не по учебнику

Напротив Сеула, чужой город встречает их солнечно, настраивая на легкие выходные. Автобус подкатывает к частным миниатюрным деревянным домикам, что на третьей линии от моря. Со школьниками здоровается наряжен в белые брюки и брендовую кофточку лысоватый мужчина, когда бормочущие подростки по очереди выпрыгивают из коробки на колесах. Хозяин арендованных жилищ деловито опирается о ворота отеля, обсуждает с учителями условия проживания на ближайшие три дня и берет плату, приказывая, что ответственность за детей висит на них, и если те спалят один из домиков, то первыми заплачут старшие. Тэхен высматривает мап-карту района в телефоне, половину лекции пропуская через второе ухо, но болванчиком кивает головой. Отведенная жилищам территория просторная: стоит четыре трехэтажные мини-домики и два одноэтажных. У входа во двор две большие деревянные качели и зона барбекю, чтобы отдыхавшие веселились вечером. Они арендовали всю территорию на три дня. Поместье взрослые выбрали не шумное, поблизости есть пляж, рестораны, кафе, супермаркет, торговый центр, но к последнему нужно добираться на такси.

Выпроводив хозяина, школьники оккупируют комнаты. Учителя отправляются в одноэтажные домики, а ученики селятся по два человека на комнатку. Зик бронирует с Чонгуком номер на третьем этаже, забрав единственное окно, что выходит на синее, неспокойное море. В итоге остался врагом для остальных одноклассников, зато Гуку досталась кровать у окна с потрясающим видом на самые красивые пейзажи природы и двора.

Не уводя скрытого интереса от Тае, разложившегося вдоль качели и беззаботно покачивающегося в стороны, пока учитель Мин перетаскивает с парнями вещи из автобуса, Чонгук не замечает Уокера, складывающего штаны на полку у кровати и рассказывающего вчерашнюю историю, связанную с Ахен. Автобус тронулся с Сеула в пять утра, сейчас на экране мобильника с черными обоями часы указывают на полдевятого, а они ни буквы не проронили друг другу. Чонгук вежливый — с учителем Мином поздоровался, а на Тэхена не взглянул: не хотелось под напором острого взгляда целое утро прогонять от себя тревогу. Ясно как белый день — если бы этот мастер с убийственными глазами стремился, то вмиг бы сжег ученика изнутри за ночной проступок. Но специально не трогает. Староста не понимает, это часть ловушки? Или почему Ким спускает ситуацию с рук? Не запугивает, не карает за непослушание. Беглый учительский погляд упал на Гука с натяжкой три раза, и то будто случайно. Чон не верит в поблажки, каждое мгновение на чеку, а пока на взаимно притворяется, будто ночью между ними не вспыхивала война. Нельзя, что-бы какой-то Тао заподозрил их натянутую связь вне школы.

Зик подгоняет быстрее переодеваться, спускаться в общую кухню на первом этаже, где все собираются через десять минут, громыхает дверью, оставляет наедине с душными деревянными стенами. Чонгук долго пялится на дверь, где пропал одноклассник. Нужно пробыть с Уокером семьдесят часов в четырех стенах — подобной пытки никогда у Гука не было, а после странного инцидента у Зика дома, это развлечение не кажется веселым как в понедельник перед обсуждением поездки. Ко всему нужно подготовиться, Чонгук никому всецело не доверяет. Скрывать от друга есть что: тот ни разу не уведомлен в какие дебри залез Чон, а выкладывать ему страшные приключения нет ни малейшего желания. Они открыты друг перед другом, но масштабные тайны безалаберному приятелю лучше не выливать. Чонгук ставит себе за цель на всякий пожарный спрятать флешку, причем не в своих вещах. Если одноклассник на нее наткнется, то примчит целая тележка ненужных расспросов, а раскрывать Тэхеновы секреты неохота, каким бы коварным засранцем тот ни был. Но где спрятать комочек с тайнами, чтобы никто не додумался в спрятанном месте искать? Нужно место, к которому никто не полезет. Самое незаметное, но на видном месте.

Измерив комнатку в два кола, вызывает в голове мозговой штурм, изучает глазами высокий в потолок белый шкаф с дурацкими наклейками Тома и Джерри, оставшиеся от прошлых туристов, две односпальные кровати, застелены белой постелью, задерживается на темно-зеленом чемодане Зика с перевернутой одеждой. Здесь прятать рискованно. Дернувшись от внезапного телефонного звонка от друга, Гук закидывает флешку в карман порванных у коленей светлых джинс, забывает о вытянутых из рюкзака запасных шортах и футболке, выходит к ребятам, решив, что вечером найдет куда затаить флешку. Может, в комнате Тае? Только как туда пробраться, чтобы учитель не застукал?

****

Как проводить время — вопрос встает ребром. Учитель Мин и пятеро его умников твердят, что хочется посетить местные экскурсии или добраться к великому памятнику. Вторая половина, стоящая на стороне Ким Тэхена — почти все его ученики и остальные с параллели — упираются, что скучно развлекаться никто не намерен. Тао рассекречивает, что их преподаватель вовсе не хотел брать в поездку параллельный класс, но Тае железным взглядом быстро усаживает мальчика обратно на скамейку, дабы от правды не разгорелся новый скандал. В итоге договариваются, что сегодня половина умников идут на скучную экскурсию с Мином, а кому это не по нраву, остаются с Кимом осваивать городок, искать супермаркет, покупать продукты, готовить ужин.

«Step Up – Darin».

К трем часам дня, когда учитель Мин и шайка Эйнштейнов покидают поместье, Тэхен с командой личных любителей гулянок отправляются пешком под палящим солнцем на поиски супермаркета. Синем — ближайший магазинчик на карте. Чтобы доковылять туда, нужно шагать автопятками десять минут, но усталость их не останавливает. Особенно голодных парней. Чонгук с Зиком плетутся в конце цепочки, собрав около себя в белых мини платьях Ахен и Соен... Два языкастых высоких приятеля с параллели увязались за ними без приглашения. Улыбчивые ученики обсуждают будущие выходные, предполагая, куда пойдут и чем займутся. Громче остальных галдит Зик, рассказывая великие планы и какие впечатления жаждет получить от поездки. Тао, Соен и Гук с приятеля угорают, когда в грандиозном списке мелькает «покататься на мото-скутере». Однако как бы весело не было, непослушные глаза Чонгука постоянно выискивают широкую спину впереди гуляющего Тэхена, что собрал остальных подростков. «Прекращай», — отчитывает себя каждые десять минут, но каждые следующие чертовы десять минут нарушает правило.

Черт побери, Тае снова другой. Не взвинченный, не буйный как вчера. Не пытается подчинить себе глупый мир. Алые губы сверкают не от недоброй ухмылки, а от искренней квадратной улыбки. Глаза не выжигают все на пути, а наслаждаются дурацкой походкой с мелкими человечками. Во взъерошенных густо-черных прядях запутались солнечные очки, накинута поверх белой футболки светло-голубая рубашка развивается на легком ветерку, а от ярких вьетнамок издается короткое звяканье при ходьбе, и Чонгук глухие тэхеновы шаги считывает со своими, хотя тот выступает первым, а он — последним. Иногда приходит мысль, что он лишь уравновешенного Тае знает, а остальное, плохое — выдуманная фантазия, искалеченные сны. Почему Ким не вечно веселый, простой... живой? Еще пару подобных случаев, и Чон рехнется от двуличия мужчины, хотя оно бывает бедственно притягательным.

