Глава 61. Я искала тебя годами долгими.

1980 год, лето в Москве. Оно выдалось жарким и не столько из-за температуры, сколько из-за события, которое взбудоражило весь Советский Союз. Двадцать вторые летние олимпийские игры проходили в столице СССР — в Москве! Какой бы ни была напряжённая политическая ситуация, кто бы бойкот ни объявлял, настроение советских граждан было на высоте. Никакая политика не могла испортить им праздник. Улицы города были украшены, а в магазинах — небывалое изобилие гастрономического продовольствия. Незнакомые люди поздравляли друг друга в метро, в квартирах кричали лозунги в поддержку своей команды. Олимпиада стала своеобразным «поднятием духа коммунизма», как раз в то время в головы народа и некоторых высокопоставленных мужей уже закрадывалась мысль о невозможности его построения. Так что олимпиада была очень кстати. Но, конечно, у олимпиады была и обратная сторона медали. Всё как всегда было по принципу «стыдно перед гостями будет», поэтому, несмотря на очевидные финансовые неурядицы, которые она за собой принесёт, олимпиада должна была быть проведена на высшем уровне. Весь мир должен был увидеть страну «развитого социализма», нельзя было ударить в грязь лицом! Также это стало причиной возникновения «новой» Москвы посредством избавления деревянных домов и какого-либо наследия царизма. Олимпиада разделила Москву на «до» и «после». Всех неугодных граждан сослали подальше из города, многим родителям настоятельно предлагали отправлять своих детей в лагеря, по улицам ходило множество милиционеров и агентов КГБ. Оставался какой-то месяц, и Москву активно вылизывали к приезду гостей.

По пустынному Проспекту Мира шагала в своих туфлях девушка в чёрном в белый горошек платье. Ей было лет семнадцать, она шагала уверенно, её русые волосы, которые она крутила всё утро, от каждого шага вздымались вверх, а цокот её каблуков разливался на несколько метров и уносился лёгким ветром ещё дальше. Было жарко. Она шла домой после прогулки по ВДНХ. Тогда она ещё и не знала, что через каких-то одиннадцать лет на месте павильонов республик Советского Союза будет загаженный рынок. Девушка любила гулять в районе ВДНХ, любоваться на памятник рабочему и колхознице, у которого она задерживалась каждый раз минут на пять. К счастью, она могла себе это позволить. Дом её был совсем недалеко, по адресу Проспект Мира, 180, как раз рядом недавно построили к олимпиаде гостиницу «Космос», а через дорогу была её любимая школа, в которой она слыла отличницей и превеликолепной ученицей, которую всем всегда ставили в пример. Отец девушки работал в КГБ, который для всех соседей и знакомых был дипломатом. И сейчас он был занят работой, как никогда, а в прошедшую ночь даже не пришёл ночевать.

Она поднялась в квартиру, которая находилась на третьем этаже, так что на лифте подниматься не приходилось. Как только она открыла дверь, в нос ударил запах борща, что Таисия Ивановна готовила с самого утра.

— Мам, я дома! – она захлопнула за собой дверь.

— О, Леночка!

В коридор вбежала женщина под пятьдесят с короткой стрижкой и фартуком. Таисия Ивановна повидала многое в своей жизни, чего стоили воспоминания о войне, которые она старательно пыталась забыть. Хоть ей и было на начло Великой Отечественной всего-то восемь лет, но и в таком возрасте дети уже стояли по двадцать часов у станков. В дальнем углу квартиры хранилась коробочка с множеством вещей из старого дома родителей Таисии Ивановны, который был в Украине. В той коробочке она хранила календари за все четыре года, в которых она зачёркивала каждый прожитый день того страшного времени. Тогда её отец — дедушка Лены — дослужился до полковника, и ему выдали квартиру в Москве. Прошло сколько-то лет, и она повстречала своего мужа — Николая Ремовича, а после у них появилась долгожданная и любимая дочка Лена, к которой Таисия Ивановна относилась как к самому дорогому сокровищу на свете. Сейчас, когда у женщины над головой было мирное голубое небо, а у неё самой была её дражайшая семья, она была счастлива и надеялась, что в будущем не будет государственных лидеров, которым в голову взбредёт заниматься таким бесполезным и столь губительным делом, как война.

— Вернулась уже? Как погуляла?

— Да неплохо, – она сняла свои туфли и повесила на крючок в прихожей ветровку. – А кушать скоро? А то голодная, готова слона съесть.

— Скоро всё будет, как только — так сразу позову.

— Хорошо, спасибо, мамулечка, – Лена подошла и легонько поцеловала свою маму в щёку.

Леночка пошла к себе в комнату. Окна еë выходили на солнечную сторону, отчего растения на подоконнике росли сочно зелëными. В тетрадке в линейку у Леночки аккуратным почерком было выписано расписание полива растений в своей комнате, сегодня очередь фикусов, хлорофитума и бостона, что висел под потолком. Она часто слышала, что висячие растения — энергетические вампиры, и таких держать в квартире не надо. Но Лене так нравилось ощущение неких джунглей, что ей было всë равно.

После полива Леночка села за пианино. С самого детства к ним домой приходила Нинель Александровна и учила девочку игре на инструменте. Вот уже два года как она перестала ходить, и Лена занимается сама. Чтобы не потерять навыки, она играет каждый день. Все соседи знают, что в будние она начинает играть в четыре часа дня, а по выходным предпочитает играть в час дня.

В открытую форточку улетела последняя нота. Она аккуратно закрыла крышку и пошла к своему столу. Человек, не знавший всей ситуации и её хобби подумал бы, что это комната принадлежит девочке, у которой не всё в порядке с головой. Как только незнакомый человек открывал дверь комнаты, на него сразу глазело с пару десятков изумрудных глаз. На двух стенах, в районе их соприкосновения, висело множество рисунков, сделанных Леной. Среди них были наброски простым карандашом, пейзажи, но больше всего выделялся с десяток портретов рыжего мальчика, нарисованного акварелью, с изумрудными глазами. В первый раз она нарисовала его после сна как-то машинально, даже не задумываясь. Но в следующий раз, когда он приснился ей во второй раз, она уже целенаправленно пыталась запомнить его черты лица и нарисовать его портрет. За два месяца он приснился ей раз пятнадцать. Она рисовала неизвестного, чтобы выучить его лицо, чтобы в толпе с мимолётного взгляда узнать. Лена искала его в журналах, кино, среди друзей, но всё было тщетно. Она искала образ, который нарисовало ей её воображение, или человека, на которого у её судьбы были планы?

Июньское солнце тёплым светом проливалось на рисунки, висящие на жёлтые обои в мелкий цветочек, из форточки дул тёплый ветер. Находясь здесь, с портретами неизвестного, она будто попадала в другой мир, забывая об этом, здесь не существовало ни времени, ни обязанностей, ни проблем, никого другого, кроме них. Лена с теплом в глазах и лёгкой улыбкой смотрела на свои рисунки. Она обязательно найдёт его.

Сирены за окнами выдернули её из тёплого солнечного мирка и вернули в настоящий, где находилось её физическое тело. Девушка огорчённо выдохнула, и от тепла в глазах не осталось и следа. Её молодой человек совершенно не похож на того мальчишку из её снов. Она понимала, что отношения с ним — лишь временное. Если её отец узнает о нём, а, тем более, если он придёт просить руку Леночки, Николай Ремович сначала убьёт его, а потом отправит её саму куда-нибудь в Сибирь к бабушке.

— Леночка, борщ готов!

Леночка тяжело вздохнула и пошла на кухню. На столе стояла тарелка с красным борщом и ложкой со сметаной в нём. Таисия Ивановна выключила газовую плиту и села рядом, сделав звук телевизора громче. По нему транслировались новости, большинство репортажей которых были на тему олимпиады. Таисия Ивановна что-то пробубнила себе под нос и переключила канал. На другом канале был балет, словно спасение для них двоих от всей шумихи про олимпиаду.

— Твой отец сегодня опять не придёт ночевать, обещал завтра точно вернуться.

— Ну ёлки-палки...

— Когда всё закончится, все вместе пойдём в бассейн «Чайка», надеюсь, у него хотя бы денёк на отдых со своей семьёй найдётся.

Женщина не говорила с укором, она понимала, что работа её мужа серьёзная, отчего отнимает чуть ли не большую часть его жизни, но за столько лет, каким бы понимающим человеком ты не был, появится недовольство. Таисия Ивановна любила своего мужа и поддерживала, как могла, хоть и сил у неё едва хватало на саму себя. Прядка вьющихся каштановых волос упала ей на лицо.

— Надеюсь... – Лена размешала сметану в супе. – Мам, слушай, можно я сегодня к Наташе пойду на ночёвку?

— Опять? – женщина выпрямилась. – Ты же на прошлой неделе ходила.

— Ну она моя лучшая и самая близкая подруга, конечно я как часто хочу проводить с ней время.

Таисия Ивановна несколько секунд молча смотрела на свою дочь. Леночка всегда была послушной и примерной, никогда не подводила ни её, ни своего отца, за свою жизнь лишь пару раз отпрашивалась на дискотеки и то возвращалась до девяти. Её переходный возраст прошёл очень гладко и без проблем, без ругани и недопонимания. Она доверяла ей полностью. Даже её подруга Наташа — одна из лучших учениц класса, отличница. Таисия Ивановна знакома с Наташиной мамой — балериной Большого Театра, их семья чуть ли не самая интеллигентная на районе.

