Глава 40. Две ушедшие дочери главы Кернштадта.

Как я и предполагала, спокойные времена рано или поздно должны были закончиться. Но я не думала, что настолько быстро.

Теперь на саму Деревню N напала нечисть, и из-за того, что часть дружины находится в прилежащих землях, зачищая их и защищая тамошних жителей от всяких упырей и злых духов, старших учеников и знахарского дела, и военного отряда отправят в подкрепление. Хоть мы и будем сидеть в палатках, эта новость Совета не очень обрадовала мастеров. Прямо во время собрания они устроили там такой шум, что их возмущённые крики были слышны за стенами здания Совета. Это неслыханно — отправлять учеников, детей, в мирное время на поле битвы. В последний раз дети сражались в одном войске со старшим поколением во время противостояния пяти поселений. Мастер Аристарх был, видимо, самым недовольным и бунтующим — его силком под локти вывели два стражника. Он, надрываясь, кричал членам Совета, хоть и знал, что они его уже не слышат. Люди, проходящие мимо, оглядывались и ускоряли шаг. Аристарх, будто он молодой человек в расцвете сил и мог тягаться с обученными стражниками, яростно вырывался.

Я, Ева и Илья стояли неподалёку от здания Совета и ждали, когда закончится собрание. Конечно, увидав такую картину, мы сильно удивились. Мы втроём переглянулись и пошли к Аристарху. К этому времени стражники, не имея статуса как-то неуважительно расправиться с мастером, отвели его подальше от крыльца и ушли обратно, закрыв двери здания. Аристарх отряхнул одежды.

— Доброе утро, – я поздоровалась.

Мужчина вздрогнул и обернулся, он, увидев нас, сразу расслабился и успокоился.

— Доброе...

— Мы слышали насчёт решения Совета.

Аристарх сразу нахмурился, и только потухший костёр вновь вспыхнул.

— Охламонская ересь! – я сделала шаг назад. – Отправлять детей, учеников на поле битвы, чтобы сражаться с нечистью! Я просто... я... – было видно, что в его голове много слов и мыслей, и от возмущения он не мог сформулировать их в предложения. – Это же опасно! А если с вами что-то случиться? – он оглядел нас и остановил свой взгляд на мне. – А если с тобой что-то случиться? Что я буду делать?!

Аристарх ходил взад-вперёд и кричал, всплёскивая руками, отчего его широкие рукава епанчи, обделанные опушкой, создавали порывы ветра.

На заднем плане открылись двери и из здания неспешно начали выходить члены Совета. К нам подошёл мастер Ратмир. Он, изогнув одну бровь, с улыбкой и настороженностью смотрел на буйного Аристарха. Ратмир выловил наиболее подходящий момент, когда Аристарх переводил дыхание, и коснулся его плеча.

— Старик, не думал, что ты можешь такое устроить.

— Какой я тебе старик? – Аристарх грубо скинул руку Ратмира со своего плеча. – А ты, я посмотрю, спокойный, как кот, объевшийся сметаной.

— А чего волноваться? – Ратмир поставил руки в боки, на фоне его спокойствия Аристарх казался истериком. – Они будут в тылу, да и не справиться с какой-то кучкой нежити? Ха!

— Какой-то кучкой? Какой-то нежити? Ты сейчас на полном серьёзе это говоришь? – мастер говорил спокойно, но был готов вот-вот взорваться.

— А что? – Ратмир либо был настолько уверен в своих силах и безопасности своих учеников, либо действительно не понимал всю серьёзность ситуации. – Надо показать и преподать этому назойливому черту урок, чтобы он не лез в нашу деревню!

Под «этим назойливым чертом» он, вероятно, имел в виду Князя Нечисти. Мне стало неловко и как-то страшно. За спиной все такие смелые, говорить о том, как могут с лёгкостью победить этого никчёмного демона, у которого незаслуженно появилась сила, сравнимая с силой богов. Не думаю, что эти смельчаки вели бы себя также при встрече с Князем Нечисти. Что было бы, если бы он услышал их слова? Не думаю, что самый могущественный и тёмный демон спустил бы им это с рук и стал выслушивать эти унижения.

Лицо Аристарха на секунду потемнело, после чего он резко вскинул подбородок и, рыкнув, развернулся. Он ушёл быстрым шагом, встряхнув рукавами.

Ратмир посмотрел на меня.

— Какой у тебя нервный мастер, – он всё также улыбался, и меня саму начало раздражать поведение Ратмира.

