19

Утром Тэхен погрузил мои вещи в свою машину и завел мотор, терпеливо ожидая, когда я попрощаюсь с Миной. Она крепко обнимала меня, никак не желая разжать свои руки. Когда она наконец отошла в сторону, на моей шее тут же повис Чан. Его колючая смешная бородка царапнула мою щеку.

- Мы с Миной будем ждать тебя, - проговорил он мне в самое ухо. - Возвращайтесь скорее, ребята.

Я молча кивнула и отошла к парковке. У ворот колледжа все еще стояли полицейские машины. Притихшие студенты мрачно наблюдали за снующими туда-сюда людьми в синей форме. Нортбертон погряз в оковах холодного серого утра.

Опустившись на сидение рядом с Тэхеном, я сделала вид, что меня пронзила внезапная мысль. Я огляделась по сторонам, будто ища что-то глазами. А затем для большей убедительности порылась в сумке, лежащей на заднем сидении.

- Я забыла паспорт в своей машине, - протянула я. - Подожди, я сейчас вернусь.

Ким кивнул. Я выскочила наружу, подставив горящее лицо под порывы обжигающе ледяного ветра. Холод проникал сквозь ткань моей осенней куртки, пробирался под кожу и стремился сдавить мое слабо пульсирующее сердце. Моя машина стояла неподалеку, но путь до нее как будто занял целую вечность. Мои ноги с трудом продвигались вперед. Мне казалось, что тело стало весить в несколько раз больше, как будто кто-то нажал на кнопку и увеличил земное притяжение. Боковым зрением я замечала, как Тэхен роется в своем бардачке, что-то выискивая в нем, а затем поворачивает взлохмаченную голову в мою сторону и следит за тем, как я двигаюсь к своей машине. Когда я очутилась на сидении и захлопнула за собой дверцу, мое сердце стучало так оглушительно, что все звуки извне оборвались, просто перестав существовать. Мои пальцы сами собой провернули ключ, и машина тут же рванула вперед. Я вылетела на шоссе так стремительно, что Тэхен не сразу понял, что произошло. Только спустя несколько секунд до меня донеслись его приглушенные крики, тут же уносимые ветром. А потом их заглушил вой полицейских сирен. Но я уже взмывала вверх по дороге, ведущей к вершине холма. Все вокруг смазалось, за стеклами моей машины как будто растекался густой, дурманящий туман. Я вновь очутилась в каком-то абсурдном, очень медлительном фильме. Я резко выкрутила руль в сторону, утопив педаль газа, но казалось, что эти движения заняли целую вечность. Взмывая вверх по безлюдному шоссе, я как завороженная смотрела на темное красное пятно, все еще слабо мерцающее в окружении белого силуэта на асфальте. Желтые ленты стыдливо старались спрятать за собой все, что случилось здесь совсем недавно, но я нагло сорвала их капотом машины. Дышать было настолько тяжело, что каждый вдох давался мне невыносимыми усилиями. От недостатка кислорода кружилась голова, я почти не ощущала своих пальцев, сдавливающих руль. Все это как будто происходило не со мной. Я была простым наблюдателем. Следила за собой со стороны, как через объектив камеры. Когда мои зрачки заметили впереди вершину холма, позади раздался голос О Сехуна. Усиливаемый динамиками, он казался искаженным и неправильным, едва узнаваемым. Таким же странным, как и мои собственные движения. Мое тело сейчас жило своей отдельной жизнью. А сознание покорно забилось в темный угол, медленно угасая.

- Останови машину, Лиса, - закричал Сехун. - Сейчас же остановись!

Но я не слушала его.

