взрослый маленький безумец

— Мелкие, те, кто едут в Пусан через неделю в четверг, — постукивает чайной ложкой по грязной кружке Тае, привлекая повелительным голосом к себе оживленных подростков. — Выезжаем в пять часов утра от ворот школы. Нас будет ждать автобус, поедем вместе с параллельным классом. К сожалению, их учитель Мин будет нас нянчить, с этим я поделать ничего не смог, директор на честное слово не отпустил... То есть вас — без присмотра. Дорога займет три часа, значит, по плану, в семь или восемь будем на месте. Не забудьте взять необходимые вещи, а особенно — паспорта, чтобы мне не пришлось башлять деньги за какого малыша-плохиша с дырявой памятью, если нас настигнет проверка, — разъясняет, перепрыгивая с одного внимательного выражения лица, на другое, и складывая журнал на книги. Интерес цепляется за Тао, тайком продающего другу из задней парты бутылочку лимонада. — Эй, шайка бизнесменов, — щелкает пальцами, желая видеть взгляды парней на себе, но получается, что теряет всех остальных, — я вам сейчас сорву сделку. А ну сюда, не вижу ваших маленьких глаз. Значит, теперь мелкие, те, кто остаются — удачки на уроках. Будьте паиньками, иначе учитель Как вас там достанет вас даже из Пусана и накажет. Все, можете бежать на все четыре стороны, мой монолог успешно завершен.

Чонгук вытаскивает наушники из ушей, переводя незаинтересованное внимание с Кима на телефон. На экране мелькает ненавистное эсемес «мы уже говорили об этом, тема закрыта», перерывая звоном играющую любимую песню. Отец категорически против отпускать в Пусан, хоть сын взамен согласен прекратить сбегать с дома и взяться за учебу как раньше, но никакие условия старшего не подкупают. Причин отказа много, но главная — что поездка с неадекватным преподавателем Тэхеном. У Гука до сих пор маячит в голове громкое: «ни за что!». И он подозревает, что основная проблема лежит в том, что в поездке они с Тэхеном могут сблизиться, чего очень боится Хену. Что если Чонгук пойдет по следам Кима, а значит, его собственных, и свяжется в конечном итоге с Дэвидом? Он что, зря столько лет берег его от подобного дерьма?

Но отец не знает, что в реальности Тэхену на Чонгука наплевать. В последнюю неделю они пересекаются лишь на уроках или коридорах школы, а разговаривают... нет, не разговаривали вообще с той ночи у старого домика, но в школе Ким достает вопросами по параграфу или тесту, но не более. Подростка рассердил былий разговор на кухне Тае с отцом, где они решили, что взамен на флешку тот не приближается к Гуку, но Чонгук сначала сам делал вид, что Тэхен для него пустое место. Накой черт ему сдалась связь с тем, кто ради какой-то дрянной мелочной побрякушки готов мгновенно забить болт на общение? А Тае без проблем забил. Ему будто память подмяли под ноль, и теперь все что между ними было — сошло на ноль тоже. Зато Гук часто вспоминает их посиделки около разваленного особняка, тусовку в Омуте, каждый мягкий взгляд... Вспоминает и не понимает, как тот смог так быстро выбросить человека. Как можно легко закрыть на человека глаза? Чонгуку бы этому научится! Научится пропускать людей сквозь себя.

Вручив старосте холодный взгляд и попрощавшись с учениками, Ким удаляется из громкого класса. Чонгук поразительно хмыкает чужой невозмутимости. Как повезло, что пока флешка у него: благодаря ей, Тае можно держать на невидимой цепи. Обязательно нужно этим воспользоваться, упустить великий шанс Чонгуку нельзя, тем более, что Ким последние пару дней расстраивает своим грубым поведением. Половина бурных учащихся выползают из-за парт в коридор, высвобождая стульчики и столы с незакрытыми тетрадями, разбросанными карандашами. Гул сменяется на покой и легкую прохладу из-за открытых доверху окон.

— Ну и дерьмовая погода, жесть. Я не успела нарадоваться солнцем, у меня в шкафу висит новое белое платье, куда я его надену в такой ливень? — жалуется Соен, контролируя каждую каплю дождя, стекающую вдоль по окну. — Понятно, скоро ноябрь... а потом снег, зима, морозы и... экзамены, — случайно столкнувшись с Чонгуком взглядами, та над чем-то думает, а когда парень прячется обратно в книгах, подходит к их совместной с Зиком парте, обводит вниманием их повседневный бардак, благодаря хулигану. — Как дела? Спасибо, что помог мне по тесту, кстати. О, ты же едешь в поездку? С кем планируешь сидеть в автобусе?

— С Зиком, — не выражая никакого желания болтать, тот макушки не поднимает, увлечено переписывая важные заметки из книги в тетрадь. Другому парню было бы неловко открыто игнорировать девочку, но что поделать — Чонгук не терпит лишние допросы. А отвечать «ради приличия» неинтересно. Неинтересно в принципе болтать с людьми, которые ему неинтересны.

— Вы договорились?

— Да, — на самом деле нет, но она об этом не узнает.

— Чонгук, прикинь, Ахен согласилась сидеть со мной в автобусе, когда... — влетевший в класс Зик замолкает, видя закатывающиеся глаза друга. Прокашлявшись и неправдоподобно оскалившись, моститься на угол парты. — Хотел сказать... что сидеть вместе не получится. Сорри, бро, — тот быстро понимает, что Соен хочет перетянуть Чонгука к себе, и выручает: — Я настроил Чонгука сразу, что мы сидим вместе, если он едет, а теперь сваливаю, — наиграно хохочет, постучав приятеля по спине. — Но по дороге назад мы точно сидим вместе. Или, Соен, ты хочешь сесть со мной? — подмигивает, пока та пренебрежительно сканирует парня глазами.

— Зик, будь добр, подними свою пятую точку с моей книги, — со стальным лицом приказывает Чонгук, за угол пытаясь вытащить учебник по биологии, чтобы спрятать в рюкзак. Промычав, Уокер пересаживается на притянутый стульчик, нарочно поближе к однокласснице.

— Соен, хочешь сидеть с Чонгуком?

— Соен, — к ним заглядывает Тэхен, ловя любопытные три пары глаз. — Иди сюда. Быстро, я спешу.

Пройдясь вниманием сначала по Зику и сестре, преподаватель специально дольше всех вглядывается в Гука, а второй от зорких глаз желает ускользнуть, поэтому отворачивается к тетради, занимая себя ими. Странная, довольно внезапная связь Тэхена со школой напрягает. Когда обвинения по поводу убийства учителя Чхве снялись — полиция остановилась на том, что это самоубийство — Чонгуку стало легче, что его не задело. Но интерес всех целенаправлено полетел именно в Тэхена. Киму это льстит, ведь какой негодяй не любит лишнее внимание? Его взяли к себе в «компанию» молодые учителя, любящие зависать в столовой и попивать чай. Некоторые ученицы ведут себя с ним вольно, и хотя их двусмысленные шутки в приделах «адекватности», Чонгук каждый раз закатывает глаза, мечтает закрывать уши от глупого, дурацкого веселья. Поражает такая переменчивость и дружелюбие людей. Смелость. Как быстро все готовы переобуваться! И отец стал менее строг к Тае, хотя Чонгука к нему по-прежнему не подпускает ни на метр, зато сам болтает посреди перемены на коридоре, словно они помирились. Наверное, обсуждают флешку или прошлое, но Чонгук не в восторге от их сотрудничества. Если они не воюют, то Чонгуку с Тэхеном светит одна дружба.