Конечно, она всегда отпускала Леночку к Наташе и сейчас тоже была согласна отпустить её на ночёвку. Её дочь как всегда спокойно и резонно ответила на поставленный вопрос.

— Ох, ладно. Отпускаю.

— Спасибо, мамулечка! – Лена чуть поднялась и поцеловала свою маму в щёку.

Для Таисии Ивановны она была светлым лучиком. Как только Леночка появилась на свет, и она на руках подняла свою дочь, свет солнца образовал ореол вокруг её головы. Лена будто светилась и была соткана из тонких солнечных ниточек.

В восемь вечера Лена готовилась выходить из дома. Хоть это было и нецелесообразно, но сначала она занялась волосами. Она накрутила волосы так, чтобы не вызвать лишних вопросов у мамы, но и чтобы можно было выйти в люди. Новой подводкой она сделала себе стрелочки, накрасила яркими тенями глаза и красной помадой свои губы. После уже она надела синюю «мини» и красную кофту с рукавами «летучая мышь» и выскользнула из квартиры, пока мама не видит.

— Пока, мамуль, я пошла!

— Пока, пока, моя хорошая! – ответили из зала.

Леночка взяла с собой сменную одежду, запихнула в сумку и побежала по лестнице вниз. Как только она открыла дверь, тёплый ночной воздух ударил в лицо, вздымая пролаченные волосы. Девушка прошла по улице в сторону отеля «Космос» и повернула налево к прилегающей дороге. Там у обочины стоял припаркованный белый Жигули, выглядевший достаточно ухоженно, а на него прилёг молодой человек, парящий, словно паровоз. Молодому человеку было под тридцатник, его чёрные волосы тревожил июльский ветерок. Мужчина был в пиджаке поверх футболки. Как только он почувствовал приближение Леночки, он последний раз от души затянулся и, не глядя, выкинул куда-то бычок. Неугодный партии, государева немилость, таких, как он, высылали из Москвы на время олимпиады.

Он с нахальной улыбкой подошёл к Леночке.

— Привет, моя дорогая, – он положил руки на талию девушки и поцеловал её в щёку.

— Ты долго тут стоишь?

— Не-а, – мужчина открыл дверь у переднего пассажирского сидения. – Прошу, миледи.

— Какая галантность, – она звонко засмеялась, садясь в салон.

— А то! – с грохотом молодой человек закрыл дверь.

Он обошёл машину спереди и сел на водительское место.

— Ну что, Димочка, какая сегодня программа?

— Сначала дискотека, а потом нужно будет поехать обчесать пару вопросиков с кое-кем. Поедешь со мной, для красоты постоишь.

— Поняла.

Машина завелась, и они поехали на одну из московских дискотек.

Дмитрий — молодой человек Леночки. Он был криминальным элементом, но ему не нравилось, когда его называли бандитом. Разборки, поездки в лесополосы, перестрелки, бешенные танцы на дискотеках — с ним Лена могла оторваться и забыть про свою жизнь примерной девочки. Но кто она — настоящая Лена? Девочка, что на хорошем счету у всех учителей, или подружка правой руки главаря местной мафии? Она сама не знала, хоть и пыталась разобраться в себе. Единственное, что она понимала, что Дима — не тот человек, с которым она хочет связать свою жизнь. Эти отношения и не претендуют на какую-либо серьёзность, чего стоит одна разность в возрасте — целых одиннадцать лет!

За окнами проносились огни города, и вот он — клуб, в котором и проходила дискотека. Бары в ночное время не работали, а спиртное проносить с собой и употреблять было запрещено, но почему-то абсолютно трезвых людей на дискотеках почти не было. В меньшинство и не входила Леночка, которая за семейными застольями могла выпить лишь три бокальчика красного. Сейчас она, конечно, тоже знала меру, но девушка употребила явно больше трёх бокалов красного вина.

Она танцевала с Дмитрием, он её кружил на танцполе, когда играли отечественные пластинки, то она подпевала, параллельно смеясь. Кроме них двоих на дискотеку пришли несколько дружков Дмитрия. Кто-то был его ровесником, кто-то гораздо старше. Все они хорошо относились к Леночке, кто-то даже как к родной дочке, при этом шуточно угрожал Дмитрию при плохом к ней отношении. Один такой товарищ — Борис Владимирович — подарил ей нож, без которого Леночка никуда теперь не ходит.

Об этом всём, конечно же, знает Наташа. Она не одобряет ни Дмитрия, ни компанию, с которой связалась её подруга, но всё же каждый раз прикрывает Леночку.

— Лена-а! До добра тебя это не доведёт, - говорила ей каждый раз Наташа, делая тон выше на последней букве имени Лены.

Наташа и Лена подружились относительно недавно, четыре года назад. У них много общего, они любят играть вместе: Леночка на пианино, а Наташа на скрипке. Но вот в какой-то момент Лена связалась с Дмитрием. Конечно, это не повредило их дружбе, но Лене теперь приходится часто слушать наставления от своей подруги.

Лена стояла, приложившись к стенке, и рассматривала отражающий свет диско-шар. Она отдыхала от бешеных танцев, как к ней подошёл Дмитрий.

— Поехали.

— Уже?

Дмитрий был серьёзнее и более грозным, чем в начале дискотеки. Он никогда не поднимал на неё руку, да и серьёзных причин на это не было. Но в нём, в его глазах было что-то агрессивное и садистское, и где-то в глубине души Лена понимала, что Дмитрий может в какой-нибудь день сорваться, отчего она на подсознательном уровне побаивалась его. Лена почувствовала дурное настроение своего молодого человека и улыбнулась, беря его за руку.

— Ладно, поехали.

Дмитрий взял одной рукой её за талию, и они пошли в сторону машину.

«Разборки» были на чьей-то квартире на окраине города, в Перово. Там собралось множество людей, кого-то Леночка уже знала, а кого-то видела впервые. Помимо мужчин тут также были их «подружки», прям как сама Лена. С одной из них она была хорошо знакома — с Любой. Девушка была на несколько лет старше Лены, но относилась к ней и общалась с ней, словно они одногодки. Люба несколько раз предлагала Лене сигаретку, но каждый раз она отказывалась. В первый раз Люба предложила ей сигарету при Дмитрии и своём спутнике — Николае, который был ровесником Дмитрия.

Брюнетка в сапогах на длинных каблуках, шубке и короткой юбке протягивала ей сигарету, держа её в перчатках, поверх которых на пальцах красовались кольца с огромными камнями. Они переливались от света ночных фонарей.

— Угощаю, – Люба заговорщически улыбалась.

— Спасибо, конечно, но вынуждена отказаться, – Лена поставила перед собой ладонь, отграждаясь от сигареты, словно на советском плакате.

— О, так ты что, спортсменка? – девушка хохотнула.

В их разговор влез Дмитрий.

— Конечно, поэтому я её и выбрал!

— Это не ты меня выбрал, а я тебя не сдала.

Николай и Любовь рассмеялись от души.

— За словом в карман она у тебя не полезет, – сказал, посмеиваясь, Николай.

Первые минут двадцать Лена стояла рядом с Дмитрием, «украшая» зал своим присутствием. Мужчины смеялись, говорили на разные темы, проскакивали неизвестные Лене фамилии. Кто-то из присутствующих посматривал на неё, и она сразу отводила взгляд своих серых глаз. По прошествии этих двадцати минут Дмитрий подошёл к Лене, приобнял рукой её талию и приблизился к уху.

— Иди, посиди в соседней комнате, поболтай с кем-нибудь, я скоро.

Лена ничего не ответила, она лишь покорно вышла из душного зала, закрыла за собой двери и пошла на кухню. Белые столешницы, покрытые жёлтым налётом из-за отсутствия вытяжки, шумный холодильник, облезлая батарея и рама окон, форточка которых была открыта. За столом сидела Любовь и курила, параллельно читая газету, а фоном играло радио. Чем-то эта девушка притягивала Лену. Она подошла ближе к столу, на нём стояла пепельница с множеством бычков со следами красной помады.

— Добрый вечер.

Люба дёрнулась и посмотрела на Лену.

— Леночка! Присаживайся, девочка моя.

Лена отодвинула табуретку и села за стол напротив девушки. Любовь же сложила газету и отложила её в сторону.

— Сто лет не виделись! Как ты? Как учебный год закончила?

— Да, давно тебя не видела, ужас, как соскучилась, – Лена подпёрла рукой щёку и посмотрела в окно на ночной город. – Честно, могла бы и лучше закончить год. Оценки, конечно, хорошие, но вот одна-единственная четвёрка по химии никак спокойствия не даёт.

— Ты подходила к химичке на эту тему?

— Ага, но она ничего не сделала, только сильнее валить начала.

— Вот тварина треклятая, – Люба потушила сигарету, потыкав ею в пепельницу. – Позвала бы меня, я бы её там разнесла.

— Ха-ха-ха, поэтому-то я тебя и не позвала.

Девушки засмеялись

Лена вдруг резко замолчала, заметив синяк на шее своей приятельницы.

