твои поводы на моем поводу

Без интереса взглянув на фотографию улыбчивого Ариана, Тае ставит криво разбитую рамочку на комод и, не заметив, как из ее угла отколовшееся стекло опадает на ламинат, неторопливо шагает к барной стенке.

— Завтра похороны Дэвида. Специально откладывали, чтобы ты, как его верная правая рука, смог с ним попрощаться. В последнее время уходят от нас много хороших людей, — Югем размашисто прогуливается по убранной гостиной, вспоминая, как недавно этаж был похож на заваленную хламом кладовку, и растягивается широко на диване. Заметив Тэхена, отпивает коньяк и располагает обвешанную украшениями руку на подлокотник. Тесные темные джинсы неприятно жмут, призывая часто поправлять их у пояса, а элегантная черная рубашка с застегнутыми до горла пуговицами будто душит.

— Да, его смерть чересчур неожиданная, — подшучивает, подхватив ухмылку Югема. — Что говорит наш детектив? Ты разобрался с ним? — невзначай интересуется. Вспоминает, как целое утро фальшивой поникшей миной светил всем попадающимся знакомым. Заправив получше черную водолазку в штаны, Тэхен докидывает в низкий стакан с коричневатой жидкостью три кубика льда и помешивает. Миновав барную стойку, держит путь к закрытой рояли.

— Его бедные глазенки едва из орбит не выкатились от суммы, которую я показал. Актер! Каждый раз делает вид, что берет взятку впервые, — хохочет игриво и незаинтересованно прослеживает, как Ким присаживается за рояль. — Тебе не о чем волноваться. На похоронах прилюдно красиво попрощайся, и сплетни о том, как тебе плохо от случившегося, сами поползут, — буднично заверяет. О таких мелочах Тае уведомлять не надо, не глупый. — По документам дело бизнеса к тебе перейдет через неделю после смерти Дэвида. Совсем скоро. Что по нелегальному товару? Продолжишь или закрываем?

— Все связи с Джастином закрываем, я не хочу марать руки в наркотиках. Пусть он найдет себе другого покупателя гадкой дряни. И перерываем отношения с Эммой. Набирать на работу подростков из ее детдома я не собираюсь. Я не Дэвид — у нас будет по-другому, — катает стакан по глянцевой поверхности крышки рояля и откидывается на замшевый стул, прикрывая веки от разливающегося в горле горьковатого привкуса Хеннесси. — Начинаем жить по-новому, — на увлажненных устах рисуется жалкое подобие улыбки.

— Эмме новости не понравятся, — блестит недобрым взглядом Югем и прерывает надоедливый рингтон, преподнося сотовый к уху. — Да, малыш? Ох, ну когда ты успел?! Жди на месте, я вылетаю. И скажи, что если этот ублюдок не прекратит орать, я отправлю его в гроб вместе с остальными врагами... Ничего страшного, что это ты в него въехал, — он подрывается с места и понуро вздыхает на весь зал, привлекая внимание играющегося с клавишами Кима. — Приятель, мне надо ехать. Спустись вечерком в бар, там договорим, — попрощавшись кивком, торопливо вызывает лифт, тыкая по пять раз на кнопку.

Тэхен проводит взглядом съезжающиеся двери и отпивает из стакана. В поле зрения попадают любимые клавиши, и он опирается на них, разнося по залу режущий звук.

В понедельник, только вернувшись с Пусана, Тае подался приводить в порядок этаж. Следующий день получился выходным из-за непонятного праздника, а в среду и четверг он пропустил занятия, приврав Чон Хену, что «приболел», хотя на самом деле закрывал вылезшие рабочие неполадки. Работы свалилось необычайно много. Впридачу — не дает покоя мысль, кому понадобилось громить дом. Список подозреваемых пуст. Настораживает больше то, что некого туда вписать, чем то, что список был бы переполнен.

Мужчина нежно играет на рояле, создавая романтичную, ласкающую слух, мелодию. Она льется в каждый уголок гостиной, возвращается к хозяину, и будто через тело проникает в сердце, будоража просыпающимися воспоминаниями. Играть он выучился в детдоме: там иногда преподавали уроки музыки. В то время как друзья сбегали от преподавателя по пианино, Ким оставался на уроках и с радостью учил легкие пьесы, разбавляя серую жизнь созвучными нотами. Постепенно, подрастая, привычка садится за рояль улетучивалась из-за занятости, но пальцы помнят заученную насквозь мелодию, по памяти собирая аккорды на клавишах. Прервав музыку, Тэхен поднимается с места и прямует в спальню. На наручных часах двенадцать, а за окном хлещет ливень как из ведра. Ночь накрывает теперь Сеул быстро — непривычно, что день укоротился. Конец октября напоминает о себе.

— Сири, включи плейлист для сна, — хрипловато скомандовав, откидывает часы на подвесное классическое трюмо и рубашку на стул. Четкий женский голос заверяет, что просьба выполнена, и через минуту в спальне разливается лирическая музыка. Упавший на разбросанные по столу тетради взгляд напоминает, что надо бы подготовиться к завтрашней теме. — Черт возьми... — не отрывает усталого внимания от бумаг, запоздало вспоминая и об отличнике. Выудив из кармана телефон, он выискивает контакт «мелкий» и выслушивает длительные гудки. Звонок повторяется, но ему не отвечают.

Откинув сотовый поверх кучу тетрадей, Тае вынимает из темного высокого шкафа-купе спортивные штаны с футболкой, про себя предполагая, долго ли Чонгук будет сердиться или удастся сразу подкупить его чем-то приятным?... Случайно зацепившись на «приятном», мозг непослушно прокручивает картинками проведенную с ним ночь, превратившуюся в красочный сон. Проснулся Ким один, а садясь в автобус, гордый-деловой Чонгук и взглядом не удостоверил. Его характер чем-то цепляет. Расшевеливает притупившуюся в Тэхене вспыльчивость.

Переодевшись, Тае просматривает мобильник на наличии пропущенного звонка, но ничего. На полчаса он зависает со школьными бумагами. Потом лавирует в постель, представляя, как завтра на первом уроке выловит главного умника.

****

На первом уроке Тэхен проверяет журнал и подмечает, что Чонгук не появляется в школе третий день, включая сегодняшний. Уокер заверяет его, что лучший друг завтра появится, и не лжет.