— Эй-эй, дноклассники, прочь с дороги, мешаете! Расступитесь и поклонитесь, король Уокер могучий едет, — крикливый Зик заставляет отпрыгнуть на обочину дороги, пропустить промчавшийся электросамокат. — Чонгук, запрыгивай сюда, слышишь? Я придумал крутой способ как быстрее попасть в магазин, и он работает, — заливается обрывистым смехом, тыкая рукой в конец улицы. — Бери, там стоит еще один, помчимся как Молния Маккуин. Ну или будем перевозить уставших девчонок, — подмигнув трем одноклассницам, ухмыляется.

— Придурок, аккуратнее будь, ты меня чуть жизни не лишил. И смотри по сторонам, сзади машина едет, — негодует Чон. Усмешку удержать не удается, он перебегает дорогу, берет самокат.

Староста разбирается как подключить к телефону приложение для самоката, пока Зик берет к себе Ахен, и небыстро, с хитрым лицом провозит через толпу одноклассников наперед. Они смеются, обсуждают обезбашенного парня, жалуются Киму, но тоже мечтают прокатиться. Уокер перевозит трех девчонок по очереди до порога магазина, что выглядывает через четыре домика. Чонгук с приподнятым настроением присоединяется. Первой с ним прокатится вызывается Соен. Лишнюю надежду он давать не желает, хотя пристально присматривает за стоящей на самокате в кольце его рук одноклассницей. Длинные волнистые волосы развеиваются на ветру, миниатюрное, симпатичное лицо сияет, а особенно глаза. В принципе, плевать, да? Гука ее чувства не волнуют. Проехавшись вдоль улицы пока дорога свободна от автомобилей, он исподтишка считывает с лица Тае эмоции на наличие хоть щепотки ревности, встречаясь с мужчиной глаза в глаза непроизвольно тягуче, долго... Но ничего похожего на желаемую эмоцию не замечает.

Девочки настроены готовить ужин, поэтому в супермаркете они вылавливают шныряющих меж стеллажей парней с тележками, и предъявляют список продуктов.

— Слушай, бро, — взяв друга под руку, Уокер уводит от одноклассников в сторону, чтобы разговор остался неслышным. Чонгук понимает, что Зику что-то понадобилось, ибо никогда спонтанное «бро», не обходилось без просьбы. — Ты можешь сделать одно дело... купить кое-что. Только втихаря, а то если учителя поймают, сто процентов будут отчитывать. Даже добряк Тае.

— Интересная просьба, — лениво хмыкает, выбирая напиток меж колой и пепси. — Купить сигареты? Хотя, если Тае увидит, то не отберет, а присоединится курить, — язвит, стрельнув взглядом в конец коридора, где мелькает Ким с учителем Мином.

— Презервативы.

Баночка колы выскальзывает из рук Гука, с громким лязгом приземляется на плитку, со звоном откатывается под стеллаж напротив. Двое не обращают внимания на любопытные глаза прохожей женщины, и крутящихся неподалеку учителей, но отчетливо чуют его на спинах.

— Ты рехнулся? Зачем тебе здесь? — вернув баночку колы на полку, прочищает горло от неловкости, выбирает фанту.

— Ну, натягивать на телефон, когда купаться будем, мне нужно сберечь его от воды, — с серьезным выражением лица рассказывает, и Чонгук в первые две секунды верит. Друг прыскает со смеху, пинает в бок. — Ой не могу, твое лицо такое забавное... Ты не знаешь, для чего они? Для дела. Купишь?

— А сам? Фу. Ни за что. Вообще, иди нафиг, — поморщившись, первым плетется к кассе, но одноклассник не отстает, хватает за локоть, чтобы не занимать очередь, пропускает старушку с полной корзинкой. Чонгук не стесняется, подобное ни капли не стыдит, если бы ему понадобилось сходить за упаковкой защиты в магазин — раз плюнуть. Но именно Зику ее покупать нет ни малейшего желания, негигиенично. — Блять, нет, понял! Сам покупай, я не хочу вмешиваться в подобное. Вдруг потом проблемы будут? Если кто-нибудь заметит?

— Ты не сейчас купи, потом как-нибудь... Завтра, например. Ты любишь один гулять, а к этому магазинчику недалеко, вот и сбегаешь. Ну плиз... Друзья ведь нужны, чтобы выручать, я все правильно сказал? — хитро, умоляюще заглядывает в глаза. Чонгук сильно ненавидит его за подобные выходки, но как не выручить? Тем более, Зик прав насчет прогулок.

— Почему сам не купишь?

— Если покупать сейчас, то заметят, а гулять один, как ты, я не люблю, предпочитаю тратить время на полезное, например, Ахен или Соен... — ухмыляется саркастично, стягивая с полки рядом пачку красных скитлс. — Угощаю тебя конфетками за услугу! И фанта за мой счет. Только заплати, а на днях я отдам все до копейки.

— Ничего нового. Когда ты поменяешься? — ворчит Чонгук. Нет смысла сопротивляться: друг не отцепиться, у него приставать получается лучше, не только по поводу девчонок. — Не обещаю, но если получится, попробую.

— Воу, да ты золотой! — хлопает приятеля по плечам, улыбаясь в тридцать два. — Пошли, девчонки вот у кассы стоят, уйдут сейчас без нас, красавчиков.

С супермаркета выползают подростки с тремя гигантскими полными пакетами, которые тащит Тао и Зик, возвращаются на территорию дома измученными. Тае налегке ведет дискуссию с тремя учениками, окружившими молодого преподавателя, активно жестикулирует, посмеивается, а в Чонгуке просыпается любопытство. Что он им так ярко излагает? То, какой в реальности двуличный? Ахен с кем-то шепчется по телефону, смущенно улыбаясь. Приставучий Уокер не отлипает от компании Соен, активно стебется над девичьими красивыми волосами, деловитой походкой, гордым карим взглядом, но та разбирает тупой юмор и в душе пополняет копилку с комплиментами о внешности. Чонгук слушает в наушниках Викенда, идя по следам последних, перебирает про себя идеи как избежать побоев от отца. Не стоило рисковать отношениями с родителем ради поездки. Что она даст, сплошные проблемы благодаря перепалке с Тае? Хену прав, зря он рискнул ради Кима? В конце концов, с ним «круто» выходные не провести, учитывая, что не нарушается марафон мертвого игнора. Чонгук первым наделал проблем, полез наперекор, но проигрывать в молчанку не спешит. Разгребать проблемы с «другим» Тэхеном тоже.

