Наркотик

Подпишись! Ну пожалуйста!

***

Хенджин

Я вливаю в себя литры отборного алкоголя, и сам не знаю причину этого наваждения. Обида? Задетая гордость? Может быть, страх за пацана? Почему он не дождался меня и бесследно пропал, игнорируя все мои последующие попытки настроить с ним связь?

Я нахожу в выдвижном ящике своего стола запрещенную сладость. Легкий наркотик, от которого пару лет назад меня размазывало по условной стенке.Самое время перевести дух.

***

Слетел с катушек, не в силах держать себя в руках. Я самый настоящий зверь, который лишил всякой гордости свое невинное веснушчатое облако. Представление Феликса рядом с любой особью женского или, не дай всевышний, мужского пола, окончательно сводит меня с ума.

Остаток дня я провожу в своем доме, в ванной комнате. Рядом со мной мобильник на беззвучном режиме, в руках бутылка с водой. Похмелье, смешанное с необдуманно принятой дозой сегодня утром, угробило мой организм. Старательно прочищаю себя от этой дряни, прежде чем провалиться в сон. Я не смыкал глаза всю ночь.

***

Моя голова взрывается, подобно разноцветному конфетти. Оглушающе громкое вибрирование телефона. Звонок от Сана. Именно на него установлены исключения, потому он может разрушить эту стену «беззвучного режима», ведь трезвонить по различной ерунде его рука никогда не повернется.

– Если это вопрос по типу: «кто сильнее, акула или крокодил?» я выпотрошу тебя полностью, – хриплю я осевшим голосом.

– Ты в курсе, что его девчонка умерла вчера? – Спросил Сан резво. В его тоне я расслышал нотку замешательства.

– О чем ты?

– Элла... Ива... Эва? Эва, умерла Эва, вчера. В детдоме прямо.

– Что? – Я сразу пришел в чувства, словно меня окатили ледяной водой, – как умерла?

– И твоя блондинка сейчас находится не в своем доме. Пацан, которого я приставил следить за твоей игрушкой, сказал, что к нему на улице подошел какой-то мужик и они вместе пошли до дома. Кидаю тебе геолокацию... – На одном дыхании выпаливает Сан, – скинул. Не нравится мне все это, ты бы поторопился. Учитель Бан, тот же уебок? А если это был он? И, выходит, твоя светловолосая сейчас учит математику с ним у него дома? Не думаю, что математику. Скорее биологию, практикуют тему «Спаривание».

Сан знает меня давно. Знает, как вывести из себя и как поставить на место. И от его слов я, определенно, прихожу в бешенство. Но этого он и добивается. Он понимает, насколько же быстро мне нужно оказаться в назначенном им месте, иначе я крупно пожалею. Я молниеносно срываюсь с места и собираюсь заводить тачку в гараже.

– Поторопись, Хван. Я откопал немного инфы. Тот дядька – бывший нарик, – последнее, что я слышу, прежде чем сбросить звонок.

***

Я, весь запыхавшийся, с адской температурой и кипящей кровью в венах, собираюсь выломить ебаную дверь, ведущую в квартиру этого старого педофила. Стучу сначала кулаком, потом обоими, пока не начинаю долбить ногами. Дверь распахивается, ударяя меня в туловище.

– Хван Хенджин? – Изогнул бровь мужчина, с опаской взглянув на меня.

Я яростно отталкиваю уебка в сторону и бегло осматриваюсь: квартира, подходящая на современную студию. Я быстро ориентируюсь и нахожу арку, делящую прихожую с кухней. Не разуваясь, широким шагом преодолеваю кроткое расстояние.

За столом сидит он, бессильно скатившийся по спинке стула вниз. Мой веснушчатый комок бездарности сделал с собой что-то. Воткнул нож в свой живот.

– Блондинка! – Взвыл я, подлетая к  Феликсу, который начал прокручивать острое лезвие против часовой стрелки.

Он устремляет на меня полные безумия глаза. Я проглатываю сбежавшуюся внутри себя горечь. Не могу видеть его таким после того, что сделал с этим юным телом. Более того, я ни черта не помню подробностей.

Я придерживаю нож левой рукой, чтобы он больше не совершал никаких взаимодействий с этим холодным оружием. Обхватываю лезвие у того места, оно уже вставлено, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Режусь сам, но это не играет никакой роли. Судя по месту ранения, он мог задеть свою печень. Блять, нет. Лишь бы он промахнулся.

Подхватываю парня на руки, продолжая держать ладонь на лезвии. Пинаю стул ногой и он с треском разбивается о стену. Я собираюсь забрать его прямо сейчас.

– Куда ты понес его, друг мой? – Одержимой ухмылкой лебезит Бан, преграждая мне дорогу. В его руках ебаная пушка.

– Стреляй, – произношу я холодно, подавляя нервозный табун мурашек.

Этот псих в самом деле готов жать на курок. Я сбрасываю Феликса с рук на пол левее себя.

– Надеюсь, ты не ушибся, блондинка, – процедил я, набросившись на старшего.

