Глава 62. Масленица.

После долгого времени мы, наконец, сможем снова погулять с Даней, и настолько, насколько я была рада, настолько же и была взволнована. Мама видела мой хороший настрой и была рада за меня. День обещал быть интересным: сначала прогулка с Даней, а потом масленица в Деревне N. Всё-таки я дожила и доучилась там до масленицы и, как и обещала Агния, побываю на празднике в деревне. К сожалению, вечером мне передала Ева, что сама Агния задерживается и вернётся только завтра днём, поэтому масленицу я проведу без неё.

Даня попросил меня подойти к каким-то гаражам, я вчера забрала его книгу у Аристарха и сегодня собиралась отдать её обратно. Утром, часов к одиннадцати, я уже стояла у, можно сказать, гаражного городка, окружённый зелёным забором. Я ни разу не проходила мимо этого места и, может, в другое бы время побоялась этих гаражей.

Через две минуты прибежал Даня. Он улыбался также лучезарно, как и я. Он подбежал ко мне, тяжело дыша, видимо, он боялся опоздать.

— Привет.

— Привет, а ты опять с расстёгнутой курткой по району бегаешь? Заболеть мечтаешь?

Возможно, я казалась нудной и слишком нравоучительной, но всё же говорила я по делу. Вместо того, чтобы тяжело вздохнуть или закатить глаза, Даня рассмеялся и крепко обнял меня, а я его в ответ.

Не расцепляя руки, мы посмотрели друг на друга.

— Там будут ребята, ты не стесняйся, чувствуй себя, как дома.

— Постараюсь.

Мы прошлись по этим лабиринтам и, как только замедлили шаг у одного из них, дверь этого гаража распахнулась, и на улицу вывалился Коля в светло-коричневом пальто. Он был похож на сбежавшего из библиотеки гуманитарного университета воспитанного студента.

— Да пошёл ты в сраку, додик! – крикнул он в гараж. – Хах, нашёлся мне тут... А, ой.

Коля чуть не врезался в нас. Увидев меня, он сразу осёкся и закрыл рот. Он был контрастным человеком, это мне в нём и нравилось. В последний раз я его видела в дорогущем пальто из известного бутика с пивом в пластиковой бутылке в руке, на которое всю неделю была акция в «Пятёрочке».

— Pardon.

— Rien de mal.

Коля одобрительно улыбнулся мне и сделал жест руками, приглашая меня зайти в гараж. Очень порядочно с его стороны. Я сделала неглубокий реверанс и прошла внутрь.

В гараже сидели Антон и Саша, каждый занимался своим делом. Антон сидел на старом диване, сложив ногу на ногу, и читал какую-то толстую книгу, а Саша рассыпал из большого пакета сухой корм для животных в более маленькие полиэтиленовые пакетики. Они не сидели в тишине: на покосившемся столике стоял музыкальный проигрыватель, а из него играл какой-то панк-рок. Я прошла дальше и осмотрелась. В этом беспорядке что-то было. В углу стоял шкаф с полкой, которая держалась только с божьей помощью, в нём были свалены какие-то рисунки, тюбики краски, диски с играми, куча книг. На столе, стоящем возле этого шкафа, были пластиковые поддоны, в них росла разнообразная зелень. На полу лежал ковёр и, несмотря на его состояние, я всё же не решилась пройтись по нему в уличных сапогах.

Как только я зашла и Антон, и Саша посмотрели на меня, забыв про свои занятия.

— Привет, – я неловко помахала им.

— Приветик, – Антон отложил книгу в сторону.

— Привет, – Саша встал со стула и повернулся ко мне.

Зашёл Даня, захлопнув за собой дверь.

— Вы не хотите обогреватель включить?

— Я ему предлагал, он не хочет, – ответил ему Саша. – Ну я могу и куртку надеть, мне не страшно.

— Да, включить обогреватель, чтобы весь гараж провонял? Уж лучше пусть тут будет морозно.

— И что теперь, вообще им не пользоваться?

— Можно новый купить, – ответил Саша.

— Нужно будет найти нормальный и скинуться, а тот этот уже включать страшно, – Антон снова взял в руки книгу и открыл её.

Я слушала их бытовой разговор, мне было интересно за ними наблюдать. Но я вспомнила, что пришла сюда не с пустыми руками. Я достала из рюкзака толстую книгу, которая сразу приковала внимание Саши и Антона.