— Твоя шея... – сказала она тихо и потянулась рукой к Любе.

Любовь же сразу встрепенулась и смущённо потянула ворот рубашки, пытаясь закрыть выделяющееся на бледной коже пятно. Она прокашлялась и отвернулась в сторону.

— Это сделал Коля?

Люба молчала и смотрела в сторону, но по её глазам было ясно, что внутри неё пронёсся смерч. Лена понимала, что кому угодно будет трудно говорить на эту тему, она взяла Любу за руки.

— Я понимаю, что ты не столько не хочешь, сколько не можешь об этом говорить, но...

— Я сама виновата, да и, тем более, разрывать с ним все связи при моей любви к нему? У всех свои минусы. Нам просто надо отдохнуть...

— Ты и не сможешь с ним разорвать все связи.

— Как и ты, – с горькой улыбкой сказала Люба. – Хотя, может, Дима побоится тебя тронуть при твоём отце-дипломате.

Лена тихо усмехнулась.

— Ты мне самая родная здесь, – сказала тихо Люба, – я могу доверять только тебе.

Несколько секунд они молчали, слушая только-только начавшуюся песню «Эти глаза напротив».

— Я тоже побаиваюсь Диму. Мне кажется, что в какой-то момент ему снесёт крышу и...

— Если что — иди сразу жалуйся отцу, – Люба убрала свои руки и достала из пачки сигарету. – Плевать, что будет потом, что сделают тебе родители, главное, чтобы ты была в порядке.

— А ты сама?

— А что я? – она чиркнула спичкой и прикурила. – У меня никого нет. Два года назад маму похоронила, больше никаких родственников нет, друзей и друзьями-то назвать нельзя, только вот ты. За мной никого нет, некому заступиться за меня, а сама я с этим лосём не справлюсь, – она сделала затяжку.

— Жизнь такая выматывающая.

— Ага, – Люба выдохнула дым в сторону открытой форточки. – Посмотрим, куда она нас по итогу приведёт.

За дверью послышалась приближающаяся возня, девушки выпрямились и посмотрели в сторону двери. В жёлтом стекле показались тени, и дверь с грохотом открылась, стукнувшись о стенку, в которой уже была вмятина от ручки. В кухню проник шум из квартиры, ввалилось двое людей: мужчина лет сорока и парень, который, по виду, оббил максимум пороги университета. Если первого знала и Люба, и Лена, то молодого парня они обе видели впервые.

— Вова, ты кого притащил?! – Люба вскочила и поставила руки в боки. – Что за оборванец?

— Девочки, посидите, присмотрите за ним минуточек пять, максимум, – мужчина с усами жестом показал на руке пять минут и в спешке убежал обратно, захлопнув за собой дверь.

Вместе с его уходом воцарилось прежнее спокойствие и теперь тишину нарушали лишь шум холодильника и песня из радиоприёмника.

— Ох, чёрт его побери... – Люба приложила ладонь ко лбу и плюхнулась обратно. – Ты кто такой-то? Как тебя звать?

Парень явно не был настроен на разговор. Он был немного сконфужен.

— Саша.

— Саня, – обратилась к нему Люба, – сколько тебе вообще лет, что ты там натворил?

— Восемнадцать мне, а там... – он кивнул в сторону двери. – Ничего особенного.

— Стащил что ли что-то? – усмехнулась девушка.

Парень ещё больше съёжился, видимо, Любовь попала в точку.

— Ха-ха-ха! – засмеялась она. – Ничего они тебе не сделают, помурыжат немного, и всё! Меня звать Любой, а это, – она показала на Леночку, – Лена.

Парень повернулся на уже давно сидящую в прострации Лену, и его изумрудные глаза слегка округлились.

— Ты?! – крикнули они одновременно.

Люба сидела, не понимая, что происходит, но с интересом наблюдала. Она взяла из стеклянной пиалки печенье.

Напротив Лены сидел тот парень, тот самый незнакомец из её снов! Его рыжие волосы отливали под лампой, а глаза блестели. Во снах она и не замечала его веснушки. Она не понимала, что внутри неё происходит, смешалось ликование с потрясением, перехватив её дыхание.

— Ты мне снилась множество раз! – сказал Саша с глазами по пять копеек.

И она ему снилась?

— Ты мне тоже... – сказала Лена, её голос из-за шока был гораздо тише Сашиного.

— Я тебе тоже? Как... Как такое вообще может быть?

— Как будто я знаю. Подожди, ты реальный вообще, или у меня окончательно шарики за ролики?

Лена поднесла свою руку к его лицу и прикоснулась к его коже. Саша положил свою руку поверх её. Они оба смотрели друг на друга заворожённо. Внутри её живота что-то защекотало, словно рой бабочек, а щёки Саши заметно начали алеть.

Вдруг дверь снова с грохотом распахнулась, с новой силой стукнувшись ручкой о стену. В коридорах квартиры стало ещё более шумно, какая-то женщина визжала, мужчина громко, чуть ли не крича, что-то кому-то недовольно говорил, по теням было ясно, что большинство пришедших столпилось там. Лена и Саша дёрнулись, отодвинувшись друг от друга, словно застуканные за чем-то неприемлемым. Тот же Вова ворвался в кухню и, взяв под локти Сашу, уволок его. Лена вскочила с табуретки и рванула за ним, но Люба вовремя перехватила её, схватив в охапку и закрыв её рот своей рукой.

— Всё, спасибо, девчонки! – сказал мужчина и, не глядя на них, закрыл дверь.

— Ха-ха-ха! – Люба нервно и громко засмеялась. – Да, да, всегда пожалуйста, вообще без бэ!

Снова стало спокойно, это был отдельный от всей квартиры островок умиротворения.

Лена грохнулась на табуретку, а к ней повернулась Люба.

— С ума сошла?!

Лена молча и ошарашенно смотрела на свою приятельницу.

— Знаешь, что с тобой сделает Дима, если ты побежишь за каким-то пацаном, да ещё и на глазах остальных?!

— Но... но...

— Какие ещё «но»? Для тебя же и стараюсь!

— Он мне снился два месяца, и я ему снилась, это судьба!

— Тише, тише, вдруг кто-то услышит, – Люба шикала на Лену и со страхом оглядывалась на дверь.

Но Лена и не думала говорить тише.

— Это судьба! Она свела нас, дала шанс, который я упустила! Больше такого шанса не будет!

— Будет!

— Ты сама говорила, что судьба капризная стерва с садистскими замашками!

— Ну говорила и говорила, не значит, что я была права! Слушай, – голос Любы стал тише, и она села на стул, наклонившись к Лене, – судьба — всемогущна и всё равно сделает так, как сама того пожелает. Если она решит, что вы должны быть вместе, то так оно и будет, и она даст вам двоим хоть сотню шансов.

Лена с дрожащими зрачками посмотрела на Любу.

— Да, – она опустила голову, и волосы закрыли её лицо, – ты права. Тем более, у меня есть Дима, если он узнает, что я сейчас... ох...

— Успокойся, всё нормально, – Люба положила одну руку на затылок Лены, другую ей на спину и обняла свою приятельницу.

— Выпить хочешь?

— Не-а, спасибо за предложение.

Люба и Лена ещё несколько секунд посидели так в обнимку. На душе у Лены стало невероятно спокойно, и она хотела бы остаться в таком внутреннем покое на этой кухне на оставшуюся жизнь, но буквально через пять минут дверь распахнулась в третий раз, и на пороге появился Дмитрий.

— Ну что, девочки, о чëм болтаете?

Лену будто ведром ледяной воды окатило.

— Да так, о жизни, – ответила Люба и встала с табуретки. – Вы там всë?

— Ага, почти, – он засунул руки в карманы брюк и прилëг на стену. – Угостишь сигареткой?

Девушка повернулась к столу и открыла пачку сигарет, но оказалось, что она пуста. Любовь неподдельно удивилась и покачала головой.

— Эх, жаль.

— Ты такой радостный, что за пацана нам привели?

— А, этот... – Дмитрий глянул в сторону коридора. — Ничего такого, спëр, что ему не принадлежало, его сейчас припугнули и всë.

— Он чей-то?

— Ага, Фроловский, он из детдома взял его, – Леночка делала вид, что ей всë равно, но она внимательно, ловя каждое слово, слушала. – Его мать из беглого дворянского рода, вернулась недавно на родную землю своих предков, после рождения сына напилась уксуса и умерла, а отца за месяц до его рождения отправили в места не столь отдалëнные за тунеядство. Может, его мать одна с ним не справлялась, вот и...

— И что там отец его?

— Сбежал, никто не знает, где он.

— Как это?

— А вот так, будто в воздухе растворился.

— Какой ужас, бедный мальчик...

— Ничего он не бедный! Крыша над головой есть, хлеб и вода тоже, что ему ещё надо? Вон, в универе учится, высшее образование получает, всë нормально с ним.

Люба незаметно глянула на поникшую Лену, и на душе у неë будто нагадили кошки. Она зажмурилась.

— Ладно, мы поехали, – сказал Дмитрий, – покеда.

— Пока, пока, – Люба помахала рукой Дмитрию.

Лена встала и подошла к своей приятельнице.

— Веди себя, как обычно, не грузись из-за этого, – Люба крепко обняла Лену и на прощанье поцеловала еë в щëку.

