, руками проводить по тому, что там росло или уже после скоса наслаждаться бескрайними просторами, представляя, что я — единственный в мире человек. Тогда я чувствовал широту этого мира и вольготность, от которой я чувствовал себя хозяином своей жизни, но сейчас, идя ночью по одному из множества полей страны, я испытывал лишь тошноту и скуку. Побыстрее проеду — побыстрее закончу. Но вот увы, вроде моя тётя такая классная водительница и механица, а я вообще не разбирался ни в вождении, ни в машинах в принципе.

Я дошёл до нужного места, и за пару десятков метров от него услышал шум и музыку. Это место было на площадке из разных бетонных плит, там стояло множество машин и людей, кто-то смеялся, кто-то угрюмо оглядывал других, кто-то занимался своей машиной. Сергей сказал, что мне обо всём расскажет какой-то человек. Возможно, это был парень, который с улыбкой и папкой подмышкой шёл на меня.

Он подошёл ко мне и протянул свою руку.

— Это ты от Сергея? Я Султан.

Я молча оглядел его с ног до головы.

— Приятно познакомится — Даня, – я пожал ему руку.

Его хватка была крепкой, давно я так никому руки не пожимал.

Султан повёл меня мимо людей и стоящих в шеренгу машин. Пока я смотрел по сторонам, Султан остановился у одной машины, а я прошёл мимо несколько шагов, и только поняв, что уже давно иду один, сделал пару шагов назад. Он показал мне рукой на затонированную вишнёвую девятку с заляпанными грязью номерами.

— Эта ласточка твоя на сегодняшнюю ночь, – Султан достал ключи из кармана своей куртки и эффектно выкинул из кулака, позвенев ими при этом.

Он кинул в меня ключами, которые я кое-как поймал двумя руками, при этом чуть не уронив их. Я прошёл к машине, открыл её и сел в кресло, немного поелозив в нём. Султан нагнулся и положил руки на раму открытого окна. Я воткнул ключи в замок зажигания и завёл машину. Вдруг вспыхнул свет, и я недовольно зажмурился.

— Ох, вот это тусэ! – Султан засмеялся.

Салон наполнил свет разноцветных огней, а ещё большего праздника прибавлял миниатюрный диско-шар, висевший на зеркале заднего вида. В салоне пахло бензином и одеколоном, а сиденья были обиты тканью в леопардовый окрас.

— Эффектно... – я оглядывал салон, поднял взгляд на потолок и пытался прочитать, что за надписи были на нём.

— Не то слово, – Султан улыбнулся. – Знаешь, как тут что?

— Я знаю, что правая педаль — тормоз, левая — газ, посередине сцепление.

Султан экнул.

— И всё?

— Ну... да, – мне стало неловко, и я почесал затылок.

Султан покивал головой и легонько постучал кулаком по машине.

— Для первого раза неплохо, конечно... Зачётный багаж знаний, я примерно с таким же набором шёл в своё время сдавать ЕГЭ по истории. И сдал же как-то, значит и ты проедешь всё по красоте! Знаешь о передачах? – я помотал головой. – Короче смотри, у твоей ласточки пять передач и одна нейтральная. Первая передача используется для того, чтобы тронуться с места, вторая позволяет набрать скорость, третья для обгона, четвёртая для передвижения по городу, а пятая для езды за его пределами. Запомнил это?

Я кивнул.

— Дальше, когда на какую передачу переключать. Первая передача до двадцати километров, вторая до сорока, третья до шестидесяти, четвёртая до девяноста. Как переключать, знаешь?

— Видел...

— Та-а-ак, – Султан поправил папку, которая была подмышкой. – Педаль газа отпускаешь и в то же время нажимаешь на сцепление, плавно, но не медленно, нужна золотая середина, – он поднял указательный палец вверх. – Через нейтральную переводишь на нужную передачу. Это чужая машина, мы её бережём, и поэтому, чтобы сберечь коробку, делай небольшой перерыв при переходе с одной передачи на другую. Считай там, «раз, два».

— Понял.

— Это не всё, – я мысленно завыл. – Плавно и аккуратно отпускаешь педаль сцепления, без резких движений, слегка нажимаешь газ, плавно отпускаешь сцепление и убираешь ногу.

— Вот это я сейчас в сознании преисполнился.