Нас быстро собрали, выдали коней и отправили вместе с многочисленным войском позади всех. Второй день подряд я передвигалась на лошади, и седло уже не казалось таким неудобным, как вчера. Да и ехать нужно было на другой край деревни, а не в соседний город.

На поле битвы нас так и не пустили. Мы сидели в палатках, наспех поставленными нами же, и принимали раненных, которые приходили где-то раз в час и то с лёгкими ранениями, полученными по их неосторожности.

Ко мне было отправлено только трое воинов: у одного было отравление из-за близкого контакта с упырями, а двое других были просто поражены тёмной магией из-за того, что те не углядели, и упыри полоснули своими когтями по их спинам, прорезав кожу. Я с пренебрежением и страхом снимала с воинов кольчугу и их обмундирование, сдирая выжженные и прилипшие участки одежды от поражённой кожи, из глубоких ран которой сочились гной, кровь и лимфа. Мне было не по себе, я нервно сглатывала подкатывающий комок и пыталась совладать с трясущимися руками. К счастью, меня никто не видел, и я с видом полной уверенности залечивала раны воинов.

Прошло пять часов, время близилось к четырём часам дня, в палате душила тоска. Я несколько раз чуть не проваливалась в сон. Когда солнце уже давно преодолело свой зенит и шло на закат, к нам пришли собирать палатки чтобы поехать обратно. Я же вышла и решила пройтись в районе нашего лагеря.

Я подошла к ручью, зачерпнула оттуда воды и умылась. Из-за ледяной воды шум от неё был звонким, а чересчур бурное для такой речушки течение казалось весёлым, будто буйные дети из начальной школы, носящиеся на переменах по коридорам. Сонливость как рукой сняло. В нескольких метрах от меня не было ни души, только вдали где-то ходили уставшие и обрадованные победе витязи, низкий и грудной смех которых доходил до меня эхом. На ветке дерева напротив сидела и пела птичка, похожая на смесь совы и сапсана: кривой, как нос у греков, клюв, пушистые «рожки», большие яркие глаза, оперенье птицы было пышным и серым, она могла бы без проблем спрятаться в снеге в Москве. Птичка не обращала на меня внимания, в то время как я внимательно её рассматривала и слушала её чириканье, чем-то похожее на крики маленьких цмоков, которые пролетали вместе со взрослыми в стаях в октябре над Деревней N.

Вдруг послышался шумный всплеск воды, я резко повернула голову и чуть не завизжала. Откуда-то из ручья поднимался опухший от воды упырь. Сначала меня сковал страх и омерзение от его внешнего вида и запаха, который доносился до меня аж с расстояния пяти метров. В стрессовой ситуации мозг даёт телу одну команду из двух: бежать или бросаться в бой. Но я стояла в оцепенении, словно вкопанная. Он передвигался медленно, медленно волоча за собой ноги и что-то неразборчиво рыча. Мне хватило времени прийти в себя и как-то лихорадочно соображать и начать искать в памяти подходящее заклинание. Я не хочу позориться перед половиной деревни и убегать от одного-единственного упыря.

Не успела я что-то придумать, как упырь отлетел от меня, смачно грохнулся о ствол дерева, что тот с треском погнулся, а тело существа медленно сползло вниз. Я повернулась и увидела Аристарха, который стоял, выкинув руку в мою сторону. Я не сомневалась в силах своего временного мастера, но это было эффектно. Сколько же действительно в нём силы и на что он способен?

Он убедился, что вокруг меня нет больше никакой нечисти, ничего больше мне не угрожает, и подошёл.

— Тебе в этом измерении даже пойти попить одной нельзя. Вечно найдёшь приключения.

— Спасибо Вам огромное, что спасли меня, – я поклонилась.

— Нечего благодарить, ты способная девочка, могла бы сама себя защитить. Никто в тебе не сомневается, кроме тебя самой, – Аристарх подошёл и похлопал меня по плечу. – Собирайся, сегодня занятия не будет.

Он ушёл в сторону лагеря, я постояла ещё несколько секунд, обернулась, взглянув на уже точно мёртвого упыря, и пошла за Аристархом.

Вернувшись в Деревню, я встретилась с Евой и Ильёй, и они позвали меня в купальни. Я забежала в лазарет, чтобы взять запасную одежду, и побежала в договорённое место.

Купальни являлись неким пансионом: при оздоровительных источниках былл постоялый двор. Чаще всех туда ходили воины, чтобы отдохнуть и восстановить силы после тяжёлых тренировок, и лекари, чтобы помедитировать и наладить поток духовной энергии. Также там можно было встретить обычных жителей деревни, которые просто отдыхали и расслаблялись, как на курорте.