Мои пальцы продолжали сжимать руль. Нога, вдавливающая педаль, онемела от напряжения. Вершина холма была уже совсем близко. Всего несколько минут, и я снова окажусь в особенном месте Чонгука. В нашем особенном месте. Там, где он бывал столько раз. Там, где все началось и там, где все должно было закончиться. Сехун не сумел догнать меня. Его автомобиль натужно ревел, плетясь в хвосте. Все, что он мог поделать - это продолжать умолять меня сбавить скорость и остановиться. Но я почти не слышала его слов. Я пожирала своими глазами самую высокую точку, темнеющую в лобовом окне. Машина Тэхена вынырнула откуда-то сбоку так неожиданно, что на секунду я растерялась, и все мое внимание переключилось на нее. Встретившись с его зрачками, я ощутила внутренний трепет и осознала, что мои ладони снова обретают прежнюю чувствительность. Теперь мы летели вверх вместе, Тэхен не отставал, утапливая педаль и крича мне что-то сквозь стекла и разделявшее нас расстояние. Я не могла слышать его слов, но и так понимала, о чем он просит меня.

Молча покачав головой, я отвернулась и снова сосредоточилась на дороге. Всего несколько десятков метров. На такой скорости я преодолею их уже в следующую минуту. Когда вершина холма оборвется, я еще какое-то время буду лететь вперед, пока машина, наконец, не зависнет в воздухе. После этого я обрушусь вниз. Это было единственным, чего я сейчас хотела. Я в последний раз повернула голову и посмотрела в глаза Кима. Он не собирался тормозить. Он упорно следовал рядом, даже не собираясь сбавлять ход. Я ожидала, что когда скользну по его лицу своими зрачками, то замечу, что он по- прежнему выкрикивает мне что-то, бешено сверкая глазами. Но его лицо было мрачно спокойным. Он просто сжимал руль изо всех сил. Только тогда я поняла, почему он не останавливает машину и больше не умоляет меня сделать то же самое. До обрыва оставалось так мало, что мысли в моей голове носились с невероятной, почти несуществующей скоростью. Он понимал, что я не сбавлю ход. Он прекрасно знал, что я не стану прислушиваться к крикам Сехуна, хрипящим откуда-то позади. Если сорвусь с обрыва, он последует за мной.

У меня оставалось меньше секунды на то, чтобы принять решение. Вершина была так близко, что я почти могла вытянуть свою ладонь и коснуться промерзшей грязной земли не менее ледяными пальцами. Еще всего лишь один рывок, и обратного пути не будет. Тэхен уперто следовал рядом, словно какая-то параллельная, навязчивая вселенная, задумавшая пересечься со мной своими линиями. Моя ступня слетела с педали и тут же рванула к другой. Руль вывернулся, в плечах что- то болезненно дернулось, а затем машина вылетела с шоссе и замерла на обочине. Мое лицо столкнулось с какой-то твердой преградой, и за пеленой кровавой боли я ощутила, как на шею потекли теплые липкие капли. Пальцы наконец разжали руль, судорожно подрагивая. Я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Тэхен не позволит мне умереть. Он никогда не даст мне покончить со всем этим. Если бы я не затормозила, он бы отправился в бездну следом. Я просто не могла поступить с ним так. С тупым запозданием до моего слуха донеслись визг колес и громкий хлопок дверцы. Но мое тело отказывалось двигаться. Я замерла, всецело сосредоточившись на стекающих по моему лицу горячих ручейках крови.

- Лиса! Лиса, ты слышишь?

Сехун первым рванул ко мне. Он распахнул дверь машины и вытащил меня наружу, уложив на землю. Спустя мгновение рядом раздался топот шагов Тэхена. Мое тело оторвалось от холодной ленты шоссе и зависло где-то в воздухе. Ким сжимал меня так сильно, что я не могла сделать вдох. Обхватив мое почти безвольное тело ладонями, он уперся своим лицом в мою разбитую переносицу, не произнося ни слова. Его пальцы мелко подрагивали, я ощущала, как яростно колотится рядом его сердце. Но мне не хотелось смотреть на него. Не хотелось открывать глаз. Поэтому я лишь тихо вбирала воздух саднящими от боли ноздрями. Он на самом деле никогда не оставит меня. Так же, как и Чонгук. Никогда прежде я не знала о том, какой разрушительной силой может обладать любовь. Насколько это уничтожающее и темное чувство. Когда в один момент ты готов послать все к черту и разделить смерть с человеком, которого даже не успел узнать. Все в этом чертовом колледже были больны. Мы все были сумасшедшими. Я распахнула глаза только тогда, когда Тэхен разжал свои ладони, мягко опустив мое тело на каталку. Я видела, что по его окровавленным щекам текут слезы, но не могла понять, кому из нас двоих принадлежит эта кровь. Он схватил меня за пальцы, поднес их к своим разбитым губам и закрыл уставшие веки. Я ощущала его горячее, сбивчивое дыхание на своих костяшках, когда он едва ощутимо скользил по ним мокрыми от крови губами. Чон Чонгук сделал меня совершено безумной. А теперь мое безумие плавно перетекало в вены Тэхена, лишая его рассудка. В этом замкнутом больном круге мы причиняли боль друг другу, нанося колотые раны в самое сердце, но больше всего от этого страдали невинные жертвы.