Лена кивнула и улыбнулась Любе, после чего вышла за Дмитрием из кухни, а потом и из квартиры.

— Куда поедем дальше? – спросил Дмитрий, заводя машину. – Ты в кино недавно хотела?

— Да, давай.

Дмитрий посмотрел на свою спутницу и заподозрил неладное. Он покосился на неё в зеркало заднего вида.

— Всë нормально? Вы с Любой поссорились?

— Нет, всё хорошо, – Лена улыбнулась. – Правда. Просто устала немного, – она выкинула лишние мысли из головы и с новой силой рассмеялась, как этой ночью на танцполе. – Поехали в кино? Сводишь меня?

Дмитрий расслабился и улыбнулся.

— Конечно, малая!

Они оба избавились от непонятного и неприятного осадка. Дмитрий одной рукой держал и крутил баранку, а другую руку положил на спинку кресла Леночки. Её мысли кишели тем рыжим Сашей, но, возможно, небольшое опьянение, оставшееся после сеанса в кинотеатре, помогло успокоиться и свыкнуться с мыслью, что она всё равно ничего не может сейчас сделать, на всё воля судьбы.

Прошла ночь. На рассвете Лена была бодра, но эта бодрость была вызвана усталостью и кофе. Её саму иногда трясло, ей было холодно: кто же знал, что утро будет гораздо прохладнее и более мерзким, чем ночь. Возвращаться домой было ещё слишком рано. Она сидела в салоне машины и смотрела на ещё дремлющий город сквозь лёгкую дымку, которая ползла по земле. Дмитрий после ещё одной дозы алкоголя уснул на заднем сиденье, будучи в щи или дрова. Леночке уже надоело сидеть в промёрзлой машине, даже на водительском сидении. Она повернулась к Дмитрию, поцеловала свою ладонь и приложила к колючей, но ещё не заросшей щеке. Дмитрий поморщился и что-то недовольно пробухтел, а Лена с него усмехнулась.

— Я пошла, – сказала она сладким шёпотом, словно фея из сказки.

Дмитрий ранним утром был таким беззащитным и милым, что губы Лены сами собой изогнулись в тёплой улыбке. У него, как и у Любы, никого не было. Отец погиб на фронте во время Великой Отечественной войны, а матушка, как он всегда называл свою мать, умерла совсем недавно от рака. Ни сестёр, ни братьев у него не было, лишь какие-то далёкие родственники, которые раз в несколько лет поздравляли его с новым годом и днём рождения, но на месяц раньше. Лена не понимала, какие у него на неё планы: такие же, как и у неё или, не дай бог, серьёзные? Он тоже, как и она, не видел их совместного будущего или что-то планировал?

Леночка пошла по улицам. Она уже успела переодеться в футболку и штаны, а поверх нацепила джинсовку, которую она нашла в машине Дмитрия и которая, похоже, принадлежала ему. Она сделала этот вывод, когда нашла в кармане джинсовки зажигалку и помятую карту двойки червей. Лена ходила по улице и смотрела по сторонам. Она жутко хотела есть, до маминого борща она последний раз перебилась пряником и чаем в то же утро. Но денег у неё нет, а возвращаться домой ещё подозрительно рано.

Она зашла в гастроном. От голода её обоняние стало лучше, и её нос улавливал разнообразие ароматов. Булочки, сладости, колбаса, сыр, фрукты... Леночка подошла к хлебному отделу, который благоухал сильнее всех. Только-только завезли новую порцию свежеиспечённого хлеба. Она минут пять смотрела на пышные батоны. От них веяло теплом и невероятным ароматом, с каждой секундой их хотелось съесть всё сильнее и сильнее. Лена представила, какими мягкими будут внутренности этого хлеба и как они будут таять во рту, а корочка хрустеть.

Вдруг в голову ей пришла ужасная мысль, которую она бы сразу же выкинула из головы. Но сейчас мало того, что она была голодна, она чувствовала какой-то азарт. Она и так уже долгое время нарушает какие только возможные правила морали и уголовного кодекса. Тем более, это какой-то батон белого хлеба.

Лена осмотрелась по сторонам — никого. Охранник решал кроссворды у входа на стуле простым карандашом, который уже множество раз точили ножом, а из посетителей тут была бабушка и какая-то женщина с ребёнком. Чтобы утихомирить свою совесть, она сама себе пообещала вернуться сюда днём и купить что-нибудь ещё, при этом оставив кассирше сдачу за эту покупку.

Леночка ещё раз воровито осмотрелась по сторонам, примерилась, чтобы без лишних движений забрать батон, после чего быстро схватила один из батонов белого хлеба и засунула его себе под джинсовку. Всё произошло за секунду и без лишнего шума, и Леночка быстро ретировалась с места приступления.

Лена вышла из магазина и радовалась, что никто её не схватил за руку, и авантюра прошла успешно. Она отошла достаточно далеко от магазина и достала украденный батон, вот уже была отломать лакомый кусочек, как вдруг послышался крик.

— Девушка, а Вы ничего не забыли?

Она сначала встала, как вкопанная, её сердце упало в пятки. Но потом она подумала, что, может, зря беспокоится. Лена вздохнула и обернулась, мгновенно выругавшись, что делала она довольно редко и считала непозволительным себе. Тот самый охранник, который, вроде мирно решал кроссворды, на самом деле, действительно добросовестно выполнял свою работу.

Леночка сразу подорвалась с места и побежала, куда глаза глядят. Она надеялась спрятаться и затеряться среди дворов, делая крутые и резкие повороты за углы домов, но охранник, к её неудаче, всё никак не хотел от неё отвязаться. Лена даже на физкультуре так не бегала, как сейчас неслась от охранника с украденным хлебом. Кто бы узнал из школы — не поверил. Она бежала так долго и быстро, что сама была с себя в шоке. Она будто нашла ларец со скрытыми возможностями.

Но удача быстро покинула её. Завернув за очередной угол в двор какого-то дома, она наткнулась на грязно-жёлтую машину милиции, у которой стояли и смеялись молодые милиционеры. От них она точно уже не сможет убежать.

Лена остановилась, обдумывая дальнейшие пути отступления.

— Ловите воровку!

Все четверо мужчин в форме одновременно обернулись на неё. Некогда думать! Она рванула дальше, петляя и задыхаясь. Лена уже не знала, куда бежит, она доверилась своей интуиции, которая вывела её из дворов. На глаза ей попалась яркая вывеска кафе, которая сразу приковала к себе внимание Леночки. Надо спрятаться там! Она уже не могла бежать, вечно эта погоня продолжаться не могла.

Леночка с разбегу открыла дверь, ворвалась в кафе, отчего колокольчики сошли с ума и прозвенели так, что привлекли внимание всех присутствующих. Спрятаться тут у неё уже не выйдет, и всё из-за этих грёбанных колокольчиков.

Она, тяжело дыша, осмотрела всех присутствующих, как вдруг...

— Саша?

Он так же ошарашено и вопрошающе смотрел на неё. Перед ним на столе стояла чашка кофе, а в руках он держал газету. Неужели эта встреча, которую им уготовила судьба? Именно тогда, когда за ней гонятся «менты» и охранник задрыпанного магазинчика, из которого она украла батон хлеба, хотя её родители могли бы купить ей весь тот магазин? Ей хотелось провалиться под землю, но его глаза вмиг успокоили её. Для всех посетителей кафе прошёл лишь миг, но для них двоих вечность. Они словно попали в другую, свою вселенную, где никого, кроме них двоих нет. Все присутствующие превратились в мутные серые силуэты, и они друг для друга были яркими пятнами на фоне этого кафе. Взгляды их глаз были прикованы друг к другу, они, казалось, даже перестали слышать окружающий шум и выпали из реальности.

Через пару секунд, которые для них показались невероятно долгими, в кафе влетели милиционеры, они сразу же грубо повалили Леночку на близстоящий стол щекой на его поверхность. Это было так резко и болезненно со стороны, что Саша вскочил со стула и ринулся отбивать Лену от людей в форме. Он подбежал к ним и попытался растолкать, двоих ему даже удалось ликвидировать, но, к сожалению, на оставшуюся парочку сил у него не хватило, и его также повязали, как и Леночку.

В КПЗ их везли на разных машинах, дорога до него заняла каких-то десять-пятнадцать минут. За поездку Лена и не проронила и слезинки, чего сама от себя не ожидала. Саша же пререкался с кем только мог, он даже хотел смачно харкнуть в лицо одного из легавых, но, к его глубочайшему сожалению, он промазал.

Уже на месте их определили в одну камеру, предварительно забрав все вещи, включая тот несчастный батон хлеба.

Они молча сидели в камере с зелёными стенами на скамейках напротив друг друга и молчали. Лена поднимала свои глаза и смотрела на Сашу, но, не встречая его ответного взгляда, опускала их обратно. То же самое делал и Саша: когда он, наконец, собирал всю свою решимость и поднимал взгляд, взгляд Насти уже был опущен. Они долгое время никак не могли встретиться глазами, это было настолько глупо и нелепо, что смешно.

Через несколько минут напряжённого молчания, Саша поднял голову в полной уверенности начать разговор.

— Ты номер своей сестры им дала?