— Ха-ха-ха! – Султан погладил машину по корпусу, его голос стал мягче, и он словно говорил с девушкой. – Это механика, она словно живая, ты чувствуешь в ней душу и становишься с ней одним целым. Она придаёт тебе уверенность, потому что машина полностью под твоим контролем. У тебя есть тачка?

— Нет.

— Планируешь покупать? – я неуверенно кивнул. – Никогда, слышишь? Никогда не покупай автомат, это происки западных капиталистов. Купишь автомат — упадёшь в моих глазах, будешь ездить и свободной рукой вытирать слёзы от сожалений, что не купил механику.

— Когда буду покупать машину, то вспомню Ваши слова.

Султан поморщился.

— Твои, – он посмотрел на наручные часы и сверился с временем. – До старта десять минут.

Я вышел из машины и захлопнул за собой дверь, хотел уже было закурить, как у соседней машины заметил скопление людей. Стояли здоровые мужики, которые только недавно угрюмо болтали своими басами, и также пара девушек, которых обычно буллят бабушки у подъездов. Мне стало интересно, что же там происходит, и я подошёл, протиснувшись сквозь них.

— Ну что там?

— Капец, вот придурок!

Все светили фонарями с телефонов в капот открытой машины, в которой копались два парня, что-то выискивая.

— Извините, а что тут происходит? – я спросил стоящую рядом со мной девушку с голубым каре.

Она удивлённо на меня посмотрела и оглядела с головы до ног, также, как и я недавно оглядывал Султана. После она улыбнулась.

— Они пытаются достать котёнка.

— Котёнка?

Я подумал, что сошёл с ума, и мне послышалось, но кто-то из стоящих начал подзывать этого котёнка.

— Кис-кис-кис! Иди сюда, разбойник, – парень лёг на асфальт, освещая фонариком телефона низ машины.

Парень, который копался под капотом машины уже залез почти по плечо в свою машину и недовольно что-то бубнил.

— Давайте поднимем, Лёх, присоединяйся давай.

Эти двое и третий, который лежал на асфальте, взяли машину под низ и на «раз-два» попытались её поднять.

— Не, ничего.

— Эу, у меня сейчас кишка выпадет!

Они поставили её обратно, и Лёша закряхтел, потирая спину. Парень, лежавший на асфальте, занял свою исходную позицию.

— Я скачала кошачий разговорник! – девушка с голубым каре ринулась к машине, так резко, что я аж дёрнулся.

— О, Танюха, тащи сюда, – сказал парень, лежащий на асфальте.

Таня подошла к тому парню, воцарилась тишина, и она нажала кнопку. Все молчали, будто ожидая чего-то грандиозного, и в бездыханной тишине раздалось громкое мяуканье. Всех, включая меня, прорвало на смех. Таня смеялась звонче всех.

— Я... – парень, который капался в машине, всё никак не мог поймать котёнка. – У меня рука дальше не пролезает.

— Может, двигатель снимем?

— Я те сниму!

Крепкий мужчина с протатуированной шеей и в кожаной куртке скрестил руки на груди.

— По-любому надо этого мохнатого бандита достать.

Я не знаю, откуда у меня появилось столько смелости, но я забыл про свою застенчивость и вышел вперёд.

— Давайте, может, я попробую его достать, у меня рука тоньше.

Все молча посмотрели на меня, и мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю.

— А это кто? – спросил парень, копающийся в машине.

— Он, походу, Олежу заменяет, – сказала Таня. – Его наверно опять батя не пустил.

— Ой, какой милый, – ко мне подошла девушка, на вид чуть старше Тани, с заплетёнными в две косы волосами и потрепала меня за щёку.

Все просто это проигнорировали.

— А-а-а, – протянул парень. – Как тебя?

— Даня.

— Даня, – парень показал на себя, – я — Женя, – мы пожали друг другу руки. – Доверяю миссию по спасению шерстяного тебе.

Женя отошёл от машины и пустил меня к ней. Я засунул руку и, высматривая котёнка, пытался его достать. Благодаря свету фонариков я всё хорошо видел и без проблем мог справиться с поставленной задачей. Через пару-тройку минут, после нескольких моих «кис-кис», я смог достать котёнка. Я вытащил за шкирку его из-под капота и передал в руки Лёши, который оказался рядом со мной.

— Ути-пути, какой милаш.