****

Вечером парни прогуливаются к морю. Оставшиеся девочки готовят ужин, а вторая компания «Эпштейнов» смывают пот в ванной после похода до статуи. Никто не купается, они дружно проверяют пляж, базарчик вдоль моря, миниатюрный порт с корабликами и яхтами на другом конце побережья. Когда ярко-оранжевое солнце прячется за горизонт, довольные первым днем мальчики возвращаются в мотель. Тао и троица с параллели помогают одноклассницам накрывать на стол в открытой кухне, куда свободно заходит запах жаренного на мангале мяса. Остальные развлекаются у полыхающего костра, восседая вокруг огня, как в лагере. Из алкоголя куплено шампанское — деликатные таки люди. На самом деле, учитель Мин бунтовал на кассе, дал добро лишь на белое шампанское. Тайком ученики пожали руки с Тае, что тот даст раскрепоститься на последний вечер их поездки, когда скучный учитель Эпштейн-старший задремлет на своей койке вечером. Подростки согласились сегодня быть культурными, поэтому посиделки за костром и ужин получается уютным, немного домашним. Прожаренное мясо на язык мягкое, из него аж сок вытекает, а рис — нежный, вкусный. Кто хочет, пьет шампанское, другие выбирают газированные напитки. Больше трех часов ребята сидят у костра, болтают, включают в колонке музыку на полную громкость. Тао и Зик с покрасневшими от смеха лицами исполняют медленный «вальс», пока в колонке долбит на всю улицу басистый трек. Круг из подростков создается огромный, Чонгук по случайности оказывается сидящим напротив Тае. Сквозь пламя огня, скрытно подглядывает за Кимом, негодует, что от учителя не получается отвести внимание. Не хочется реагировать на грубый, хрипловатый голос, хохот преподавателя, но интерес повторно приклеивается обратно к мужчине. Чонгук боится упустить самую мелочную деталь в его поведении. Несправедливо. Несправедливо, что не с кем разделить безответную несправедливость.

Несправедливо, что Тэхен мечтает из него вытрясти душу, а Чонгук надломленную душу готов добровольно отдать.

Одноклассники спорят, чокаются напитками, визжат, только Ким ни с кем так не вытворяет, и только Чонгук повторяет за ним. Необязательно быть шумнее всех, чтобы чувствовать себя в компании. За целый день Тэхен солнечные очки не снимает, постоянно причесывает двумя руками бардак на волосах, а Гук тает от проклятых, харизматычных повадок... От эстетичных, украшенных часами и кольцами рук. Заправлена в голубые шорты широкая футболка уменьшает хрупкие запястья, пальцы, а Чону, изучающему с невидимым интересом взрослое тело, жутко неймется прикоснуться. Он проигрывает в голове сцену, как разрисованная татуировкой рука обхватывает его талию, сдавливает бока, пускает по коже мурашки вразброс... Глупый — забывает о колючей ночи, без труда стирая из памяти кошмар. Знает — легко не бывает, если с Тэхеном заговорить, то ядовитость займет свое почетное место. Но нравится оставаться в фантазиях, не выходить за грань.

Ким с невозмутимым лицом присматривается к Тао, Ахен и особенно Зику, периодически тепло улыбается с рассказов, но сам тише воды... Чонгук сегодня будто особенный — в него учитель выпускает ни больше безразличного погляда. Старосту прямой игнор доводит до кипения. Но эмоции отлично маскируются за правдоподобным как у мужчины безразличием. Тэхен поводится как компетентный учитель, осознает, что на плечах висит ответственность. Оказывается, в нем затаена щепотка надежности, если требует ситуация. Оказывается, он заботливый, когда нужно. Оказывается, Чонгук жаждет, чтобы похожую заботу ему подарили отдельно.

— Эй, прием, мечтатель! Устал что-ли? Мы ведь практически не веселились, а впереди еще два дня. Гук, так ты играешь? — выводит из транса Соен, любопытно поглядывая на одноклассника, пусто вглядывающегося как языки пламени прячут в себе свежие дрова. Выровнявшись в спине, Чон усаживается удобнее, по глазам Уокера, стоящего за спиной, пытаясь понять о чем речь. — В города играешь?

— Играйте, а мы через три минутки присоединимся. Бро, а ну идем со мной. Давай, вставай-вставай, ты пока проснешься... — влезший меж ними Зик вручает Гуку новый бокал с шампанским, подзывая рукой выйти из круга ребят.

Опешив от спонтанного предложения, тот привстает с нагретого места, следует за Зиком, не видя, как Тэхен провожает их бдительным взглядом, втягивая в легкие вейп. Друзья добираются к качели, где фонарный столб еле освещает лица, а сумерки над головой расстелились как в фильме. Невероятно тепло, и забывается, что Сеул вовсю накрыло промозглой осенью. Не хочется в назад в реальность возвращаться, к школьным будням, к конфликтам с отцом. Чонгук не уверен, сможет ли отдохнуть в ближайшем будущем как тут. Чтобы подходили одноклассники спросить, как на вкус жареное мясо, а не с просьбами дать списать домашку. Боже, это самая пустяковая проблема.

— Класс, здесь не орут парни, как там, аж на голову спокойнее. Так, держи, дарю, — вручает бокал Зик, давит рукой на плечо, усаживая на качели. Скрытного намека Чонгук не понимает, но останавливается на том, что друг хочет посекретничать по душам. Тот часто любит тараторить по телефону или на уроках. — Мы должны выпить за отпадное продолжение поездки и чтобы удалось покататься на яхте. Слышал, Тае решает вопрос насчет плаванья в море завтра вечером?! Круто, да? — восхищенно, пьяно посмеивается. — Реально, зря я его боялся. Каким бы он жестоким ни был, в школе Тае другой. Или просто я подвыпивший, — откинув голову на спинку, считает звезды, не спуская оскал с губ.

Насчет плаванья на яхте Чонгук не в курсе, но приятно, что Тэхен пробует впечатлить подростков — если только не ради выгоды, как с тусовкой в Омуте. Гук — параноик: отнюдь каждый шаг Кима чертовски подозрительный. Догони бы Тэхен его ночнью в Вестерн и хорошенько встряхни, сейчас Чонгук бы расслабился, а не ждал расплаты. Набрав в грудь свежего воздуха, он медленно выпускает из головы дурные мысли, избавляется от напряжения, вросшего в тело бетонным цветком. Они приехали сюда развлекаться, хватит забивать себя ненужными глупостями.

— Давай лучше выпьем за нас. Ты часто бесишь, но нашей дружбе точно завидует Тао и учитель Мин. Я же не один замечаю, как косо препод на нас вечно поглядывает, — предлагает Чонгук, смеясь и чокаясь бокалами. Поднеся алкоголь к губам, замечает подбегающую Соен. Пить перехотелось. Отодвинув шампанское, откидывается на спинку, легко покачивая ногой качели и прослеживая, как девушка подзывает обратно в компанию.

— Идиот, тебя Тао ищет, он дуется, что ты его кинул и свалил с Чонгуком, — тихо усмехается подруга, пнув коленом бедро Зика, раскинувшегося на качели.

— Да мы щас будем, чего они балаган разводят! — жалуется Уокер, опустив плечами. — Соен, я хотел тебя позвать сюда, но пришлось забрать Чонгука, ты же вечно сливаешься, — никогда не упускает шанса задеть одноклассницу.

— Еее... я это... Держи, Соен, — передает нетронутое шампанское Гук брюнетке, мечтая удалиться от витающего над двоими любовной нерешительности. — Оставлю лучше вас. Зик, а ты... Хватит уже тупить, — взглядом намекает на нее, подталкивая мысленно того к признанию. Приподняв губы ради приличия, возвращается к одноклассникам, не уловив на себе пристальных глаз Уокера.

— Эй, вечно избегающая Соен! — окликает уходящую девушку Зик, а когда та оглядывается, нерешительно заглядывает в безразличные глаза.