Жертва...

Так Чон Чонгук назвал меня, когда подкараулил в душевой. Но он ошибся. Мы все были жертвами. Марионетками, безвольно болтающимися на хлипких нитях судьбы. Пешками, жизнь которых им даже не принадлежала. Мы все были разбитыми, поверженными и больными. Но понятным это становилось лишь тогда, когда на арену выпускали новую кровожадную фигуру, жадно поглощающую человеческие жизни - любовь. Я вытянула дрожащую руку и прикоснулась пальцами к щеке Тэхена. Он тут же открыл глаза и с силой сжал мою ладонь, перехватив ее. Он неотступно следовал за мной, не отпуская ни на мгновение, пока носилки медленно катились к громко звенящему впереди белому фургону. А затем он забрался внутрь и сел рядом со мной, продолжая сжимать мои пальцы. Двери за моими ногами захлопнулись, и фургон медленно покатил вниз. Кто-то смывал с моего лица кровь, обрабатывая раны. Мою вторую ладонь сжимали чужие руки, что- то вводя в мои измученные, посиневшие вены. Но я не видела ничего, кроме глаз Тэхена, полных отчаяния и безумной боли.

- Давай уедем отсюда... - слабо шепнула я, но он прекрасно расслышал мои слова. - Давай сбежим...

На его губах появилась бледная, почти жалкая улыбка. Он скользнул своей ладонью по моей руке, упираясь своими блестящими зрачками в мое лицо. Странная жидкость, вливающаяся в мою кровь, заставляла мои мысли путаться и растекаться в стороны, словно лужу крови, которую я видела совсем недавно, проезжая по шоссе. Я уже почти не ощущала ни пульсирующей боли, завладевшей моим лицом, ни прикосновений Тэхена. Как будто мое тело бросили в плотную, теплую воду, обступающую меня со всех сторон. Иногда, сквозь пелену медикаментозного бреда, я чувствовала чьи-то пальцы на своих руках. Но эти мгновения тут же растворялись, исчезая где- то внизу, скрываясь в плотной густой воде, все сильнее уносящей меня куда-то прочь. Мне казалось, что мое сознание зависает в какой-то точке пространства, а затем жизнь необъяснимым образом поворачивает вспять. Я снова еду за рулем своей машины в колледж Нортбертон, оставив далеко позади дом матери. В колонках звучат напутственные слова Джуна, а затем тишину нарушают старые, давно утратившие популярность треки. Когда впереди показываются ворота колледжа, я в нерешительности сбавляю скорость и чувствую, как мои пальцы покрываются нервной дрожью. Но я нахожу в себе силы и все же решаюсь въехать на парковку. Заглушив мотор и захлопнув дверцу, я стою прямо перед корпусом общежития, чувствуя нарастающее волнение. А потом мои мысли спутывает громкий смех Чонгука. Я оборачиваюсь и встречаюсь своими глазами с его расширенными зрачками. Он соскакивает с капота своего еще целого Порше и медленно уходит прочь, утаскивая за собой своих хохочущих дружков. Я на ватных ногах бреду к темнеющим впереди дверям, волоча за собой свой чемодан. Холодный вечерний ветер треплет мои волосы, бросая их в мое лицо. Кроссовки почти неслышно наступают на каменную дорожку, ведущую к сияющему порогу колледжа. Медленно потянув на себя створку, я захожу внутрь, вдыхая незнакомый запах. Все здесь кажется таким новым, незнакомым, волнующим. Дрожь в теле усиливается, когда я подхожу к лестнице, ведущей наверх к комнатам студентов. Но мои мысли прерывает высокий рыжеволосый парень, вынырнувший откуда-то из темноты.

