Глава 57. Февральский дождь.

Весь день в школе я и Ева вели себя тише воды, ниже травы, а Илья по понятным причинам не пришёл. В первую половину дня в Деревне проходили похороны бывшего главы, а во вторую был обряд посвящения Ильи. У бывшего главы Деревни был сын, который погиб около тридцати лет назад, Елена как раз и являлась его дочкой, а также дочь — мать Ильи, которая вышла замуж и в пользу семьи отказалась от наследования главенства. Пока Илье не исполнится восемнадцать, пока он будет учиться управлять Деревней, его регентом будет Елена. Если раньше он строил грандиозные планы на будущее, то теперь ему нужно было хоть как-то доучиться полтора года и с божьей помощью сдать это треклятое ЕГЭ. Милина, что странно, не лезла ко мне с расспросами. Обычно она интересовалась моим состоянием, но сейчас она будто чувствовала, что меня сейчас лучше не трогать. И когда я пошла после школы вместе с Евой, то даже не закатила глаза.

Мы с Евой не успевали ни на похороны, ни на обряд. В Три Девятом измерении было пасмурно, и, несмотря на раннее время, было темно. На небе висели мягкие, кудрявые тёмно-серые тучи. Ева повела меня в жилые части главного дворца, в горницу к Илье. Ни она, ни я не проронили и слова. Нам двоим было тяжело, но мы даже и представить не могли, насколько сейчас тяжело Илье. Он потерял своего родственника, в миг на него обрушилось столько обязанностей и ответственности...

Ева толкнула резную дверь. В горнице стояли станки и пяльцы, кровать с балдахином, под окнами длинные скамейки, в одном из углов был огромный узорный сундук, который мог бы послужить ещё одной кроватью. Сама комната была отделана в относительно светлых и ярких красках, особенно по сравнению с основной гаммой Деревни N, но сейчас из-за погоды даже эта комната казалось серой и блеклой.

На подоконнике, если его таковым можно назвать, сидел Илья и смотрел в окно. Когда мы зашли, он медленно перевёл взгляд на нас. Его глаза, как и эта комната: стали серыми и потеряли все краски жизнерадостности. В них угасли силы на желание двигаться дальше. Когда на штангу по-тихоньку добавляют вес, то спортсмен привыкает и спокойно переносит небольшие изменения в нагрузке — маленькими шагами к успеху, так сказать. Но когда человек с первого раза решает взять запредельный вес, то он просто ломается. Так и с Ильёй. На нём был расстёгнутый зелёный охабень, который был в болотном оттенке, верхняя одежда была расшита золотыми нитями. Под охабнем была серая рубаха, на ногах сапоги. В руке Илья держал венок из веток и несколькими на них листьями.

Я зашла и закрыла за собой дверь. Ева прошла и села на кровать, а я села на одну из скамеек под окном. Мы с минуту молчали. За окном начал подвывать ветер и то и дело громыхать гром, раскатываясь по всему небу. Я никогда ещё не видела грозу в феврале. Но я настолько была подавлена, что даже сначала не поняла, что что-то не так. В тишине, нарушаемой далёким громом и тихим шумом дождя, было что-то расслабляющее, поэтому никакой неловкости и напряжённости в этой тишине я не ощутила. Да и какая неловкость? Мы втроём уже очень близки. Можно даже сказать, что у меня никогда не было таких друзей, в старой школе их в принципе и не было-то.

— Как я понимаю, это изначально и не задумывалось как переговоры? – тихо сказал Илья.

Пару секунд ни я, ни Ева не отвечали ему.

— Походу. Я теперь лично своими руками буду головы этих тварей отрывать.

— Теперь меня никто в эпицентр событий не пустит, а так хотелось бы вместе с тобой их всех перерубить. Но уже ничего не поделаешь, – Илья нагнулся к коленям и запустил пальцы в волосы. – Зачем это всё было?

— Чтобы мы были сбиты с толку и дезорганизованы из-за потери главы деревни, чтобы пропала стабильность, и им легче было разбить нас. Илья, – я выпрямилась, – мы с Евой сожалеем о случившимся, и, если тебе понадобится моральная поддержка или психологическая помощь, ты всегда можешь к нам за этим обратиться. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы положить конец этой войне, и чтобы не повторить Смуту, случившуюся десять лет назад. Ты станешь одним из величайших глав этой деревни.