В Деревне N люди также могли пользоваться магией в быту, чтобы облегчить себе жизнь. Их способности доходили до нужного минимума, так как их основным занятием было хозяйство, времени и способностей к этому, в отличие от лекарей, которые ставят магию в приоритет, у них не было. Но не везде так радужно — в некоторых поселениях магия для обычных людей, крестьян запрещена. Такой закон не может быть в поселениях, которые характеризуют себя как демократические. Например, как я читала, в пятёрке поселений есть один город — Мезенское Серпово — в котором политическим режимом является авторитаризм, а все три ветви власти находятся в руках одного человека. Главой этого города является почти восемьсотлетний старик, который в последние несколько десятков лет, возможно из-за маразма, делает что-то неясное и максимально странное, и не хочет никому отдавать власть. Из-за того, что прошлый глава Мезенского Серпова был максимально ужасным вариантом на это место, был безответственным, почти уничтожил экономику своего города, тот, кто занимал его место сейчас, казался на его фоне предводителем от Бога. Но, ведь, лучше, чем раньше, не всегда значит хорошо. Надо двигаться вперёд и не отставать от мира. Подрастающее поколение это поняло и вступает в оппозицию, которую жёстко подавляют, что делают не всегда напрямую. Глава деревни — не глупый человек, он начал понимать, что теряет свою власть, и в последнее время из-под его пера выходит множество законов, которые должны «показать его власть и силу Совета».

Здание при источниках было сделано из светлого дерева с большими окнами, благодаря которым лучи февральского солнца заливали все комнаты, делая их светлее. Илья заплатил женщине у входа деньги за нас троих, и мы пошли в арендованную на пять часов комнату. Деньгами в этом измерении являлись медные монеты с дыркой посередине, благодаря чему их можно было повесить на верёвку, как сушки. Бумажных денег в Три Девятом измерении не имелось, и, как считал Илья, это было серьёзной проблемой, которая вскоре может стать одной из главных, если не главной.

У каждой комнаты был обширный балкон, все они вместе объединялись в крытую галерею. В этой крытой галерее стояли стулья, на них были накинуты простыни и чьи-то вещи, стояли столы с неубранными чашками и вазами с цветами, валялись какие-то вещи. Вообще царил бардак, но он выглядел как-то по-богемски и праздно.

Мы кинули вещи и пошли к источникам. Так как на территории купальней было, благодаря заклинанию, что-то среднее между весной и летом, можно было спокойно идти к источникам без накидок и не бояться простудиться. Купаться можно было только в льняных туниках, которые уже сложенными лежали в комнатах. Поэтому, заходя по одному в ванную, мы переоделись в снятой комнате и в таком виде пошли к источникам.

Я однажды была на источниках в Турции, в Памуккале. Это одна из самых популярных туристических экскурсий, и, когда мне было лет десять, мои родители решили туда поехать и взять меня с собой. Всё было красиво и интересно, если только не считать, что ехать туда в одну сторону часа четыре, а купаться позволяют только минут сорок.

Сейчас же не было нужды никуда полдня ехать, и отмокать в этих чашеобразных бассейнах я могла хоть до посинения. Кроме нас было ещё несколько людей, кто-то был в крытых купальнях, отделанных белым камнем, мы же нырнули почти в первый попавшийся бассейн. Вода была теплее, чем нормальная, но не горячей, отчего моё тело сразу расслабилось, и я подумала, что могла бы находиться здесь до конца своих дней. От воды исходил лёгкий пар, который окутывал всю территорию источников, делая здешнюю атмосферу не только расслабляющей, но и загадочной.

Я сидела, водя руками по глади воды, Ева откинулась назад на камни и положила на них локти, а Илья только сел на край бассейна и запустил в воду ноги.

— Как вы сегодня справились?

— Неплохо.

— Неплохо?! – Ева сразу подняла голову и всплеснула руками. – Было бы с чем справляться! Мы были где-то в тылу, даже, если бы мы ушли, никто бы и не заметил.

Зная её привычку после возмущённого монолога смачно и агрессивно сплёвывать, я встрепенулась.

— Только не в воду, только не в воду!

Ева округлила глаза и скрестила руки на груди, а Илья засмеялся и спустился в источник по плечи.

— Я и не собиралась... – она на секунду отвернулась, но потом снова повернулась, с таким же пылом высказывая своё мнение. – В нашем возрасте все старшие воевали в первых рядах!

— Сколько раз ещё ты это собираешься сказать?

