Глава 42. Так себе пекарши.

— Какой шкаф, откуда ему взяться?

— В смысле, – Милина повысила голос, на что повернулись Соня с Катей, – ты умная девочка, что-нибудь, да придумаешь! Сначала позови, потом скажешь, что-нибудь, отговоришься. В крайнем случае, разберём твой, – она усмехнулась.

— О чём вы? – спросила Катя.

Наши отношения с Катей всё ещё были напряжёнными, и говорить ей о немного странных, для человека со стороны, махинациях, связанных с моим «зазнобой», не очень хочется. Если Соне я ещё могла что-то рассказать, то от неё, вероятнее всего, я услышу одни насмешки.

Милина — не дура и имела понятие о наших с Катей взаимоотношениях.

— Забей, это семейные разборки.

Катя прищурилась и отвернулась, Соня посмотрела на Катю, перевела взгляд на Милину и повернулась обратно к своей парте.

Я, как и хотела, позвала Даню, но просто позвать пить чай было бы странно, нужен какой-нибудь предлог. И я решила посоветоваться на эту тему с Милиной, которая придумала позвать его собирать какой-то мифический шкаф. До этого мы с ней договорились сделать торт «Чародейка», хотя я предлагала сделать тирамису. С последнего урока нас отпустили, и в итоге у нас их было пять за день.

Милина потащила меня к себе домой, чтобы скинуть там вещи. Давненько я не была у неё в гостях и уж тем более не видела её родителей. Перед тем, как мы зашли в квартиру, Милина сообщила, что её мама ещё не ушла и находится в квартире, но я могу не беспокоиться и вести себя, как дома.

Ничего не изменилось: всё тот же тонкий и сладкий, но не приторный аромат, светлый и не по-похабному роскошный интерьер. Где-то в глубине квартиры кто-то что-то делал, чем-то шуршал, будто ища какую-то вещь. Из спальни вышла высокая стройная женщина в пальто кремового цвета. У неё были длинные, до поясницы, волосы такие же платинового блонда, как и у Милины. Женщина строго оглядывала гостиную, что-то ища. Заметив, как мы зашли, она сразу переменилась в лице, в её светло-серых глазах показался огонёк, а родинка над уголком рта приподнялась из-за лёгкой улыбки женщины.

— Здравствуйте, а... – я сразу поздоровалась, слегка пригнулась из-за лёгкого поклона и запнулась из-за того, что не знала её имени.

— Тётя Даша, – голос женщины был мягким и мелодичным. – Здравствуй.

— Ты что-то потеряла? – Милина сбросила свою сумку на углу комнаты.

— Да... – тётя Даша поставила одну руку на пояс, а другой потирала подбородок.

Она посмотрела на меня, потом на Милину и покивала, ещё раз подтверждая, что что-то она потеряла.

— Я вчера постирала, ещё на турникет повесила сушиться. Мне сейчас срочно к твоей бабушке нужно.

— А, я всё погладила, – Милина повернулась ко мне. – Подожди пару минут.

— Конечно.

Она побежала куда-то вглубь квартиры.

— Ты сейчас загружена, поэтому я всё сняла и погладила.

Милина вышла в гостиную с кучкой сложенной белоснежной одежды и отдала своей маме.

— Сударыня, да Вы у меня такая хозяйственная, – тётя Даша потрепала по волосам Милину, на что та, улыбаясь, закатила глаза.

— Ни то слово. Удачи на работе.

— Спасибо, она мне понадобится, – женщина улыбнулась, и её родинка снова поползла вверх. – Веселитесь, девочки, – она повернулась ко мне, в её взгляде вдруг появилась какая-то тоска с горечью. – Приятно было с тобой познакомиться, Света. Милина мне рассказывала про тебя.

— А... Ха-ха-ха, взаимно, – я в смущении засмеялась и потёрла предплечье.

Тётя Даша показалась мне приятной и спокойной женщиной. Милина говорила, что сейчас у ней много проблем на работе, поэтому из-за завала Милина пытается как-то помочь своей маме.