— Давай сядем вместе, если хочешь, — окликает Чонгук ее, пока Уокер, клацая незаинтересованно в мобильнике, подслушивает. — Сядем на последних местах, сзади Зика и Ахен.

— Супер! Ради такого, и Ахен можно потерпеть, — у Соен аж заблестели румяной щеки от новости. — Пойду... учитель Ким что-то хочет от меня. Уже надоело, постоянно ему что-то надо, — закатив глаза и мягко улыбнувшись, пропадает в коридоре.

Скомкав шнуры от наушников и бросив на соседний стол, Зик плюхается на место за партой, дружески толкнув одноклассника в плечо. Тот неодобрительно прослеживает за рукой, но не отчитывает за непонравившийся жест, хотя догадывается, что Уокер против услышанного. Против, что он сядет с Соен.

— Почему предложил, ты же не хочешь, — хулиган видит старосту наизусть, особенно это безразличие в темных зрачках к однокласснице. — Ты, слушай... не западай на Соен, окей? — превращает просьбу в шутку, усмехается.

— Убери записи с доски, и нашу парту. Спасибо, — игнорирует просьбу Чонгук, поднимается с места и, хлопнув друга также по спине, но крепче, удаляется с двумя книгами под рукой в учительскую.

****

Укутавшись посильнее в бомбер, Чонгук содрогается от прохлады, лижущей пальцы, кожу. Скейт медленно катится по пустой узкой улице, пока руками он играется с нашумевшей флешкой. Над головой скопились свинцовые тучи, предвещающие грозу, а бодрящий ветер с каждой секундой усиливается, прогоняя людей по домам. Середина белого дня, а на тротуарах — ни души. Уроки закончились, теперь одна дорога — домой, где нужно тщательно пораскинуть мозгами, как завтра сбежать утром к школе, откуда будет отъезжать автобус. Чонгук не рисковал вот уже неделю: взял перерыв в «тусовках» по ночам, а на работе просит знакомого подменить его. Оттуда нужно уволиться, ибо похвала от главного директора за такую «редкую» работу его явно не ждет. Реакция отца, если он уедет, будет сумасшедшей: тот стопроцентно сорвется, потеряет контроль, снова побьет... Но Гуку чересчур сильно хочется ехать, он готов дерзнуть. А там как пойдет, в конце концов проблема как-нибудь решится. Нельзя пропустить такую поездку с такими людьми! Да и Тае нужно контролировать. Знать все, что тот будет делать, с кем говорить, развлекаться... Чонгуку нужно держать его в поли зрения.

Из поворота напротив выезжает массивный темный внедорожник, судя по медленной езде — не местный. Доверия автомобиль не внушает, и Чонгук съезжает с середины дороги на сторону, желая, чтобы его поскорее объехали, а недоброе предчувствие испарилось вместе с незнакомцами. Поправляет лямку висящего на плече рюкзака, расправляет плечи. Внедорожник снижает скорость за несколько метров от подростка, вынуждая соскочить со скейта и спрятать флешку в куртку. Мало ли. Может, хотят дорогу спросить?

На водительском месте сидит незнакомый мужчина с бородой и наплевательским взглядом. Открываются задние дверки, появляется старик лет пятьдесят в солнечных очках, из-за которых не видно какие цели мелькают в его глазах. Первым делом, Гук смотрит не вооружен ли. Распахнутое насыщено-коричневое пальто достает почти до пяток, на запястье роскошные часы, хотя морщинистые руки спрятаны в карманах верхней одежды. Черные лакированные туфли поблескивают, еле отстукивая топот по разбитому асфальту, когда тот приближается. Парень, натянувшись в ожидании, отслеживает каждое действие.

Сквозь темные линзы рассматривать подростка неудобно, и мужчина снимает их, придерживая в руке, а невесомо сощурившись, скользит вниманием по Чонгуку, сканируя будто каждый изгиб одежды. Задумчивые серые глаза, повидавшие многого в жизни, смотрят с любопытством, вызывая еще большее недопонимание. Без очков незнакомец не кажется грозным, но доверия по-прежнему нет.

— Чон Чонгук?

— Нет, — не пораздумав, громко отрицает, не подавая виду, что молниеносно вырастает желание развернуться и удрать обратно в школу.

— Маленький лжец, не бойся меня, я не кусаюсь. Поболтаем за чашкой чая? Зови меня Дэвид. Мы были друзьями с твоим отцом. Есть для тебя одно предложение, давай поговорим в машине, чтобы избежать лишних глаз, — еле скалится, рукой пригласив к автомобилю, но видя, что Гук не сдвигается ни на миллиметр, смягчат лицо. — Поверь, тебе не стоит бояться, я не дядечка, который ловит школьников и увозит их на черном джипе, хоть и выглядит все именно так, — прокуренный, но искренний смех снимает напряжение в плечах.

Чонгук гордо осматривает мужчину, ловко ударяет скейт ногой, ловит в руках. Теперь ясно, какой разговор их ждет. Но зачем ему Гук? Неужели тоже нужна флешка? Но как тот узнал у кого она? Секрет, что флешка у Гука, не знает никто. Совершенно никто, даже Зик.

— Допустим, не боюсь. Что вам нужно?

— Хочу предложить тебе работу.

Двое оборачиваются по очереди на громкое визжание шин по асфальту и дикое рычание двигателя. Подросток не знает куда себя деть, видя появление знакомой бмв, мчащей к ним на бешеной скорости. Откуда здесь взялся Тае? Машина тормозит напротив внедорожника, хозяин изо всей силы громыхает дверкой, спешит влезть в чужой разговор. Ветер портит прическу, взлохмачивая волосы, словно Тэхен после драки, а распахнутая кожанка развеивается волнами при ходьбе.

— Иди в машину, я тебя подвезу, — распоряжается Тэхен младшим, обойдя и махнув головой на бмв. — Что ты здесь делаешь, Дэвид? От скукоты по таких колхозных районах ты не ездишь.

— С какого черта я должен тебя слушаться? — упирается открыто Гук, не поведя бровью на приказ. С каких пор Ким стал ему... кем? Даже ни кем! Ему не нравится, что Тае вечно командует. Они плевали друг в друга безразличием, так что же изменилось? — Я передумал, мы можем поговорить в машине, — выглядывая из-за широкой спины, сообщает Дэвиду, ловит серьезные глаза Тэхена.

— Сядь в бмв, мелкий, — повторяет строго, но быстро смягчается, прочищая горло и снижая голос: — Не вредничай, я не в настроении.

Честно, Чонгук хотел принципиально пойти наперекор, но силой посадив себя на цепь, стихает, покоряется. Оставляет Дэвиду долгий взгляд и, поставив скейт, отъезжает к бмв. Рюкзак летит в прокуренный салон на заднее место, затем хлопает передняя дверка.

— Он не будет работать на нас. Чонгук другой, ему нужно жить спокойной, правильной жизнью. Хену знает, что ты нашел его? — засунув руки в кожанку, отправляет ледяной взгляд водителю босса, переводит на ухмыляющегося мужчину.

— С каких пор ты решаешь за мальчика, Тае? Я не желаю ему плохого, лишь хочу видеть его рядом с тобой на работе, почему нет? Ты не рассказывал мне об этом целеустремленном пацане, что меня не радует. Мы же одна команда, — мужчина не злится, не сердится, знает, что оборванный с Чонгуком разговор обязательно закончится без присутствия Тае.