На следующий день Чонгук приходит на второй урок, нарочно пропустив первый. Ким догадывается, с чем связано отсутствие старосты на собственном уроке. Но полдня выловить его как назло не получается: в столовой им не поболтать из-за шумихи, и в классе тот не сидит, а шляется с Зиком на перемене по школе.

Впервые долгими взглядами они сталкиваются еще через два дня на уроке Тае. Чонгук выходить к доске не хотел, но учитель насильно-добровольно вынудил его и Тао пересказать последний параграф. Тэхен натыкается на разбитую губу старосты, записывающего упражнение на доске, и ему становится не весело.

— Что с лицом, мелкий? С хулиганами подрался? — иронично глумится и наблюдает, как ученик оставляет мел у доски и хлопком вытряхивает из тетради крошки, вышагивая к парте. С услышанного Тао посмеивается, но наткнувшись на посерьезневший взгляд учителя, утыкается обратно в расписанную доску, заканчивая упражнение.

— А, это я ему врезал. Мы не поделили Соен, — влезает в разговор Зик, лениво раскинувшийся за партой. Махая ручкой в воздухе, он спешит «прикрыть» спину лучшего друга перед преподавателем.

— Ой, Зик, замолкни, — оглянувшись и помотав макушкой, фыркает Соен, открыто намекая, как мучает ее одноклассник тупыми шутками.

— Честно, я проучил. Но не за Соен. Вскипятился и врезал, с кем не бывает, — улыбается присаживающемуся рядом Чонгуку Уокер.

— Мы уже помирились, — не опуская безразличного вида, Чон подтверждает мычанием, лишь бы Тэхен отстал. Тот награждает особым взглядом, догадываясь о спектакле, но не заваливает вопросами, а приказывает дописывать задание и выныривает из класса. — Спасибо, — пролистав тетрадь, постукивает ручкой по столу, поглядывая на Зика, пододвигающего улыбчиво книгу и намекающего о щедрой «благодарности».

— Помоги с заданием. Обещаю больше губу не бить, — умоляюще смыкает губы, толкая плечом о плечо.

Увидев «просящую» физиономию приятеля, Чонгук не сдерживается и, приглушенно смеясь, закатывает глаза. Одаряет беглым вниманием двери, мечтая, чтобы Тэхен не подходил к нему желательно никогда. Иначе врежет кое-кому уже Чонгук.

****

Под конец учебного дня классы постепенно пустеют, но невнятные возгласы в коридоре не уменьшаются. Ким, с кружкой кофе на дне, поднимается по служебной лестнице на крышу школы, спасаясь от разрывающего голову шума. Но стоит со скрипом приоткрыть двери, взгляд натыкается на два расположившихся на лавочке тела. Сунув руку в карман, Тае отпивает из кружки, разукрашенной в детские машинки, и хитро посмеивается, разоблачая тайком курящих Зика с Чонгуком. Обычно на крыше пусто, сколько раз он сюда не приходил... Сюрприз так сюрприз.

Смотреть на длинную сигарету у зажатых губ Чонгука — как-то непривычно, но впечатляюще. Его вязаный молочный свитер и прозрачные очки перечеркивают внутреннюю скрытую темную натуру — и эти встречающиеся противоречия Тэхена трогают.

— Ах вы безобразники... Пошли на перекур и меня не позвали. Некрасиво поступаете, — прогнав с лавочки Зика, Ким плюхается на нагретое место и укладывает руку на спинку около сидящего Чонгука, немигающий взгляд которого устремлен на школьный двор. На небе хмурость, ветер холодный, а подростки не удосужились курточки прихватить. Преподаватель тоже, но под его рубашкой горящее воспаление при виде такого Гука греет не хуже зимней курточки.

— А мы собирались спускаться на урок. Ну вы это... только не говорите никому, а то у Чонгука проблемы будут, — запустив окурок под парапеты, Уокер тушит его кроссовком и мелко дрожит от повеявшего холода. Да, в одной тонкой кофте — опасно.

— Ну-у-у, я подумаю, — загадочно протянув, Тае бережно снимает с ледяного старосты очки с прозрачной линзой и цепляет на свои приглаженные доверху волосы. На бетоне под ногами остывает кружка с теплым кофе. — Мелкий, тебя там Соен искала. Она на первом этаже крутилась, — знает, под каким предлогом Уокер, зажигающийся на глазах, отсюда вытравиться. — На, вот, поставишь в классе на подоконнике, я потом заберу, — вручает кружку ученику. Чонгук тоже приподнимается, чтобы ретироваться отсюда, но Тае надавливает ему на плечо, усаживая обратно. Отбирает сигарету и затягивается, губами улавливая влажность от непослушных губ старосты. Помявшись на месте, Зик движется к дверям и зовет друга за собой. — Иди-иди. И дверь после себя закрой, — весело отвечает за Чона Тэхен.

Бубня что-то под нос, Зик удаляется, и за ним захлопывается дверь. Сдержанный Чонгук поворачивается к учителю, вопросительно изгибая бровь и изо всей мощи скрывая, как его зацепила ситуация под названием «я решу твою проблему».

— Куришь. Еще и сигареты, а не электронки всякие. Совсем от рук отбился, — осмотрев его побитую нижнюю губу, Тае поднимется к взгляду. — Такой злой — аж мне страшно, — ядовито подшучивает, и рукой, что на лавочке, похлопывает плечо недовольного ученика, прослеживающего за действием и скрещивающего руки на груди. — Ты меня избегаешь? — усмехнувшись коварно, закидывает ногу на ногу и поворачивается к пустому школьному двору. Не убрав ладонь, сжимает его ключицу. — Обидненько. Чувствую себя использованным, — с фальшивой горечью смыкает губы.

Дерзить в ответ у Чонгука нет настроения, он вскакивает на ноги, желая исчезнуть прочь, но Тэхен ловит его за подол кофты.

— Не собирался помогать, так бы и сказал. Хотя... — не выдержав в себе вулкан возмущения, Гук осуждающе оглядывает с головы до ног и колким шепотом огрызается: — Я мог бы сам догадаться.

— Сядь, — властно приказывает, сдавливая руку парня до неприятной боли.

— Да пошел ты...

— Ого, как грубо, — на лице загорается легкое удивление. — Откуда знаешь такие словечки?