Вскоре мы пришли уже ко мне домой. Без лишних разговоров, так как времени было в обрез, мы сразу приступили к готовке. Мы всё делали по рецепту: сначала мы сделали бисквит. Когда дело дошло до взбивания массы, чем нужно заниматься на протяжении семи минут, мы менялись, потому что наши руки уставали. Я, правда, приложила духовные силы, чтобы Милине досталось поменьше работы. Благодаря этому я проработала минуты три, но Милина тоже не промах — она провзбивала эту массу в тарелке столько же, и кто бы знал, сколько ещё она проработала, если бы я не остановила её.

Масса, с которой мы работали, побелела и заметно увеличилась в объёме. После мы снова работали в команде: Милина подсыпала в миску муку с разрыхлителем, а я перемешивала это тесто. Я вылила получившееся тесто в форму и поставила в духовку, разогретую до ста восьмидесяти градусов. У нас было целых сорок минут, и мы пошли с Милиной ко мне в комнату.

Моя комната была обычной, когда я переезжала сюда с мамой, то даже и не надеялась на отдельную комнату, так что я была рада чему угодно. Я и так всегда была непривередливой, но сейчас я бы была довольна спать даже на полу (правда при условии, если на нём будет чистый ковёр). Моя комната была маминой, когда она была примерно в моём возрасте. На стене висел ковёр, на полу был ещё один, поэтому в комнате иногда могла стоять духота, даже в зимние вечера. Окна деревянные, покрашенные белой краской, ещё с самой постройки дома. Через щели рамы, во время ветра на улице, свистели потоки воздуха, просачивающиеся ко мне. По переезде сюда мы с мамой съездили в мебельный и купили мне диван, ведь прошлый был уже протёрт и засален.

Мы с Милиной плюхнулись на него и включили телевизор.

— Ещё раз спасибо, что пришла помочь. Пекарь из меня такой себе, без тебя получилось бы невесть что.

— Да ладно тебе, – Милина усмехнулась и устроилась на диване поудобнее и осмотрела мою комнату. – Я у тебя ни разу не была, тут так уютно.

Комнату освещали лишь свет от экрана телевизора и слабый от заходящего солнца, что проходил сквозь светопропускающие синтетические шторы, из-за чего в комнате был синеватый свет. На той квартире у меня было оплачено спутниковое телевидение, а тут я могла смотреть лишь аналоговое, и многих каналов, которые я обычно смотрела, тут не было. В итоге пришлось включить передачу про теории заговора, которые и были бредовыми, но очень интересными.

Вдруг телефон Милины издал громкий «дзынь». Она его взяла в руки и разблокировала.

— Что-то случилось? – я поставила локоть на подлокотник и положила голову на ладонь.

В миг, когда она ещё не успела осознать и справиться с эмоциями, на её лице было приятное удивление, но Милина быстро надела маску безразличия, скорее даже не для меня, а для самой себя.

— Это Полина. Она мне какую-то запись с котами скинула.

— О, вы общаетесь? – я подсела ближе.

Милина начала тыкать пальцами в экран.

— Типа того.

Я наклонила голову и заглянула к ней в телефон. Полина скинула ей запись «какой кот ты по знаку зодиака». Милина не любит такое, как и астрологию в принципе. Если бы это скинула Соня или Катя, то она бы проигнорировала или отправила многозначительные три смайлика, которые закатывают глаза.

Но сейчас Милина ответила ей.

«Водолей»

Она отложила телефон и откинулась назад.

— Присылает мне какой-то бред.

— Но ты же ей отвечаешь.

— Она наивная и думает, что мне не всё равно, это забавляет.

— Просто обычно ты не отвечаешь на такие записи. Даже ради веселья, – я коварно улыбнулась. – В чём дело? Неужели намечается новая подружка? – я усмехнулась. – Противоположности притягиваются.

Милина закатила глаза и, смеясь, ткнула меня локтем в бок.

— Иди ты! Какая дружба? Она дурочка, надоедливая дурочка, просто надо поддерживать хорошие отношения со старостой класса.

— А-а-а, – протянула я саркастично. – Понимаю.

Милина взяла подушку от дивана и ударила меня по голове. Я решила ответить тем же, и у нас завязался бой на подушках. В начальных классах мне нравилось собираться на ночёвке у своих тогдашних подруг, с которыми мы растеряли все контакты, и играть в подушечные бои. Пару раз мы сносили то лампу, то рассаду мамы девочки, у которой мы ночевали. Ночёвки были тем, что является значимой частью моего детства: бои на подушках, шалаши из стульев и подушек, просмотры мультфильмов и беседы до ночи, когда мы уже обязаны были спать. Многих не отпускали к своим подругам с ночёвкой, и мне их по-человечески жалко. Хотя бы потому, что это показывает ребёнку, что его родитель не доверяет своему чаду.