Леночка, являвшаяся экстравертом и обычно первая начинающая разговор, сейчас неимоверно стеснялась и не могла выдавить из себя и слова. Она боялась начать первой разговор и сказать какую-нибудь глупость, о чём прежде никогда не задумывалась.

— Для них она моя сестра, но на самом деле это девушка, которая со мной на кухне сидела.

— Её же Любой зовут?

— Ага. Да и вообще у меня нет ни братьев, ни сестёр.

— Говорят, такие дети — эгоисты?

— Не могу сказать, что я эгоистка, но обо мне сильно беспокоятся и меня саму оберегают.

— Поэтому ты хлеб из магазина украла, чтобы, потому что тебе такая опека надоела? – Саша усмехнулся, он не вкладывал никакой злобы или порицания.

Но Лена покраснела и повысила свой тон.

— Ничего подобного!

Саша, увидев такую реакцию, тепло засмеялся. Лена успокоилась.

— А ты?

— Я?

— У тебя есть браться или сёстры?

— Ну, меня усыновили, когда мне было года три, а у семьи, которая меня взяла к себе, была уже дочь. Сейчас ей двадцать один год, но вот... Недавно она пропала. Ты, может видела на какой-нибудь квартире или в чьей-нибудь компании блондинку с небесно-голубыми глазами и шрамом на брови? Он у неё остался после того, как она в детстве прыгала на кровати и улетела в батарею. Её ещё Надеждой зовут.

— Нет, извини, но, если что, я сразу тебе скажу, – голос Лены стал тише. – Надеюсь, с ней всё в порядке.

— Да, с ней всё в порядке, это точно.

Саша сказал это так, будто пытался убедить в этом самого себя.

— Слушай, – Леночка решила сменить тему и не делать разговор угнетающим. – Вечером мы так внезапно расстались.

— Да, я бы хотел хотя бы подольше с тобой пообщаться, а то я настолько был в шоке, что даже не мог нормально формулировать предложения. Мне так было страшно, что я никогда тебя больше не увижу.

— Мне тоже! Давай договоримся о встрече?

— Давай, когда ты сможешь?

— Да хоть завтра, а ты?

— Я тоже. Давай завтра в час дня? Где бы... хм...

Они пару секунд помолчали, как вместе вдруг сказали:

— У памятника рабочему и колхознице.

Оба открыли рты в немом шоке. После всего случившегося с ними, они ещё могли чему-то удивляться.

Прошёл час. Они разговаривали на разнообразные темы, о том, где учатся, что планируют делать. Саша, как оказалось, сейчас учится в университете на бухгалтера, он только на первом курсе, но уже понял, что это не его. Леночка решила сразу рассказать ему о Дмитрии, чтобы ничего от него не таить, и она заметила, как Саша натянуто улыбнулся. Вскоре, когда они мило болтали, в коридоре послышались шаги. Они оба замолчали, и за решёткой, со стороны свободы, появился мужчина в форме, а рядом с ним шла брюнетка Люба.

— Люба!

Девушка смотрела на неё и улыбалась, а когда увидела Сашу, то вскинула брови и, всё ещё улыбаясь, удивлённо округлила глаза.

Зазвенели ключи и замок два раза провернулся. Послышался щелчок, и дверь открылась.

— Елена Осиповна, за Вами пришли, – сказал молодой человек с ключами. – Больше, надеюсь, Вы не будете делать глупостей.

— Не волнуйтесь, командир, я за ней присмотрю, - ответила ему Люба вместо Лены.

Молодой человек покосился со слова «командир», которое обычно он слышал от заключённых и бывших ЗЭКов. Слышать такое от молодой, с виду воспитанной девушки, — довольно странно.

Леночка встала со скамейки, улыбаясь, кивнула Саше и ушла за Любой. Они вдвоём пошли по коридорам без окон, которые освещались лишь старыми лампочками тёплого света. Они прошли в кабинет, где Лена должна была взять свои вещи. На столах рабочих был полный бардак, в пепельницах горками лежали бычки. Было видно, что работа вовсю кипит: здесь не было аккуратно разложенных в каком бы то ни было порядке бумажек и папок, красивых ручек. Вместо них погрызенные ручки и уже почти полностью сточенные ножом простые карандаши. В речи рабочих проскальзывали бранные слова. Нервная работа у людей. Леночка забрала со стола свою джинсовку, которая принадлежала Дмитрию, и нож-бабочку.

Когда они уже вышли на улицу и направились в сторону дома Лены, Люба дала волю эмоциям. Она на всю улицу рассмеялась и завизжала.

— Я же говорила, говорила тебе!!! – она пихала локтем Лену. – Ох, Ленка! Завидую тебе даже!

— Чему завидовать-то? – смущённо ответила Лена.

— Чему, чему... Понятно же, что вот она — твоя любовь! Хватай его и сразу в ЗАГС.

— А Дима?

Люба сразу утихла.

— Да, это, конечно, немного неудобно...

— Ещё не факт, что именно он — тот самый человек. Надо сначала хотя бы немного получше его узнать, чтобы не совершить ошибку. По-любому Дима не чужой мне человек. Он мне дорог. Мы столько всего с ним пережили, и просто так прекращать с ним всё? Разрывать всё, что было за этот год?

Люба посмотрела на Лену. Она понимала, что девочка гораздо старше своего возраста. Иногда Леночка даже говорила, как её мама. Но, несмотря на свой внутренний мир, она — ребёнок, и, когда Люба увидела её в компании Дмитрия, то, конечно, была очень недовольна. Люба всегда осуждала мужчин из кругов общения Николая, которые ходили с девушками, напоряд младше их. Поначалу она хотела отрезать Дмитрию всё его хозяйство и втолкать в его голову хотя бы какое-никакое понимание ситуации. Но после разговора с Леночкой, Люба даже забыла, что перед ней стоит и разговаривает с ней девочка, которая только-только закончила девятый класс. Она хочет давать Леночке советы, словно старшая сестра, но временами Люба сама нуждается в совете, который может получить только от Лены.

— Месяцок посмотрю, потом всё решу, – сказала сама себе Леночка.

Дома в два часа дня уже был отец. Николай Ремович молча ел суп, стуча ложкой о тарелку, а Таисия Ивановна нарезала морковку уже для того, чтобы готовить новый. Леночка отказалась от еды, она уже наелась того несчастного батона, который по итогу выкупила Люба. Когда она пришла домой, мама мило разговаривала с отцом. Лена по приходу поговорила с мамой и папой, что-то наскоро выдумала и пошла убираться, чтобы время шло быстрее, и встреча с Сашей становилась ближе.

Николай Ремович был блондином с голубыми глазами. Они всегда смотрели на свою дочь с любовью. Он часто давал Леночке советы, которые лет в тринадцать-пятнадцать она уже слушала, закатив глаза и не воспринимая всерьёз. Но потом, лет в шестнадцать, когда она влилась в этот мир, который стоит на границе спокойной жизни и беззакония, Лена снова, как в детстве слушала его советы. Её любовь к своим родителям в тот период возросла многократно.

— Лена, принцесса моя, помни, что всё, что ты делаешь, все твои успехи и оплошности записываются не куда-то в книжечку твоим ангелом-хранителем на небесах, а в твоё дело. И с каждым годом оно всё толще и толще, а потом идёт ментам на стол. То, что у меня такая работа, конечно, не должно тебя как-то смущать, если ты, не приведи, попадёшь куда-нибудь, тебя никто там сильно не отругает, но и не будет никакого особого отношения. Поняла?

— Да. Ты мне не будешь потыкать своей профессией, что я порчу твою репутацию, но и пользоваться своим положением, чтобы меня вытащить, ты тоже не станешь.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему я так говорю, и не держишь на меня зла.

— Никак нет.

Николай Ремович тепло рассмеялся.

Леночка вытирала пыль в своей комнате, протирала пол шваброй и мыла подоконник. Она уже по-другому смотрела на множество портретов, уже не с умиротворённой любовью, а бушующей радостью.

Свидание на следующий день прошло на ура хоть им двоим и было очень неловко. Она пришла раньше на десять минут, а Саша опоздал на пять, но зато пришёл с букетом цветов. Правда, цвети эти она видела на клумбе при входе в парк... Лена тихо засмеялась. Дима подарил магнитофон, дарил ей платья, но такого подарка она ещё ни разу не получала.

Прошёл месяц их почти каждодневных встреч. Они гуляли по паркам, ходили в кино, катались на трамваях, высовываясь из них и рассекая лицами прохладный ветер. К тому времени уже шла олимпиада, и Леночка любила смотреть на соревнования. В особенности ей нравилась художественная гимнастика. У Саши, к сожалению, не было времени смотреть телевизор вовсе: он то работал, то учился, то бегал по поручениям отца. Но каждый раз он мог находить и находил время для встречи с Леной. Она не знала о том, какой ценой обходилась их каждая прогулка, и Саша бы хотел, чтобы Лена не знала и дальше.

Они лежали на траве в Горьковском Парке на траве и смотрели на проплывающие облака. День подходил к концу и уже вовсю был закат.

— Облака золотистые и светло-розовые, завтра будет солнечный день, – сказал Саша.

— Откуда знаешь?

— Я у Сергея Аркадьевича книжку как-то нашёл, там и было про все закаты.