— Чонгук не будет работать с нами, — повторяет твердо по слову, — Хену не допустит этого. Оставь пацана в покое. У нас куча людей, было бы куда их девать. Пусть живет своей жизнью.

— Тебе не нужна будет в будущем правая рука? Ты мне как сын. В первую очередь, я думаю подыскать тебе хорошего напарника, — без единой колкости оповещает, поведя бровью. Набирает побольше свежего воздуха в легкие, улыбается, обнажая белые, сделанные зубы. — Не будем бушевать. Если ты справляешься, то хорошо. Жду тебя сегодня у меня. Пожелай Чонгуку хорошего дня, — заглянув на бмв, надевает очки и, похлопав Кима по плечу, прячется в машине, что за минуту покидает улицу.

До последнего проводив взглядом авто, Тэхен встряхивает кожанку, движется к Чонгуку. Молчание продолжается, пока они не выезжают на шоссе. Чонгук наглеет, включает сам музыку на дисплее в салоне чем погромче, пытаясь заглушить выползающую обиду. «Другие правила он может с легкостью соблюдать, особенно мои». Нет уж, он тоже непростой.

— Выключи.

Сделав вид, что не услышал, Гук дальше слушает, сжимая флешку в кармане. Знал бы Тае... Тот за секунду погружает салон в полнейшую тишину, заставляя слушать как мчат колеса по асфальту и работает звук мотора. Подросток достает из кармана наушники, но не успевает надеть, как звучит твердое:

— Сними, или я выброшу их через окно вместе с чехлом.

— Какого черта ты мной командуешь? — взрывается Чон, грохнув кулаком по подлокотнику между ними. Тяжелое, глубокое дыхание сливается с тишиной, гуляя внутри бмв. Хочется сбежать. Зачем Гук вообще сел в дымный салон? Знал ведь, ни к чему хорошему их разговор не приведет, но непослушание ноги и сердце понесли сюда.

Тэхен в голос хохочет, следя за дорожными знаками. Но так противно, что молодого парня это выбешивает в сто раз сильнее. Как можно вести себя неадекватно?!

— Ого, на меня злишься, — с ухмылкой на губах проговаривает, останавливаясь на светофоре. Чонгуку не хочется, чтобы на него смотрели, но Тэхен смотрит, назло нарушая личное пространство и облокачиваясь одним локтем на подлокотник, поближе. — Истеричка, — тихо-тихо бросает, наблюдая за прямым взглядом подростка на дорогу, будто впереди их проблема. — Хочу — командую. И буду командовать. А ты будешь слушаться. Всегда, понятно?

Может, да, истеричка, ему подходит. Хорошенько в себе покопавшись, Чонгук сам не знает, почему психует, но главная проблема истерики сидит сейчас справа за рулем и целенаправлено доводит до нервов. И Гук уже немного заебался.

— Мне вообще похрен на тебя, просто плохой выдался день, — устало бурчит, закатывая глаза и отворачивая голову к деревьям за окном. Какой смысл злится, если Тэхен все посчитает за мелочи? Пусть реально мелочи. Ким посмеивается, но Чонгук не придает внимания, бесшумно возмущается про себя. — Следишь за мной? Откуда знал, где я, и с кем встретился?

— Подкинул тебе маячок в рюкзак, теперь слежу за каждым шагом. Скучное развлечение, ходишь только в школу и домой, причем одной улицей, — по усмешке, Чонгук понимает, что это шутка, и мотает головой, вздохнув раздраженно. — Тебе лучше бежать в другую сторону, а не мило беседовать с такими людьми как Дэвид, ясно? Еще раз увижу, будем говорить по другому, — оглянув до пояса, возвращает взгляд на дорогу. Тот фыркнул, причем нарочно громко. — Ремень на тебя нужен, — добавляет, вгоняя в неловкость. Чонгук уверен, что тот сказал с двойным значением.

— На тебя, видно, его тоже не применяли, — осуждающе умничает, деловито задрав подбородок и откинув голову на сиденье.

— Нет, но это можно исправить.

— Тебе уже ничего не поможет, — фыркает, на что Тэхен скалится. Машина тормозит на повороте за пару домов от Чонгукового. Кинувшись сразу к дверям, он с громким выдохом поворачивается к Киму. — Что еще?

— Хочу, чтобы ты посидел со мной, — веселеет, откидываясь на спинку. — Будешь здесь ночевать, если не пообещаешь, что больше не будешь нарываться на проблемы. И будешь обходить Дэвида десятой дорогой.

— Ты серьезно? — вздернув брови. — Открой. Не хочу тратить время на тебя.

— Это значит обещаю?

— Это значит нажать на кнопку и выпустить меня.

— Странно, я не слышу.

— Ладно... постараюсь, — едва слышно сдается Чон, лишь бы поскорее свалить. — Открой.

— Такая умница, — ухмыляется Тэхен, желая погладить по волосам, но его руку отталкивают, не позволяя коснуться волоска. — Злая, привередливая умница, — издевается, но открывает авто.

— Желаю тебе разбиться по дороге домой, — бездумно бубнит, хлопает погромче дверкой, гордой походкой направившись в сторону дома, неся скейт в руке. Через секунду жалеет о сказанном, ведь дурацкая получилась шутка, но обернувшись, бмв не видит.

Нужно было промолчать? Хотя нет.

****

— А можно мне хотя бы раз решить что-то самому или ты до самой смерти будешь принимать за меня решения? — спрашивает буднично Чонгук, словно ответ отца вовсе не расстроит. Не расстроит, не удивит. — Все едут, а я, как придурок, каждый шаг которого контролируется отцом, конечно, остаюсь. Вау, — вскинув руками, движется быстрым шагом в комнату, чувствуя терпкое внимание на спине. — Эй богу, теперь хочется поехать не из-за друзей, а назло тебе. Что я, в принципе, и сделаю, — бросая две футболки в большую черную дорожную сумку на плечо, старается игнорировать попытку Хену остановить угрозами. Не впервые, переживет.

— Ты не поедешь с ним! Ехал бы кто угодно из учителей и знакомых, то поехал бы, но только не с Тэхеном! Даже не выдумывай! Я знаю, почему ты хочешь туда. Не из-за Зика, или с кем ты там общаешься, а именно из-за этого недоумка, зовущего себя учителем. Нет, Чонгук! Нет и еще раз нет! Точка! — тыкая в него пальцем, кричит, слышно во всех комнатах. — Если ты думаешь, что ему интересен, то нет! Ты ему не нужен. Я знаю Тэхена, ему никто не нужен, тем более мальчишка вроде тебя.

Чонгук не успевает поймать пролетевшее в голове «нужен», тормозит перед тем, как кинуть в сумку наушники и парфюм. Почему твердить на отрез, что нет? Вдруг Тэхен поменялся, поменял что-то внутри себя? Некоторые его взгляды — особенные. Такой взгляд не смотрит на безразличных людей. Вдруг ему нужен любимый человек?