Не знаю, сколько времени прошло, как Милина вдруг остановилась.

— Твою мать! – я не успела остановиться, и поэтому ударила её подушкой по голове, отчего Милина под волной удара сделала шаг и сошла с дивана на пол. – Погоди! Ты чувствуешь?

— Что именно?

Милина несколько раз подёргала носом, принюхиваясь, как её глаза округлились.

— Всё сгорело!!! – и рванула на кухню.

— Что–

Я вскочила с дивана и побежала за ней. Разве прошло больше сорока минут?

Действительно — стоял невыносимый запах гари, что мы обе аж закашлялись. Кухню заполнил чёрный дым из печки. Я побежала открывать окно и вытаскивать получившееся недоразумение.

На столе стояла формочка с чёрным скукожившимся нечто. Я обречённо, опустив руки, смотрела на наш бисквит, Милина махала полотенцем, выгоняя дым в окно.

— Господи...

— У нас мало времени осталось, – ко мне подошла Милина. – Мы не успеем сделать новый.

Всё идёт через одно место. Ни шкафа, ни торта, я в таком неудобном положении, что была готова расплакаться от досады.

Видимо, моё состояние и глаза, которые стояли на мокром месте, увидела Милина. Она хлопнула рукой по столу, из-за чего зазвенели приборы и сахарница на нём.

— Так! – её голос был полон решимости. – Выветривай отсюда запах, избавляйся от него, я в «Пятёрочку» за тортом. Скоро буду, – и рванула в прихожую натягивать на ноги сапоги.

— Милин!

Она повернулась ко мне.

— Спасибо...

Милина тепло улыбнулась и, ничего не сказав, схватила своё пальто и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Я же открыла дверь на кухню, распахнула настежь окно и включила воду. Воспользоваться магией? Это, в принципе, хорошая идея. Никто, кроме меня, не поймёт, что я сделала. Были бы тут Ева или Илья, то сразу почувствовали бы светлую энергию и поржали бы надо мной. Разве ради этого они привели меня учиться в Три Девятое измерение?

Я подняла указательный палец вверх, начала крутить кистью, создавая вихрь, который собирал в себя неприятный запах гари, и отпускала этот небольшой смерч в окно.

Прошло минут пятнадцать, как Милина вернулась вместе с тирамису.

— В прихожей ещё пахнет, – снимая сапоги одной рукой и держа торт в другой, Милина опёрлась о стенку.

Она пришла на кухню бодрым шагом, но оставшиеся пару прошла в нерешительности. Милина оглядела кухню и лениво улыбнулась мне.

— Какая хорошая работа, – она поставила торт на стол. – Как справишься с запахом в прихожей?

Вопрос Милины меня поставил в ступор. Пользоваться магией в её присутствии — рисково, но от запаха избавиться нужно по-любому. Милина смотрела с ухмылкой на меня несколько секунд, пока я мялась и думала, как поступить.

Она вздохнула и скрестила руки на груди.

— Слушай, ладно, я знаю...

— У меня есть идея! – я подорвалась с места, чего Милина не ожидала и чуть ли не отпрыгнула от меня назад.

Я забежала в туалет, взяла с бочка освежитель для воздуха и от души распылила его в прихожей. Запах гари сменился запахом цитруса, как будто здесь вымыли пол и стены уборщицы из нашей школы. Милина прошла по коридору и, скрестив руки на груди, легла на стенку. Она наблюдала за моими действиями.

— Не перестарайся.

Мы пробыли у меня ещё почти час. Из-за прохлады мы обе взбодрились, по телевизору на канале, который мы включили, был марафон песен из десятых. Оставшееся время мы с открытым окном, из которого на кухню проникал холод, плясали и пели на кухне под разных исполнителей.

Когда Милина ушла, мои нервы натянулись до предела, что мне пришлось выпить успокоительное. Я быстро, но, как меня учил дедушка, с толком сервировала стол и переоделась в более приличное, но я только ещё больше начала паниковать: внизу футболки было пятно, которое я не сразу заметила. Если случится что-нибудь ещё, то у меня просто поедет крыша, и я начну плакать.