— Красиво.

Саша улыбнулся и повернулся к Лене, чтобы сказать, что у него всплыло в голове, но решил не высказывать свои мысли вслух. Он только, всё также улыбаясь, повернул голову к небу обратно.

— Ни то слово.

Леночка лежала на плече Саши, а он положил свою руку под её голову и слегка приобнимал. Где-то в парке играла песня, кричали радостные люди. Это был не первый раз, когда они были в столь волшебной и, можно сказать, романтичной обстановке. Оба были расслаблены и ни о чём не беспокоились, хотя только за две минуты до встречи с Сашей Лена была вся на иголках от того, что утюг сгорел, и искать новый — целая эпопея.

Саша повернулся к Леночке.

— Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже.

Они ещё несколько секунд молчали и смотрели на небо. Лена повернулась к Саше. Он лежал на локте и смотрел на неё.

— Знаешь, возможно глупо с моей стороны такое говорить, да и тем более с моим небольшим количеством прожитых лет, но, кажется, я тебя даже люблю. Если от меня отвернётся весь мир, кроме тебя, то я буду невероятно счастлив. Но если на моей стороне будет весь мир, а ты отвернёшься, то мне и жить-то будет не за чем.

— Я искала тебя все месяцы что ты снился. У меня дома лежит пачка из твоих портретов, – повисла ещё пауза. – Ты веришь в судьбу?

— До встречи с тобой нет, а теперь уже не могу точно утверждать.

Леночка села, подобрав ноги под себя, Саша тоже сел, но уже скрестив ноги в турецкой позе. Она смотрела на него своими серыми глазами и рассматривала его изумрудные, после чего обхватила его лицо своими ладонями и притянула к себе. Леночка оставила лёгкий поцелуй на его щеке, усыпанной веснушками. Словно на неё присела бабочка и сразу же упорхала. Саша такого никак не ожидал и сразу же покраснел, но из-за заката его алые щёки не были заметны. Он слегка округлил глаза, после быстро взял себя в руки, обнял за плечи Лену и крепко поцеловал её.

В голове Леночки всё путалось, от радости и счастья она не знала, куда выплеснуть свои эмоции. Был бы у неё хвост, как у собаки, она бы неистово виляла им сейчас. Несмотря на переполнявшие эмоции, она не визжала от счастья, хотя очень хотелось. Её глаза и глаза Саши засияли.

— Давай встретимся послезавтра, – сказала вдруг Лена.

— Послезавтра? Почему не завтра?

— Мой папа купил билеты на лёгкую атлетику, мы завтра пойдём смотреть.

— Завтра вы пойдёте на лёгкую атлетику?

Лицо Саши стало незаметно для окружающих, но заметно для Лены напряглось. Ей показалось это странным.

— Извини, я правда никак не могу завтра...

— Нет, что ты! Всё в порядке, правда, конечно, жалко, что я тебя не увижу.

— Просто ты стал таким хмурым...

— Да нет, всё правда хорошо. Проведи хорошо время и береги себя.

Лена весь месяц размышляла над тем, как ей стоит поступить, что делать с Дмитрием. И вчера она, наконец, приняла решение. Леночка сказала о своих планах Любе, которая в тот день выкурила за их короткую встречу полпачки.

Тёплым вечером Леночка вышла на улицу к повороту перед отелем. Там уже стоял Дмитрий, рядом с которым была машина. Обычно она бы села, и они бы вдвоём куда-нибудь поехали, но сегодня всё должно было ограничиться коротким разговором.

Глаза Дмитрия почти незаметно засияли. Он только открыл рот, чтобы поприветствовать Лену, как она его перебила, сжав при этом в кармане нож, подаренный Борисом Николаевичем.

— Нам надо расстаться.

Она решила не тянуть кота за хвост и не дать Дмитрию заболтать её.

— Пха-ха-ха, у тебя же всё вроде нормально с юмором было?

— Это не шутка.

— Что? – его улыбка застыла.

— Я говорю серьëзно. Дим, я не шучу.

— А ты... Ты не хотела бы обсудить сначала? Поговорить? – Дмитрий начал выходить из себя. – Что тебя не устраивает? Есть какая-то причина для этого?

— Дим, давай поспокойнее, – Лена знала, что так примерно и будет, и спокойно они не разойдутся, но ей всë равно становилось страшновато.

— Какой спокойнее?! Лена, какого чëрта вообще! Почему вместо того, чтобы поговорить и решить проблему, ты...

Лена стояла молча и смотрела на него. У Дмитрия будто в мозгу загорелась лампочка. А была ли действительно серьёзная проблема?

— Всë? Прошла любовь, завяли помидоры? – спросил он с издёвкой.

— Слушай, такое бывает, и... – Лена всë ещё пыталась успокоить Дмитрия, несмотря на его внезапный спокойный тон, сейчас он должен был взорваться. Это затишье перед бурей, и Леночка знала об этом.

— Бывает? Бывает?! Бывает, что тебя на рынке обвешивают, что кассета заедает, машина глохнет, а такое просто так не случается!

Спокойно поговорить им не удастся, и Лена решила, что лучшая защита — нападение.

— Ты сейчас наши отношения сравнил с машиной и кассетой?

— А ты вообще их уничтожила!

— Дим, ты говоришь, как подросток с бушующими гормонами!

Дмитрий заревел и с ноги ударил машину. Лена дëрнулась. Он всегда любил эту машину, заботился о ней, она даже и не могла представить, что Дмитрий может так поступить со своей "ласточкой".

— Машина-то тут при чëм?!

— Ты ещё учить меня будешь?! Мы же уже никто друг другу!

— Да я не говорила такое, я не хочу разрывать с тобой все связи! Почему бы нам не быть просто хорошими товарищами?!

— Отлично, давай! Просто так прошла любовь, после всего, что было, просто так становимся «товарищами»! Отличное предложение. Не бывает всë просто так... – он ходил туда-сюда. – Тебя что-то во мне не устраивает?! У тебя появился кто-то другой?!

Леночка невольно округлила глаза на последнем вопросе Дмитрия, он заметил это изменение в еë лице, и, к сожалению, всë сразу понял. В его глазах разгоралось пламя, а Леночка крепче сжала нож в кармане.

— Ах ты дрянь... Дрянь!!! Столько всего было потрачено, столько всего было пережито... И после всего ты спуталась с каким-то прохиндеем?

— Ты никакого права не имеешь ни его, ни меня обзывать!

— Никто тебя не обзывает и не оскорбляет, я лишь говорю тебе по факту. Просто как псину меня выкинула, ты о чём думала, когда с тем чертом время проводила? Понравилось, наверно?! – он кричал на всю улицу, благо никого на тротуаре никого не было: все возвращались домой с работы на машинах или троллейбусах. – Он же наверно получше меня будет!

— Дима!!!

— Я же старый хрыч для тебя, да?! – он яростно кричал и впивался своим взглядом во взгляд Лены, медленно поглощая его. – Сама же говорила, что возраст никакой роли не играет!

С каждым предложением он всё сильнее надрывал горло.

— Не ори на всю улицу! – Леночка начинала злиться от того, что ситуация выходит из-под её контроля. – Что ты концерт устраиваешь?!

— Только пару дней назад всё было хорошо, мы с тобой в который раз весело плясали чуть ли не до потери пульса, а сегодня ты меня просто решила кинуть?! Тебе самой-то не больно от этого?

— Нет!

— Мне же вот напротив очень больно! Потому что я люблю тебя!

— А я тебя нет!!!

Они выкрикнули свои последние слова, они унеслись на дорогу и унеслись вместе с негустым потоком машин и общественного транспорта. Леночка сама от себя не ожидала такого, она бы никогда в жизни не сказала бы таких резких слов. Дмитрию же ими словно полоснули по сердцу. От обиды и боли он замахнулся на неё одной рукой, а другой выбил из кармана её вторую руку. Лена зажмурилась и пригнулась, а от испуга расслабила пальцы, отчего на асфальт упал нож, он несколько раз ударился о землю.

Дмитрий схватил её за запястье и с округлёнными глазами посмотрел на выпавший нож. В его глазах начало щипать. Он смотрел то на нож, то на напуганную до смерти Леночку.

— Ты за кого меня принимаешь?

Лена молчала и смотрела на него округлёнными глазами, в которых был страх. Дмитрий понимал, что он сейчас ведёт себя действительно чересчур агрессивно, и, увидев нож, пришёл в чувства. Сейчас он был готов заплакать. Девушка, которую он любил, с которой был счастлив, с которой проводил почти каждый день почти весь год, с которой только чего ни пережил, где только ни был, боится его настолько, что на разговор с ним притащила нож.

Дмитрий поджал губы и откинул руку Леночки.

— Я многое о тебе не знал, – он говорил тихо и смотрел в её глаза, на неё саму: ему хотелось в последний раз налюбоваться ей и как можно детальнее запомнить. – Особенно, какого ты обо мне мнения.

Он развернулся и тихо поплёлся к машине.

— Дима, я... прости меня...

— Это ты меня прости, я пока не хочу тебя видеть.

Дмитрий сел в машину и хлопнул дверью прям перед носом девушки, завёл машину и умчался. Лена ещё долго стояла и провожала его машину взглядом. Она развернулась и заревела на всю улицу, от сильного плача даже села на корточки.