— Ты его не знаешь. То, что вы были знакомы сто лет назад, ничего не говорит. Меня достали твои выводы, обоснованные на дерьмовом прошлом. Хватит. Хватит за меня решать! — отец в шоке от не менее громкого тона сына, ведь обычно Чонгук все держал в себе, но не сегодня. Сегодня звезды сошлись, чтобы он поскандалил. — Я буду делать, что хочу. И если захочу с ним быть, я буду. Захочу быть с Зиком, плевать вообще! Я, блять, буду, ясно?! Потому что я хочу так! — доказывает, смотря на старшего смело. Подойдя вплотную, шипит. — Все. Меня заебал гребанный контроль. Чонгук, делай то, пойди туда... Раньше я позволял себя контролировать, теперь — нет. Теперь сам решаю. Теперь буду делать наоборот. Может, скатиться по успеваемости в школе? Стать бестолковым? Ха, раз плюнуть! Ты кричишь «кто угодно, но не Тае»...

— Не смей с ним шляться, Чонгук, понял?! — не в силах выслушать продолжение, прерывает крикливо Хену, схватив за ворот футболки. — Видно, слабо я тебя воспитывал, раз ты вырос идиотом...

— Давай, побей меня, — усмехается разочарованно Чонгук, позволяя встряхнуть себя за одежду. Может, он правда не в себе? — Вот именно, это все, что ты можешь. Но какая мне теперь разница, если будет на один шрам больше?

Тэхен сказал менять причины, по которым Чонгук дает себя избивать, так какая разница, это будет из-за него, или каких-нибудь других, менее значительных.

— Ты никуда не едешь! — в который раз повторяет, откидывает его, идет к окну, выдергивает вставную ручку, чтобы наверняка. Чонгук ожидал, что его закроют в комнате, но не так. Запасной план побега окончательно накрывается. — Только через мой труп! Я все сказал! Тема закрыта.

— Нет, нет, нет, нет... Стой! — подскочив к двери, не успевает опомниться, как слышит щелчок, даже два. — Открой! Ты не можешь так поступить со мной! — грохает ладонями в дверь, стучась со всех сил, будто зовет на помощь. — Пожалуйста, умоляю! Пожалуйста, отпусти меня... Ты здесь? Выпусти! Пап... — нет не здесь, потому что слышалось шуршание домашних тапочек по пакету, но легче думать, что слышит. Чонгук обреченно прислоняется лбом о дверь, переворачивается, спускается на пол.

В голове одни маты. Почему все так ужасно складывается?! Почему Чонгук должен проходить тернистый путь, чтобы побыть капельку счастливым? Почему настолько несправедливо? Тяжелый ком в горле не проходит, будто прилепился жвачкой. Раскинувшись у двери звездой, он втыкает в белоснежный потолок, просит себя не раскисать, хоть и херово. Очень досадно от поступков отца. С какого момента жизнь пошла под откос?

Под ним нагрелся пол. В доме ни звука, будто отец ушел вовсе, хотя вряд ли. Прошло немало времени, но подросток не сдвинулся с места. Надежда практически растворилась в холодном воздухе комнаты, но внезапно на Чонгука находит одна идея. Вскочив, перевернув постель с одеждой, стол с тетрадями, школьный рюкзак, он находит мобильник. Прочистив горло, глубоко выдохнув, движется к окну, слыша томные гудки и волнуясь, что трубку на том проводе не возьмут. Но приглушенное, чуть сонное, безразличное «алло», воскрешает в душе надежду.

— Нужна твоя помощь. Вытащи меня из дома. Он запер в комнате, — коротко, едва выговаривая слова, дабы не нарушать тишину, вводит в историю Чонгук. И впервые голос Тае звучит непривычно спокойно, неприлично красиво, неприлично чарующе.

— Аргументируй? — на фоне гудят автомобили, громче играет музыка, но текст разобрать сложно. Протерев губу, Чонгук зарывается в волосы, не зная, рисковать ли. Использовать ли шанс?

— У меня есть то, что ты ищешь, — щепотки таинственности достаточно. Тае приглушенно хохочет, пока Гук глубоко выдыхает. К лучшему ли?

— А ты загадочный. Даже чересчур. Говори нормально, иначе бай-бай.

— Наш дом никто не обчищал.

— У тебя флешка? — голос сменяется на серьезный, через трубку веет холодком. — Ах ты хитрец, решил добраться первее всех? Я догадался?

— Она ведь нужна тебе? Вытащи меня, но чтобы отец не узнал, он дома. Окно осталось без ручки, но ты придумай что-нибудь. Я жду тебя, — твердо шепчет Чонгук, гипнотизируя хмурую погоду и приподнимая уголки сухих губ. Первым сбрасывает звонок, во взгляде что-то меняется. Грусть сменяется на самоуверенность.

Приятно, что Тэхен сейчас все силы будет поднимать, чтобы вызволить его. Обидно лишь, что не из-за него.

****

— Окно будешь вставлять сам, это не мои проблемы.

— Я знал, что ты ненормальный, но чтобы настолько... — последний раз посмотрев на полностью вырезанное стеклорезом окно, Чонгук до последнего провожает взглядом дом, радуясь, что Тэхен справился тихо и быстро. Отец не успел заметить, хотя Гук знает, что это ненадолго. Поздно возвращаться, да и не хочется. Приятно, когда ради тебя проворачивают сумасшедшие поступки, с такими не страшно ничего. С Тэхеном не страшно ничего.

— Тебя особо хвалить не за что, но за смелость ставлю пять. Почему не отпускал? — ему пояснять не приходится, Чонгук понимает с полуслова. Их разговоры все «с полуслова».

Не говорить ведь, что из-за него, поэтому Чонгук безразлично пожимает плечами, рассматривая за темным окном мелькающие дома и деревья. Что если отец уже узнал, помчался следом? Мысли атакуют, пытаются навести бурю в груди, но в тонированной бмв так спокойно, что кажется, если за ними будет раскалываться дорога, Чонгук хочет слышать лишь тихий гул мотора и мерный стук шин об асфальт. Глядя на Тэхена, видно, что ему не о чем переживать. Гуку украсть бы у него хоть пищинку волшебной безмятежности.

— Ты заснул что ли?

— Боится, что я не преуспею в учебе из-за поездки. Считаю, он прав... Но что теперь, не жить? — поглядывая на зеркало и убеждаясь, что никто за ними не следует, тело Чона спустя десять минут езды расслабляется на мягком кожаном сидении. Но глаза не поворачиваются в сторону водителя, боясь столкнуться с властным взглядом. Теперь подросток понимает — дурные высказывания отца сбываются.

— А ты не пытаешься исправиться, — хмыкает, легко отбивая стук пальцем по рулю. — Хену, конечно, демон, но иногда стоит прислушаться...

— Хочешь сказать, нужно было его послушать и сидеть взаперти неясно сколько? — перебивает с негодованием, надеясь, что услышал шутку, хотя Тае обычно шутит смешнее. Неужели он перешел на сторону отца? Или пытается туда его перетянуть? Не хочет, чтобы Гук ехал?

— Остынь, для начала, — одним взглядом приказывает обратно примоститься в сидении и не бушевать. — Мне похрен, какая между вами война, слушаешься ты его или нет, так что забудь. Ты знаешь, почему сидишь здесь, — косвенно напоминает о договоре, пропуская на пешеходе человека. Город за окнами погружен в тишину, темноту, такую пугающую, притягательную.

— Я соврал. У меня ее нет, — буравит телефон Чонгук, зная, что через секунду на нем повиснет один недовольный, серьезный взгляд. — Услышал ваш с отцом разговор за флешку, и решил воспользоваться. Мне лишь нужно было выбраться. Спасибо, что помог, — под конец фразы поднимает голову, слыша томный смешок.

— Есть секунда сказать, что ты пошутил.