— Хочешь честно? Я жалею, что не рассказал Соен о вас, зря затормозил. Но еще не вечер, верно? Мне уже точно нечего терять, — вырваться из крепкой хватки не получается, как бы он не старался. И сталь в голосе Тае вовсе не берет.

Отодвинувшись, учитель силой садит Гука на лавочку и фиксирует брыкающиеся руки, не давая ему уйти. Велит смотреть в глаза, мысленно погашая шлангом бурное негодование в душе напротив.

— Ты ей не скажешь, — нестерпимо притянув за загривок, едва удерживает в себе рвущиеся наружу угрозы.

— Интересно, кто меня остановит? — осмелев, приподнимает недобро уголки губ ученик. — Скажу! И с радостью посмотрю на ее реакцию.

— Только осмелься. Не вывезешь извиняться, — сдержанно парирует, стискивая челюсть и еле контролируя волну злости. На необузданного Чонгука все аргументы закончились — это выбивает Кима из колеи.

— Отвали! — прошипев, отдирает его железную руку от себя, не пряча гордого подбородка.

— Не вынуждай меня закипать. Это я с тобой сейчас играюсь, но перейди ты черту и платить придется очень дорого, — улавливая носом цитрусовые духи вперемешку с куревом из черной макушки, грозно шепчет ему в висок Тэхен. Смесь неправильного и правильного запаха отвлекает, и он неосознанно слизывает языком из губ выветрившийся дым. В поле зрения попадает медовая щека Чонгука, и мужчина нехотя поднимает голову. — Это он сделал?... — кивнув на засохшую рану, не отдаляется от него, упиваясь их непозволительной близостью.

Жестко хватает за плечо, следя за ожидаемой реакцией: Чонгук шипит от дискомфорта, когда ему задевают спрятанные за одеждой ссадины. Тае усмехается своей проницательности: угадал — у Гука не одна губа пострадала. Просыпается совесть, утверждающая, что мальчик пострадал из-за его прогрешности, но Тае мысленно давит ее руками, откинувшись на спинку лавочки и прошвырнувшись безынтересным взглядом по территории, расстелившейся под ногами.

— Заканчивай бесится, — не повернувшись, приказывает, а не просит. Уходящий Чонгук притормаживает, слыша спокойное: — Я собирался что-нибудь придумать, но ты вылетел из моей головы. На меня и без тебя куча дел свалилось. Чего хочешь? Я сделаю, чтобы ты не дулся, — беззаботно вздернув бровью, он оглядывается и натыкается на испепеляющий взгляд Чона.

Слабо звучит звонок, оповещающий о начале урока.

— Правда сделаешь? — деловито хмыкнув, Чонгук свешивает руки на груди. А вернувшись, забирает с вьющихся волос Кима полукруглые очки и смеряет надменным поглядом. — Врежь себе вместо меня. Мне очень понравится это в качестве извинения, — уловив его приглушенную насмешку, быстрой походкой кидается прочь к лестнице, надо ведь успеть на урок до прихода учительницы.

Тае выуживает из кармана вейп и с подавленной ухмылкой подносит к губам, но не вдыхает, поняв, что его ждет последний урок. Поведение Чонгука не оставляет в покое: тот будто нарочно избегает встреч, а раньше настолько часто мелькал рядом, что аж глаза мозолил. Вроде хорошо. Но скучно.

****

— Что делать? В порыве гнева я ляпнул отцу, что ухожу из дома. Но мне некуда пойти.

Перед началом рабочей ночи Чонгук с Зиком расслабляются за стаканчиком хорошего пива и будничными разговорами.

Приехав из Пусана, Чонгуку не было куда идти и, собрав разбежавшуюся смелость в кулак, вернулся в удушающий родительский дом. По плану — Тае должен был что-нибудь решить, но тот и словом не одарил, не то что звонком. Внутрь «тюрьмы» Гук попал со второго ключа. Новое окно с еще не снятой защитной пленкой напомнило, что влетит ему не только из-за побега в Пусан, но и за испорченное имущество. По комнатам прогуливалась пустота: отец мотался по делам в городе и приехал к вечеру. Из комнаты Чонгук не выбирался, избегая с ним встречи, но кара быстро настигла его сама. Когда отец зашел в комнатку к сыну, тот настолько осмелел, что даже не поздоровался. Скандал начался с флешки, следом пошли нотации за поведение, за Тае, за окно проклятое... Поучения начались с хватки за грудь и закончилось новыми «привычными» ранами на закрытых клочках тела. И Чонгук поклялся, что вытерпел подобное отношение в последний раз. Лучше он сдохнет от холода где-то у закрытого закоулка в городе, чем будет терпеть и лицемерить, что отцовское унижение не задевает самооценку. Он сгоряча побросал в сумку вещи, пригрозил, что пойдет в полицию писать заявление, и хлопнул входными дверьми. Но вещи еще не забрал: куда бежать — непонятно. Вариант просить прощения и возвращаться в тюремные стены Чонгук не рассматривает. Отец не поменяется — он пробовал помочь, и как итог — напрасно потратил силы.

— Переночуй у меня день-два, а там квартирку себе какую-нибудь снимешь, — незаинтересованно подкидывает идеи Зик, попутно с кем-то переписываясь в инстаграмме. — Не знаю, почему вы грызетесь... Ты ведь все скрываешь, — неодобрительный поднимает голову на друга, но мигом переключается на переписку, продолжая: — Но я готов тебе протянуть дружескую руку помощи. Имей в виду — денег на квартиру не одолжу, я на нуле, — отхлебнув пива, виляет ногой, сидя на барном стуле.

В клубе непривычно пусто средь белого дня, музыка играет неслышно, а бармена со светлыми длинными волосами Чонгук вовсе впервые видит. Днем Омут будто на закрытии.

— Надо уволиться, — неожиданно выводит Чонгук, тоскливо следя как бармен на той стороне стола натирает бокалы. Облокотившись туловищем о стол, обнимает стакан с густым кислым пивом, давя в себе желание подняться к Тэхену и поныть в крепкое плечо.

— Эй, я, конечно, все понимаю... Но блять? Работать без тебя я не хочу, — убрав сотовый в сторону, оживляется одноклассник и притягивает пачку чипсов, купленных в киоске по соседству. — Давай, не раскисай. Пойдешь на ночь ко мне, а там придумаешь что-то. Ты ведь умный, — и не скрывает в последней фразе издевку.