— Вот, я хотела тебе вернуть, – я протянула книгу Дане.

— О, уже? Надеюсь, что-то твой брат узнал?

— Да, да! Он составит всё, распределит и пришлёт документом.

Даня взял книгу и пошёл копаться в ящике одного из шкафов.

— Это та самая книга, которую Дане подарил Коля? – спросил Антон.

— Какая моя книга? – с улицы зашёл Коля.

— Да, она самая, – ответил Даня, засунув голову в полку.

Коля снял пальто и повесил его на вешалку у входа, взял две бутылки газировки из целой упаковки, что стояла на полу, после чего подошёл ко мне и встал рядом, скрестив руки.

— Классная книжка, да?

— Достаточно интересная.

— Держи, – он протянул одну бутылку мне, – угощайся.

— Спасибо.

Я открыла бутылку, а крышку, чтобы не мусорить, положила к себе в карман. Как оказалось, это был «Буратино». Для меня он всегда казался слишком сладким.

— Опять эта твоя языческая ересь... – сказал тихо Саша.

— Так, ничего это не ересь! Интересная вещь, – Коля обратился ко мне. – Видишь, как меня тут буллят и не уважают?

— Кошмар.

— Вот-вот!

— Что угодно будет поинтереснее этого, вот, например, тут, – Антон тыкнул пальцем в страницу, – рассказывают об очень интересном и непонятном деле. На олимпиаде, которая проходила в СССР, на одном из соревнований по лёгкой атлетике было совершенно массовое убийство: две главы тогда уважаемых банд, куча всякого народа были убиты непонятно как. Их головы просто были взорваны. Кроме того, там было ещё два подростка, у которых были огнестрельные ранения. Вот у них головы, почему-то, были целы. Дело было невероятно запутанным, ни единого подозреваемого, ни единой улики. Даже то, что девчка с «целой головой» была дочкой работника КГБ, никак не помогло.

Я подавилась и закашлялась. Только сейчас в моей голове ясно вспыхнули подробности сегодняшнего сна. Я уже подумала, что наконец мне приснился нормальный сон, а нет — опять что-то, связанное с какой-то парой. Мне было предельно ясно, что это была моя прошлая жизнь, но, даже после потрясений, связанных с Три Девятым измерением, в это я поверить не могла. Я понимала, что это так, но поверить в это было просто страшно.

— Что случилось? – спросил Саша.

— Всё нормально, нормально.

Он несколько секунд помолчал, оценивая ситуацию и принимая решение — помогать или нет. Но, видимо, понимая, что ситуация не страшная, он просто понимающе кивнул.

Даня вылез из полки с какой-то кучей бумаг, которую запихнул к себе в рюкзак.

— Кошмар какой-то, не может же быть такая мистика? Всему должно быть объяснение.

Коля рядом со мной вздохнул.

— Всему, но, походу, не этому.

— Кстати, не хочу хвастаться, но нож, что я подарил тебе на день рождения, был оттуда.

— В смысле? – Даня аж замер.

— А вот в прямом, – Антон улыбнулся. – На месте этого невероятного преступления нашли нож, на котором были отпечатки пальцев той девушки. Он принадлежал ей.

— Это же вещдок! То, что он у меня, вообще законно? Меня не посадят?

— Кто бы говорил про законы, – сказал Коля. – Забей, крутой нож.

— Сувенир! Такого ни у кого нет! – Коля с Антоном засмеялись.

— С ума сошли что ли?! – Даня подошёл ко мне. – Пойдём от этих психов. Всё в порядке?

Я не знала, как выглядела со стороны, но была уверена, что совершенно нездорово. Я досконально помнила тот самый нож. То, как та Лена держала его в руке, я словно сама держала его в своей руке. Сколько раз он помогал ей, только с ним Лена чувствовала себя в относительной безопасности. Меня начало потрясывать, я обхватила горлышко бутылки двумя руками, чтобы это было меньше заметно. И то, что принадлежало той девушке, то, что было моей собственностью в прошлой жизни, сейчас находилось дома у Дани? Теперь принадлежало ему? Неужто судьба действительно юморная дама?

Я кое-как выдавила из себя улыбку.

— Всё замечательно.