Машина с визгами тормозит посреди двухполосного шоссе, а перепуганные водителя сзади включают серенаду сигналов с криками, помалу объезжая бмв. Чонгук еле удержался, чтобы не грохнуться лбом о панель. Такая резкость привела в чувства, напомнила, что с Кимом лучше не играть. Что если Тэхен уже знает, что ему соврали? Насторожившись, подросток обратно мостится в сидение, подавая легкий вид, будто не страшно, хотя внутри мысли поднимают тревогу. Тишина давит на голову похлеще напряженного воздуха. Их все объехали, кажется на дороге никого не осталось.

Да, черт, с каких пор малец имеет право использовать Тэхена в своих целях? Никто не рискует использовать Тэхена! Причем открыто об этом говорить — нужно иметь смелость! Чонгук совсем страх потерял.

— Слушай, мелкий, я тебе не твой Зик, — поймав его за загривок и притянув к себе, сжимает другой рукой руль, пытаясь сдержать рвущуюся на волю агрессию. — Я не друг, который будет тебя вытаскивать из дерьма когда тебе выгодно, ясно? Забудь о подобном. Мне некогда с тобой играться, и без тебя есть куда время тратить, — громко цокнув, отпускает и, осмотревшись по сторонам, дальше едет. Чонгук не может отвиснуть от услышанного. «Мне некогда...». — Куда тебя вести? — равнодушно спрашивает, опуская окно наполовину и впуская свежий воздух. — Еще одна дурацкая выходка, и задница будет болеть так, что не сядешь.

Чонгук бы не говорил, а тем более с ним, но желание уйти берет выше. Взглянув на мобильник, поправляет воротник толстовки. 21:20. Хорошо, что соврал: Тэхен перебесится, а флешка остается при нем. Вдруг важная жила еще выручит?

— В центр.

— Решил переночевать с бомжами?

— Тебя волнует? Смешно.

— Нет, но могу оставить денег на подушку и одеяло. Может, с кем-то поделишься, — скверно ухмыльнувшись, вытаскивает локоть на ветер.

Не хочется думать, что тот поиздевался над тем, что Чонгук якобы «легкодоступный». Но ссориться по-новой у подростка нет желания, хотя, куда дальше, они и так неплохо сцепились. Тэхен без настроения, а Чонгуку не хочется расшевеливать в нем бурю помогущественнее, поэтому, насупившись, пялится в окно. До светящегося торгового центра они доезжают в тишине. Вынырнув на свободу, парень взглядом не удостоверяет, быстро забирает скейт, хлопает дверью, уходя в противоположную от авто сторону.

Ни спасибо тебе, ни пожалуйста. Хмыкнув и до последнего проследив за ним из зеркала, Тэхен выезжает со стоянки. Хочет отправить навязчивые мысли о том, куда Чонгук собрался, прямо с непослушным мелким, но едкое чувство чего-то нехорошего, что должно произойти, не хочет покидать ни салон бмв, ни голову.

Что-то определено не так, но что?

****

Здание под названием Вестерн, именно такое, каким его представлял Чонгук: длинное, большое, четыре этажа, черные кирпичи внушают страх. Погода и обстоятельна тоже неутешительные: двенадцать ночи, поднялся ветер, беспардонно шныряет опавшие листья по пустынной дороге перед зданием. Не то чтобы пустынной... два стареньких автомобиля в атмосферу вписываются странно, некрасиво. Подняв скейт в руки и поправив лямку рюкзака, висящего на одном плече, Чонгук выдыхает, пытаясь испустить подкрадывающийся страх, ныряет в опасное логово. Его никто не встречает, наоборот, ощущение, будто люди вымерли, а он заходит в заброшенную больницу. Но пройдя темные коридоры, поднявшись на третий этаж по ступенькам, его встречает стройная, стеснительная блондинка на ресепшене. Мимо проходят два мужчины в тех куртках, которые видел Чонгук на охранниках Тае в ту ночь. Красные языки на спине расшатывают тревогу, хотя ничего не предвещает беды.

— О, здравствуйте, меня зовут Хиен. У Дэвида сейчас кто-то есть, подождите пару минут, я его предупрежу, что у него гости, — кокетливо подмигнув, та печатает на компьютере, нажимает специальный диктофон, предупреждая хозяина о парне. — Зайдите через десять минут. Будете кофе, чай?

— Нет, спасибо.

Нерешительно оглянув пустой коридорчик, подросток присаживается на сидения у окна, разместив на соседний стульчик скейт. За стеклом начинает накрапать, ветер шатает деревья, погода похожа на осеннюю, хотя недавно было жарко. Все хорошо, но внутри поселилось противное чувство, чувство, будто грядет беда. Наверное, так на него влияют стены Вестерн из рассказа посторонних людей и глупых догадок в голове. Здесь неплохо, если влиться в компанию, то будто один из них.

Ей-богу, Чонгук до последнего не хотел сюда идти, но нет выхода. Никто не поможет, если он не станет думать в первую очередь за себя сам. Кто спасет от отца, от несчастной жизни, в которой ты постоянно страдаешь, находишься под давлением? Ждать поездку в ЛА — словно пытка, в котором каждый день надежда на спасение угасает на глазах. А жить хочется по другому, плевать, если неправильно, грязно, опасно, но зато ты ни в чем не нуждаешься, не подлежишь чьему-то контролю. Быть самому себе королем — вот, к чему Чонгук стремится. Как Тэхен.

Была мысль попросить у Тае помощи, но по его поведению Чонгук понял, что Ким не поможет. Тот даст пистолет, но не станет в защиту. Потому что ему плевать на Чонгука; плевать на все, что его не трогает лично. Подросток убедился не один раз. Это нормально, Гук не осуждает, хотя чуток обидно. Нормально, потому что Чонгук не является для него никем — ни другом, ни приятелем, ни дорогим человеком... Но, ах, тоска оккупировала сердце, не выселятся. Так почему не попросить помощи у других? Пусть не бесплатно, может, придется послужить им кое-какое время, зато он получит желаемое. Получит жизнь, где намного лучше, чем здесь.

Flashback

— Желаю тебе разбиться по дороге домой, — бездумно роняет, закрывает дверь, гордой походкой направившись в сторону дома, неся скейт в руке. Через секунду жалеет о сказанном, дурацкая получилась шутка, но обернувшись, бмв не видит.

Поставив скейт на тротуар, Чонгук цепляет на спину рюкзак, отталкивается от земли, медленно проезжая соседский домик. Сунув руки в карманы куртки, нащупывает вещь, замедляется, не понимая, откуда в кармане взялась бумажка с номером телефона. Снизу подписано чей номер, но Чонгук имя не решается читать в голос, боясь, что появится Тае и начнет читать нотации. Эй богу, еще один надоедливый отец. Сойдя со скейта, он задумчиво втыкает в цифры пару минут. Достает мобильник, а проводив взглядом проехавшую мимо машину, прячется во дворе. Мерседеса отца нет, значит, хорошо. Зайдя в дом, оставляет верхнюю одежду, рюкзак на стульчике в кухне и, переписывая номер в контакты, бродит по комнатам.

— Алло, это Чонгук. Можем встретиться завтра, поговорить в нормальной обстановке?

the end flashback

— Я оставлю здесь вещи, проследите, пожалуйста, — указав на скейт и рюкзак, Чонгук перетаскивает в карман куртки скрытно в кулаке флешку и медлит перед кабинетом.