— Я не могу так как ты. Надо сейчас придумать. Твое «а там посмотрим» — навеивает тревожность, — похрустев выровненной спиной, Чонгук разбито выдыхает и протирает скулы. — Блять, еще английский с Соен... Так не хочу идти...

На сегодняшних уроках учительница английского сообщила о так называемых «мини-курсах». Суть заключается в том, что на протяжении целого ноября отличники подтягивают в уроке слабоуспевающих, помогая им с неясными для них темами. И судьба преподнесла Чонгуку подарок в виде кучи времени наедине с Соен. Он попросил у учительницы перевербовать к себе Зика, но та улыбнулась и пригрозила, что если до нее дойдет слух об обмене напарников, то в журнале у двоих «рискованных» автоматом ставятся плохие балы. В отличие от Уокера, Чонгук — не рисковый, когда дело касается учебы.

— И я не в восторге. Начинаю тебя ненавидеть больше и больше... Ты смотри, а то когда-нибудь мой пузырек терпения ви-и-и-у, и бабахнет, — измазав губы белой пенкой от напитка, Зик мигом слизывает ее и открыто лыбится телефону, привлекая внимание друга.

— Ты кому так увлеченно строчишь?

— А-а-а, Мина. Договариваемся о встрече. Иду завтра к ней, говорит, сама дома будет, — подергивает кокетливо бровями, намекая на «интересное» будущее с одноклассницей, и назад утыкается в гаджет.

— Определится ты, случайно, не хочешь? — помотав неодобрительно головой на поведение друга, осматривается и задерживается на лифте, размещенном в темном углу зала. Они в здесь убили два часа, и за это время Тэхен ни разу не удосужился попасться в поле зрения, хотя его БМВ стоит на индивидуальной стоянке.

— Я определился — Соен, — широко усмехается он, но Чонгук распознает в наигранной радости надломленность. — Жду, пока она вышвырнет тебя из головы... И желательно с пинком под зад.

— Хватит говорить с акцентом будто я виноват, — ступив на нежелательную тему, он мечтает навсегда заштопать железной нитью разошедшийся рубец. — В ваших надо-отношениях виноват ты. Оправдывайся как хочешь, но сам знаешь, что я прав. Не бегая ты по другим юбкам, давно бы завоевал ее, — отчитав неугомонного приятеля, отпивает пенное и прослеживает за крутящимися у сцены девчонками в темных масках, прятавших лица. Желание отсюда свалить стремительно поднимается, вот было бы куда...

Похолодев в лице, Уокер перекидывает взгляд на Чонгука, заверяя себя мыслями, что портить хороший вечер скромным боем по носу отличника — лучше не стоит.

— Тебе надо не пиво пить, а терпкую текилу. Глядишь, полегчает, — упрекает исподтишка Уокер и, громче позвав бармена на помощь, заказывает Гуку крепкий напиток. — Угощаю, — стрельнув сердитым взглядом, он забирает ключи от дома, расплачивается за двоих и спешит к знакомому, крутящемуся у апаратуры.

Маленький стаканчик с намешанной красной жидкостью и плавающими кусочками фруктов не вызывает в Чонгуке доверия, но, выдохнув, он выпивает за два больших глотка и косо смотрит на Уокера, активно беседующего с друзьями у небольшого выступа ди-джеев. Улицы Сеула накрывает сумерками, и люди постепенно заполняют клуб, словно ночь сгоняет их в это неправильное место. Музыка усиливается не только в голове, а и в здании. Выпив повторный заказ, Чон неаккуратно пятится от барного стола, избегая глупостей, обычно сваливающихся на его пьяную голову. Сунув в карман темных узких джинс телефон, он спиной случайно налетает на прохожего. У молодого симпатичного мужчины, лет двадцати пяти, вылетает из рук тарелка с закусками и звонко разбивается на большие осколки. Вся еда разлетается по дорогой плитке. Битая посуда за музыкой осталась заметна лишь людям поблизости, но и те через минуту плюют на неуклюжесть Чонгука.

— Черт... Что ж такое... Простите меня, — хрипловато шепчет Гук, спешно убирая следы ошибки.

— Да ничего страшного, с кем не бывает... — отмахивается энергично тот, помогая рассеянному парню подобрать отколовшиеся части тарелки. — Сейчас покомандую и тут быстренько все уберут. Тарелка за мой счет, не парься, — передав осколки подлетевшей уборщице, отряхивает багровую рубашку мужчина.

Чонгук кивает головой, мысленно призывая здравый ум вернуться на место — новую стопку проблем ему некуда складывать. Исподтишка рассматривает незнакомца, отмечая его заостренные черты лица и подкаченную фигуру. Смахивает на очередного богатенького мажора: его выдают дорогие массивные часы, асимметричная прическа, явно сделанная в салоне, начищены лаковые туфли... Приличные повадки тоже много говорят о человеке. Чонгук учится считывать людей по щелчку. Но когда уже он станет хотя бы внимательным?... И, желательно, с кучей денег в собственном шкафу и свободой в руках, как другие.

— Вы в порядке? — стараясь не пялится в открытую, Гук находит его серые глаза, налитые спокойствием и легкостью.

— Пустяк. Не часто меня сшибает с ног симпатичный парень, я такое с радостью перетерплю еще миллион раз, но, боюсь, у них посуды не хватит, — он закатывает рукава по локти. Усмехнувшемуся Чонгуку нравится спокойная аура и обворожительные манеры незнакомца. Они полностью противоположны Тае. — Макс, — представляется он и бережно пожимает ладонь Чона, заинтересованно сканируя взглядом. Гуку стыдновато за мешковатую толстовку и обычные джинсы, на фоне него он кажется таким старомодным... Надо научиться приодеваться каждый раз перед выходом в свет, а то так и смешается с массой человечества, не найдя свой стиль. — Ты один? Часто сюда ходишь? Не против ведь перепрыгнуть на ты? — поспешно задает последний вопрос, желая показаться воспитанным.

— Не против. Я с другом работаю здесь. Пока что, — осмотревшись в поиске одноклассника, еле приподнимает губы Чонгук, возвращаясь вниманием к Максу.