— Хватит придумывать мне тупые клички, бесит, — лениво тянет, сложив руки на груди. Волнистые волосы спадают бережно на закрытую розовой мини-футболкой грудь, обтягивающие темные джинсы очерчивают изгибы фигуры, от которых Зик давно не может увернуть внимание.

— Поговорим? Боишься остаться со мной наедине? — игриво дернув бровью, приподнимает губы в нежной ухмылке. «Как признаться?», — играет в голове на репите в тихих паузах меж репликами.

— Если ты в очередной раз будешь нести ерунду, то мне неинтересно. Пойди к Ахен, она послушает, — усмехнувшись зловредно, прощается рукой, намеревается сбежать к ребятам, отчетливо чуя на спине терпкий взгляд. Путь преграждает выросший над головой Тае.

Толкнув языком щеку, Зик бросает беглый взгляд на чонгуково шампанское, выпивает залпом свое, обходит Кимов, отчаливает на поиски Тао, чтобы разбавить тоскливые краски воспоминаний дурацкими шутками и наигранным смехом.

— Сядь, покатаемся, — сняв очки с переносицы и нацепив на воротник футболки, приказывает Тае, плюхается на широкие деревянные качели, раскачиваясь в стороны. Девушка замечает тягучее облако таинственности над его макушкой, предчувствует неутешительные новости.

— Меня ждет Лера, говори вкратце, — проверив, пусто ли поблизости, подходит, помешивает алкоголь в бокале, но не садится.

— Не могу найти твоих близких. Выброси дурацкую затею из головы, нет смысла их искать. Страдать больше этой ерундой я тоже не буду, теперь нет времени, — приглушенно оповещает, замечая, как глаза Соен заполняются растерянностью.

— Ты обещал, что найдешь кого-нибудь! Ищешь полгода, и напросто в пустую? — закипает, опустив руки и пролив алкоголя на брусчатку.

— Успокойся.

— Может, ты врал и не искал никогда? — позабыв о напитке, возмущается нахмуренная сестра.

Тэхен чует исходящую от нее обиду. Жаль, но хватит искать тех, кто оставил их при рождении. Но как втолковать это сестре? Прочистив горло и сняв дурацкие очки, он прокручивает вещь в руках, зачесывает волосы, поднимает голову.

— Забудь об этой бредовой идее. Я пытался найти, но не могу. Никакой информации нет, — раздражается, натянув на переносицу очки, чтобы скрыть в зрачках подпорченное воспоминаниями настроение. — Они тебе не нужны также, как ты не нужна им, запомни.

— Тае, я не знаю... я потерялась. — опускается рядом на качели, подбирая ноги под себя и смотря пусто на всплывающие из дна шампанского едва шипящие пузырьки. — Не хочу признавать, но, может, ты прав. В конце концов, твои слова сбываются, и меня это раздражает.

«Нам никто не нужен, я сам буду оберегать тебя», — внушает себе Тэхен, замечая расстроенные глаза сестры. Пусть она не знает правды — однозначно будет проще, плевать, что неправильно. Не разозлится, что родители оставили их, когда ей было два года. Не узнает, что они против воли погибли в авиакатастрофе. Тэхен все до мелочей раскопал сразу в первый месяц поисков. В детдом дети загремели после мгновенной смерти двоих родителей на месте аварии. Из родственников в Сеуле не оказалось никого. Соен совсем крохотная, а Тэхену исполнилось одиннадцать, когда они переступили пороги неуютных, с сырыми потрескавшимися стенами детдомов. Двух разных домов. Брата закинули в старшую группу, а маленькую девочку к младшим. Они не виделись, постепенно стали вытеснять друг друга из памяти, заполняя ее новыми встречами, знакомствами, развлечениями. Соен подрастала, не зная, что у нее есть брат. При попытке упомянуть о сестре в разговоре с воспитателями Тэхену врали, что малышку забрали новые родители, поэтому он отпустил из души надежду на встречу.

В девять лет девочку перевели в общий с братом детдом. Спустя столько лет впервые они столкнулись на игровой площадке на территории дома. Тае в кругу мальчиков хвастался украденном первым телефоном, а Соен, услышав, что мобильник ворованный, сдала хулигана воспитательницам. Тэхен лишился мобильника, поднял внутри бурю негодований, но мстить не стал, хотя хотелось показать ябеде, где раки зимуют. С тех пор они частенько сталкивались в столовой, и в других местах. В Новый год Соен первая поздравила его с праздником, завязав первый неловкий разговор, они быстро нашли общие темы, сдружились. Тэхену исполнилось семнадцать, когда разрабатывался план побега из детдома. В планах было взять Соен с собой, но бежать вдвоем было рискованнее, поэтому он отклонил мысль. Но когда стукнуло восемнадцать, Тае договорился с Дэвидом, у которого жил, и тот помог девушке выбраться на свободу. Содержать подругу Ким был в силе: не покладая рук работал на Дэвида, получал хорошие деньги. Они держались друг за друга.

Но до разговора с Хену Тэхен не догадывался, что Соен — единственная оставшаяся родня. Не подозревал, воспринимая ее как подругу детства. Но Дэвид был уведомлен с самого начала — одна из причин, почему Тае прогневался на него. Босс не позволял им много общаться, но и видеться не запрещал тоже: Тэхену достаточно было «незаметного» намека словами от Дэвида, он держал с девочкой дистанцию, лишь изредка навещал, будучи вечно углубленным в дела.

Соен стала подрастать, пошла учится в школу, закончила среднюю. В нынешний класс перевелась год назад по просьбе Тэхена. Он заранее знал, что нужно устроиться в школу фальшивым учителем ради грязных делишек, и попросил подругу перевестись туда на год раньше, разведать ситуацию: та не была знакома ни с Хваном, ни со старшим Чоном, ни с кем, поскольку он берег ее от страшных чудовищ с самого начала. Да и Тае никогда не учился в настоящей школе, было любопытно, какого это... было любопытно пройти юношеский период с ней.

Валявшись на диване с ведром мороженого у нее в однокомнатной квартирке, Тае часто приходилось выслушивать насколько сильно подруга влюблена в одноклассника, и что тот бесцеремонно игнорирует на его пути любую. Соен любительница высказываться, выливать чувства наружу, и Тэхен ее слушал, хотя было наплевать на чужие мелкие проблемы, когда в своих «больших» погряз с головой. Никогда раньше не видел Чонгука, лишь изредка слышал из ярких рассказов. Та разукрашивала обыкновенные школьные истории с ним до безобразия эмоционально, детально, ныла, какой Гук холодный, красивый, умный... Первая встреча с «холодным» умником вышла случайна. На вторую, в школе, Ким понял, кто такой Чонгук, и что не только Соен скрывает себя настоящую от него, а и тот держит куда больше скелетов в шкафу. Тэхен принялся намекать, чтобы она не тратила время, ведь если Чону нравятся парни, то он, судя из личного опыта, уверен, что чуда не произойдет и мечты сестры не сбудутся. Протяни руку, и Тае буквально потрогает выстроенный холод Чонгука к Соен, посему желает, чтобы сестра не страдала от неразделенной любви, а стала озираться по сторонам, поскорее выбросила умного самозванца из головы. Предпочитает, чтобы она чувствовала счастье, а не жила в предвкушении счастья. Хотя сам наступает на вышеупомянутые, колючие грабли.