Пройдя две двери, попадает в просторную комнату с коричневыми элегантными мебелями: прозрачный высокий шкаф с антиквариатами, миниатюрными статуэтками, картинами, посудой, как в старые времена; один кожаный черный диван напротив серого рабочего стола, где разложена пепельница и доска в шахматы с пешками, словно сейчас играют. Стены темных оттенков не внушают доверия, как и хозяин здания. Чонгук топчется у высоких дверей, не хочет проходить, хотя можно оказаться на диване, сделать вид, что атмосфера не пугает. Затишье такое, что он готов рвануть назад. Отзыв меняется — тут невыносимо находиться, стены давят на грудь внутри, неважно, что просторно. Он преувеличивает. Нет ничего ужасного попросить помощи у человека, к которому Тэхен запретил подходить, верно? Нет, Чонгук сам в силе решить, что делать. Нужно косвенно, но метко попросить разобраться с отцом — пустяк. Попросить сделать что-то, чтобы родитель дал жить своей жизнью. Попросить убрать его куда-нибудь. Или без «куда-нибудь». Всего-то!

Мужчина сидит спиной к нему на кожаном черном кресле, покуривает толстую сигарету, будто не замечает гостя. Его не видно, но так лучше, легче. Прочистив горло, Чонгук набирается смелости начать толковать по делу, но кресло поворачивается, а на него натыкаются ухмыляющиеся глаза Тэхена, и он застывает как будто увидел призрака.

Все. Конец. Конец доверия между ними. Чонгук доверие построил — сам и разрушил.

— Браво, мм, браво, какой смелый... Умеешь удивлять, — качнувшись на кресле, посмеивается хрипло Ким, откинув сигарету на стол и сбив ею парочку темных пешек. — Пришел чаю попить? Прости, Дэвид не сможет составить тебе компанию. Но ничего, да, я смогу, — поднявшись с места, подходит к дивану, толкает носком ботинка...

Увидев за диваном валяющуюся руку, Чонгук боится допустить в голову подползающие страшные мысли, а заглянув еще раз, не догоняет, что делать. Тело Дэвида валяется намертво. Тело того-самого босса Тае, которому он прислуживал столько времени. Тае окончательно потерял рассудок. Что он натворил? Чонгуку снова нужно бежать, нужно прятаться. Спасаться. Спасаться от человека, которому пару дней назад готов был поклониться. Какой же Тэхен беспощадный.

— Ты меня расстраиваешь, ох, серьезно, мелкий, — откинув подол пиджака, сует руки в карманы брюк, переводя искрящиеся глаза с валяющегося тела на онемевшего подростка. — Почему, — цокает тихо, задирает голову и, выдохнув разочарованно, усмехается, — именно ты расстраиваешь? — медленно ступает вперед, но Чонгук пятится к выходу, не опуская головы, словно держа угрозу на прицеле. В глазах напротив зажигается огонек, лопает терпение смешивающееся с самоконтролем, и ни капли чего-то похожего на помилование не видно. Чонгуку страшно... так страшно, что сердце удрало как только его увидело, но тело бесконтрольно впадает в ступор. Как тогда на стоянке. Не слушается.

Он собирает себя воедино, возвращается под контроль, вылетает из кабинета, на ходу хватая рюкзак и скейт, летит к выходу пулей. Не знает, побежал ли Тае, или оставил это своим «собачкам», но Чонгук сделает все, чтобы на этот раз убежать. Переступая через две ступени на лестнице, он спотыкается, удерживается за перила, поднимает откатившийся скейт, дальше спешит. Тэхена не видно, но что если он ждет у выхода? У выхода нет, но что, если у первого поворота? Это же Ким Тэхен...

Выбежав на тротуар дороги, он, не оглядываясь, становится на скейт, изо всех сил набирает бешеную скорость, чтобы не попасть в руки дьяволу. Черт побери, почему Гук такой идиот? Что теперь будет?

****

Дверь отворяется, Зик оглядывает уставшего, мокрого от дождя, перепуганного друга, за спиной которого тарабанит ливень, громит гром.

— Проходи. Так что у тебя стряслось, по телефону я не понял? — закрыв за ним двери, чешет затылок Уокер, облокачивается о стену, наблюдая, как Гук оставляет мокрый скейт у порога и сбрасывает со спины рюкзак как самый тяжелый груз. — Ты сейчас вообще выглядишь не айс. Если на скейте приехал, то почему задыхаешься? Кто-то гнался за тобой?

— Нет. Не хотел промокнуть, спешил, — врет, отряхивая бомбер от дождя на сухой ковер в прихожей. — Почему не спишь? Через четыре часа выезжать в Пусан, будешь спать в автобусе, — ему самому хочется в кровать, но с таким бешеным сердцебиением, сон вряд ли придет. Одна половина мозга поняла, что происходит, а вторая — нет. Внезапно в кухне зазвенела посуда, и Гук замер. — Твои родители не спят?

— Не, папа там копается с документами, работа, все такое, — улыбается парень, приглашая рукой в кухню. — Слышу твой вой живота, пошли поищем вкусняху в холодильнике и тогда ко мне в комнату. Ты сбежал? Отец так и не отпускал? — догадывается, босыми ногами проходясь по дешевому паркету. Он в спортивных штанах и футболке, и Чон, который в неудобных джинсах, немного завидует: сейчас бы тоже оказаться в удобной одежде дома, но без отца.

— О, привет, Чонгуки, давно я тебя у нас не видел, редко заходишь, — поднявшись со стула и положив грязную чашку в раковину, улыбается сорокалетний седоватый мужчина — отец Зика.

— Здравствуйте. Я не люблю ходить по гостям, — вежливо приподнимает уголки губ тот, садясь за стол, пока друг проверяет холодильник в наличии вкусняшек.

— И правда, ты был у нас... даже можно посчитать сколько раз, — смеется нежно старший Уокер, уходя с кухни.

Хорошо, что Чонгуку не приходится лишний раз натянуто улыбаться, он лениво падает на стол, мостясь на руки, как в школе. Кухня тесная: короткая столешница с кухонными принадлежностями и маленький круглый стол еле сюда влезли. Семья Зика живет не богато: мама работает уборщицей в кофейне, а отец таксистом, из-за чего часто отсутствует дома. Гук практически не натыкается на родителей, когда приходит к нему домой.

— Блин, подожди, я не показал тебе кое-что! — вспоминает неожиданно друг и заливается смехом, убежав в прихожую за телефоном.

Взлохматив влажные волосы, Чон заглядывает в окно рядышком, где чернота очерчивает силуэты тэхенового лица, но парень мигом сбрасывает с головы наваждение. Печально, что теперь между ними не будет новых секретов, Тае больше ничего ему не доверит, как раньше. Вовсе отныне не будет добр.

— Ахен такое вытворила, ты посмотри! Я развел ее красивыми словами на фоточку, мм, зацени ее фигуру, — хохочет парень, выставляя экран на показ. На фотографии девушка сфотографировала себя наполовину обнаженной в мини-юбке и в одном бюстгальтере. Чонгуку вовсе неинтересно, но приходится сделать вид, что впечатлен.

— Тебе Соен нравится, разве нет? — открывая пачку нарезанной колбасы и сыр, сворачивает в трубочку, поедает, пока друг занят телефоном. Некоторые его поступки Чонгуку непонятны, но плевать.

— Да, ну и? Я заебался смотреть, как она сохнет по тебе. Пробую переключиться, и, вот, выходит, — фальшиво посмеявшись, бросает на стол телефон экраном вверх, ищет в полках чипсы. Услышав в голосе приятеля колкость, Чонгук прекращает жевать, виновато прочищает горло.