Мы пошли гулять дальше, хоть осадок и остался, но он не смог испортить сегодняшний день. Неизвестно, сколько мы находили, но оказались в соседнем районе. Кажется, Даня за этот вечер расслабился и стал более открытым со мной, плюс ещё был в невероятно приподнятом настроении, в котором я его раньше не видела. Смотря на то, как он был счастлив, я сама становилась более радостной, а моя улыбка шире.

Дело шло к вечеру, а денег на проезд и карточку я с собой не взяла. Даня тоже забыл свою карточку, и платить немыслимые деньги за проезд не собирался. Мы сидели оба на остановке и думали, что делать. Ехать зайцем — по-любому, ведь пешком мы дойдём до своих домов к закату, а мне нужно было попасть на масленицу.

Мы запрыгнули в нужный автобус и сели на места, что были ближе всего к дверям, но, как назло, на следующей остановке зашли контролёры, и наше местоположение никак нам не помогло. Даня как мог тянул время, рыская по карманам в поисках несуществующих карточек. Моё сердце стучало гораздо сильнее обычного, но нельзя было выдать волнения.

Наконец, мы доехали до следующей остановки. Даня дал контролёру какую-то карточку, после чего взял меня за руку и пошёл из автобуса.

— Идём спокойно.

— Я сама спокойность.

— Конечно, я слышал биение твоего «совершенно спокойного» сердца.

Сзади нам крикнул контролёр — он понял, что что-то не так. Даня ускорил шаг и, улыбаясь предложил мне кое-что.

— Идея дурацкая, но как насчёт того троллейбуса?

— Ты думаешь, нас там не поймают?

— Нет, ты менян не так поняла. Видишь ту лесенку?

На задней части кузова имеется лестница, к поручням которой в верхней части приварены две изогнутые трубы для удержания токоприемников в опущенном положении. Я помню троллейбусы только из далёкого детства. Они были белыми с синими полосками. До событий с папой я совсем перестала на них передвигаться: в основном я ездила на метро, автобусах и при нужде на такси.

Я несколько секунд размышляла, как вдруг поняла, что именно задумал Даня.

— Нет.

— Да ладно тебе.

— Дань! – я нервно посмеялась. – Ты с ума сошёл?

— Может. Это просто вынужденная мера.

Даня был прав. Если нас поймают, то мало того, что возьмут немаленький штраф, могут ещё до вечера таскать с бумажками или кинуть в камеру. Если нас поймают, то я уже точно не попаду на масленицу.

— Ладно, побежали.

Даня рассмеялся, и мы побежали. Как только Даня зацепился за лестницу, троллейбус тронулся, он протянул мне руку и помог залезть. Я повернулась назад: контролёр ещё бежал за нами. Мне было очень стыдно и жалко его, но по-другому было никак — я должна была попасть на масленицу.

Я держалась за железную перекладину двумя руками, Даня держался одной своей также за перекладину, а вторая его рука была за моей спиной и крепко держалась за железную балку.

— Я, конечно, ездила пару раз зайцем, но чтобы так...

Мы заехали на мост через железные пути — где-то там внизу была станция. Троллейбус набрал скорость, и ветер стал сильнее. От красоты пейзажа и ветра захватывало дух, я чувствовала себя как никогда свободно, а за моей спиной будто выросли крылья. Я смотрела на рельсы, уходящие вдаль и небо, на котором были словно нарисованные масляными красками облака, и хотела остаться в этом моменте как можно дольше, запомнить его максимально подробно.

— Свет, – я перевела взгляд с невероятного вида на невероятного человека, – ты мне нравишься.

Мне сначала подумалось, что у меня уже едет крыша, и мне просто послышалось.

— А?

— Ты мне нравишься.

Я всё ещё не могла в это поверить. Я надеялась на то, что я ему тоже нравлюсь, но, когда услышала его признание, то не могла поверить.

— Даже нет, не хочу тебя пугать, но я тебя люблю. Вот.

— Оу... о... ха-ха-ха, – мне стало очень неловко, и прикрыть лицо, чтобы хоть как-то спрятаться, я не могла. – Правда?

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Абсолютно, я полностью уверен!

— Ты мне тоже, честно говоря. Точнее, я тебя тоже люблю.

Я увидела, как пару секунд назад выглядела со стороны. Его бледные щёки покраснели ещё сильнее, но уже не из-за холода. В отличие от меня, он рискнул и отцепил одну руку, почесав ею затылок. Он такой милый и светлый, а особенно сейчас, и преисполнившись всеми положительными чувствами, я не удержалась, да даже не захотела удерживаться, и залилась смехом. И Даня вместе со мной.