Планировал уйти со школы сразу после дела с Хваном, но увольнение затянулось. «Ладно, через неделю», — убеждает себя каждую пятницу, и работает больше месяца, постоянно цепляясь за незначительные причины остаться. Вот, куда завело ненужное желание понаблюдать за забавными подростками, поучить их жизни, хотя сам ученик... Слыша звонкий, простодушный, заразительный хохот, галдеж собравшихся за костром подростков, Тэхен сознается лишь голосу внутри, что хотел бы провести юность беззаботно, как его мелкие. Чтобы кто-то из взрослых вытаскивал из будничных проблем, как решился на странный поступок он. Чтобы громко рассказывать другу проблему, тихо обсуждать новую песню любимого артиста, спорить с одноклассницей о выборе продуктов, как сегодня спорил с Ахен Тао...

Быть открытым, не боятся совершать ошибки, не осознавая, какую боль они породят в будущем. Тае не узнает, какого это, не почувствует, потому что у него украли золотое время.

****

Вытянув из кармана джинс вибрирующий телефон, сердце Чонгука замирает от четко светящегося «отец». Звонит отругать за окно, побег, или в целом за существование?

Маршрут резко меняется с лавочки в кругу одноклассников на одиночество в домике. Трубку Чонгук не поднимает, сбивает два раза. Не хочется портить вечер крикливым голосом отца, иначе зачем ему звонить, если не накричать? Не время вспоминать о нем, Чонгук сбежал из дома ради морального отдыха на пару несчастных дней. Поднимаясь по лестнице в комнату, втыкает в мелькнувшее сообщение: «Специально не поднимаешь телефон. Ты расстраиваешь своим поведением. Мне тут донесли новость похуже. Оказывается, ты воришка. Жду дома, Чонгук. За все ответишь, будь готов». Положение ухудшается с каждым днем, с каждой минутой. Значит, отец в курсе, что флешка здесь, иначе «воришкой» бы не обозвал. Захлопнув двери в комнатку, взлохмачивает руками приглаженные пряди, медленно зажмуривает глаза, наматывая конверсами круги по светло-коричневому полу из сосны. Как спастись от жестких, избивающих рук? Преследует чуйка, будто все хотят Чонгука стереть в порошок, всем что-то нужно, все хотят раздавить морально и физически... И у них получается. Лидирует Хену.

Открыв настежь окно и всмотревшись вдаль, за дома, где выглядывает темное, волнистое море, Чонгук мечтает оказаться в одиночестве на корабле, уплыть в иную жизнь. Едва синяки с тела сошли, его ждут новые. Нужно убежать с дома навсегда, вытравить из себя отца. Случись бы с родителем что-то до возвращения в Сеул, было бы славно. В Чонгуке переполняется чаша терпения, едва ли держится, чтобы не побежало через верх. К сожалению, простыми мыслями созвать беду невозможно. Неподвижный взгляд падает на взлохмаченную макушку Тае, мирно сидящего меж светлыми головами одноклассников. Его тускло видно из-за тьмы, фигуру очерчивает белый блеск фонарного столба. Вот — шанс. Опасно просить помощи, но необходимо решить проблему с отцом. Надо наступить на свою гордость, попытаться. Прикрыв окно, подросток причесывает пальцами волосы, переодевается в тонкую молочного цвета кофту друга: Гук за день до поездки попросил взять шмоток на двоих. Побрызгав одежду и шею пряными духами, покидает домик, а столкнувшись у выхода с нервно расхаживающей Ахен, недоумевает, что успело случиться за дурацкую минуту. Молодежь поднялась с мест, вид у половины из них взвинченный, девушки шепчутся. Учитель Мин, собирая подростков глазами, громогласно объявляет, что пора расходиться по комнатам, заверяет, что он с Кимом во всем разберутся. Растолкав двух светленьких одноклассниц, Чонгук подходит к лавочкам, наткнувшись на лежащую Соен. Бок о бок с ней на корточках сидит Тэхен, рядом паникует тревожник-преподаватель Мин, а Зик и Тао молча следят за ситуацией. Соен без сознания. Гуку она безразлична, но внутри что-то всколыхивается от накаленной атмосферы.

— Спящей красавице что-то резко плохо стало, она упала. Интересно, почему, — подобравшись к старосте, вводит в ситуацию Уокер, складывая руки и с трепетом глядя на девушку. — Похоже, на солнце перегрелась. Такое бывает, я слышал случаи. И мне однажды так хреново...

— Лучше принеси воды и поищи, может, на полках в кухне найдется нашатырь, — перебивает неумолимо Тэхен, удерживающий голову сестры и не спускающий глаз с побледневшего лица.

Проводив спину Зика, Чон смотрит на преспокойного Кима. Подростки расходятся, двор постепенно опустошается. В бликах вечера не разглядеть, но от Чонгука не ускользает мелькающее на лице Тае растерянность. Он впервые сталкивается с обнажившимся изнутри мужчины переживанием. Прилетает Уокер с водой. Мин разгоняет любопытные души, остается во дворе лишь Чонгук, Зик, Тэхен и Тао. Ким распознает, что ситуация не критична, судя по симптомам, без серьезных последствий. Разгоняет Мина и шустрых парней, но Чонгук не отказывается подчиняться. Ничего нового.

— Помочь чем-нибудь? — вызывается староста, когда Тае приподнимает тело ученицы, собираясь отнести в комнату. Та поселилась с Ахен, на время закрыв топор войны.

— Не путайся под ногами, — прилетевшая грубость покрывает маленькую подростковую добропорядочность. Невзначай задев плечом, удаляется в домик.

В груди воскресает незваная обида на бурую прямолинейность, и немного опешив, Чон настойчиво движется следом. Но на минуту возвращается, мельком заметив разбитый бокал с пролитым шампанским у качели. Бокал Соен, или чужой? Нырнув в дом, староста отыскивает комнату девчонок. В воздухе соседнего домика суматоха поменьше. Тревожная Ахен ходит над кроватью одноклассницы, по полу таская следом розовое одеяло, а Тае у окна гипнотизирует черноватые небеса. Сколько не гадай, недоумевает, что стало причиной обморока. У Соен сильный организм, от усталости или солнечного удара потерять сознание почти нереально. Ким ни разу не припоминает, когда сестра вообще отключалась.

— О, Чонгук... ты... ты же умный, много учишься, многое знаешь... Что могло с ней произойти? Почему стало плохо? — подскочила Ли с вопросами. Чон не верит, что в зеленых глазах реально нахлынуло столько волнения за Соен. Получается, Ахен не стерва, просто иногда вовремя не закрывает рот.

— Я сказал не мешать. Ты кого-нибудь слушаешься вообще? — не оборачиваясь от еле очерчивающего отражения в окне, низким голосом накаляет обстановку Ким.

— Мне нельзя...

— Нет, тебе нельзя. Она сейчас придет в себя, и угадай, кого первым среди всех станет высматривать... — заметив притихшую Ахен, во взгляде которой полное непонимание на грубую реакции учителя, Тэхен замолкает, поспешно уменьшает дистанцию, хватает Чонгука за локоть, прячется в тесном безлюдном коридоре. Запах сырости доходит до носа неощутимым ветерком от закрывшихся дверей.