— Пока что с другом, или пока что работаю? — с нахмуренной усмешкой переспрашивает, пробуя подольше задержать на себе внимание Чонгука. Скрыв улыбку, Гук указывает неясно на зал.

— Пока что работаю. Но у меня такой друг, что, ох... Всякое может быть, — выдыхает обреченно, закатывая глаза и неуверенно суя руки в задние карманы.

— Это нормально, у меня тоже такие друзья. В один момент я готов их угостить дорогим вином, а уже через минуту послать далеко и надолго, — равнодушно взглянув на загоревшийся от сообщения экран айфона, он мигом прячет его в карман. — О, насчет дорогого вина, — смотря на него, неуверенно тянет Макс и проглядывает наручные часы. — У меня запланировано много дел, но, пока есть свободный часик, то... Могу загладить свою вину бокалом прекрасного полусухого. Не возражаешь?

— Но это я сшиб тебя с ног. Вина за мной, — с полуулыбкой умничает Чонгук, вжимая руки в джинсы от накатившей в теле нервозности.

— Ладно, надо называть вещи своими именами, верно? — запрокинув голову, проиграно усмехается... И таинственно признается, заглядывая в него и вызывая легкое смущение: — Хочу тебя угостить.

— Ну, если уж называть вещи своими именами... то я за. Только давай поднимемся на второй этаж, там комфортнее, — не желая наткнуться на Уокера или Тэхена, старательно унимает волнение в сердце Гук.

Подозвав разгуливающего с выпивкой официанта, Макс просит принести бутылку самого дорогого полусухого вина, приглашает Чона рукой наверх и просит выбрать столик.

****

С ним Чонгук расслабляется, на час забывает о преследующих проблемах. За угловым столиком на две персоны неприметно уютно, а тянущийся вдоль стенок приглушенный свет создает ненавязчивую атмосферу. Вино, разливающееся по языку с умеренной кислинкой и терпкостью, снимает въевшееся под кожей напряжение. На верхнем этаже не так многолюдно, как внизу, что радует.

Макс комфортный, интересный, моментами игривый, и Чонгуку непривычно, что чужая открытость поднимает в нем желание рассказать о себе тоже что-нибудь. Макс Миллер живет в Лас-Вегасе, прилетел в Корею неделю назад по работе, но скоро планирует вернуться домой. Вместе с отцом он владеет бизнесом по экспорту люксовых автомобилей из США. Услышав, что Максу двадцать пять, Чон усмехается со своей проницательности. За все время он не пьет вина, а лишь увлажняет губы, объясняя, что предпочитает на работе думать здравой головой. Их взгляды на жизнь совпадают, и Миллер понимает его буквально с полуслова — лишь этим он похож на

Тэхена.

О себе Чонгук не рассказывает ничего, хотя хочется нажаловаться незнакомцу на целый список неприятностей. Упоминает украдкой, что учится, а после выпускного мечтает свалить в Америку... Но сам еще не разобрался — действительно ли мечтает или это самообман. Полчаса пробегают как десять минут. Он не замечает, как за интересной историей нового знакомого сбивает звонок от Тае. Быстро всплывшее сообщение возвращает в реальность:

«Через час бросай скучные дела и мчись ко мне. Поболтаем», — читает мельком, но не отвечает на спонтанное предложение, а ставит телефон на беззвучный режим.

«Игноришь? Неправильно поступаешь, буду ругать. Жду тебя и твое дерзкое настроение у себя через полчаса. Не упусти шанс на свидание», — игриво подмигивающий эмодзи в конце предложения необъяснимо раздражает, и Чонгук плюхает телефон экраном вниз, мысленно уговаривая себя не вестись на поводу у Кима.

— Прости, внеплановая встреча появилась, — поставив бокал, Гук поджимает губы в сухом оскале.

— Да, я все понимаю... Мне тоже надо бежать. Пока из-за пробок доеду до нужного места, пройдет не менее часа, — замечая отвлеченность парня, Макс расплачивается за заказ большими купюрами, не дождавшись официанта.

Заглянув на первый этаж с открытого балкона, Чонгук ждет его, чтобы вместе сойти вниз, и случайно улавливает спешащих к лифту Тае и Югема. Те что-то живо обсуждают, пока железные двери не прячут их в себе. У барного стола они прощаются на приятной ноте, пожимая руки. Чонгук повторно извиняется, но Миллер отшучивается, что ему даже понравилось. Дурацкая болтовня оставляет приятное впечатление — давно после встречи с кем-то не было такой легкости. С приподнятым настроением Чон движется к лифту, но приостанавливается, набирая Кима. Вдруг прийти сейчас будет неуместно? Он сбивает через два гудка трубку, определившись, что пойдет к нему позже. Надо проконсультироваться с Зиком насчет навязчивой мысли уйти с работы. А Тэхен пусть подождет.

****

Похороны Дэвида прошли скромно. Присутствовали старые знакомые, друзья по бизнесу и даже Хену приехал на пару несчастных минут из уважения. Из родственников и близких — никого. О них Дэвид никогда не упоминал, не показывал, а Тэхену и сейчас плевать, и тогда... Вначале их знакомства босс признался, что одинок также, и тема о близких не затрагивалась. Перед уходом из прощальной церемонии Чон Хену подошел ради приличия к Тае, поздоровался, поспрашивал за флешку и сообщил, что вторая найдена копия останется у него «на всякий безопасный случай». Вдруг Ким вздумает что-то высветлить грязное в свет против него?... Хену знает эти бандитские терки.

Тэхена не устроил такой расклад, но молчание — золото. Две флешки должны покоится у него в шкафчике. Или копию уничтожить.

— Детективы, расследующие смерть Дэвида, заинтересовались его незаконными делишками, но я тебе уже говорил, что попросил нашего ангела-спасителя замять всплывшие неполадки... Мингю не обещал, что получится быстро, но заверил, что нас это не заденет, — сидя за барным островком в гостях у Тае, покачивает налитый виски Югем. — Твой Дэвид наделал хлопот. Нанимать из детдома детишек в бизнес и заставлять их пахать на стройке гаражей двадцать четыре часа в сутки за жалкие копейки... Ну-у-у, это тянет на суровый приговор. А Эмма, сучка эта старая... Продавать бедных подростков и жить себе как ни в чем не бывало — необычайно смело в ее то возрасте. Как таких допускают к работе с детьми вообще? Этот мир окончательно прогнил, — выпив залпом оранжевую жидкость, хватает с меленькой тарелочки дольку лимона и закидывает размашисто в рот.