Я повалил его так, чтобы пистолет отлетел в сторону. Находясь на нем верхом, я впиваюсь пальцами в жилистую шею.  Душу ебаную помеху дрожащими руками, скрипя зубами, а он давится собственной слюной.

– Сдохни уже, живучая блядь! – Вырвалось у меня.

С чужих губ потекло подобие жидкой пены вперемешку с кровью. Я встал с неподвижного тела и с размаху пнул ногой по лицу, словно забивал контрольный гол на мировом матче. Кладу пушку в свой карман и перемещаюсь к тяжело дышащему Феликсу.

– Сука, живи. Слышишь меня? Держи лезвие прямо, ты не должен потерять много крови.

***Феликс

Я с трудом открываю слипшиеся глаза. Ресницы слишком тяжелые, мои веки словно промазаны вязким клеем. Чувствую установленную капельницу и запах медикаментов, но... Я не в больнице. Уютная спальная комната с расстилающимся приглушенным светом и большой кроватью. Тумбочка около меня оборудована под больничный столик. Препараты, лекарства, бинты, сменные пакеты для капельницы. Где же я?

Отрывками помню...вчерашний? День. Ссора с отцом. Переписка с Сынмином. Визит к учителю Бану и... Ебаный Хван Хенджин. Я прилагаю большие усилия для того, чтобы подняться с кровати на локтях, а затем и свесить оголенные ступни на холодный пол. Хватаюсь рукой за капельницу на колесиках и маленькими, но уверенными шажками продвигаюсь к двери. Лестница. Меня еще ожидают многочисленные ступеньки, но, по мере того, в каком легком трансе я пребываю, они не кажутся для меня каким-то препятствием. Должны не казаться.

Только я спускаю одну ногу на ступеньку, как голова начинает кружиться. Я чувствую резкую боль в районе низа живота, и тут же прислоняю руку к эпицентру режущих ощущений. Боль пронизывает насквозь, словно по мне прошелся электрический ток разрядом в тысячи вольт.

– А че ты сразу чечетку не начал танцевать? – Ненавистная мне хрипотца раздалась совсем близко, за спиной. Я в его доме? – ты помнишь, что произошло позавчера?

Я с трудом поворачиваюсь. Передо мной Хван, стоящий в одних шортах и домашних тапочках. В его руке кружка с кофе: именно эта посуда напоминает мне обо всем, что произошло в тот день, на кухне. Настолько все было плохо?

– Позавчера? – Подал голос я, и следом ощутил, как неприятно першит в горле.

– Ты почти два дня валялся и отходил от той дряни, которую твой любимый учитель дал тебе, – рассказывал он, подходя ближе, – ну, и твоя рана. Как она?

У меня не получается что-либо произнести вслух. Он видел меня в самых разных позах, во многих состояниях моей души. Стал таким родным, но до посинения кончиков пальцев ненавистным. Отвратительным.

– Как ты достал меня оттуда? – Лишь интересуюсь я, пошатнувшись, – что с учителем?

– Слишком много вопросов за раз, – констатирует Хван, дотронувшись пальцем до непослушной пряди моих волос. Мне противно. – Ты еле на ногах держишься. Приляг, и я все расскажу тебе.

Он помог мне дойти до комнаты и лечь в постель. И действительно разложил мне все по полочкам, а я внимательно слушал и пытался вникать, несмотря на дикое желание вновь провалиться в сон, а прежде врезать этому куску дерьма за то, что он сотворил со мной в школе.

***Хенджин

Я просматриваю море всяких папок, которые скинул мне Сан еще в день приезда скорой. Информация о мутном прошлом достопочтенного учителя нашей школы. Его история кишит бедностью и тяжелыми наркотиками, «– Я был под наркотой, когда... – Когда надругался надо мной? – Да. Забавно вышло, мы с тобой в один день налакались дрянью.» – Вспоминаю я наш диалог с блондинкой.

Все это время я сидел дома, проверяя Феликса каждые несколько часов. Мне столько всего нужно было ему рассказать.

Снова звонок.

– Суицидница у тебя? – Интересуется Сан, вздохнув.

– Забудь такое прозвище, дебила кусок, – рыкнул я, – я как раз хотел тебе звонить. Его училка коньки отбросила? Я хорошенько свернул ему шею.

– Да, была огласка по району, что помер этот нарик, – отвечал мужчина, – сам я не видел.

– А то видео, которое по школе пустили? – Мой тон сделался мрачным.

– Че могу сказать? Ты настоящий трахер, – рассмеялся Сан нервно, – было совсем просто вычислить, с чьего устройства начался этот поток. Ким Сынмин. Знакомо тебе это имя?

Тот самый робкий брюнет, который получает искреннюю улыбку Феликса практически ежедневно?

– Допустим.

– Ты не бери в голову, видео мы уже пофиксили, – доложил Сан, – не до конца, но это лишь вопрос времени. Я звонил тебе по другому поводу, хватит перебивать меня всеми этими вопросами.

– Я слушаю тебя.

– Ты же в курсах, что его мамка этим утром скончалась?

***

Звездочек побольше.