Все собрались вокруг Лёши, рассматривая котёнка, словно это новорожденный Иисус. Это было так странно — люди такого контингента, от которых ожидаешь лишь распитие алкоголя на заброшках и гонки, потому что это «круто», вдруг окружают милый пушистый клубочек и умиляются с него, будто дети.

— Мы себе заберём, – сказала Таня.

— С ума сошла? – Женя повернул голову на неё. – Нас с квартиры вместе с ним выгонят!

— Может, мы с хозяйкой договоримся.

— А если нет?

— Будем прятать от неё.

— Ладно, тащи его в машину.

— Как назовёте? – спросил парень, который лежал на асфальте и имя которого я так и не узнал.

— Мастерок! – не раздумывая сказал Женя. – Всю машину изучил, пока там лазал.

Все посмеялись, попрощались с Мастерком и расселись по своим машинам. Прежняя тяжесть и скука пропала, теперь я не чувствовал гнетущего чувства соперничества, до которого мне было всё равно, конечно, но всё же это нависали надо мной серой тучей. Сейчас мне даже хотелось уже поехать и спокойно доехать. Для начала, правда, чисто ради приличия, красиво газануть, но потом уже наслаждаться поездкой под песни, звучавшие из магнитолы.

Я завёл машину и был готов к старту. Ко мне подошёл Султан и постучал костяшкой указательного пальца в закрытое окно, стекло которого я опустил. Он оглядел меня и салон.

— Ну как ты? Готов?

— Абсолютно.

— Выглядишь увереннее, чем когда я подходил к тебе в прошлый раз.

Я неловко улыбнулся.

— Есть такое.

Султан рассмеялся и пожелал мне удачи, уже собирался уходить, как вдруг, будто что-то вспомнив, вернулся назад и начал говорить, подняв указательный палец вверх.

— Здесь ты можешь гонять без всяких правил, но в жизни будь внимательным на дороге, – он потрепал меня по волосам.

— И пристегни ремень! – высунувшись из окна, крикнул мне из соседней машины парень, который лежал на асфальте.

- А как тебя зовут?! – из-за шума и рёва двигателей приходилось кричать.

— Эдик!

— Буду знать!

Мы друг другу кивнули и обратно закрыли стёкла машины, перед этим я ещё раз поблагодарил Султана и попрощался с ним.

Перед шеренгой ревущих машин, готовых вот-вот сорваться, вышел парень в оверсайзных шортах и такой же футболке. Он вышел, поднял руку, досчитал до трёх и махнул ей. Все машины в одно мгновение рванули с места, и я за ними. Я пытался вспомнить, какая передача для чего и для какой скорости. Карту маршрута мне прислал Сергей ещё утром. Он пролегал по дорогам, по которым в светлое время суток ездят люди на работу и по остальным своим делам.

Проехав первую четверть пути и попав на дорогу, по сторонам которой росли сосны, я понял, что окончательно ото всех отстал, поэтому расслабился и подрубил радио. Раздалась песня, которая была словно создана для поездок за рулём потрёпанной машины в диком одиночестве. На душе стало невыразимо спокойно, как давно не было. Я откинулся на спинку кресла и рулил одной рукой, держа другую на рычаге передач. Куплю пикап или семейный фургон на восемь мест, чтобы можно было так ещё раз попутешествовать не только в одиночку, но и с близкими людьми. И чтобы в будущем не столкнуться с проблемой денег за аренду, как этим летом.

Главной задачей сейчас было не уснуть. Тётя, чтобы не заснуть, пьёт чёрный кофе, даже не кладя туда и ложечки сахара. Тётя классая. Она никогда не пыталась мне заменить маму, быть похожей на неё — она была собой и воспитывала по своему усмотрению, свободная от родительских обязанностей. Она всегда была добра ко мне, и я никогда не давал себе права пользоваться её добротой. Пару раз несколько бывших приятелей пытались подначить меня на это, но я смог вовремя уйти от них и выйти на правильный путь. Она принимала участие в моём воспитании, а иногда ей с этим помогал Константин.

С Константином мы иногда общаемся, и, на удивление, чаще, чем когда я считал его своим отцом. Он не спрашивал у меня напрямую: злюсь я или нет, как вообще себя чувствую после его пришевния, но он всегда спрашивает, как я, даёт темы для наших бесед и обсуждений. Коля всё пытался меня настроить извиниться перед ним, а Антон говорил, что лучше это делать через поступки и своё поведение. Я пока только веду с ним беседы и даже ни разу не виделся с ним с его последнего визита.