— Что-то разленился я в последнее время, о глупостях думаю, а не о работе, — парирует Тае, крутя по столу пустую бутылку из-под алкоголя и безразлично следя за рукой. — Скажи, что бы ты делал? Ты хочешь человека... Но не хочешь, чтобы секс перерос в что-то большее, — выдает вопрос не по теме, глядя на усмехнувшегося друга.

— Ты много выпил?

— Я трезв. Ты же знаешь, я не напиваюсь, — поледенев в лице, отпихивает бутылку и откидывается на барный стул. Югем прав — даже вопрос звучит абсурдно.

— Ясно, ты не слушал, — посмеивается тот, поднимается и выискивает за спиной Кима, раскинувшегося на стульчике, новую бутылку коньяка. — Надо себе сделать такую стену из выпивки. Это так удобно, даже с запоя выходить не надо — не то что с дома, — звонко открыв колпачок, мостится на место и доливает в стаканы. — Я бы... Ну не знаю. Может, просто плюнул на правила, а дальше, что будет, то будет? Да. Или нет? Хотя... А бог знает. У меня есть Джиен, а когда мы знакомились, времени думать не было — мы просто трахнулись и через месяц начали встречаться. Поэтому, я ничего не посоветую, — принюхавшись к стакану, блаженно прикрывает ресницы. — И кто везунчик? Или, может, это «избранница»? — подыгрывает бровями, намочив губы, и встречает бесстрастные глаза приятеля.

— Никого нет. Просто стало интересно, что ты ответишь. Я повторюсь, подобные глупости не вписываются в мой график. Через неделю я стану главным в Вестерн, закрою нелегальные дела Дэвида и буду работать по-честному... На это уйдут все силы, и не хочу, чтобы какой-то мелкий... — он неосознанно прокашливается, не зная, какое слово подобрать. Имел в виду не Чонгука, но именно этот мелкий непослушно всплывает в голове. — Не хочу, чтобы мне мешали.

— Да, помню — рабочие цели прежде всего, — кивнув как болванчик, вытягивает телефон из кармана черных классических брюк Югем. — Блин, где-то пиджак посеял...

— Он остался внизу у бармена, — незаинтересованно напоминает, прослеживая за плывшими повадками друга. — Тебе пора, — оглядывает наручные часы, недоумевая, почему Чонгука нет, хотя как полчаса назад тот должен был быть здесь. — Если поймаешь у танцпола кого-нибудь из девчонок, то позови ко мне.

— Ой, да, надо идти. Домой еще как-то добираться. Джиен убьет за алкоголь, я пообещал без повода не бухать, — закрыв прочно бутылку, возвращает на пустое место в баре. — Один минус отношений — надо стараться угождать второму. У меня пока получается коряво, — отчаянно хохотнув, неуклюже направляется к лифту Югем, небрежно заправляя рубашку в брюки.

Сумеет ли Тае угодить Чонгуку? Он думает, что нет — и это доказывает, что впадать им в одну «любовную» яму не стоит. У обоих сложный характер, хотя и похожий. Чонгук тоже в один момент готов послушно склонить голову, но пока ты отвлечешься, не понятно, не воткнет ли он в грудь нож. С Чонгуком надо осторожно, без грубостей. А без грубостей Тае не умеет.

И угодить ему не сумеет.

****

Целый хмурый день телефон не умолкает от звонков отца — Чонгук получает двадцать два пропущенных. Ближе к одиннадцати ночи люди слетаются в Омут, как пчелы на мед, наполняя зал духотой, весельем и запахом спиртных напитков. Бармен бегает от человека к человеку, раздавая заказы и служа персональным «психологом» для частых посетителей. С переполненным вдохновением Зик крутит басистую музыку, переговариваясь с «коллегой», который на сцене заменяет сегодня Чонгука. Но за пределы клуба Гук не выползает, увлекшись с Уокером за аппаратурой. Он к Киму отправляется с опозданием на целый час, желая заставить его понервничать.

Вызвав лифт, Чонгук постукивает черно-белой обувью по серой плитке, предвкушая от встречи с Тэхеном хорошие новости. Не звал бы он просто так, неужто решил загладить вину? Хотя Чон сомневается, что Тэхен чувствует ее, учитывая его самоуверенный характер. Короткий звон предупреждает о прибывшем лифте, двери разъезжаются, и Гук неспешно утихомиривает медленным выдохом нервное сердцебиение. Главное создать вид, что обижен.

Металлические двери плавно расходятся, предоставляя глазам обширную гостиную, подсвечиваемую мягкой светодиотной лентой, прикрепленной вдоль потолка. Тишина, напротив гудящей музыки из Омута, успокаивает. Несмело заглянув вглубь, он выискивает Тэхена, но натыкается на диванчик, на котором валяется красное платье и телефон. Слабая улыбка покидает губы, когда он замечает у барного островка белую рубашку и на полу валяющиеся очки. Просканировав беглым вниманием неубранный высокий стол с красующейся бутылкой вина и два заполненных бокала, Чонгук нехотя понимает происходящее. Цепочкой к арке валяется женское белье. Догадки закрепляются прерывистыми, девичьими стонами, льющимися оттуда. Грудь Чона обжигается растянутой, необоснованной болью, а пояс скручивает от неприятной тошноты. Резво развернувшись, он прямует к открытому лифту, тыкает пять раз на кнопку с номером один, обведенную синим светом... Отчаянно сбегает от реальности, хотя не ребенок — знает, никто никому не обязан. Но от ревности хочется сбежать также как от Кима.

На полпути к выходу из здания мысли его приостанавливают. Почему он кажется слабым? Почему бежит, если можно пойти и испортить Тае вечер?

Вернувшись в гостиную Кима, Чонгук, запихнув задетые чувства поглубже в себя и закопав их уверенностью, подходит к элегантному роялю, открывает крышку, садится на стул и изо всех сил наваливается на черно-белые клавиши, издавая громкий и режущий звук. Копошение в спальне мгновенно прекращается. Могильное затишье настолько ласкает слух, что на фоне противных стонов кажется ангельской мелодией.