— Ещё не придумал насчёт шкафа...

Я взвыла и, вцепившись в волосы, села на корточки в прихожей. Не успели мои нервы улечься, как зазвенел звонок, от которого я взвизгнула.

Это пришёл Даня.

Подавив панику и слёзы, я пошла открывать дверь. Будь, что будет.

На лестнице стоял Даня с бутылкой «Байкала». Он быстро оглядел меня. Он же не всевидящий, чтобы заметить пятно на футболке? А вдруг он заметил и решил, что я неряха? Я сложила руки за спиной и пальцами одной до боли схватила другую руку. Я неловко улыбнулась и кивнула головой в знак приветствия, заодно встряхивая её, чтобы вытрясти хоть одну, хоть самую тупую причину, по которой шкафа дома нет.

— Привет, тут такое дело, что шкаф его... – что там говорила Милина? – Его не привезли, там что-то напутали с адресом, так что собирать его не нужно, – от волнения меня будто прорвало. – Но я купила торт, так что, если у тебя есть время и желание, то можешь остаться и попить чай.

Даня секунду помолчал. Останься, пожалуйста. Не уходи.

— Привет, во-первых, – он улыбнулся и протянул мне бутылку с Байкалом, которую я взяла и рассмотрела с разных сторон, – а во-вторых, рад остаться и попить чай, если тебе это не будет трудно.

— Нет, нет, мне не в тягость, – я сжала бутылку в руках, чтобы контролировать свои эмоции, которые били фонтаном у меня в голове.

— Точно?

— Точно.

— Просто, если что, я могу уйти.

Ну уж нет, я тебя никуда не отпущу.

— Нет, всё нормально, только если ты сам хочешь остаться.

— Да, если можно.

— Просто, если тебе хочется домой, то я не заставляю, ты в любой момент можешь уйти.

— Хорошо, главное — чтобы тебя это не напрягало.

— Нет, что ты!

Какой же это странный диалог. Со стороны это было, наверно, максимально неловко. Нас мгновенно прорвало на смех, меня ещё, наверно, из-за нервов.

Я проводила его в квартиру и, пока он разувался и снимал верхнюю одежду, унесла на кухню и, протерев дно бутылки влажной салфеткой, поставила газировку на стол. После я показала ему, где ванная, чтобы он помыл руки, а сама снова вернулась на кухню, вцепилась руками в кухонный стол и уже собиралась выпить ещё одну таблетку успокоительного, но, когда я поняла, что поставила какие-то «непраздничные» тарелки, чуть не разбила их себе о голову. Я быстро с трясущимися руками поменяла тарелки, чтобы стол выглядел более презентабельно. Когда всё было готово, я смогла выдохнуть с каким-никаким спокойствием и заметила Даню, лежащего на косяке двери. Он как будто витал в облаках, и, завидев его, я сразу успокоилась, а в груди расцвело множество цветов. К моему стыду, мне хотелось подойти и обнять его, почему-то необъяснимо сильно тянуло к нему, но если бы я так сделала, то, скорее всего, напугала его, так что я просто улыбнулась.

— Дань, прекрати тереться у косяка и садись за стол.

— А? – он поднял голову. – Спасибо, уже сажусь.

Он прошёл мимо меня и сел на стул у окна, а я взяла уже вскипевший чайник, чтобы залить пакетики чая. Выполнив все свои обязанности хозяйки, я с чистой совестью могла сесть за стол.

На выходных он ездил к папе Антона куда-то в деревню под Нижним Новгородом.

— Так... как дела? Как поездка к отцу Антона?

Он отрезал себе кусок торта и чуть не уронил его, из-за чего я чуть не вскочила, чтобы подойти и сделать всё самой.

— Было очень интересно, ты даже не представляешь, – он отложил ложку.

Я улыбнулась в предвкушении его рассказа и радости, что он не будет параллельно есть. Просто не выношу, когда так делают, причём ещё чавкая.