— Какого черта ты разговариваешь так, будто из-за меня она потеряла сознание?! — насупившись, бушует шепотом подросток, вырывается из жгучей хватки, отходит от опасности на шаг. — Хочу знать, тот разбитый бокал...

— Из-за тебя? Кто знает, — недобро мерцают губы вверх. — Ты мастер втихаря вытворять всякое дерьмо, — указав на него пальцем, делает шаг вперед. Чонгук не пятиться назад, включает стальной вид, со смелостью выдерживает тяжелые глаза, пусть томит волнение, взбирающееся мурашками по позвоночнику к затылку, от нарушенной близости, от тепла взрослого тела... от пылающего Тэхена.

— Намекаешь, что я виноват? — сощурившись, с удивлением и негодованием шипит, скрещивает руки на груди. — Не превращай меня в того, кем я не являюсь! И вообще, это ты у нас монстр, — огрызается, осуждающе оглянув с головы до ног.

— Да что ты... Значит, нужно прекращать тебя миловать, — злонравно усмехается, укоротив расстояние настолько, что недовольные вздохи ученика слышны буквально на вредных губах.

Героический, дерзкий взгляд напротив Тэхена поражает. Глупый Чонгук страха полностью лишился, ждать не пришлось. Бессмысленно разносить необузданного мелкого, Тае даже карандашом не записывает его в соперники. Наоборот — упрямая смелость, вспыльчивость, против воли вызывает дурной интерес. Украдкой невольно возбуждает. Пустить бы чонгуков буйный энтузиазм в другое русло, а то аж горят руки подчинить себе капризного умника по-взрослому. Жаль, что обстоятельства не подходят. Не глядя на подкрадывающееся навязчивое желание — нельзя мальчика трогать. Тэхен любить не умеет, каяться за разломленную душу разучился. Соверши с Чонгуком непоправимую ошибку, смотреть в доверчивые глаза Соен окажется пыткой. Он ни за что не докатится до того, чтобы разбить единственного близкого душе человека.

Но затаившемуся самолюбию потешно наблюдать, как Чонгук штормит, прется наперекор, готовится крушить маленькой храбростью самого Ким Тае. За жизнь не приходилось забавляться игрой в кошки-мышки с подобными ему — никто на пути не возникал, и желаемое он получал на раз-два. Никто молниеносно не разгонялся, соревнуясь отчаянно за свою защиту. Чонгук решил — они наравне, но не знает, что Тэхен на шаг впереди. Чонгук довольствуется, что флешка под его тенью, но не в курсе, что Тэхен позволяет ей там быть. Чонгук закатывает скандалы, но не подозревает, что Тэхен каждый раз с ухмылкой забавляется маленькой истерикой. Чонгук уверен, что своим поведением отдаляет их, но слепо не замечает, что с Тэхеном работает иначе. Тэхена это цепляет, заводит, поджигая искру в замерзшем сердце...

Замершее сердце само не осознает последствия странной забавы.

В Вестерн ночью он погорячился, хотя признаться себе в косяке нет времени. Чонгук без того шарахается любого громкого голоса, хоть мастерски притворяется смелым, а тут попал под злое настроение. Тэхену сосчитать с лица запуганность проще простого, чтобы Чонгук не наделал глупостей, выбрал бездействовать. Дает почувствовать, что тот контролирует ситуацию. Если хочет — пусть.

— Соен очнулась! — из-за дверей выглядывает растерянная Ахен, мигом прячется снова, не суя нос в перепалку преподавателя и одноклассника.

— Соен нельзя тебя видеть, кыш отсюда. Повеселился, теперь закругляйся. Не трогай девку. У меня нет времени вытирать ее слезы, без того куча проблем, — тише предупреждает, глядя в глаза и прочно закладывая сказанное в голову Чона. Оборвав изучение юного лица, почти пропадает в комнате, но приостанавливается. — Это она пролила бокал.

Дверь закрывается со щелчком, но ощущение, что разошлось эхо. Оставшись в одиночку, Чонгук сует руки в карманы штанов, про себя высказывая Тае, какой же он невменяемый грубиян. Сам вывел на нервы и вдобавок оставил виноватым, бесподобно! Как умно Гук обдурил в машине, оставив флешку, она стопроцентно пригодится, если прощупывание стальных нервов Тэхена вдруг обернется в колоссальную беду. Надменно хмыкнув, мажет по карманах, неторопливо впадает в ужас, связывающий кончики пальцев ног и рук невидимой нитью тревоги.

В кармане флешки нет.

Ни в каком кармане нет.

Спасательный круг Чонгука потерян.

****

На настенных часах двенадцать ночи, Чонгук крутится в кровати, не приглашая сон к себе в гости. Невозможно спокойно спать, когда из-под носа пропал стержень безопасности. Где он успел ее потерять? Куда отправляться на поиски? Хуже всего — как сказать о потере Тэхену? Планировал обменять ее взамен на безопастность от лап отца, а теперь что? Тае мало того, что пошлет нафиг за вранье, то вдобавок шею свернет за потерю невероятно ценной вещи.

Перевернувшись на спину, протирает измученные глаза, глубоко вздыхает. Особая охота — искренно пожаловаться одному Киму. Чонгук ненавидит сидящее на дне души желание признаться ему, что остался один, признаться, что скучает по чьей-нибудь поддержке... Хотя бы мизерной, хотя бы в глазах. По «чьей-то» — кому соврать пытается? Хочется облокотиться о плечо Тае. Высказаться, что лучший друг не такой надежный как казалось. Вместе погадать, что тот скрывает — вдруг Тэхен догадается, он старше, опытнее. Но чтобы выслушал и понял, а не осудил и накинулся с нравоучениями. Стоит ли попробовать заново поладить? Нужно быть молодцом, и Ким подпустит к себе, потом защитит. Что не сделаешь ради собственной безопасности?... Другая сторона уверена, что Тае не поведется на льстивость, мигом раскусит. Но поговорить хочется до безумия сильно.

В постели по другую сторону стены крепко дремлет Зик, как король развалившись на мягком старом одеяле. Подавляющее тишину сопение раздражает сильнее и сильнее, Чонгук резко садится, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в друга валяющуюся у комода пачку чипсов. Лунный свет проникает через открытые доверху жалюзи, освещая комнатку вместо ночника. Почесав каштановые волнистые волосы, спускает босые ступни на пол, с шорохом натягивает на футболку белую худи, меняет спортивные шорты на порванные у коленей джинсы, забирает телефон и, накинув капюшон, оставляет Зика. Покусывая сухие губы, спускается по скрипучей лестнице в мертвый двор, пользуясь фонариком, чтобы не споткнуться на узких тропинках. На улице не жарко и не холодно. Любимое время для одиночества. Прошмыгнув через короткий, пышный газон, притормаживает перед дверью в одноэтажный домик Тае. Удостоверившись, что никто не видит, чтобы ненароком не поползли слухи, приглушенно стучит три раза. Осталось успеть унять необоснованный трепет перед тем, как откроют. Если откроют.