Он смотрел на меня, и его глаза всё больше и больше блестели. Илья слегка улыбнулся, и в его глазах зажёгся маленький, еле видимый, огонёк.

— А там что, дождь льёт? – Ева вскочила с кровати и подошла к окну.

— Что? – Илья, хоть и сидел на подоконнике, но тоже не заметил шум с улицы.

— А я думала, что февральский дождь обычное дело в этом измерении, поэтому и не спрашивала у вас.

— Нет... вообще нет!

— Что за чертовщина?

— Я прошу прощение за беспокойство, но мне нужно поговорить со Светой.

Мы втроём повернулись в сторону двери. На пороге стоял Аристарх, и при виде его, у меня похолодела кровь. Мне было и страшно, и стыдно перед ним, в данный момент мне хотелось просто раствориться в воздухе. Есть ли такое заклинание?

Вот теперь уже в комнате вовсю чувствовалось напряжение. Мы с Евой переглянулись. В её глазах можно было прочитать все известные ей слова, подходящие под эту ситуацию.

Аристарх горько усмехнулся.

— Как я понял, ты решала наплевать абсолютно на все мои наказы и просьбы?

Я вскочила с лавочки.

— Нет, я просто... я иду...

Я, опустив голову, пошла из комнаты в коридор. Мы прошли дальше от горницы, к одному из балконов дворца. Он был открытым, и некоторые капли попадали мне на лицо, но я боялась лишний раз шевельнуться, поэтому не вытирала их.

Аристарх какое-то время стоял, смотря на меня, а я опустила глаза в пол. Он будет говорить первым? Отчитывать меня? Поставит точку в наших взаимоотношениях ученик-учитель? Или мне первой стоит начать говорить, попробовать оправдать себя? Но он тогда дал ясно понять, что нарушение его запрета будет означать его отречение от меня, поэтому оправдываться нет смысла. Наверно, лучше всего будет просто признать свою вину, и будь, что будет.

Я уже открыла рот, чтобы начать говорить, как меня резко крепко обняли и притянули к себе. Это было, наверно, последним, что я могла ожидать.

— Света, чёрт возьми, я же говорил тебе не приходить сюда неделю, потому что здесь становится опасно! А если бы вчера их не до конца добили, и один из них ранил бы тебя? И вообще, ты всё это увидела, весь этот ужас! Я и так был против того, чтобы ты ходила в походы, чтобы не видеть всего этого кошмара, а в главном зале... там были лужи крови. Вот оно тебе нужно было? Я хотел тебя оградить от ужастей, чтобы ты оставалась в полном порядке, но тебя так и тянет искать приключения!

— Мастер...

— Мастер? – он усмехнулся. – Тебя даже не остановил мой блеф. Тебе настолько нужно узнать все тайны, что начхать на меня. И всё ещё называешь мастером?

— Нет, мне не всё равно на Вас, просто, я не знаю, я так хотела узнать, о чём будет идти речь, чем всё закончится для Деревни, я... я не хотела Вас беспокоить. Если бы возникла опасной моей жизни ситуация, я бы сразу же ушла, чтобы Вы не волновались.

Аристарх выпрямил руки и отдалил меня от себя.

— Мне правда стыдно, что я нарушила Ваш запрет, но, надеюсь, Вы понимаете мой детский интерес и простите меня. Я пошла не потому, что мне было всё равно на Ваш наказ, а потому что я надеялась не попасться. Мне было страшно и стыдно перед Вами, когда я вчера Вас увидела. Мне правда жаль, я надеюсь, что, несмотря на Ваши слова, которые Вы говорили действительно серьёзно и которые дали мне всё ясно понять, Вы не откажетесь от меня и доведёте у меня оставшийся месяц.

Он молчал и смотрел на меня.

— Пожалуйста.

Аристарх тяжело вздохнул, его плечи поднялись и медленно опустились. Он покачал головой и улыбнулся.

— Что мне с тобой делать? Я в любом случае не смогу унять твоё любопытство, так что мои попытки оградить тебя от всей черни этого измерения тщетны. Сколько там осталось? Неделя? Надеюсь, за неделю тебе этот старик не надоест.

— То есть, Вы не бросаете меня?

Аристарх рассмеялся.

— Как я могу тебя бросить?

Под шум дождя и далёкий гром, стоя на балконе, я помирилась с мастером Аристархом.