— Сначала всё было классно: плацкарт, поезд, деревня, мы рубили дрова, парились в бане, после чего так хотелось прыгнуть в снег или занырнуть в прорубь, множество живности: чего стоят одни индюки! – я заворожённо слушала его. – Но вечером, когда отец Антона уехал по делам, сам Антон пошёл в гараж за соленьями, и долго не возвращался. Мы, – он сделал паузу, – пошли за ним. Как оказалось, его повязал какой-то чокнутый, который дошёл до белого каления, и хотел почему-то именно в гараже найти деньги Василия Геннадьевича. Но он отвлёкся, мы забрали Антона, и тот парень сначала начал нам угрожать пистолетом, но потом... – он сделал ещё одну паузу, а у меня чуть не отвалилась челюсть: как так резко рассказ об индюках перешёл к плану по спасению Антона от маньяка? – Потом гараж рухнул прямо на него, и мы смоги спокойно спрятаться в доме и вызвать полицию.

Я была настолько ошарашена, что моя рука с ложкой зависла в воздухе. И что мне на это отвечать? «М-м-м, ясненько»?

— Хорошо, что... – я с трудом что-то выдавливала из себя, – вы в порядке сейчас. И Антон, – я на пару секунд замолчала. – Когда ты сказал, что весело провёл выходные, я не думала, что настолько «весело».

Он засмеялся и потёр затылок, из-за чего я немного потерялась и поэтому не могла контролировать себя. Когда он потянулся накладывать себе торт, я подорвалась с места и сама взяла нож.

— Сиди, я положу.

Я подсунула нож под кусок торта, подняла его и рванными движениями перекладывала его с ножа на тарелку.

— А ты как провела выходные?

Боже!

Моя рука дёрнулась, как только перед моими глазами пронеслись события выходных, и кусок тирамису с тарелкой чуть не рухнули на стол, если бы Даня вовремя не подхватил тарелку на лету. Я опять облажалась. Если насчёт прошлых своих ошибок я уже более-менее успокоилась, то сейчас было полное фиаско. Мы пару секунд смотрели друг на друга, но я выглядела, как загнанный в угол испуганный зайчонок. Всё идёт не так, как я хотела, я снова облажалась.

— Извини, – это первое, что пришло мне в голову.

— Да ничего...

Даня посмотрел на торт и через пару секунд я почувствовала, как он задел мои пальцы своим. Меня приятно обдало холодом изнутри, как на поле Пиона, когда меня пустили пополнить энергию. Мои щёки, несмотря на холодок, вмиг покраснели, и я резко опустила голову, из-за чего мои волосы прикрыли лицо.

— Можешь отпустить, я уже держу.

Я только смогла согласно промычать и вернуться на своё место. Нужно как-то развеять обстановку. Я оглядела стол, и мой взгляд остановился на салатнице с клубникой, которую мне регулярно поставляет Вадим.

— Не хочешь клубнику?

Он вздохнул с ноткой печали.

— У меня аллергия на неё, – его губы изогнулись в горькой улыбке.

М-да, перевела тему. Сегодня однозначно не мой день, я так скоро нервный срыв или паническую атаку опять словлю.

— Извини, наверно мне стоит её убрать.

— Нет, всё в порядке, если ты хочешь, то ешь, я просто не буду.

— У тебя это с рождения? – чтобы хотя бы внешне выглядеть непринуждённо, я откинулась на стенку.

— Да, моя мама, как говорила тётя, обожала клубнику, ела её в больших количествах, когда была беременной, поэтому у меня и появилась аллергия. Ну ничего, главное, у меня нет аллергии на яблоки.

От нервов я проголодалась, да и в принципе: я сегодня только позавтракала. Я ложкой устало и обречённо взяла кусочек торта.

— Любишь яблоки?

— Ага, мой любимый фрукт.

Ясно, значит яблоки любит. Надо будет запомнить... не знаю, для галочки просто. Ну или чтобы попробовать что-то испечь ещё раз. Шарлотку, например. С «Чародейкой» не вышло, но на столе, как я изначально и хотела, стоял тирамису. Они мне напоминали те горы из Три Девятого измерения, когда мы проезжали поселения по пути в Красные Лубки.

— Твоя работа?

Из-за погружения в свои мысли я потерялась. Я вопрошающе посмотрела на Даню, который кивнул в сторону моей вязаной совы.

— Ага, вяжу иногда.

— И как?

