Глава 60. А всё-таки школьный фотограф тот ещё придурок.

Неделю назад, когда я вернулся домой, я стоял на пороге квартиры и думал, что сказать при встрече с тётей или дядей. Я минуты три стоял и не решался ни постучать, ни позвонить в дверь. И вот только я собрал всю решительность в палец, готовый нажать на кнопку звонка, как дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла тётя с круглыми обеспокоенными глазами и оглядывала меня с головы до ног. Вся моя решительность вмиг развеялась, как только мой взгляд встретился с её, все слова вылетели из головы, а голос пропал. Вот я встретился с ней, и весь тот разговор, который строил на протяжении всей дороги из посёлка, пошёл коту под хвост. Вот, вроде, приехал и говори! Но мне будто язык отрезали.

— Даня?

— Тёть, я... я...

Она молча крепко обняла меня и прижала к себе. Одну руку она положила мне на затылок, а другой обхватила мою спину.

— Господи, как я рада, что ты жив и здоров, мой мальчик!

— Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел, чтобы ты беспокоилась, но... но... я по-другому не мог.

— Мы так волновались, так волновались! Ты трубку бросал, на сообщения не отвечал, сбежал посреди ночи куда-то.

— Ты сердишься на меня?

— Конечно сержусь! Ты ел нормально или какой-нибудь гадостью перебивался? Заходи давай, Петя ушёл на работу, но со вчерашнего дня оставил рыбный суп. Давай, давай, я ему пока напишу, а ты за едой расскажешь, где был и что у тебя там происходило.

Я, уставший как пёс, скинул с себя ботинки и кинул рюкзак в комнату. Он был гораздо легче, чем тогда, когда я уезжал.

На кухне тётя уже наливала половником из старой кастрюли в тарелку суп. После разогрева супа им пахло на всю квартиру. Я украдкой пробрался на кухню и пристроился на своём месте. Я весь сжался и то и дело поглядывал на тётю. Она поставила на стол со звоном тарелку, положила рядом с ней ложку и села напротив меня.

— Ну, рассказывай.

— Рассказывать?

— Да, где был, что узнал.

Я взял ложку и начал мешать ею суп. Поднимаясь по ступеням в подъезде, я был голоден, как волк, а сейчас мне и ложка в горло не полезет.

— Был в посёлке, где вы с мамой жили после переезда от родителей, – тётя вскинула брови. – И нашёл дом, где вы жили раньше.

— Ты нашёл тот дом? – тётя округлила глаза и выпрямилась. – И как там? Ох! – тётя улыбнулась и устало покачала головой. – Времечко было, конечно, тяжеловатое, ничего не скажешь...

— Там сейчас живёт милая бабуля — Анна Анисимовна.

— Анна Анисимовна.

Мы сказали её имя одновременно, и тётя кивнула головой.

— Она как?

— Нормально, живёт себе. Я ей помогал, в чём мог.

— Молодец, – тётя скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Мы ей дом продали и переехали сюда на скопленные за время проживания там деньги. Хорошая женщина, ничего не скажешь.

— Она его сайдингом оббила.

— О, здорово! Когда мы уезжали, краска с деревянного фасада уже почти слезла. И как тебе там?

— Ну мне понравилось, было интересно жить, где несколько лет назад жили мои тётя и мама. При вас там не было пристройки, но вот там я и жил. Было атмосферно, особенно по утрам, когда пели птицы, через тюль проникали лучи солнца, на окнах был деревянный узор, а от ветра тонкие веточки стучали в стёкла.

— Ох, да, за городом так хорошо... На пенсию выйду — уеду куда-нибудь отсюда! И Маркизу будет хорошо на воле.

— Ха-ха-ха, ты уже за дядю Петю замуж у себя в голове вышла?

— Так! – она под столом своей ногой ударила по моей. – Что ещё скажешь?

— Да ничего больше я не нашёл и не узнал, только, что вас там считали ведьмами.

— Да, верно, нас все шугались. Зато все в магазине расходились, и никакой очереди.

— Как ты легко об этом говоришь.