Всю ночь она проплакала в подушку. Конечно, Лена понимала, что процесс расставания — не лёгкая вещь, но помимо расставания она дала понять Дмитрию, что она боится его и ещё нашла ему замену в то время, пока они были вместе. В её памяти хорошо отпечатался взгляд Дмитрия в тот момент, когда из её кармана на землю упал нож. Она причинила ему гораздо больше боли, чем планировала. Самым тяжёлым было прятать своё состояние от мамы, ведь мама всё чувствует, любое незначительное изменение в настроении Леночки.

Но она хотела отвлечься на завтрашнем соревновании лёгкой атлетики.

День выдался тёплым, но не жарким. Она вместе со своими родителями уже сидела на трибунах и ждала начало. Она сидела между мамой и папой, которые обсуждали дальнейшие планы на выходные. Наконец, у Николая Ремовича стало меньше работы, и он мог сделать глоток свежего воздуха сквозь всю эту суматоху по поводу олимпиады. Он мог проводить гораздо больше времени со своей семьёй, и Таисия Ивановна была невероятно счастлива. Она могла в полной мере насладиться атмосферой праздника, которую принесла с собой олимпиада, и вернуть то время, когда Николай Ремович спокойно спал ночами дома, а не на работе, и когда её дочка была ещё малышкой.

Леночка была в лёгком летнем жёлтом платье в мелкий белый цветочек, а на плече у неё была коричневая маленькая сумочка. Она с интересом наблюдала за подготовкой, которой занимались на поле. Она попивала газировку, купленную в автомате, как поняла, что ей срочно нужно в туалет.

Она выпрямилась и встала, обращаясь к своим родителям.

— Мне нужно в туалет, я скоро вернусь.

— С тобой, может, сходить? – обеспокоенно спросила Таисия Ивановна.

Леночка обернулась к своей маме и тепло улыбнулась, ей на лицо попал солнечный луч, отчего казалось, что она светилась тёплым и мягким светом.

— Мам, я немаленькая уже, могу сама сходить в туалет. Я быстро.

— Действительно, – наклонился Николай Ремович и влез в их диалог. – Успокойся, она самостоятельная девочка, её за ручку водить не надо.

Таисия Ивановна с тревогой смотрела на Лену.

— Ладно, – и как только Лена двинулась в сторону лестницы, Таисия Ивановна всё-таки вскочила с места. – Нет, не могу я так!

— Мам.

— Ты не потеряешься?

— Нет, если что — спрошу дорогу, – она обняла свою маму и обратилась к папе. – Я быстро.

Она лёгким бегом побежала по лестнице и вбежала в коридор, в котором люди шли в противоположную сторону — на арену. Леночка бежала лёгкой поступью, её лёгкое платье слегка вздымалось, а она сама была словно пёрышко. Туалеты были гораздо дальше, чем себе представляла Лена. До них, как оказалось, нужно было ещё спускаться по металлической лестнице и идти дальше.

Быстро закончив свои дела, Леночка пошла назад. Она уже шла обратно наверх по металлической лестнице, сотрясая её, отчего та тихо громыхала. Лена оглядывала коридоры, спрятанные в стадионе, как заметила прошедшую мимо знакомую фигуру.

Девушка с чёрными, переливающимися на свету, волосами, которые выглядывали из-под цветастого платка, завернула за угол. Леночка округлила глаза и рванула за ней. Она шла за своей подругой всё глубже и глубже по коридорам стадиона. Лена уже не была уверена в том, что ей можно тут ходить, но она следовала за Любой. Стены становились всё более и более обшарпанными и с большими подтёками, а на полу появилась уродская старая плитка. Любовь прошлась по коридорам и уже открыла какую-то железную дверь, как Леночка вцепилась в её руку.

— Люба!

Их выражения лиц были совершенно разными: Леночка светло улыбалась и открытым взглядом смотрела на Любу, она же была испугана появлением Лены и с округлёнными от ужаса и тревоги глазами смотрела на неё. Правда, Лена не видела её взгляд: на Любе были солнцезащитные очки.

— Почему ты в помещении носишь очки? – достаточно логичный вопрос задала Лена.

— Уходи отсюда! – прошептала она.

— Кто там ещё?! – послышалось из комнаты, в которую вела железная дверь.

Девушки резко повернулись. На них смотрел Николай, который явно был настроен агрессивно. У Лены в голове сложился весь пазл, и по её спине пробежался холодок.

— А ты откуда?

— Привет, – неловко поздоровалась Лена.

Любу резким движением затащили в комнату, а Лена, из-за того, что держала её за руку, тоже нырнула внутрь. Железная дверь с грохотом закрылась.

Леночка попала в плохо освещённую комнату со стенами, покрытыми синей облупившейся краской, на полу же был непокрытый ничем бетон. В помещении стояло множество людей, которое разбилось на две части. Лена осмотрела лица присутствующих: по одну руку помимо незнакомых молодых лиц она увидела Дмитрия, Николая, которые стояли позади какого-то мужчины, которого она множество раз видела в компании своего уже бывшего молодого человека. По другую руку стояло примерно столько же людей, но все они меркли на фоне одного человека — Саши.

Она слишком поздно отвела глаза от него, Дмитрий подметил то, каким взглядом Лена смотрела на Сашу, и уже что-то заподозрил.

— Продолжаем, – сказал мужчина, стоящий впереди всех на стороне Саши. – Дочь моя где?

Лена повернулась к мужчине. В руках он держал фото, на котором была изображена девушка. У неё были светлые, почти белые волосы, небесно-голубые глаза, а на её брови был шрам. Лена сразу почувствовала волнение, которое крутило её живот. Это была сестра Саши. Похоже, мужчина, являвшийся главным на стороне Саши, являлся его отчимом.

Мужчина с другой стороны усмехнулся.

— Я без понятия, где она. Уже сто раз тебе сказал, – его взгляд был надменным, он стопроцентно бессовестно врал и даже не старался скрыть это.

— Да конечно! – крикнул Саша. Видимо, из-за присутствия Лены, он немного стеснялся. – Знаю я от Жеки, что ты вырвал ей язык, тварь! Мало того, что она от рождения с ужасным слухам и, можно сказать, что почти глухая, так ещё и это!

— Что? – тихо прошептала Леночка.

Она посмотрела на Дмитрия с Николаем, которые, видимо, тоже не знали о тайных мутках своего «товарища». Они с ужасом посмотрели на мужчину.

— Борис? – спросил тихо у него Дмитрий, после чего перевёл обеспокоенный взгляд на перепуганную Леночку.

— Что? – с той же усмешкой спросил Борис. – Не знаю, кто что с ней делал, знаю лишь, что по итогу она сбежала. Я без понятия, где она.

Борис сложил руки сзади и начал ходить туда-сюда, говоря медленно, протяжно, словно тянул ложку из бочки мёда.

— Странно, что она не побежала к вам обратно. Наверно, если бы её устраивала жизнь у вас, она бы вернулась.

— И что ты этим хочешь сказать? – тихо спросил отчим Саши.

— Даже не знаю, но ходят разные слухи, что у вас в последнее время не хватает денег...

— Да ты, сукин сын, сам эти слухи и распространяешь! – крикнул Саша и ринулся вперёд, но его схватил за рукав рубашки парень, стоящий позади него. – Всё ты прекрасно знаешь, где она!

Саша вырвал свой рукав из не очень крепкой хватки парня и пошёл на Бориса, видимо, разбираться на кулаках. Никто не успел среагировать и остановит его. Послышался выстрел, и, хоть и Леночка часто их последний год слышала, всё равно взвизгнула. Саша, до этого шедший стремительно, вдруг остановился и схватился за бок с перепуганными глазами.

— Саша! – крикнула Леночка и побежала к нему.

— Лена! – крикнула ей Люба и уже хотела рвануть за ней, как её грубо схватил за локоть Николай. Её чёрные очки упали, открывая всем вид на её огромный яркий синяк под глазом.

Леночка упала в ноги к Саше, он же упал на пол за ней, не в силах стоять.

— Ох, – он измученно улыбнулся. – Извини, что видишь меня в таком виде. Я же даже не поприветствовал тебя. Тц!

— Я рада, что увидела тебя, и что ты улыбаешься, здороваешься со мной, но лучше рот на время закрой, пожалуйста.

— Надо скорую вызвать... Вызовите скорую! – крикнул отчим Саши. – Срочно!

— Не надо никого вызывать, – сказал спокойно Борис и направил дуло пистолета на держащегося за рану Сашу.

— Нет! – Лена вскочила на ноги и закрыла его собой. – Не трогай его!

— А то что? – Борис усмехнулся. – Папочку своего позовёшь? – он издевательски сщурил глаза.

Леночке было и смешно, и грустно. Они даже не представляют, что будет, если она хоть что-то о них скажет своему отцу. Но тот факт, что ей постоянно тыкали её отцом... Лена взяла из сумки подаренный Борисом Владимировичем нож, вытащила лезвие и подставила к своему горлу.

— Только тронь его — и я себе горло перережу!

— Ха-ха-ха! – Борис из спокойного состояния по-тихоньку раскачивался, становясь всё более и более безумным. – Как страшно! Какое кому дело до какой-то мелкой шавки?