— Столько, сколько захочу! – Ева хлопнула по воде руками, отчего в разные стороны полетели брызги, и мне на щёку упала пара капель, хоть я и успела прикрыться руками. – Меня это бесит! Нам не доверяют или что? Зря что ли меня тут уже восемь лет обучают? – она сжала кулаки и заговорила с огнём в глазах, как-то маньячно улыбаясь. – Я хочу биться на мечах! Хочу показать, на что способна!

— Ну, кстати, да, – я согласилась с Евой. – Хочется как-то, чтобы нам больше доверяли, не так жалели и давали нормальную нагрузку, а то сидеть в палатке в вечном ожидании лично мне не нравится.

— Раньше детям больше доверяли, сейчас какая-то гиперопека.

— Ну так, сейчас относительно мирное время, за которое успело вырасти целое поколение, – сказал Илья. – Взрослые сами по себе знают ужас войны и битв, поэтому пытаются отгородить нас от этого и подарить нормальное детство, которого у них почти и не было. Вон, например, – он кивнул в мою сторону, – мастериня Агния. Как она о вас заботится, сколько правил безопасности для учеников вашего дела написала.

— Мастериня Агния участвовала в войне?

Ева с Ильёй округлили глаза и медленно повернули головы ко мне.

Ева вскинула брови.

— А ты не знаешь?

— Ну, как видите.

— То есть, она не рассказывала? – Илья сделал также, как и Ева, за несколько лет дружбы их мимика стала почти одинаковой.

— Нет...

Мне сразу стало и страшно, и интересно. Что же такого пережила Агния? Она не рассказывала, а я, как человек, который не очень знает, что тут к чему, из-за чего сложно сопоставлять факты и строить логические цепочки, а также, как та, кто все эти месяцы носится с Князем Нечисти и тем человеком из Кернштадта, я и подумать не могла о том, что было в прошлом у Агнии. Мне и в голову не приходила мысль, чтобы поинтересоваться этим, а она сама и не распространялась.

Я села по плечи в воду, готовая внимательно слушать.

— Мастериня Агния из семьи, приближённой ко двору, – начал Илья. – Она хорошо ладила с нашей семьёй, а также с дочерями главы Кернштадта, так как Елена и госпожа Дарья — нынешняя глава Кернштадта — близкие подруги, – он усмехнулся. – Так что у Агнии хорошие связи.

— Извини, что перебиваю, но дочерями? Я думала, у бывшего главы одна дочь.

Илья с улыбкой на лице покачал головой.

— Нет, у бывшего главы Кернштадта их трое, двое из которых, как мне известно, ушли со скандалом из этого измерения, одна из них умерла, а другая... никто не знает где и как она. Если сёстры как-то поддерживали связь с Кернштадтом, то после смерти старшей, младшая оборвала все связи. Я бы тебе больше рассказал, если бы тогда был на свете, – Илья улыбнулся, подняв один уголок рта. – Да и вообще эта ситуация какая-то мутная, её пытаются, кажется, стереть из истории этого города.

Я промычала, понимая, что не везде так спокойно и однозначно, как в Деревне N.

— О чём беседуем? – послышался голос со стороны дорожек между источниками.

Мы втроём повернулись на голос и увидели Аристарха в длинных льняных одеяниях с длинными рукавами, как будто он стеснялся того, что кто-то увидит лишний кусочек его тела.

— О Вас, а что? – Ева усмехнулась и сально улыбнулась, а я засмеялась.

Илья толкнул Еву по плечу.

— Мы просвещаем Свету.

— Вообще-то это моя работа, – он, держа один его конец в руке, закину полотенце себе на плечо.

— Это да, но Вы же не будете рассказывать о родословной Кернштадта? – Ева скривила лицо и бросила взгляд на Илью. – Вам же есть, что делать, в отличие от некоторых.

Я всем телом повернулась к мастеру Аристарху и взялась руками за камни — край бассейна. Ему много лет, он многое пережил, состоит в Совете, велика возможность того, что он что-то знает об истории этих двух сестёр.

— Вам, случайно, ничего не известно про двух дочерей главы Кернштадта, которые ушли из этого измерения?

Из-за пара и неблизкого расстояния было трудно разглядеть, какое у него было выражение лица, отчего нельзя было понять: скажет он правду или соврёт. Единственное, что я заметила, это как его лицо потемнело и он медленно опустил руку с полотенцем.