— А что переживать-то? Я с тамошними жителями никакой дружбы водить не собиралась, как и твоя мама. Она пыталась налаживать отношения только потому, что помощи и пользы от них с плохой репутацией почти не дождёшься.

С того разговора прошла неделя. Сейчас мы с парнями стояли позади всех и поэтому не могли увидеть весь спектакль, который одиннадцатиклассники нам устроили. После него мы пойдём в класс есть блины с чаем. Мама Саши всегда делала самые вкусные блины, и, зная нашу любовь к её блинам, тётя Катя пекла штук десять, чтобы и мы втроём от души наелись.

— Ну что там, что? – рядом со мной скакал Коля.

— Там Чебурашка вышел, он Снегурочке со Снеговиком будет помогать.

— Искать Деда Мороза?

— Да, да, я же тебе сказал, что они его ищут, ты чем слушаешь?

— Вдруг там что-то ещё произошло, а ты не рассказал!

Саша был ближе всех нас к эпицентру события и видел всё, что происходило там. Коле было интересно, и он попросил Сашу ему рассказывать весь сюжет спектакля.

— Ох, чёрт возьми! – послышался звонкий молодой голос, который выделялся среди шума и привлекал к себе внимание.

Я обернулся. Через толпу с фотоаппаратом над головой пробирался школьный фотограф Вадим Денисович. Шарф на его шее слегка сполз, на его бледных щеках проявился красный румянец, а на чёрных шёлковых волосах, словно перхоть, ложились белоснежные снежинки. Ему нужно было всё фотографировать для отчёта и новой записи на школьном сайте.

Никто его и не собирался пропускать, но он всё пытался найти того, кто ему уступит. Как только он подошёл ближе к нам, и послышался его голос, Саша дёрнулся и резко повернулся в его сторону. Как только Вадим Денисович подошёл, Саша кивнул ему головой, слегка поклонился в знак приветствия и молча уступил ему место.

— Ой, спасибо тебе огромное! – поблагодарил его фотограф.

Саша отошёл назад, а Коля, схватив его за кончик шарфа, нагнул его голову, чтобы они были примерно на одном уровне.

— Саня, ты чего наделал?

Саша секунду поколебался.

— Ему нужнее, тем более, он старше.

— Ну блин!

К ним подошёл Антон и чуть наклонился в их «интимный кружок».

— Ты хочешь, чтобы тебе потом директор по голове дал за то, что ты мешаешь ведению школьной жизни?

Коля округлил глаза и быстро замотал головой.

— Ну вот.

Через минуту, закончив свою фотосессию, к нам подошёл Вадим Денисович с улыбкой на лице. Он на ходу заплёл часть своих волос в хвост и поправил красный шарф.

— Добрый день, мальчики, – он повернулся к Саше. – Спасибо тебе ещё раз.

— Вы очень любезны, всегда к Вашим услугам.

Я вскинул брови, услышав такую учтивость со стороны Саши.

Вадим Денисович постоял около нас пару секунд, повернув голову в сторону места проведения спектакля, как вдруг заговорил.

— А чего вы так отделились ото всех?

— Получилось так, – ответил ему Антон. – А Вы, наверно, совсем забегались?

— Ха-ха-ха, ну есть такое, – Вадим Денисович почесал затылок. – Мало того, что нужно участвовать в школьной жизни, так ещё и много проблем и бумаг с этим кружком, столько бюрократии, с ума сойти можно.

— Кружок? – спросил Антон.

— Да, кружок фотографии. Буду учить интересующихся этим, но пока совсем мало человек записалось, а так хочется кому-то передать свой опыт, – он по-детски выкатил нижнюю губу.

— О! – выкрикнул Коля и указал на меня пальцем. – Есть у нас один фотограф!

Я, до этого тихо стоявший и остававшийся незамеченным, слегка округлил глаза. Все на меня повернулись. Вадим Денисович слегка улыбнулся и повернулся ко мне всем телом.

— Я? Да я чуть-чуть совсем... У меня нет никаких навыков, только тянуть вниз всю группу буду.

— Ничего страшного, мы же будем учиться, да и какой из меня будет преподаватель, если я не смогу своего ученика подтянуть? Ну, если ты, конечно, сам не хочешь...