— То есть, получается, что мы...

— Ага.

Мы слезли с троллейбуса, как только переехали через мост, и пересели в другой автобус, надеясь, что нас в очередной раз не поймают контролёры.

Во столько, во сколько я хотел приехать домой, я и приехала. Мы стояли около моего подъезда и прощались. Обычно на прощание мы только обнимались, да и то не слишком крепко. Но сейчас...

Как только он меня обнял я резко встала на носочки и легко поцеловаала его в щёку, после чего также быстро забежала в подъезд перед этим ещё раз попрощавшись. Я не видела его реакцию, но примерно представляла, как он засмущался. Дверь захлопнулась, домофон ещё несколько секунд играл свою мелодию. Я прислонилась спиной к двери, закрыла лицо ладонями и завизжала от счастья.

Мы встречаемся? Мы встречаемся! Человек, который мне уже долгое время нравится, признался мне. Неужели это взаимная любовь? Поверить не могу. Я даже не знаю, как себя вести — я ещё ни с кем никогда не встречалась. Но я невероятно рада, что этому учиться я буду ни с кем иным, как с Даней. Первым делом надо написать Милине, а потом рассказать Еве, но это уже в деревне. Она наверняка уже лопает тамошние блины.

Конечно, это всё было мило, но мне в голову пришла мысль, из-за которой по моей спине пробежал холодок, а сердце упало в пятки. Если предположения Аристарха верны, то Даня может быть теми самыми Юсюином и Сашей. Мало того, Аристарх говорил и про Древнюю Грецию со средневековьем, которые мне не снились, и может очередь до них ещё дойдёт. А, может, мне два сна приснилось, и ему тоже? И какой там был сюжет? Каждый из двух снов заканчивались одинаково — «главных героев» убивали или они сами кончали жизнь самоубийством.

Моя эйфория быстро сменилась какой-то подавленностью. Я даже, когда пришла домой, забыла маме рассказать о радостной новости. В моей голове была дикая каша из паники и множества мыслей. Я не хочу пока умирать! И не хочу, чтобы умирал Даня, в ближайшее время уж точно. Пока я собиралась, пыталась найти связи между двумя историями. Если это и правда так, то рано радоваться отношениям с Даней — надо как-то избежать ошибок прошлого и спасти нас обоих.

Я себя успокаивала мыслями о том, что никаких пока серьёзных мероприятий и опасностей, в которых мы оба замешаны, у нас нет. Поэтому пока не стоит волноваться. Единственное, что пока представляет для меня какую-никакую угрозу — Три Девятое измерение, о котором Даня даже и не догадывается. Да и вспоминая его логическое заключение после истории, которую сегодня рассказал Антон, он вряд ли вообще поверит, пока не увидит сам.

Я переоделась и, ободрив себя перед зеркалом, прошла через его поверхность.

На улице было относительно пустынно, видимо, все уже собрались на народном гулянии. Я вышла через чёрный вход, и у ступенек главного входа дворца стояла и чего-то ждала Купава. Я подошла к ней.

— Привет.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в даль угрюмым взглядом. Но, как только я с ней поздоровалась, её лицо стало попроще.

— Привет, ты ещё не на масленице?

— Нет, я только вот смогла прийти. Ты тут Еву не видела?

— Это та буйная девочка с короткими волосами из воинского?

— М-м-м... Да, она. А ты что-то о ней знаешь, что о ней говорят?

— Знаю только, что она — самая выдающаяся ученица учебного военного отряда.

— Правда?

— Ага, – Купава шмыгнула носом. – Она постоянно борется за место под солнцем с одним дурным... с Иваном. Как кошка с собакой: если они на мечах дерутся, то на это собираются потешиться и поглазеть все, кто только мог.

— Не знала. А ты что делаешь тут?

— Проводила Милославу, проследила, чтобы её новый «суженный» не оказался упырём.

— И как он тебе?

— Не упырь, а упырище. Ведёт себя хуже осла.

Я усмехнулась.

— А сейчас жду брата.

— Брата? У тебя есть брат?

— Да. Он член Совета, сейчас там что-то нужно ему отдать сударыне Елене.