Заиграла очередная песня, с которой у меня перебило дыхание. Во время нашего летнего путешествия мы часто слушали песни «Кино», до дыр заслушали «Звезду по имени Солнце», которая сейчас и играла на весь салон. Я начал подпевать и не заметил, как у меня полились слёзы.

— Красная, красная кровь — через час уже просто земля, через два на ней цветы и трава, через три она снова жива... – я шмыгнул носом. – Ох, Настя, Настя, на кого ты нас оставила... – я убрал руку с рычага и вытер рукавом куртки слёзы с соплями.

Каждый раз, вспоминая о ней, находя, что-то оставшееся после неё, я начинаю улыбаться, но в то же время появляется желание расплакаться. Через какое-то время я понял, что сам того не заметив, сделал в своей голове установку, что Настя просто куда-то надолго уехала. Когда нас в школе подходили поддерживать, то одна девочка сказала о том, что через время этот шрам заживёт, но ничерта. Он не зарастает, просто ты привыкаешь к этой дикой боли, которая из-за этого становится более-менее сносной.

Мы все очень поменялись, а особенно Коля и его взаимоотношения с Антоном. Сам Коля теперь даже выпрямляет свои волосы, которые раньше не трогал, и в которые Настя любила запихивать карандаши. С Антоном, если раньше они и правда не очень терпели друг друга, то после одной драки и после мирного разговора наедине они по-настоящему стали друзьями, и теперь их сколки не нагнетают атмосферу, а только её разбавляют.

Саша всегда был для нас стержнем, всегда всех примирял и знал, какие слова когда нужно говорить. Он самый мудрый и бескорыстный из нас, неимоверно добрый, что по началу в детском саду мне было не по себе от его доброты. Добряк компании. Если бы не он, то кто знает, чтобы случилось с каждым из нас, а особенно с Колей, после смерти Насти.

Я спокойно ехал по дороге, размышляя о чём-то своём, как фары машины наткнулись на две другие машины и нескольких человек, стоявшихьу них. Разглядев всех присутствующих и машины, меня прошибло холодным потом, а от страха я вцепился в руль до побеления пальцев.

— Менты, – я процедил сквозь зубы.

Нужно придать более непринуждённое выражение лица и успокоиться.

Один гаишник скомандовал мне своей палочкой, и я съехал к обочине.

— Твою мать...

Я остановился, повернул ключ в замке зажигания и перевёл дыхание. Главное — быть уверенным в себе и в том, что я буду говорить. Чего мне бояться? Права не на моё имя и фамилию, в темноте я не думаю, что он по моему лицу определит разницу в два года. Мне нечего бояться.

Я вышел из машины и захлопнул за собой дверь. Посреди дороги стояла ещё одна машина, видимо, кого-то из тех, кто тоже участвует в этих гонках.

— Доброго времени суток, командир, – я убрал руки в карманы и улыбнулся.

— Доброго, документики можно Ваши? – он щёлкнул ручкой и вытащил из заднего кармана блокнот.

— Да, конечно, конечно.

Я передал ему свои правая, мои руки пробивала лёгкая дрожь, но мистер легавый ничего не заметил. Хоть один прокол, он что-то заподозрит, и тогда вскроется всё, абсолютно всё.

Он что-то начал писать, как вдруг нахмурился и агрессивно начал царапать ручкой.

— Да чтоб тебя! – он кинул её в снег. – Пройдёмте к машине.

Я кивнул и поплёлся за ним, перед этим подобрав выкинутую им ручку.

Мы подошли к машине с мигалками. Около неё стоял ещё один гаишник и двое других людей, с которыми мы обменялись обеспокоенными взглядами. С Таней и Женей проводил воспитательную беседу второй гаишник, Таня держала на руках уснувшего Мастерка и плакала, её туш растеклась по щекам, а Женя, закусив губу осматривал гаишника, сдерживая себя, чтобы не врезать ему.

— Твой отец будет дико недоволен! Ты хотя бы думала о нём?! – видимо, их разговор уже подходил к концу, неизвестно, сколько он уже компрессировал мозги Тане. – Вот пусть он тебя и забирает с участка после смены и сам разбирается. Но ты же, милчеловек, – он уже обратился к Жене, – сядешь у меня, я тебе клянусь, а отец её устроит тебе сладкую жизнь!