Вадим Денисович заметно пригрустнул. Я понимал, что это чистая и открытая манипуляция, мне было всё равно на него и его чувства, но меня интересовал кружок и перспектива повышения своих навыков в фотографии. Конечно, это наш первый диалог и судить по нему человека — не очень, но я всё-таки укрепился в своей мысли, что школьный фотограф — придурок. Что такого в нём все находят?

— Нет, я хочу, но...

— Хочешь? – перебил меня Вадим Денисович. – Отлично! Тогда записывайся на госуслугах, занятия начнутся после февральских каникул, в марте. До свидания, веселитесь и от души наешьтесь блинами!

— До свидания! – крикнул ему в след один радостный Коля.

Вадим Денисович пошёл дальше и растворился в толпе.

— Ну спасибо, Коленька, услужил.

— Это чего за пассивная агрессия?

— Реально, – сказал Антон, – тебе же нравится фотографировать?

— Нравится, но заниматься этим в школе, оставаться после учебного дня, а вдруг ещё заставят в чём-то участвовать?

— Ой, Господи, – закатил глаза Коля, – ну поучаствуешь разок, тебе-то что? Тем более, у тебя уже был опыт, вспомни свой литературный вечер, где ты произвёл фурор? Трудно было тебе?

— Ну не очень.

— Ну вот! Чтобы после каникул, в первый же учебный день, пошёл после уроков к нему. Нет, пулей рванул!

— О-о-ох... Ладно, всё равно я уже никуда не денусь.

— Да ладно, – Саша хлопнул меня по спине, – тебе понравится. Потом будешь говорить нам, как тебе там интересно.

— Помнишь, как ты о Петре Аркадьевиче поначалу отзывался? А теперь?

— Так! – заговорил Антон. – Всё, прекращай ныть, – отчеканил он. – Даже если и заставят где-то участвовать, от школьного актива ещё никто не умирал.

— Тебе легко говорить.

— Ничего мне не легко, – Антон дал мне лёгкий подзатыльник. – Я тоже долго пытался выйти из своей зоны комфорта и, когда вышел, по началу тратил много сил. Тебе нужно их в себе просто найти.

Я вздохнул.

Вдруг дунул ветер, и послышалась возня. Через головы людей я увидел, как только-только загоревшееся пламя вмиг потухло. Я помнил про историю, которую прочитал в книге, подаренной Колей. Мне было немного горько за Морану, и в глубине души я радовался, что пожирающий её огонь исчез.

— Никакого шоу не будет что ли? – оперевшись о моё плечо, на носочки поднялся Коля и смотрел в сторону чучела.

— Ну и славно, – тихо сказал Саша. – Оно тебе надо?

— Да нет.

— Ты знаешь, кого там сжигают? – я вмешался в их дилог.

— Понятия не имею.

— Это чучело — тёмная богиня в язычестве, Морана, её и двух её сестёр похитил Змей, он превратил их в чудовищ и заставил служить себе, пока его не победили. Только после этого девушек расколдовали, лишь сердце этой Мораны осталось темным. Теперь она по реке Смородине перевозит души умерших из Яви в загробный мир.

— Круто, откуда ты об этом знаешь?

— Я в книге, которую ты мне на день рождения подарил, прочитал.

Антон прыснул со смеху, а Коля был явно озадачен.

— Он реально этот языческий бред читает!

— Да ладно тебе, интересно это всё.

Саша с лёгкой улыбкой покачал головой.

Кстати о той книге, Света как забрала её, так и не вернула. Не то, чтобы у меня были претензии к ней, но мне просто интересно, что делал там её брат с этой книжкой.

Я давно лично не виделся со Светой и решил пригласить завтра её погулять. Вечером, перед сном, я решил ей написать с этим предложением, и она с радостью согласилась.

Мне казалось, что завтра, может, я осмелюсь ей сказать обо всём. Я в таком хорошем расположении духа, тем более, мы долго общаемся, не чужие друг другу люди. И она не настолько глупая, чтобы не понимать мои чувства к себе, поэтому надо ей уже сказать обо всём. Будь, что будет.

Я лёг на спину и смотрел в потолок.

Всё, решено. Завтра я ей скажу, что она мне нравится.