В ответ ничего. Чонгук разворачивается, шагает назад, а за спиной тихо-тихо щелкает замок, скрепят двери. На пороге появляется Тэхен в одних серых спортивных шортах, с мокрыми, спадающими на глаза волосами. Темные рисунки тату расходятся по оголенной груди к руке, приковывают особое внимание. Потому что это смотрится невероятно сексуально, у Гука ровное дыхание слетает с тормозов. На мужественном лице никаких эмоций кроме сонности, равнодушия. Чонгуку опять охота сбежать. Но не от него. От мысли, что с удовольствием бы пробрался к нему вплоть до приоткрытых губ, медленно коснулся их, поцелуем разрядив заядлую, скудную обстановку. Бездумно шныряет взглядом от глаз к губам и обратно, пока тот не щелкает пальцами перед носом, призывая вернуться на землю.

— Я не в настроении, так что выкладывай быстро чего тут бродишь.

— Тогда намекни, когда будешь вменяемым, нужно поговорить, — лучше под угрюмое настроение не попадать, Чонгук повторяет попытку побега.

— А ну назад, умник, — твердо, с ноткой спокойствия бросает в хрупкую спину, вынуждая замедлиться. — Ну? Признавайся, зачем притопал.

Облизав потрескавшиеся губы, Чон осматривается, ловит холодный взгляд, гордо переступает порог, закрывая дверь. Не ждет приглашения, свободно лишается шлепанцев, уверенно проскальзывает мимо него вглубь, оглядываясь. Одноэтажный домик прикольнее, комфортнее: деревянные стены красиво сочетаются с серым маленьким диванчиком, с плазмой, белым комодом, с зеркалом в совместной гостиной со всеми комнатами... С белой двуспальной кроватью, стоящей позади дивана. Уютно обустроенный номер с отдельной ванной. Распахнутый чемодан Тае лежит на черном круглом миниатюрном коврике у постели, а среди разбросанных в нем шмоток Чонгук натыкается на пачку мармеладок, что мелькали при убийстве на стоянке. В плазме играют негромко новости. Сложив руки на груди, находит Тэхена стоящим у прохода в гостиную: облокотившись беззаботно о без дверной косяк, тот настоятельно следит за каждым жестом гостя.

— Короче... только ты... пожалуйста, не психуй, хорошо? — запинается, без понятия, как признаться, чтобы остаться целым, хотя Тае вряд ли причинит боль на территории с учениками. — Тогда в машине я солгал, флешка была у меня. Но есть одна крохотная проблемка... Точнее, нет — довольно большая проблема, — на одном дыхании объявляет: — Я ее потерял.

— Мелкий... — вяло, тихо выдыхает, прикрыв глаза и твердо шепнув: — Черт... С тобой одни проблемы, и никакой радости.

— Хотел спрятать ее не в нашей с Зиком комнате, поэтому положил в карман, но она выпала, а я не заметил, — оправдывается. По голосу, Ким искреннего сожаления не разбирает. — Поэтому, ты должен помочь.

— Должен? — поразительно хмыкает, со сложенными руками идя медленно на парня. — А ты ничего не путаешь? — сощурившись, тормозит впритык, еле подавляя в глазах красный оттенок. — Продолжай в том же духе и ты скоро меня доведешь, — аккуратно задрав угловатый подбородок средним пальцем, шепотом обдувает бархатистую щеку, изучает глазами нежные губы. Тэхен не понимает, что с парнем не так: то Чонгук убегает, пугается до смерти, то, наоборот, смотрит снисходительно, будто с желанием пробраться сквозь тело и навести в душе шторм.

Отвернувшись от жгучих прикосновений, Гук деловито обходит, поднимает валяющуюся в куче одежды упаковку конфет. Никогда этих желейных мармеладок в виде сердечек не пробовал, вовсе не замечал на полках магазинах. Почему Тэхен их так любит?

Отправив вслед за гостем проницательный взгляд, мужчина прячет в карман шорт колючие от чужой притягательной кожи пальцы. Откуда у Чонгука взялось столько дерзости? Как смеет увиливать, если они не договорили? А Тае не закончил, не успел припугнуть близостью.

— На место положи, иначе оставлю без шаловливых пальчиков, — грозит расправой, широко размещается на диване, клацает пульт, меняя каналы на большом экране, пока за спиной Гук закатывает глаза, незаметно тянет горсть конфет в карман толстовки. — Мелкий...

— Да все-все!... — затянуто бурчит, откидывая упаковку на чемодан. — Иногда ты такой зануда. Будешь искать флешку или она тебе не нужна? — обойдя диван и загородив плазму, изгибает бровь, чувствуя, как пристальный темный взгляд скользит током по нему от бедер к талии, к груди... Тае задерживается на открытой шее, в глубине души признаваясь, что непривычный вид снизу-вверх таки неплохой. — Кстати, почему ты спокойный? Я ожидал другой реакции на свое откровение.

Спокойный, ибо о половине «откровения» уже был уведомлен.

— А кто шепнул, что я не хочу тебя приструнить? — лениво смотрит, словив проскользнувшее смущение на лице напротив. Вот, вот это Тэхена трогает. Раскинув руки по бокам спинки дивана, ухмыляется ехидно, вглядывается властно, но не строго. — Ты разочаровал. Смысл тебя вразумлять? Продолжай влезать в проблемы за моей спиной, весело наблюдать за твоей временной смелостью.

От новости, тот потухает на глазах: хрупкие плечи опускаются, в зрачках застывает растерянность.

— Сам виноват! Не захотел помочь. Ни чем не отличаешься от них, — быстро покрывает обиду наигранным негодованием, имея в виду отца и Дэвида, но молниеносно жалеет, потому что Тэхен также молниеносно поднимает голову, сжимает клочок дивана в пальцах, не пряча мигающих скул.

Поднявшись медленно на ноги, сокращает дистанцию, окружает Чонгука, взглядом толкает к дивану, едва не наступая на ноги. Тело шлепает на мягкую поверхность, нерешительно поддерживая зрительный контакт. Включается переменчивый Тае. Склонившись руками по обе стороны над неразумной макушкой, неодобрительно приподнимает уголки губ, пока вжавшийся в спинку парень просит себя не отвлекаться на доносящийся жар накачанного тела и рисунки по обнаженной груди. Отвлекает, черт возьми.

— Да — я один из них. А чего ты ждал, что помчусь спасать тебя? Не смеши, — изогнув бровь, загоняет в тупик.

Честно, Чонгук не считает его кровожадным как те, а буркнул, чтобы расшевелить. По Тэхену видно — в нем сохранилось что-то человеческое, доброе, живое. На самой глубине живет — стопроцентно. Чон готов поклясться. Или мечтает видеть человечность и накручивает себя?

— Я не просматривал всю информацию на флешке, но не удержался и открыл один файл. Там на видео разговор Дэвида и моего отца. Знаешь, они говорили о тебе, — на молчание Тэхен равнодушно вздергивает подбородок. — Они сидели в кабинете, кто-то третий исподтишка их снимал. Судя по качеству видео, снято давно. Дэвид говорил, что ты верный человек до мозга костей, но направил верность в ненужное русло и тебя надо переправить. «Представь, какой можно было бы вершить бизнес, если Тае свою верность направит на меня, на работу» — сказал он отцу, и они самодовольно посмеялись, — глядя в глаза, пересказывает, пытаясь вывести на честные эмоции. Терпкое несмолкаемое желание — увидеть Тэхена искреннего, а не переделанного. — Они договорились разобраться с тем парнем... Не помню, как его зовут, но ты понял. Тае... Ты неосознанно, да? — тише-тише переспрашивает, умоляюще заглядывая в глаза и надеясь оправдать свои ожидания. — Неосознанно убил того, кого любил?... Ты поддался жесткой манипуляции? Подтверди, что я прав.