Я стоял и слушал их крики, а гаишник, который сопровождал меня, спокойно прервал своего коллегу.

— Прекрати на них орать, лучше помоги мне.

Второй зыркнул на меня, я отвёл от него взгляд подальше от греха, он приказал Тане и Жене стоять и «не выкидывать никаких фокусов» и подшёл к нам.

— Куда путь держите?

— Да я домой к матери еду.

— А чё это так поздно?

— В гостях засиделся, мама уже, наверно, волнуется, вот, спешу.

— Не видели никого по пути? Кто-то мимо, может, проезжал?

— Да вот, пару машин, чуть не сбили меня.

— Номера, милчеловек, не запомнили?

— Нет, как уж тут? Они так гнали, что я даже не успел понять, какой марки эти чокнутые — сразу в темноте скрылись.

Вес диалог с этими двумя я держал зрительный контакт с Таней и Женей. Меня разрывало на части: помочь им или забить на них и уехать, не находя никаких приключений на свою задницу? С одной стороны, это будет совсем не очень, если я так возьму и уеду, причём обменявшись с ними столькими взглядами, да и вообще они неплохие ребята. С другой же стороны, они мне никто, мы с ними никогда больше не пересечёмся, поэтому дела до них мне быть не должно.

— Долго за рулём вообще ездите?

— С шестнадцати лет учился на отцовской машине.

Да чёрт с этим со всем. Это слишком бессердечно — бросать Таню и Женю с котёнком посреди дороги в февральскую ночь, да и тем более с этими «блюстителями закона», которые прячутся в кустах на внегородских дорогах и останавливают, пытаясь выбить себе взятку. С чего вообще мне оставлять их на этих двоих? Чтобы им потом премию за поимку дали? Ну уж нет.

— Извините, – я обратился к гаишнику, который недавно орал на Таню с Женей, – у вас не найдётся сигаретки?

Он пожал плечами и пошёл копаться в салон машины, перед этим отдав фонарь, которым освещали блокнот при письме, второму. Я кивнул Тане и Жене на свою машину. Женя уверенно кивнул, Таня же более робко, и они, взявшись за руки, пошли в сторону моей машины, медленно, чтобы никто ничего не заподозрил. Остался ещё один. Сердце в моей груди бешено стучало, я сильно волновался, отчего мог что-то сделать не так. Всё было словно во сне.

Единственным верным решением, которое мне пришло в голову, было со всей дури выбить на дорогу фонарь из слабой хватки гаишника, достать нож, нанести им быстро несколько ударов по колесу ментовской машины и убежать в свою. Таня и Женя рванули и запрыгнули в салон, хлопнув дверьми, я кое-как уселся на своём месте, завёл машину и рванул на ней по дороге. Я не планировал так мчаться во время гонок, но всё же пришлось из-за погони.

Я в панике гнал, не зная, куда ехать и что вообще делать дальше. Сирена противно била по ушам, в салоне то и дело мелькал красно-синий свет, я гнал зимой по дороге. И ещё, как на зло, началась метель, отчего казалось, что я застрял в страшном сне, который будет длиться бесконечно.

— Даня, спасибо тебе огромное, ты бы знал, как помог нам. Спас нас!

— По факту, – Женя держался за поручень над окном и то и дело смотрел в окно заднего вида. – Мы теперь твои должники.

— А вы вместе что ли ехали?

— Ага, все втроём, – Таня успокоилась и уже давно не плакала, но шмыгала носом и рвано дышала.

— Откуда вообще метель? – спросил Женя. – Ни снежинки сегодня не должно было быть.

— До сих пор прогнозам веришь? – Таня засмеялась. – Наоборот хорошо, можно будет отвязаться от хвоста.

— И правда, – я пожал плечами и нервно засмеялся.

Таня и Женя, наверно, чувствовали вину и понимали, что я нервничаю, как незнамо кто, поэтому разговорами пытались разбавить атмосферу: спрашивали, сколько лет, где учусь, как вообще попал сюда. Я им отвечал по возможности полными ответами и не огрызался, хотя иногда, во время особенной паники и ощущения, что нас сейчас схватят за жопу, очень хотелось. Особенно я начал волноваться, да так, что не мог усидеть на месте, когда дорога вышла из полос сосен и ушла на холм, высоту которого я не мог оценить, и только знал, что справа был крутой склон.