— Прости. Я дал ей понять, что ничего не будет, но...

— Но решил немного поиграться, походу, раз предложил сесть вместе в автобусе. Мне, конечно, плевать, но как-то странно выходит, не находишь? — хлопнув дверкой шкафа, хмыкает, глядя в черные упрямые глаза. — Да плевать в принципе. Почему мы должны портить вечер из-за какой-то девчонки, верно? — хлопнув по плечу, ставит на стол колу и ухмыляется. Но Чонгук ощущает тяжелый воздух, и чужая улыбка никак не разряжает обстановку. — Сейчас сгоняю в подвал, мама попросила принести картошки в шкафчик, потому что уже закончилась, и пошпарим в комнату.

Чон подгоняет, продолжив жевать, и вздыхает, когда тот оставляет наедине с мыслями.

Серьезно, он сглупил. Зачем остановил Соен и предложил сесть вместе, ему ведь не особо то и хочется. А вдруг она теперь надумала, что это надежда? Нажалуется Тэхену, как брату? С ним у Чонгука и так отношения профессионально подпорчены. Запив еду колой, Чонгук закашливается, не ожидая, что в кухню вернется отец Зика. Тот ничего не говорит, молча нарезает на тарелку апельсин, чтобы, вероятнее, тоже скрыться в комнате. Но в горле кусок еды застревает, когда телефона одноклассника зажигается, а на экране светится входной звонок от контакта «отец», но ни звук, ни вибрация не срабатывает. Чонгук не понимает, что происходит. Как отец может звонить, если сейчас он моет фрукт, впрочем без телефона в руках? Встряхнув головой, Чонгук наклоняет к себе сотовый, убеждаясь, что это не мерещится. Звонок заканчивается. Поразмышляв, Гук стирает с экрана пропущенный, чтобы не было видно, и возвращает его на место, якобы ничего не видел. Мужчина на кухне завершает свои дела, как раз залетает Зик с пакетом картошки. Оторвать взгляд от пачки чипсов у Чонгука не выходит, в голове полный жесть творится. На ум приходят слова Тэхена.

«Иногда мелочные ситуации говорят о человеке побольше серьезных».

— Короче, мне нужно идти, Зик, хорошо? Я совсем забыл, я договорился с Майклом поменяться сменами на сегодня в клубе. Ах, черт, я... как я мог об этом забыть?! Он еще и просил не подвести его, — ругая себя, складывает пачку на пачку еду Чон и ретируется в прихожую.

— Я не... ты куда, ей? С ума сошел?! А как же вечер отрыва... — идет за ним тот, на его лице рисуются хмурые брови с потерянным взглядом.

— Майкл меня просто убьет, ты же знаешь его, — усмехаясь, надеется, что Зик поведется на ложь. — Завтра не проспи поездку! Иначе очень пожалеешь. Надеюсь, будить тебя завтра под окном мне не придется? — накидывает на себя куртку и рюкзак нарочно не спеша, чтобы приятель ничего не заподозрил.

— Ты серьезно? Куда ты, уже почти два ночи, поздно идти на смену. Брось, его кто-нибудь там заменит! — негодует, опуская плечи и останавливая.

— Нет, спасибо, проблем с этим идиотом мне не нужно, и так не могу разобраться со всем, — смеется Чон, выходя за двери. — До встречи! — гукает не оборачиваясь, а улыбка с губ стирается так же быстро, как и появилась.

Чонгук долго еще чует в спину уверенный чужой взгляд, хотя сам старается выходить из двора налегке. Оставаться с незнакомыми людьми ему нельзя.

Что вокруг происходит? Кто такой Зик, они точно друзья? Гук сходит с ума. Почему все такие чужие, и куда бежать?

Когда наступит чертов рассвет?

****

В омут идти не вариант — там Тэхен. Домой, тоже — отец с улыбкой не встретит. Вернуться к Зику нельзя: он странный, лучше пока держать друга на расстоянии. Что делать, не ночевать же на улице?

Покатавшись по центральному району около получаса, Чонгук делает остановку у закрытого кафе, вывеска которого освещает тротуар парка. Ночи теперь холодные, щеки, уши и пальцы начали болеть от ветра. Никогда он бы не поверил, что попадет в такую ужасную ситуацию. Никогда бы не поверил, что жизнь так подставит. Идей, к кому пойти, вообще нет. Можно было бы использовать Соен, переночевать у нее, но это будет слишком нагло, ее и так жаль. Вытащив телефон, Чонгук застывает, наблюдая, как экран покрывается холодным морозком и размывается. Хочется выть от беспомощности. Хочется исчезнуть, оказаться где-то за тысячу километров от этого города, этих людей. От такой дрянной жизни.

Окончательно сдавшись, Чонгук протирает устало лицо. К нему подбирается одна необычная мысль. Что, если поехать в тот домик, куда возил Тэхен? А что, Ким там не бывает, то разваливающееся гнездочко стопроцентно без замка: Гук помнит, как Ким открыл двери без ключей. И когда они уезжали, запомнил название района. Хоть крыша над головой будет. Остается лишь приложить усилия и добраться туда на скейте.

Дорога занимает у него час, но Чонгук подъезжает к заброшенной обители. Везде гробовая тишь да гладь, а в окнах — чернота, одинокая серая кошка бродит у порога. Без шумно обойдя домик и удостоверившись, что Тэхена нет, Чон подбирается к входным дверям, надавливает, попадая внутрь. Без замка. Хотя бы капельку теплее, хотя бы ветром не задувает. Зажигается желтая лампочка, одна единственная. Впустив с собой кошку, Чонгук приподнимает измучено губы, видя, как та заскакивает на единственную одноместную кровать, застеленную серым изношенным одеялом. Внутри теперь обычные старые мебели: рыхлая кухня, стол, скрипучая кровать в разбитой гостиной. Ну хоть ложе есть, уже не плохо. Главное, чтобы никого сюда не принесло, особенно хозяина особняка.

— Я тебе кое-что прихватил, — секретничает, присаживаясь на постель и открывая рюкзак. Кошка, мурлыча и веля хвостом, трется о холодную курточку на спине, когда парень достает упаковку колбасок и улыбается. — Зик, наверное, заметил, но ничего. Я потом отдам ему деньги. Был бы здесь чайник, попили бы чай, — но из кухонных принадлежностей нет совершенно ничего, Чонгук ближе к кухне не подходит, нет смысла.

Дружелюбная кошка мостится в теплых руках, скручиваясь клубочком, и мурлычет, как будто пытаясь убедить, что все хорошо. Он гладит ее по гладкой шерсти, но животное не отвлекает от мыслей, которые все равно проникают в него новыми вихрями. Свет луны, падающий через окна, делает комнату похожей на полумрак, но это не успокаивает. Ничто не успокаивает. Посидев с кошкой немного, Чонгук, не снимая обувь, моститься на кровати. Подушку сегодня заменяет рюкзак: благо там нет ничего твердого, а покрывало — курточка. Кошка, скрутившись клубочком, остается с Чонгуком на ночь в этих жутких чужих стенах. Набегавшееся тело сдается в руки сну, но мысли, что будет дальше, непреклонно бушуют в голове. Сопротивляются самому Чонгуку. Невозможно забыть о словах отца, о тяжелом взгляде Tae...