Откинувшись на спинку, Гук встречает у арки Тэхена. После его ухмыляющихся глаз внимание привлекает оголенный торс и вытянутые лямки ремня, торчащие из темно синих классических брюк. Парень скрывает искрящее внутри раздражение, но Тае ее улавливает и забавляется. Сзади выглядывает молоденькая брюнетка, а ее тонкие руки обвивают его рельефные плечи. Пухлые губы поблескивают от прозрачной помады, макияж на лице очень незаметный, а длинные волосы распускаются по плечам, прикрывая оголенную грудь. Она худая, стоит в одном белье.

— Тае, кто этот симпатичный гость? Ты его пригласил к нам присоединиться? — усмехнувшись, она смело идет под безразличным взглядом Чонгука к платью. Тэхен, со сложенными руками на груди, исподтишка просматривает реакцию Гука на обнаженное тело. Натянув платье и застегнув замок до середины, та убирает волосы назад и направляет распутный взгляд на незнакомца: — Поможешь?

— Нет.

— Этот симпатичный гость пришел только ко мне. Малышка, топай в клуб, — помогая застегнуть ей платье и выслушивая на ухо благодарности, Тэхен нарочно бросает на «гостя» испытывающие взгляды.

Чонгук закатывает глаза и от безделья тыкает на клавиши, создавая вид, что получается чарующая мелодия, но на деле выходит режущая слух ерунда. Выпроводив девушку к лифту, Ким на прощание выпускает ей фальшивый поцелуй в воздух и разворачивается к бару. Наливает себе каплю виски.

— Симпатичный гость, прекрати резать мне слух симпатичной мелодией, — Тае выпивает и, оставив в покое стакан, облокачивается вытянутыми руками о стол.

— Чего звал? Соскучился? — оборвавшись на музыке, безразличный Чонгук откидывается на стул и поворачивается. От ехидного «соскучился» мужчина радостно приподнимает губы.

— Как по такому дьяволенку не соскучиться? — подойдя со стаканом к роялю, тыкает на черную клавишу и выпускает в Гука сверху-вниз игривый погляд. — А ты? Истосковался по мне?

— О чем позвал поговорить? — переводит внимание на ноты, покоившиеся на крышке музыкального инструмента. Рассматривает, притянув к себе, и всячески пробует увильнуть от странного флирта.

На скрытую стеснительность Тае слабо ухмыляется, поворачиваясь и легко присаживаясь на клавиши. Забирает ноты и возвращает на место. Хочется держать взгляд Чонгука на себе, а не на безделушках. Может, ему не хватало в последние дни игр с ним, раз хочется извести детское терпение?... Работа в голове шныряла, но не смогла вытеснить оттуда горделивого ребенка.

— Если коротко и ясно, то у твоего отца есть копия файлов в другой флешке, и мне надо, чтобы ты ее принес, — оперев руку о руку, отпивает виски. Предлагает симпатичному гостю, но Чон, выставив ладонь, отказывается.

— Почему сам не отберешь? С пистолетом и чудовищными угрозами, ты в этом мастер, — черная бровь парня ползет вверх, пока он мельком исследует оголенную грудь напротив и спускается по татуировкам.

— У меня нет времени на Хену. Да и портить наши испорченные отношения не хочется. Глядишь, женюсь на тебе — породнюсь с ним, — подшучивает с самодовольной усмешкой. В ответ Чонгук тоже строит наигранную улыбку, но быстро меняет лицо на угрюмое. Портить отношения с Хену Тае не хочет из-за хороших старых воспоминаний — как ни крути они вместе работали в Вестерн, — и какими бы сейчас не были врагами, Тэхен помнит работу своего первого наставника в «опасных» делишках.

— Упаси боже, — твердо бубнит, не уводя деловитого взгляда от лукавых глаз мужчины.

— Зря. Плакать будешь, — слегка наклонившись, заверяет шепотом.

— Как-нибудь переживу.

— Ну, настолько жестоко меня еще не отшивали, — намочив губы напитком, он оставляет стакан на крышке инструмента. — Взамен на флешку я помогу с домом. Съедешь от скучного папаши, — щелкает пальцем по его носу, вызывая недовольное бурчание. Ким неспешно застегивает болтающийся ремень, замечая на себе невольное внимание гостя. — Я дам тебе ключи от старого домика, сможешь пожить там сколько влезет. Не придется терпеть всякое надоедливое «чтобы в десять был дома», — изобразив фразу «родительским» голосом, запускает большие пальцы в карманы.

— Куда? В ту деревянную избушку? Да я ноги там откину если не от страха, то от холода, — возмущается тот. — Нет, это меня не устраивает. Одного твоего «помогу» мало. Да и верить мне не очень хочется, — прищурившись, напоминает ему его недавнюю подставу. — Понимаешь, аргументы недостаточно весомые.

— Ух-х-х, посмотрите, как заговорил, — язвительно тянет, дразнясь с маленькой смелостью, подрастающей буквально с каждым днем. — И на что ты нацелился, м?

— Взамен ты перекидываешь мне оттуда информацию об отце копией на мою флешку. Плюс — в аренду твой домик, так уж и быть... Сделаешь там условия пригодными для жизни, — изображает самодовольную усмешку, замечая, как Тэхен задумывается над предложением. — Когда я буду забирать вещи у отца, пригрожу ему информацией с флешки. Скажу, если он не оставит меня в покое, то я пойду в полицию. Хочу быть уверенным, что он не приблизится больше. Продержусь год, до экзаменов, а после них улечу в Лос-Анджелес.

— Иногда я тебя недооцениваю, — повторяет, оценив его проницательность.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— Но ты в полицию не пойдешь, — переспрашивает. Иначе, закрутись это дело в органах, всплывет информация и о делишках Вестерн.

— Нет. Мне хочется создать тебе проблем, но я не настолько подлый, чтобы подставлять тебя.

— По рукам, — когда они пожимают ладони, Тэхен тянет его на себя. Тот подскакивает со стула и оказывается вплотную. В тишине Гук старательно пробует угомонить учащенный пульс. — Сними толстовку, я подую на твои детские ранки, — мизинцем слегка задрав серую одежду парня, неуклюже поднимает кверху, оголяя клочок кожи на его животе, а сам смотрит в глаза. Может, это повод прогуляться пальцами по красивому подтянутому телу, а может — повод загладить вину неуклюжими поступками в виде фальшивой заботы? Тае вроде не чувствует вины, а вроде хочется Чонгуку купить те дурацкие пластыри. Или что надо, чтобы не болело?

