Глава 58. Надежда Фролова.

Мне уже приходилось быть за городом зимой, и я могу сказать ещё раз, что в городе и за ним зима очень различается. Снега по колено, и он белый, настолько, что аж в глазах начинает болеть. Я гулял по окрестностям около железной дороги. Из моего рта вылетали клубы пара. Куртка на мне была расстёгнута, а в её кармане лежала шапка. Было прохладно, и мне это было по душе. После бани у отца Антона морозец стал мне по душе, и он придавал бодрость.

Дом Анны Анисимовны находился достаточно далеко от железной дороги, но всё равно каждую ночь слышно, как стучат колёса составов о рельсы и гудят трубы. Кажется, дома я без этого звука уже не смогу уснуть. Зимой, конечно, в вагонах зачастую до жути холодно, потому что очень сложно найти вагон с работающими печками, а если печка при работе ещё не воняет — просто несусветная удача, даже почти невозможное совпадение. Но вот летом, если немного людей, это просто нечто. Тепло, за окнами проносятся церкви, поля, жилые дома и заводы, большинство из которых уже полуразрушены и походят больше на уставшие от долгой жизни заброшки. Хоть я и живу на окраине Москвы, но всё рано там есть эта суматоха, куча народа и множество машин. Я устал от этой грязи и шума. Мне хочется уехать жить в какое-нибудь более спокойное место, хотя бы в подмосковный городок. Правда, не думаю, что Свете эта идея понравится. Не то, чтобы я уже задумывался о будущей жизни с ней, но... Помечтать всегда можно. У неё ещё скоро день рождения, а я ещё ничего не купил по этому случаю. Мне не хотелось бегать в последнюю неделю и покупать первое, попавшееся под руку. Я хотел ей подарить что-нибудь особенное и стоящее.

Где-то далеко послышался шум приближающегося поезда или подъезжающей электрички. Я с лёгкой улыбкой оглядывал всё вокруг, как мой взгляд наткнулся на пожилую женщину, которая переходила железную дорогу не по переходу, а перпендикулярно путям, из-за чего у неё застряла тележка. Она была достаточно от станции, поэтому там никто её не заметил. Почему она не может просто отпустить тележку? Ведь её вместе с сумкой на колёсах может сбить к чёртовой матери!

Бабушка всё боролась с тележкой и не желала отпускать своё добро. Но товарняк был всё ближе и ближе. Некоторое время я стоял и не знал, что делать. Может, она отпустит в критический момент ручку? А если нет?

Товарный поезд всё приближался. Тем, кто был ближе всего к женщине, являлся я. На перроне стояло несколько человек, и то они не смотрели сейчас на пути, так как товарняк никто не ждал. Подо мной уже начала трястись земля. Я должен ей помочь. А если и меня тоже собьёт?

Товарняк загудел.

Да не собьёт!

Я со всех ног побежал к женщине, перескочил через рельсы и, подхватив её одной рукой, схватил другой её тележку. Как только мы оказались за рельсами на твёрдой земле, я затылком почувствовал порыв ветра, и шум состава оглушил меня. Как будто моя голова осталась на пару метров сзади и сквозь неё проехал товарный поезд. От греха подальше я сделал ещё несколько шагов и поставил бабушку рядом.

Ещё несколько секунд я приходил в себя. Я посмотрел назад, и меня немного пробрало. Расстояние, которое я преодолел за отведённое время было, мягко говоря, большим. Я не знаю, чем руководствовался, когда ринулся под поезд. Поехавший совсем уже.

Я хотел надеть шапку, чтобы мне было поспокойнее, но не обнаружил её в кармане куртки.

— Вот чёрт... Ладно, – я повернулся к женщине. – Извините, вы в порядке?

Женщина кивнула. Она что-то начала мне показывать руками, какие-то жесты, и вот мне вмиг захотелось провалиться сквозь землю. Я не знаю языка жестов. Она немая и, как я понял, глухая. Что мне делать в такой ситуации? Я замахал руками, показал пальцами на висок и пожал плечами. Женщина показала мне указательный палец, дав понять, что я должен подождать. Она полезла в тележку и достала оттуда блокнот с ручкой, после чего села на табуретку, которая была привязана к тележке. Женщина села и на коленях начала что-то писать в блокнот. Её глаза были большими и небесно-голубыми, а на брови был шрам, на месте которого брови не росли. В молодости она наверняка была главной красавицей в посёлке.

Я стоял и молчал, в то время как в моей голове, надрываясь, кричал мой внутренний голос. Мне было стыдно и горько. Мы учим английский, с пятого класса и по восьмой изучали немецкий, но в каждой стране, в каждом городе есть хотя бы один человек, который не может использовать речь для общения, и почему-то язык жестов мы не проходили. В критической ситуации нельзя будет понять, что человек хочет донести. Можно было бы выделить хотя бы начальной школе один урок в неделю на изучение языка жестов, чтобы выучить самые базовые вещи. Но нет, мы будем изучать основы православной культуры, что является не очень этичным, особенно учитывая, что Россия — многонациональная страна, в которой уживается множество религий.