Двери в главный зал дворца издали грохот — стражники их открыли. На пороге стоял молодой человек с лобной лентой и светлым взглядом. Его волосы были длинными и завязанными в косу, сам же он был чуть более накаченного состояния, чем среднее, об этом можно было ещё судить по достаточно широкой шее. Молодой человек спустился к нам с Купавой, видимо, это был её брат. Я поклонилась ему, он же слегка кивнул головой.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, – молодой человек обратился к Купаве, положив руку ей на спину. – Это твоя подруга? Я ни разу её не видел.

— Мы учимся с ней у мастерини Агнии.

— А, понятно.

Молодой человек был абсолютной противоположностью своей сестры. Мало того, что он улыбался и был лучиком света, прям как Пересвет, так ещё и любил поболтать.

— Я Света.

— Добрыня, приятно познакомиться. Купава, пойдём домой?

Мне показалось, что настроение Купавы сильно ухудшилось, как только пришёл её брат. Возможно, её раздражают слишком улыбчивые люди. Она кивнула мне, попрощавшись и направилась в сторону проведения праздника.

— Ты куда? – за ней пошёл Добрыня и замедлил её шаг, положив ей руку на плечо.

— На масленицу, ты мне на нервы действуешь.

Купава пошла дальше, а Добрыня остался на месте. Резкость сестры его задела, и он выглядел как несчастный щенок.

— Как грубо... Но сейчас нам надо домой! Купава!

Я взглядом провожала быстро шагающую Купаву и почти бегущего за ней Добрыню. Вдруг кто-то сзади схватил меня за плечи, и я взвизгнула. Последовал заливистый смех.

— Ева! Господи, я чуть не испустила дух...

— Ха-ха-ха! Прости, прости, больше так не буду. Готова веселиться?

— Да, пошли.

Всё происходило в лесу на опушке, которая была ближе всего к деревне. Опушка была гораздо больше той, на которой мы осенью с Агнией собирали травы. На ней находились почти все жители деревни: кто-то плясал, кто-то водил хороводы вокруг тотемов, кто-то пел, кто-то ходил с лентами, блюдцами и расписными досками, продавая их. Мы прошли дальше. Длинные накрытые столы с множеством деревянных и глиняных блюд, дети, катающиеся на санках и отведённое место для кулачных боёв. Конечно же, играла музыка. Был построен деревянных пьедестал со ступеньками, на которых стояли музыканты и исполняли здешние народные мелодии.

Но главным был огромный кострище из брёвен и веточек. Костёр был вместо чучела и был похож на крепость.

— Как тут классно, словно я очутилась в Киевской Руси.

— Ага, – мы с Евой смотрели на огромный костёр с три этажа. – Иногда это ощущение пропадает, но в такие моменты, как этот, тебя снова накрывает чувство мистики и благоговения. Здесь совсем всё по-другому.

— И небо выше, и воздух чище... Вообще, мне кажется, что таких вот русских деревень у нас не осталось.

— Именно. Я невероятно рада, что очутилась в этом измерении. Мы тут с тобой чужие, говорят, что в гостях хорошо, а дома лучше, но вот в этом случае я не соглашусь, – она несколько секунд помолчала. – Ладно, пойдём к Илье.

— А где он?

— А я здесь.

К нам подошёл Илья, он был в обычном наряде, хоть уже по факту и являлся главой Деревни.

— Припёрся! – Ева ударила его по спине, но из-за плотности ткани послышался лишь глухой хлопок. – Ты не слишком много внимания привлекаешь к себе? Ходишь тут просто среди народа...

— На этом празднике все равны, было бы гораздо страннее, если бы я нарядным пришёл. Я вас долго ждал, где вы были вообще?

— Меня наказали, я броню всего военного отряда чистила, а вот Света... – она подозрительно прищурилась. – Я помню, что ты с Даней пошла гулять.

— Да? – удивился Илья, и они вместе с Евой ехидно улыбнулись. – Ну и что?

— Да ничего особенного, мы просто встречаться начали.

— Что?!

На них обернулись все мимо проходящие люди.

Ева завизжала и накинулась на меня с объятиями, а Илья обнял нас двоих.

— Реально?! Капец, я так рада за тебя, не представляешь!

— Какая хорошая новость, наверно первая за последнее время, – Илья подошёл к столу, взял три блина в одну руку, розочку со сгущёнкой в другую и протянул всё это нам. – Считаю, надо отпраздновать.