****

Flashback

В кабинете босса Тэхен стоит у окна, считает количество припаркованных на стоянке машин. Позади Дэвид снимает намокшее пальто после двора, цепляет на диван, разливает виски в низкие стаканы, что напротив любимой доски в шахматы.

— Хену не проведывал? — беззаботно интересуется Ким, предполагая, были ли люди босса дома у Чона. Может, это они забрали флешку?

— Что ты там высматриваешь? Садись и делай ход, раз ты играл сам с собой, — умничает, закинув подол пиджака и нога на ногу. — Как работа? Я так понимаю, в школе ты решил задержаться. Это случайно не связано с Хену? — не уводя глаз от широкой, обтянутой черной водолазкой спины, помешивает в стакане жидкость. — Ну, ты красиво разобрался с Хваном. Никто даже не заподозрил, мда-уж... эти глупые детективы... — старый смех режет Тэхену уши, но на молодом лице и мускул не шевелится.

Ким набирается воздуха, чтобы оповестить босса, что учитель сам убился, но резко затыкается. Пусть тот думает, что задание выполнено. Сунув руки в карманы брюк и прогулявшись по кабинету, Тае садится на диван с другой стороны, оставляя между ними дистанцию. В голове вихрями кружатся вопросы, почему Дэвид наведался к Чонгуку. Что ему нужно от бестолкового мальчугана? Да, босс любит брать на работу молодых подростков, но к сыну Хену вряд ли с этим предположением бы примчался. Да и откуда он узнал о Чонгуке, если Тэхен и словом не заикнулся об этом мелком?

Вытянув из кожанки, что валяется на диване, вейп, Тэхен прислоняет к холодным губам, совсем без эмоций глядя на белые пешки, разбросанные по доске.

— Я заканчиваю игру, но не могу убрать короля, — подняв аккуратно глаза на босса, выпускает дым к потолку и лениво перетаскивает черную фигурку. — Играть с собой сложнее, чем с тобой. Не знаешь следующий ход, иногда он и меня удивляет.

— Слушай, ты мой любимчик среди всех этих неудачников, но эти твои двусмысленные фразы постоянно раздражают. Не всегда их понимаю, — вглядывается в виски Дэвид, унимая хохот. Ким наблюдает, как тот отпивает по маленькому глотку алкоголь, и облизывает сладковатые от вейпа губы.

— Ты ушел от ответа про Хену, — переводит тему Тэхен.

— Ах, точно... Нет, я с ним не встречался. Пусть живет себе жизнь, Бог с ним, — отмахнувшись рукой, откидывается на диван, оттягивая галстук и расстегивает первые пуговицы рубашки.

— У него пропало кое-что, и я думаю, что не обошлось без твоих рук.

— Я тебе никогда не вру, Тае, что за глупые предположения, — усмехается белыми зубами тот, закинув руку на подлокотник. — Флешку я не брал, хотя не отказался бы, — открыто бурчит, поднявшись на ноги и двинувшись к шкафчикам за столом. — Но я знаю у кого. Уверен, эта новость будет сюрпризом, ведь судя по твоему лицу ты подозреваешь меня.

— Попробуй меня удивить, — помешав коньяк, Тэхен хмыкает и возвращает стакан на стол.

— Угадай.

— Мы не дети, чтобы играть в игры, что за бред, — закатывает глаза, позабыв о вейпе, зажатом в пальцах.

The Bad Angel - Nikki Idol

— У его сына, у Чонгука. Как от тебя ускользнула эта весточка? — насмехается с него, что-то ища в тумбочке. — Ты думаешь, почему я с ним подружиться хочу? Ему много не нужно, а всего-то преподнести в руках счастье, показать, подразнить и забрать. Мальчуган еще за жизнь не шарит, видит все в розовых очках.

Думая, что послышалось, Ким сам усмехается и протирает бровь. Ну да, у Чонгука... Чонгук бы не...

Чонгук посмел соврать?

— Точно у Чонгука? — карие глаза зажигаются, брови рефлекторно ползут вниз, необъяснимая злость буквально вселяется в тело Тэхена. Он этому мелкому доверился, а тот решил поразвлекаться на его нервах?! Не нужно было ему сбрасывать напряжение, наоборот, нужно было держать парня в диком страхе, тогда бы тот сразу принес флешку и не выпендривался. — Вот же мелкий сопляк... Я его просто... — с громким звуком сбив пешкой короля и поставив свою на главное место, пилит взглядом доску, в мыслях выбирая из списка наказание для непослушного подростка.

Доигрался. Попался Тэхену такой смелый, проворный пацан... Чонгук не так прост, как может казаться. Чонгук — чертов умник. Чертов шахматист. И он сделал изумительный ход. А Тае и забыл, что кто-то смеет идти против него... Но ему напомнили. Забыл, что его боятся не все... Но ему напомнили.

— Точно у него, я видел как он ее прятал, когда подходил к нему в середу вечером. Если бы ты не влез, может, она была бы уже у меня, — скучно делится мыслями, подняв стакан и пройдясь к окну. — Какой-то привкус у этого виски странный. Ты не пробовал? Вышел срок годности, или что... Но нет, ты же мне его вчера подарил, — берясь за бутылку, рассматривает этикетку Дэвид, прокашлявшись.

— Нет, проблема не в срок годности, — выдыхает глубоко Ким, мимолетно кинув внимание на нетронутый стакан, и поднимает взгляд на босса. — Проблема во мне.

Дэвид обычно не понимает двусмысленные фразы, но эту понимает сразу.

— Хотя нет... — хрипло посмеивается Тае, поджимая в ухмылке губы. — Какая во мне может быть проблема? Бред.

— Ах ты негодяй, Ким Тэхен...! Ах ты, сукин сын... что ты... что ты задумал? — выпустив бутылку из рук и схватившись за горло, закашливается Дэвид. Пытается удержаться ровно, но дыхание отбирают с каждой секундой, словно душат, а ноги бесконтрольно отказывают. — Ты еще... по... поплатишься...! — пробуя добраться до него, обрывисто шепчет, и падает на землю намертво, пока Тэхен равнодушно наблюдает за сценой.

Звон оповещения на столе вынуждает оторваться от осмотра валяющегося на ковре босса и Тае подходит, жмет на кнопку, чтобы выслушать секретаршу.

— Господин Ким, пришел тот молодой парень, с которым у вас назначена встреча. Уже можно пропускать?

Молодой парень... Тэхен знает всех «молодых парней», и секретарша постоянно представляет своих по именам, а значит... Ну что ж, почему бы не пообщаться? Прочистив горло, Тае тыкает на кнопку диктофона и мычит, дав понять, чтобы гостя впустили. Достав из тумбочки толстую сигарету, падает на стул и отворачивается от дверей, гипнотизируя глазами окно и прокручивая беззаботно сигару.

Скрепят тихо двери, слышится неуверенное постукивание ботинок о мраморный пол. Тэхен гадает, что заставило Чонгука предать его. Пусть считается это за предательство, иначе не назовешь. А терпение... приходится со всей силы удерживать себя под контролем, чтобы не сорваться Гуку навстречу и не толкнуть его на помятый диван, к которому он боится шаг ступить. А ведь мальчик притворился, что сделал для себя Кима кумиром — Тэхен прекрасно читал восхищение в чужих маленьких взглядах. Увидел и повелся.

Как же Тае удовлетворяет этот испуг в красивых глазах, хочется смотреть на него вечность.

«Ах ты, маленький безумец. Загнал взрослого безумца в тупик», — шепчет про себя, уверенно глядя в само сердце подростка.