Женщина дописала и протянула мне блокнот.

«Спасибо Вам огромное, молодой человек, я Вам обязана своей жизнью. Почти всю жизнь тут живу, и вот так чуть не погибла от того, что потеряла бдительность на старости лет.»

— Да что Вы, я... – я на секунду замер и протянул руку, чтобы она дала мне ручку.

«Да что Вы, я должен был. Вы живёте тут почти всю свою жизнь? Я ищу информацию об одной женщине, которая жила здесь лет шестнадцать назад по адресу Сосновская, 30. Вы что-нибудь знаете о ней?»

Женщина взяла с улыбкой блокнот из моих рук, и в процессе чтения её улыбка медленно тухла. Она посмотрела на меня и обратно на лист бумаги. Её реакция показалась мне странной, и я напрягся, но продолжил стоять, слегка улыбаясь, будто ничего странного не происходит. Она взяла ручку и сначала неуверенно начала что-то писать. Я достал перчатки из кармана и надел их, а то от холода пальцы уже не гнулись, и писать было тяжело.

«Да, слышала я про них, да и многие, живущие тут уже давно, тоже. Жили там две сестры. Ходили слухи, что они ведьмы, кто-то говорил, что видел, как у одной прям из руки вспыхнуло пламя, другая облепляла сарай какими-то бумажками с непонятными рисунками... Конечно, это всё слухи, но их становилось всё больше и больше, все их боялись, ото всюду прогоняли. Может, если бы не такое отношение, они был жили тут до сих пор. Лично я к ним относилась хорошо и считала их знахарками. Старшая из них мне даже подарила несколько оберегов. Кем тебе приходятся эти девушки?»

«Старшая была моей мамой.»

Женщина кивнула и полезла в свою тележку. Она какое-то время копалась и вытащила деревянные бусы из светлого-светлого, даже белого, дерева. Бусы были расписаны голубой краской, каждая из деревянных бусин была расписана по-своему. Это бусы ручной работы, выглядят интересно и необычно. Не будет ли это аморальным, если я подарю их Свете? Будет одной частью подарка, потом ещё что-нибудь докуплю.

Женщина протянула мне бусы и улыбнулась. Я низко-низко ей поклонился, приложив ладонь к своей груди.

Домой вернулся я к вечеру, когда на дворе было уже темно. Я думал, что у нас на районе по вечерам неимоверно темно, что можно глаз можно выколоть, но, как оказалось, бывают и менее освещённые жилые местности. Настя часто возмущалась по этому поводу, потому что в прошлом наш район был достаточно неспокойным. Здесь были и убийства, и секта в лесопарке, после разборки с которой по лесу находили деревянные кресты и скелеты от каких-то лис и собак. У Коли была история, как он после школы провожал Настю на самокате и решил сделать крюк, проехав у пруда. Там раньше стояло старое дерево со здоровым крепким стволом. Он рассказывал, что проезжал мимо и увидел, что на ветке висит что-то чёрное и неясное. Из-за отсутствия каких-либо фонарей, Коля не понял, что это, решил, что это чья-то куртка, и проехал мимо. На следующий день у пруда на ветке того дерева нашли чёрный пакет, в котором оказалось тело девушки.

Долгое время у нас по району катались полицейские «кареты», ходили сами полицейские, чистили район, и теперь его можно назвать более-менее безопасным.

Анна Анисимовна сидела на кухне со включенным телевизором, пила чай и решала кроссворды. На улице, после такой холодрыги и гор снега, в прогретом доме было очень уютно. Я помыл руки и пошёл на кухню делать себе чай. У Анны Анисимовны был и самовар, и термопот. В самоваре чай получался насыщенным и без всякой горечи, но в термопоте было как-то проще и быстрее с приготовлением кипятка. Я закинул пакетик чая в чашку, нажал на кнопку и залил его кипятком.

— Долго тебя не было сегодня.

— Это да... – я сел и взял из пакета сушку. – Гулял, смотрел тут всё, разговаривал со здешними.

— Что-нибудь новое узнал?

— Да, но это ничего мне не дало. Я зашёл в тупик и дальше не знаю, где и что искать.

— Ты уже всё, что мог найти, нашёл. Тебе пора возвращаться домой, там тебя ждут и волнуются о тебе. Не думал же ты найти здесь все ответы? Бывает, что это просто невозможно.

Я молчал и грел руки о чашку с горячим чаем.

— Была раньше программа такая хорошая и добрая, называлась «Ищу тебя». Посмотри, может есть какой-нибудь сайт от них же или организации, которые помогают искать людей. Двадцать первый век, как-никак.

— Вы правы, – я сделал глоток чая. – Спасибо Вам ещё раз, мне очень повезло, что в этом доме живёте именно Вы.

— Ха-ха-ха, пей давай чай.

— Кстати, можно Ваш телефон? Буду Вам временами писать.

— Записывай...