Я внимательно следил за дорогой и заметил ворону, севшую посередине дороги, которую я запланировал объехать. Я уже чуть вывернул руль, как ворона внезапно обернулась девушкой с белоснежной кожей, косой до щиколоток, в бело-синем сарафане, синем кокошником, белой тканью под ним и множеством жемчужин. Я не видел её глаз — они были закрыты белой вуалью. Девушка обернулась ко мне лицом, я смог увидеть бусы из жемчуга, она вытянула одну руку в белой перчатке в мою сторону и открыла свой рот, губы которого были накрашены в ярко-красный, и сильно выделялись на её белоснежном лице.

— София из Identity? – я тихо пробубнил.

Как вдруг она начала смеяться. Я не мог услышать её смех, но он звонко раздался у меня в голове. Я перепугался и заорал, надрывая связки, от страха переборщил с объездом и слишком сильно вывернул руль. Машина свернула с дороги и покатилась вниз по склону.

Я не знаю, сколько провалялся в отключке. Когда я очухался, то почувствовал невыносимую боль слева в рёбрах. Мне было тяжело дышать. Я сломал ребро? Сейчас не до этого. Я осмотрелся: мы оказались внизу склона, машина врезалась в сосну и начала гореть.

— Твою мать.

Я играл в GTA, да и сам понимал, что машина может рвануть в любую секунду. Надо выбираться. Таня и Женя на заднем сидении были без сознания, а Мастерок жалобно мяукал. Видимо, Таня подобрала ноги, чтобы спрятать между ними и животом Мастерка, закрыв его своим телом. Мне нужно было вынести их всех и оттащить на безопасное расстояние.

С Таней всё было легко: я вытащил её из машины и положил на поле, которое начиналось после полосы сосен. С Женей же пришлось труднее. Мало того, что он был потяжелее, так у меня ещё разболелось сломанное ребро. Они втроём, считая Мастерка, лежали на поле среди примятой мною высокой травы, прикрытой снегом. Оставлять их так было нельзя: вдруг они пролежат без сознания несколько часов? Но и остаться я не мог — мне нужно каким-то образом добраться до дома.

Я раскопал небольшую ямку, собрал хворост и поджёг его. Теперь у них хотя бы был костёр. А Мастерка я примотал шерстяным шарфом Тани к самой Тане. Я отошёл, оценивая свою работу. Вроде всё, больше никакой угрозы им не светит. Сирены не было слышно, видимо, они проехали, не заметив, как мы скатились со склона.

Всё, мне срочно нужно сваливать отсюда. Вдалеке я услышал проезжающий поезд и обернулся. Железная дорога проходила за полем. Мне нужно туда.

Я рванул через поле, и от паники у меня полились слёзы. Не знаю, почему, раньше дела и похуже были, но, наверно, я уже отвык от такого дерьма, поэтому сильно распереживался. Я незнамо где, у меня разряжатся телефон, я не знаю, как добираться до дома, где провести ночь и что мне будет от Сергея за то, что я разбил машину парня, которого должен был заменять.

Я бежал, у меня промокли ноги, лёгкие кололо от холода воздуха, который я активно вдыхал. Я просто представил, как хорошо было бы сейчас оказаться дома в тёплой постельке под одеялом, и прикинул, какая сейчас будет запара с тем, как добраться до дома. Вокруг меня расстилалось бескрайнее поле, покрытое снегом, вдали проходила железная дорога, которая, казалось, только отдалялась от меня. Я почувствовал бессилие и беспомощность, хотелось просто лечь здесь, уснуть и просто проснуться дома. Я устал.

От бессилия я упал в траву, почувствовав неимоверно сильную сонливость, и мои глаза начали слипаться. Я понимал, что сейчас вообще не время, что, несмотря на всё, я должен добраться до дома. Но усталость взяла верх, и я начал погружаться в сладкий сон.

Да что со мной происходит? Что сегодня вообще за чертовщина творится? Разум кричал мне прийти в себя и продолжить путь, но моё тело заглушало его крик.

Меня начал окутывать сладкий и приятный сон, в какой я давно не погружался. Последним, что я услышал перед тем, как окончательно заснуть, был лёгкий звон, как будто это прилетела феечка из сказки.