— Мне нравится, успокаивает. Иногда приходит Ева — она вышивает крестиком — и сидим вдвоём: она вышивает, а я вяжу. Как будто какая-то терапия.

— А как вы с Евой и Ильёй подружились?

Господи, да что за вопросы у него такие-то? То насчёт выходных, теперь про Еву с Ильёй. Я тяжело вздохнула и сказала просто какой-то бред, просто чтобы не возвращаться к этой теме и уйти от Евы, Ильи подальше, а то будет высока вероятность запутаться в собственной лжи.

— В женском туалете, Ева поделилась со мной прокладкой. Начали общаться, потом она меня познакомила с Ильёй, так и подружились.

— Оригинально.

— А как вы своей компанией подружились?

— Да ничего интересного, мы просто были одноклассниками, постепенно начали активно общаться. Ну были, конечно, моменты. Например, я Настю увёл от токсичных девочек в пятом классе, а Коля...

Он задумался. Сначала Даня молчал несколько секунд, потом пару десятков секунд. Но, когда его размышления или предавания воспоминаниям затянулись на минуту, я забеспокоилась.

— Дань?

Он вздрогнул.

— Извини, всё в порядке, просто вспоминал, – он снова неловко улыбнулся и почесал затылок. – С ним я первый завязал уже именно дружбу, когда у него были тяжёлые времена. Он тогда чуть не покончил с собой, хотел залезть на опору ЛЭП, кое-как переубедил.

Послышался приглушённый крик за стенами. Мы оба резко повернулись на звук, я даже и забыла, отчего и откуда это может быть. Но, поняв всё, я тяжело вздохнула, покачала головой и опустила её.

— Это соседи напротив, – как-то грустно сказала я.

От несправедливости в этом мире меня просто разбирало. Я вспомнила Колю, чуть ли не самого лучезарного человека, которого я встречала на своём жизненном пути, плачущую женщину на полу перед лестницей и маленького мальчика, который всё это видит и слышит почти каждый день.

— Почему-то, когда дело касается домашнего насилия, никто «не лезет в личную жизнь граждан». Но как только дело доходит до чужой постели... За это можно и лишиться жизни. Это же такое счастье – найти того, кого ты любишь, и кто любит тебя взаимно. Почему эти люди с наисветлейшими чувствами достойны смерти и презрения, а тираны получают по заслугам только после необратимых последствий своих действий, – я холодно усмехнулась. – И то не всегда.

На кухне воцарилась тишина. Я вдруг поняла, что, возможно, моя речь была абсурдной.

— Извини.

Даня поднял голову и посмотрел на меня.

— За что? Ты же правильную мысль сказала.

Я слабо улыбнулась.

— Просто атмосфера как-то...

— Да я понимаю.

Его слова заставили меня замереть. Это те слова, которые я неосознанно хотела услышать всю свою сознательную жизнь. Возможно, он это сказал просто так и не придавал значения своим словам, но я вмиг почувствовала себя комфортно рядом с ним, в груди разлилось тепло. Сама того не желая, я автоматически начала доверять ему почти на сто процентов.

Пару часов мы просто приятно проводили время: болтали, смотрели телепередачи, обсуждали их, потихоньку мы разговорились. За всё это время мы так часто и подолгу смотрели друг другу в глаза, что лично я для себя сломала какой-то невидимый барьер и стала вести себя более спокойно рядом с ним. Кажется, моя симпатия к Дане стала ещё сильнее.

Ему написал Пётр Аркадьевич — молодой человек тёти Юли — и сказал возвращаться домой. Пока Даня собирался в прихожей, я заворачивала ему часть оставшегося от торта. У двери на лестницу он заключил меня в объятия, которые длились десять секунд, за которые моё сердце раз пятнадцать чуть не остановилось. Я же неловко обняла его на уровне пояса и глубоко вдохнула. В нос мне ударила смесь из слабого запаха никотина и нерезкого сладкого одеколона.

Вернувшись в квартиру, я сразу бросилась к себе и с разбегу грохнулась на диван, который проскрипел подо мной и завизжала в подушку.

Надо написать Милине.

Я схватила телефон, где уже было сообщение от неё.

«Ну как всё прошло?»

«ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО, ГОСПОДИ, Я СЕЙЧАС ОТКИНУСЬ ОТ РАДОСТИ»