Я взяла один из блинов, макнула его в сгущёнку и откусила. Тесто было не слишком тонким, но и не толстенным — оно было идеальным. Я не так часто ела блины и сравнивать их мне было мало, с чем, но я могу смело сказать, что это лучшие блины в моей жизни.

— Агния была права, это неимоверно вкусные блины.

— Я точно решила тут остаться, когда впервые их попробовала, – сказала, жуя параллельно, Ева. – И все эти годы пытаюсь выведать их рецепт.

— Почти везде они разные, в Кернштадте они более тонкие, а в Ясеневском блинчики меньше по диаметру.

Вдруг на нас троих упала тень, я медленно подняла голову на небо. Над опушкой пролетала стая цмоков, со всех сторон начали каркать вороны, а музыка народного оркестра стала более мистичной и тревожной, к ним присоединился хор женских голосов.

— Начинается, – сказала тихо Ева.

К этому замку из дров подошли люди в длинных грязно-белых льняных рубахах с зелёными окантовками, в руках эти люди держали горящие факелы. Они начали ходить кругами, то поднимая, то опуская факелы, параллельно танцуя. Музыка всё нарастала и нарастала, я с изумлением следила за происходящим. Музыка вдруг стала тише, но начала ускоряться. Люди с опущенными вниз факелами быстрее начали кружиться. И вновь мелодия с пением ударила, но уже с новой силой и в таком же быстром темпе. В этот момент вспыхнуло алое пламя. Мои ноги сами собой подогнулись от масштабности и величия зрелища: костёр будто доходил до небес, а чёрные клубы дыма пожирали весь белый свет.

Я стояла в оцепенении, как меня схватили за руки Илья с Евой и побежали. Весь народ, находящийся на опушке, взялся за руки и в несколько колец водили хороводы вокруг костра. Мы бежали, моя голова кружилась, всё смешалось: разноцветные ленты, пламя, люди и всяческие одеяния. Мне казалось, что вот-вот, и я упаду.

Вскоре музыка кончилась на высокой ноте, словно возглас скворца. Все мы втроём запыхались и часто дышали через рот. Ева распоясала свою шубу, Илья свалился на снег, а я обмахивалась руками, потому что, в отличие от их иммунитета, мой не выдержит такого радикального способа охлаждения, как валяние в снегу или частое вдыхание холодного воздуха.

Гуляния продолжились. Мы гуляли, слушали народную музыку, танцевали и ели всё, что попадалось под руку. Пройдя мимо места проведения кулачных боёв, я заметила, что в них участвуют только взрослые люди.

— В кулачных боях участвуют только взрослые люди?

— Ага, – ответил мне Илья. – Детей не допускают.

— Заботятся о них, – дополнила Ева.

— Да... Помню, как Аристарха выгнали за то, что он скандалил по поводу отправления детей на битву с Нерестово.

— Главный защитник детей Три Девятого измерения, – Ева усмехнулась. – Раньше я такого за ним не замечала, он меня так бесил... Дружок Глеба.

— А вообще, где он?

Я начала озираться по сторонам, как к нам троим подбежала Милослава. Она тяжело дышала и была очень напугана, её глаза были по пять рублей.

— Милослав... Что случилось?

Она с диким ужасом в глазах закрыла ладонью рот.

Мы вчетвером оказались в одной из землянок у лазарета. Одна из молодых, но уже отучившихся, лекарш что-то писала в тетради. Перед нами стоял стол, на котором что-то лежало под белой тканью. Девушка дописала, отложила перо и встала. Она обвела нас четверых строгим взглядом, который был необычен для её возраста. Милослава нам так и не сказала, что же случилось.

Девушка быстрым движением руки немного убрала ткань, открыв нам лицо человека. Перед нами оказался Аристарх.

— Нет, – я закрыла рот двумя руками, а Милослава, вцепившись в мою руку и уткнувшись в моё плечо, заревела.

— К сожалению, да, – сказала девушка. – Мастер Аристарх мёртв.

Слишком много смертей за последнее время. Он за месяц стал мне дорогим человеком, я привязалась к нему и надеялась, что то, что он перестанет меня обучать, не помешает нашему общению. Он не только был замечательным мастером, но и интересным собеседником, с которым, несмотря на разность в возрасте, можно было посмеяться. Он полностью понимал меня, иногда, конечно, выказывал своё недовольство, например, насчёт той прогулки с Даней, когда мы ехали на битву с Нерестово. Я немного всплакнула.