- Привет, - немного смущенно произносит он, протягивая мне свою большую ладонь. - Привет... - я нерешительно пожимаю не, ощущая странное стеснение.

Мы поднимаемся на этаж со спальнями для девушек вместе, и он не перестает болтать, рассказывая мне обо всем подряд. Я лишь застенчиво улыбаюсь, все еще не решаясь распрощаться со своей неуверенностью. Лестничный пролет остается позади, и я делаю шаг к тускло блестящей медной табличке. А затем слышу голоса, звучащие откуда-то сбоку. Обернувшись, я встречаюсь глазами с Джису. Она молча кивает мне, и на ее губах играет какая-то странная, понимающая улыбка. За ее плечом, приветливо махая обеими руками и что-то громко выкрикивая, подпрыгивает Мина. А Чан просто смотрит, приглаживая свою нелепую длинную бородку. У окна, за которым растекается ночной мрак, нерешительно топчется Чеён. Ее темные глаза блестят за стеклами очков, но затем она все же улыбается мне, будто узнав старого друга. Чонгук стоит дальше всех. Его спина прислонена к холодной стене, на губах играет знакомая насмешливая улыбка. Чёрные глаза жадно скользят по моему лицу, следят за каждым моим движением. А затем он подносит палец к своему рту, словно призывая меня хранить какой-то наш общий секрет. Его спина отталкивается от стены, он встает на обе ноги и медленно отворачивается, двигаясь в темноту лестничного пролета. Его ладони широко раскидываются в стороны, и я вижу, что на них блестят капли крови.

- Чонгук!

Я пытаюсь метнуться к нему, пока он не погряз в черноте ускользающей вниз лестницы, но Тэхен держит меня слишком крепко. Его ладонь туго обхватывает мое запястье, сжимая его до боли, и как я ни пытаюсь и не умоляю его, он не позволяет мне освободиться и догнать Чонгука. В конце концов, его силуэт растворяется далеко под моими ногами, смешавшись с непроглядной темнотой. Ким Джису делает шаг вперед, и, кивнув мне на прощание, тоже идет к лестнице, как будто следуя за исчезнувшим внизу Чоном. Она спокойно движется вперед, и я понимаю, что еще могу успеть остановить ее.

- Джису! Джису! Нет!

Я кричу изо всех сил, врезаясь ногтями в руку Тэхена, но ему как будто все равно. Он держит меня возле себя, не давая сделать ни шагу. Мина, словно не замечая этого, все так же весело подпрыгивает на месте, подзывая меня к себе.

- Джису... - из моей груди вырывается пронзительный вопль, когда я понимаю, что она исчезла где-то среди темнеющих ступеней.

Но прежде, чем я успеваю разрыдаться, Тэхен обхватывает меня обеими руками и с силой прислоняет к себе. Он гладит меня по растрепавшимся на холодном ветру волосам, откуда-то дующем в стенах холла, а потом обхватывает пальцами мои дрожащие плечи.

- Все хорошо, Лиса. Все хорошо...

Я безвольно повисаю в его руках, а затем обвиваю пальцами его шею и утыкаюсь горящим от слез лицом в его тонкую клетчатую рубашку. Его сердце стучит в моих ушах так оглушительно, словно жаждет уничтожить всю боль, которая затапливает доверху мою душу изнутри. И я послушно следую за ним по коридорам Нортбертона, оставляя позади и Чонгука, и смеющуюся Мину, и грустно улыбавшуюся мне Джису... Прочь от этих мрачных стен. Прочь от всего того, что здесь произошло с моим расколотым сознанием.

Прочь от воспоминаний о Чонгуке и нашей больной, такой неправильной любви.⭐️пж