— Знаешь... — помолчав мгновение, выдает приглушенно Гук, кладет ладонь на его грудь и очерчивает ногтем невесомо тату, переходя к ключице. Тэхен, затуманенный желанием, не замечает его загоревшийся азарт. — Лучше поцелуй, — манящий шепот он распускает на его губах и заводит ладонь за затылок, заставляя шагнуть в сторону дивана. — Твои поцелуи — лучше любых лекарств.

В Тэхене растекается по венам трепет, когда включается игривость Чонгука. Это не из-за одной ночи — так было и до. И это не любовь, но что-то не менее сладкое... Страсть, которой не хватало годы. Страсть, по которой он соскучился.

Заставив Тае упасть на диван, Чонгук легким движением через верх лишается толстовки, откидывает в сторону. Слушает грубую ладонь Кима, указывающую умоститься на бедра. Тэхен поддается и затягивает его в нетерпеливый поцелуй, придерживая за распушившиеся волосы и за талию, украшенную багровыми ссадинами. Мозг напрочь отключается, но Ким не тормозит, не старается — знает, слишком поздно пробовать. Ему Чонгука ухватить хотя бы капельку, а то он в последние дни не отдыхал из-за навалившихся дел. Буквально два часа назад проводил время с девушкой, и хорошо... Но при виде Чона желание будто не заглушалось.

Разорвав поцелуй и бегло оглянув раскиданные по верхней части его тела засохшие ссадины, Тае внутренне борется с поднимающемся желанием вручить Чонгуку флешку и выгнать к отцу, чтобы проучить Хену за содеянное. Как старик посмел ранить такую изящную фигуру?

Обхватив руками шею, Чонгук жмется впритык, а живот невесомо подрагивает, когда ему осторожными поцелуями помечают поврежденную кожу. И Гуку очень кайфово от скользящих по бедрам ладоней мужчины, от возбуждающей атмосферы... Хочется попросить, чтобы расцеловали каждую рану. Тэхен, глубоко дыша, возвращается на уровень лица и нарочно терпит, лишь бы не поддаться его к губам первым, хотя мысленно зашел очень... глубоко.

Скользнув тыльной стороной ладони по заостренному подбородку, Гук требовательным жестом задирает его голову, внимательно отыскивая в чужом взгляде неистовое желание интимной близости.

— И душу вылечи. Поцелуй там тоже. Особенно там, — шепчет Чонгук, прикрыв глаза, и усмехается, когда Ким игриво сминает бедро. Увильнув от поцелуя, раздразнивает мужчину, держа минимальное расстояние меж губами.

— Поцеловать не обещаю, но кое-что другое — могу. Чтобы немного присадить, а то разошлась твоя душа, — коварно ухмыльнувшись, языком увлажняет пересохшую губу Гука и жадно сглатывает. Сам соединяет губы в тягучем, но коротком поцелуе. — Помнишь, что я велел тебе ночью в отеле?

— Повиноваться? — выдыхает шумно через приоткрытый рот от горячего языка, шныряющего по шее.

Именно там, в самой чувствительной зоне. По телу разбегается дрожь, Чонгук аж ежится. Смачно причмокнув, Тэхен оставляет метку на ключице и отстраняется, насильно насаживая на себя через одежду. Навязчивое желание овладеть юношеским телом берет выше и выше... А Гук отчетливо чувствует налитый возбуждением член и нарочно пошире раздвигает ноги, недобро оскалившись. Тае сильно хочет — видно по жадном взгляде и по нетерпеливым прикосновениям. От сладкого факта Чонгуку настолько потешно, что дрожь разливается и в душе тоже. Позабыв о вопросе, Ким осыпает поцелуями его ключицы и зарывается пальцами в волосы, наматывая их на кулак. Страстно укрывает ласками.

— Так хочется тебе помочь, — оттянув его брюки, соблазняет Чонгук и крадется к пылающему органу, еле трогая пальцами стояк. Дыхание Тэхена затрудняется от контраста холодных пальцев и горячего члена, и он неощутимо трется носом у виска. — Я собирался что-нибудь придумать, но нет времени, — уложив две его ладони на таз, держит их крепко, заглядывая в глаза. — На меня и без тебя куча дел свалилось, — платит той же монетой, одаряя хитрой ухмылкой: — Так что пока!

Непонимающе сощурившись, Тэхен связывает фразы, пока Чонгук хватает толстовку, вскакивает и быстро отправляется к лифту. Повезло, что двери открыты. Ким будто просыпается с запозданием. Поразительно усмехнувшись и запрокинув голову на спинку, слизывает остатки ядовитых поцелуев с губ и прикусывает верхнюю.

Вот оно что — Чонгук делает ход не пешкой, а более важной фигурой.

Оттянув штаны у бедер, он поднимается, затягивает руки в карманы и приближается. Чонгук пару раз тыкает на кнопку первого этажа, но будто по тайному приказу хозяина лифт не срабатывает. Если не сбежать — Тае растерзает его тело на мелкие кусочки... И душу — в добавок. Не то чтобы страшно, но Чон планировал возбудить и сбежать, а не попасться в ловушку. Хотя он чувствует себя именно в клетке, когда Тэхен притормаживает поодаль от лифта, вглядывается, приказывая сдаться и падать на колени.

— Блять... — выдыхает с проигранной полуулыбкой Чонгук, прикрыв веки и прижавшись к стенке.

Смотря на Тэхена, он признается в душе, что тот невероятно соблазнительный с голым верхом и алой искрой во взгляде.

Чонгук вляпался. Давно.

Неожиданно двери лифта медленно съезжаются, вызывая у двоих легкое замешательство. Ким бросается вперед, но не успевает всунуть ладонь в металические дверки... Перед тем, как они окончательно закрываются, он улавливает ухмыльнувшегося и попрощавшегося махом руки подростка.

Гул меняется на привычную тишину опустошенного дома. Не сдержав подкравшуюся задорную улыбку и опустив погляд на вздымающуюся грудь, Тэхен оправдывается тем, что сам его отпустил. Сам, да?

Но горячую выходку умника берет на заметку, намереваясь больше в сети не попадаться.