Он снова направил дуло на Сашу.

— Нет, стой! – Бориса за руку с пистолетом схватил Дмитрий.

Николай смачно ударил себя ладонью по лбу.

— Что?

— Не убивай.

— Не убивать этого мелкого засранца?

— Лену.

На несколько секунд в комнате будто остановилось время.

— Я даже не знал, что ты выбрала этого... – тихо сказал Дмитрий и снова обратился к Борису. – Я бы был только рад, если бы ты его пристрелил, как собаку, но я не могу окончательно и бесповоротно потерять её.

Пару мгновений Борис удивлённо смотрел на Дмитрия.

— Отвратительно, крутить шашни с малолеткой, ещё и привязаться к ней, как к собачке. Хорошо ещё, что я вас вместе ни разу не видел, меня бы вырвало сразу от отвращения к тебе. Ты сильно пал в моих глазах, – он повернулся обратно к Саше. – Я... Какого лятого?!

Леночка не поняла, что могло вызвать такую реакцию у повидавшего почти всё возможное бандита. Она повернула голову к Саше и округлила глаза.

— Что это такое?

Из бока Саши лилась не кровь, как должна была. По его белой рубашке растеклось чёрное пятно, а на полу была уже лужица такого же цвета. Он был напуган не меньше остальных и со страхом поднял голову. Леночка упала на пол и взяла его за лицо руками.

— Успокойся, будешь паниковать — сердце будет быстрее биться, быстрее гонять кровь, и, соответственно, ты быстрее её будешь терять. А нам ещё нужно вызвать скорую и спасти тебя.

— Тебе не страшно?

— Что? Ни в коем случае! Я буду на твоей стороне и рядом с тобой в любом случае. Чтобы с тобой ни происходило. Тебе же самому страшно?

Саша молча кивнул.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, но давай без этого пока. А то на прощание похоже.

Лена невероятно сильно волновалась и была на грани паники, но ради Саши держала себя в руках.

На фоне все кричали и спорили, как дверь вдруг с грохотом открылась. Все замолкли, и в комнату будто медленно проникали холод и темнота. На пороге стоял высокий мужчина в белоснежном костюме со штанами-клёш. На его носу были очки, а длинные чёрные волосы завязаны в пучок и сильно прилизаны.

— Какого чёрта тут происходит? – сквозь зубы он процедил.

Его взгляд был пронзающим и холодным, даже Борис молчал и не стремился показать своё красноречие. Он обвёл всех присутствующих взглядом и остановил его на двух подростках. Вмиг незнакомец стал мягче и подбежал к ним.

— Чёрт, чёрт, чёрт! – он, боясь сделать ситуацию хуже, тянул руки, но не трогал рану.

— Нужна скорая, – сказала Лена.

— Не нужна, – мужчина положил руку под спину Саши. – Мы сами справимся, никто не поймёт, почему у него такая кровь.

— А Вы знаете?

— Да. Я его отец.

— Отец? – прокряхтел Саша.

— Да, мой мальчик, но это потом. Сейчас нам... троим нужно отсюда выбраться.

— Э, а ты-то кто такой? – наконец, Борис вышел из оцепенения.

— Так, мы сюда пришли говорить о моей дочери, а этот мужчина пока последит за Сашей. Разговор не окончен.

— Да ты кто такой, чтобы мне указывать, что делать?! – Борис обратился к отчиму Саши и снова повернулся к незнакомцу. – Эй ты, как ты вообще сюда попал?!

— Ранение не страшное, если вовремя всë сделать, будешь скакать, как заяц.

Борис всë больше и больше выходил из себя. Как это так — какой-то нахал полностью его игнорировал? Мало того, что его самый надëжный человек подорвал свой авторитет из-за какой-то девчонки перед всеми, так ещё его и ни во что не ставит какой-то неизвестный павлин, возомнивший себя здесь главным?

— Сволочь поганая, тебя манерам не учили?!

— Во-первых, я повоспитаннее некоторых буду, – спокойно сказал мужчина, – а во-вторых, за сволочь ответишь.

Мужчина вытянул руку в сторону Бориса, и голова мужчины, что стоял рядом с ним, вмиг взорвалась, окрасив близстоящих и потолок кровью. Она фонтаном ударила в него, отчего Леночка взвизгнула. Она вмиг стала верующей, хоть её отец и не был бы этому рад. Все в комнате сохраняли молчание. Никто не знал, что делать.

Тишин нарушили звуки труб и грандиозные фанфары, уведомляющие о начале соревнований.

— Какого это было?..

Люба начала визжать, видимо, она наконец пришла в себя.

— Что ты орёшь?! – крикнул уже вышедший из себя обезумевший Борис. – Коля! Заткни свою дуру!

Николай недовольно скривил своё лицо, но всё же показал жестом Любе быть тише. Она с диким испугом посмотрела на Леночку, которая была напугана не меньше её.

Лена и Саша находились за спиной незнакомца, что был невероятно могуществен и называл себя отцом парня. Он сейчас какой-то неизвестной им силой так бесчеловечно убил компаньона Бориса. Хоть этот мужчина и был на их стороне, Лена опасалась его. От него сладко пахло, но даже это не успокаивало её.

— Как ты посмел убить моего человека?..

— Борис, успокойся и не трогай этого психа, – тихо сказал Дмитрий.

— Уйди от меня! – Борис окончательно потерял голову, он начал кричать и лезть на рожон.

Он перезарядил пистолет и пошёл к брюнету. Борис понимал, зачем этот человек пришёл, и что, а точнее кто, представлял для него наибольшую ценность.

Всё было словно в замедленном действии, словно в кино: отец Саши медленно разворачивался, он не понимал, что происходило за его спиной — всё его внимание было приковано к своему сыну. Люба вырвалась из объятий Николая и побежала к своей подруге, за ней и сам Николай. Мозг Леночки быстро сработал, она поняла, что будет делать Борис, но она не знала, что стоит делать ей.

Её тело среагировало само: она не успела что-либо просчитать, подумать о родителях и последствиях. Леночка оттолкнулась от пола и за пару мгновений до попадания пули в лоб Саши оказалась перед ним. Пуля вошла прямо в её живот. От боли Леночка закричала, после чего упала на пол, в паре метров от Саши.

Выстрел, произведённый Борисом, стал сигналом для всех. Началась перестрелка. Ещё ни разу Леночка присутствовала на перестрелках в таких маленьких комнатах.

Она лежала на животе на полу, истекая кровью. Лена видела только пол и Сашу, который пытался на четвереньках доползти до неё. Несколько секунд она молча и спокойно лежала, ожидая Сашу, но вдруг закричала из последних сил, закашлялась, и на полу осталась кровавая лужа. Саша поздно понял, в чём дело. Дмитрий с нацеленным на него пистолетом произвёл три выстрела. На её глазах её любимого человека застрелили, словно собаку. И кто? Тот, с кем она была на протяжении года. Вместо того, чтобы спокойно отпустить её, Дмитрий решил лишить жизни Сашу, хотя наверняка понимал, что и Лена не сможет выйти живой из этой комнатки. Из-за своего эгоизма Дмитрий сделал жертву Лены бессмысленной.

Перестрелка сопровождалась торжественной музыкой со стадиона. Через минуту Саша и Лена кое-как преодолели два метра между собой, оставив кровавые хвосты. Они взялись за руки и легли щеками на холодную плитку на полу, смотря друг на друга.

— Всë-таки это и правда было прощание, – сказала тихо Лена и горько усмехнулась.

— Ты пожертвовала своей жизнью ради меня. Не раздумывая.

— По-другому я и поступить не могла.

Лена крепче сжала свою руку, в которой держала ладонь Саши. Они с неимоверным теплом и нежными улыбками смотрели друг на друга на фоне праздничной музыки и множества выстрелов.

— Мы не можем так просто навсегда расстаться. Не после всего пережитого, – изо рта Саши полилась чёрная с золотым песком кровь.

— Будем верить в чудо?

— Чуда не бывает. А вот на судьбу я бы понадеялся.

— Да... Несмотря на все её повороты, она свела нас.

— Будем прощаться? – голос Саши становился всё тише, а Лена понимала, что ему всё тяжелее и тяжелее говорить.

— Прощаться? – она усмехнулась. – Ну уж нет. До следующего свидания.

Саша тихо посмеялся. В Лене всё ещё оставались силы на то, чтобы её сердце растаяло от смеха молодого человека.

— Пока.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Саша закрыл свои изумрудные глаза, которые Леночка будто только вчера вырисовывала акварелью. Она сама уже была очень слаба и ей оставались считанные секунды.

Вдруг раздался нечеловеческий рёв, после взрыв и чавканье. Воцарилась тишина. Леночка не видела, что происходило, но она понимала.

Посреди комнаты трупов стоял высокий мужчина в белом, замызганным кровью, костюме. Он стоял в оцепенении, в который раз давая себе одни и те же клятвы. Его отчаяние превратилось в какое-то безумие, но он сохранял своё благовеличие. Мужчина вытер очки об уголок пиджака и, цокая каблуками, медленно вышел из комнаты. Цокот каблуков разносился эхом и в мёртвой тишине резал слух.

Последним, что услышала Леночка, был грохот двери и очередной протяжный надрывной рёв.