Но тут меня озарило. Это не какой-то обычный дедушка, а член Совета, который практиковал магию уже много лет и благодаря духовной энергии не мог просто так умереть.

— Что с ним случилось?

Девушка улыбнулась, довольная тем, что я спросила.

— А это уже очень интересно. Его тело слегка вздулось, если учитывать духовную энергию, то можно сделать вывод о примерном времени его смерти, – лекарша сделала паузу. – Месяц назад.

— Что?

— Такого быть не может! – сказала Ева.

Илья внимательно слушал девушку.

— В том то и дело, – она сложила руки за спину. – На нём остались следы тёмной магии. Прошедший месяц тебя, Светлана, обучал не Аристарх — он был уже мёртв к этому времени, за него управлял кто-то другой.

— А как именно?

— Это, к сожалению, я узнать не смогла. Либо с расстояния, вписав определённые цели и действия, либо вселившись в него, – девушка обратилась ко мне. – Он вёл себя как-нибудь странно, может, не был эмоциональным?

— Нет, был иногда даже чересчур эмоциональным и вёл себя, как обычный человек. Иногда я даже сомневалась, что это старец.

— Но вот в Совете говорили, что он вёл себя очень пассивно и словно уставшая кукла, – Илья задумчиво потирал подбородок.

— Возможно, на время работы в Совете этот маг выселялся из тела.

— Но кому это понадобилось? – спросила Милослава.

Лекарша покачала головой. Несколько секунд мы молчали, пока Илья не задал свой вопрос.

— Чему он тебя учил?

Моё лицо вытянулось. Он просил меня не говорить, что мы изучали, и сейчас я поняла, насколько была глупа. Девушка увидела мой испуг.

— Что случилось?

— Он мне говорил, чтобы я не рассказывала никому о том, чему он меня учил...

— Покажи, срочно.

Я вытянула вперёд руку, воспользовалась духовными силами, сложила печать, и вокруг моей руки вспыхнуло голубое пламя.

Ева от переизбытка чувств громко выругалась, после чего ударила себя по губам ладонью, а Милослава взвизгнула.

— Всё, туши! – спокойная и угрюмая до этого девушка испугалась не на шутку. – Это тёмная магия! Она вредит духовной энергии!

Я быстро остановила поток сил и спрятала руку за спину. Все присутствующие пялились на меня.

— Ты знаешь самое главное отличие светлой магии от тёмной?

Я покачала головой.

Девушка взяла с подоконника горшок с цветом и протянула в мою сторону. Я, как меня учил когда-то, как я думала, Аристарх, позаимствовала силы из цветка. Лекарша не спешила ставить цветок на место. Через несколько секунд цветок медленно начал чернеть и вянуть, загибая свои листья.

— О боже...

— Тёмная магия — это разрушение, без возможности восстановления. Например, это заимствование духовных сил за жизнь живого создания. Или пламя. Красное пламя не может ничего сжечь, в отличие от голубого. После скандала с тобой в сентябре, когда дело дошло до допроса у Лукоморья, тебя сейчас точно не оставят. Тем более, ты практиковала тёмную магию целый месяц, неизвестно, насколько она тебе смогла навредить и впитаться в твою кровь.

— Я понимаю.

Илья положил свою руку мне на плечо.

— Завтра, скорее всего, будет суд в Совете.

Я положила свою ладонь поверх его.

— Хорошо, поняла.

Как только я вышла из землянки, я побежала в свою комнату в Зеркальном дворе, где проплакала минут пять. Было очень неприятно, что человек, который стал для меня далеко не чужим, оказался не настоящим, не тем, за кого себя выдавал. Кто это мог бы быть? Этот кто-то был на моей стороне, разузнавал информацию насчёт Князя Нечисти. Может, он пользовался мной, чтобы узнать что-то о нём? Но он сам многое знал о Князе, рассказывал мне о нём сам. Ему было не всё равно на меня: он чуть ли не до трясучки беспокоился обо мне, когда я пыталась дотащить Еву до Деревни, запрещал неделю приходить в это измерение, чтобы я оставалась в безопасности.

Я сидела на скамейке, запустив пальцы в волосы. Все надежды были на завтрашний суд и расследование, проведённое членами Совета.