— Это дела другого города, – голос Аристарха стал грубее. – Ни двор Кернштадта, ни члены Совета не знают подлинную историю, ходят лишь слухи, подтверждений которым нет. Так что, я тем более не знаю ничего об этой истории. Единственное — я был знаком со старшей из них и могу сказать, что она была прекрасна и внешне, и душевно. Такого человека трудно найти и невозможно забыть, – по горечи в его голосе можно было понять, что Аристарх сожалел о смерти этой женщины. – Поэтому её побег не может быть связан с тем, что она как-то серьёзно провинилась. Возможно, она провинилась только перед главой их города, но никак не перед Перуном.

Из Евы вырвалось неловкое «оу». Видимо, она тоже поняла, что для мастера одна из дочерей главы Кернштадта была дорога.

— Мы никогда уже не докопаемся до правды — чем больше времени проходит, тем большим мраком эта история покрывается, – заключил Илья.

— Это да, – Аристарх стал более весёлым. – Отдыхайте, пока есть время, а не болтайте о всякой взрослой ерунде — наговоритесь ещё.

И он, снова закинув себе на плечо полотенце и посвистывая, ушёл, скрывшись в клубах пара.

— Так вот, – внезапно продолжил Илья, и я снова повернулась к нему. – Про Агнию. Она была очень близка с этими дочерями, с моей мамой и сестрой. Её род один из самых древних лекарских родов Деревни N, дедушка помнит всех предков Агнии. Но в детстве, на голову своих родителей, она начала заниматься воинским делом, и как-то её сердце легло в отличную от своей семьи сторону. Она билась на мечах, тренировалась и вообще имела воинский характер.

На самом деле, меня всегда удивляло то, что Агния разительно отличалась от других спокойных и тихих лекарей. Я пару раз проходила мимо лазарета, когда там занималась группа мастера Глеба, в наказание он заставлял своих учеников переписывать правила, рассказывать ему наизусть пройденный материал, в то время, как Агния заставляла нас либо прибираться в лазарете, либо помогать по хозяйству крестьянам, либо «работать на благо деревни» и чуть ли не перестраивать полпоселения, под свои подбадривания и чёткое руководство. Из неё вышла бы хорошая генералесса. Теперь мне стали ясны причины такого сильного и громкого голоса, который берётся, когда она нас ругает или командует нами.

— Агния могла стать первой из своего рода, кто пойдёт в воинское дело, её родители не разделяли её любовь, но всё равно поддерживали, как и все другие многочисленные родственники.

— У неё большая семья?

— У неё было семь двоюродных сестёр.

Я вскинула брови. У меня была только двоюродная сестра по папиной линии, которую я видела только три раза в жизни.

— Но, – я подняла глаза на Илью. Всякое «но» не предвещает ничего хорошего, – в одну ночь группа людей из общины, которая обитала в лесу, перерубила всю семью Агнии, всех тридцать восемь человек. Агнии просто повезло — её не заметили.

— Что...

Сколько лет ей тогда было? У меня что-то защемил в груди, а в глазах защипало. Я представила, как девочка, чуть младше меня просыпается утром по крику петуха и обнаруживает, что все её родные лежат в их собственной крови, весь пол их семейного дома залит багровым, как маленькая Агния похоронила тридцать семь человек своими руками и осталась одна посреди огромного кладбища. За одну ночь она потеряла всех своих родных, осталась одна и лишилась возможности воплотить свою мечту в реальность — теперь на ней лежала ответственность её семьи, её рода, она должна была исполнить свой долг перед деревней и поэтому стала лекарем. Я представила, какую боль она пережила, и от этого в груди защемило ещё сильнее, как будто кто-то изнутри пронзил её копьём.

Ева хранила молчание, она лишь опустила голову.

— Кладбище её рода находится у обрыва, если захотите, то можно будет сходить туда и почтить память.

— Конечно, – мы с Евой покачали головами.

— А что сделали с теми людьми, которые перерезали всю её семью?

— Их самих кинули в яму со штыками, а их общину сожгли. Раньше в лесу было множество всяких общин, племён, но они либо вымерли, либо присоединились к более крупным поселениям. Конечно, точно сказать, что в лесу вообще племён не осталось, нельзя, но всё же.

Получается, я могла наткнуться на какое-нибудь племя или общину в лесу, когда ходила за бумагами и книгами в ту постройку? Я незаметно для Ильи и Евы округлила глаза, представив эту встречу. В крайнем случае, я могла бы воспользоваться одним из заклинаний, которым меня научил Аристарх. Всё равно в такой глуши никого из Деревни N не будет, так что сделать выговор за заклинания, запрещённые для детей по технике безопасности, было бы некому.

Я действительно рада и благодарна, что Аристарх решил меня обучать, и даже во время отсутствия Агнии я могу практиковаться и улучшать свои навыки.