Впервые Чонгук ненавидит тишину, хотя обычно сливается с ней воедино. Сегодня она томная, тягучая, а хочется, чтобы была безмятежная. Ни на секунду взгляд Кима не меняется.

Попрежнему айсберг бесчувствия.

— Осознанно. Это не случайность, я знал, что делаю. Так что держись от меня подальше, если боишься подобные проблемы решать, — четко подтверждает, одаряет натянутой ухмылкой, выравниваясь. Намеревается отойти, но Чонгук цепляется за горячую шею, возвращает внимание на себя. Настолько близко, что воздух меж лицами едва пробирается. От неожиданной уверенности младшего Тэхен завис вниманием на бледных губах, назад ладонями вцепившись диван.

— Поэтому ты убрал Дэвида? Месть? За него? — задерживает дыхание, бегая глазами по лицу. — Не поверю, если скажешь, что просто из-за трона. Не в твоем стиле.

Ему не говорят «нет», но и не соглашаются. Чонгук за один час высветлил половину расцарапанного сердца, чертов умник. Никому не понравится, что копаются в личном прошлом, но Тэхену плевать, главное, чтобы копались безболезненно. Уже без.

— Я сделал, как он хотел, — легковесно улыбается, почти касаясь губами горячих губ. — Направил всю верность в работу. Вот, что вышло. Согласись, теперь мое заслуженное место — место в кресле Дэвида. Он мной дорожил, свои дела бы без сомнений передал, но я ускорил коронный момент.

— Та фотография в рамочке в твоей гостиной — это он? — осторожно вытягивает на ответы. Под пальцами на коже от теплой шеи загорается огонь. Чонгук бы вечность за него держался. Неясно в какой момент собственные выводы стали причинять горькие обиды. — Столько прошло времени, тебе не хочется выбросить связанные с ним вещи? Или не можешь его забыть? Еще любишь?

— Да.

«Верность».

Въевшаяся в душу верность все портит.

Никогда две жалкие буквы не вызывали в сердце столько тяжести как сейчас. Вот почему Тае закрытый: не впускает никого на место Ариана. Не жаждет открывать другому двери, оберегая внутри старые воспоминания, запыленную любовь. Гук догадывался, но боялся ставить на грустных догадках точку, по новой воскрешая внутри надежду на ответ «уже давно не люблю». Надо отступить? Неосознанно подлавливает себя на желании быть на месте Ариана. Вытеснить оттуда незнакомца, прочно поселиться, жить в сердце Тэхена.

Парень вяло стягивает замершие руки с его затылка, потеряв взгляд на полу. Выровнявшись, Тэхен считывает с красивого лица всплывшую робость и, незаинтересованно хмыкнув, плюхается на диван, закинув на бедро ногу.

— Думай, где мог потерять флешку. Неимоверно хочется оставить тебя без непослушных пальцев за такие поступки, но что скажу остальным пакостникам, если они спросят, куда подевались твои ручки? — схватив пульт, меняет каналы на плазме, прибавляет громкости, пока потухший Чонгук пытается забыть о свежей новости.

— Она может валяться где-угодно, я таскал ее повсюду. На пляже, в магазине, у костра... — вытащив телефон с кармана, просматривает время. Полтретьего ночи, давно пора на подушке валяться, завтра превратится в мумию от очередного недосыпа. — Можем пройтись по улицам ведущим в супермаркет и к морю. Не исключаю, что и в тех местах она может валяться, если никто не забрал, или не выбросил в мусорку.

— Поговори мне тут за мусорку, — скулы напрягаются. — Сегодня ты вряд ли будешь здраво мыслить, поиски клада откладываем на завтра. В двенадцать вечера выходим, — не поворачиваясь в его сторону, созерцает бдительно телек. — Не явишься, будешь сам искать. А не будешь искать — поплатишься кровью, — на острое заявление Чон переводит хмурые брови на мужчину. — Ладно, шучу, — сверкают губы в оскале, но искра резко перескакивает на глаза: — Или нет.

— По сути, она ведь мне не нужна, — умничает, направившись надменной походкой на выход. Тае не оборачивается на смелое заявление, но умел бы он выжигать глазами, экрана уже не было бы.

— Не играй на моей милости.

Вслушиваясь в пониженный голос и не опуская гордого подбородка, Чонгук покидает стены неуютного домика. Неуютного Тэхена.

****

Второй день поездки проходит лучше первого. Поскольку раньше никто из подростков не оправляется, в девять часов утра спускаются на завтрак, приготовленный Соен, Ахен и двумя низкими девочками из параллели. Подруги вызвались сделать завтрак, ссылаясь на то, что пришло «вдохновение». Закинув парочку бутербродов с шинкой и запив чаем, все расползаются по комнатам собираться на пляж. Обычно в начале октября в Пусане температура ниже двадцати четырех, к счастью, падает только на ночь, а днем жарко, поэтому довольные солнечным днем школьники цепочкой шагают к морю подрумянивать свою бледную кожу, купаться, играть волейбол на мягком горячем песке. Заняв приличный клочок берега, стелют одеяла, прячут смартфоны в полотенца... Кричащие и хохочущие Зик с Тао, под смех остальных, первыми разбегаются в волнистое море, пропадают с головой на полминуты. Сняв через верх футболку, Чонгук следует примеру. Выныривает около Уокера, довольно дрожащего от приятной прохладной воды и кайфа, накрывшего с головы до ног. И вправду, хорошо на море!

— Придурки, а! Рядом с вами ребенок, не утопите его! — орет им Ахен, смеющаяся с обезбашенной троицы. Раньше считала, они недостойны ее внимания, а сейчас кается, что не права. Не такие уж одноклассники неудачники. — Соен, да плюнь на телефон, он никому не сдался, пошли купаться.

— А кто его сторожить будет, а вдруг украдут?! Я много слышала случаев, что на пляжах воруют вещи, — не поднимаясь с одеяла, бурчит подруга, но желание поскорее окутать тело морской водой, расслабиться, берет вверх. И чуть оголится, чтобы поймать ненароком взгляд Чонгука.

— Идите, мы пока ждем Ханну, то присмотрим за шмотками, — заверяет с улыбкой блондинка с параллельного класса.

— О, супер, спасибо! Погнали, — торопит Ли, снимая футболку, шорты и демонстрируя сидящим неподалеку двоим одноклассникам привлекательную, стройную фигуру.

Через пять минут они с тремя одноклассницами заходят в море, помалу окутывая по плечи водой и добираясь до веселящихся парней, чтобы составить компанию.

— Зик, ну ты хоть не утони, ради Бога, — ворчит Ахен, беспокоясь за парня, пропадающего под водой чересчур часто. — Эй, он бесит меня своей смелостью! — улыбается, отлично чуя присутствие рядом со своим телом и руками выискивая его под водой. Уокер выныривает за спиной Ли настолько близко, что Соен от увиденного зависает, а усмешка с лица мгновенно сползает. Почему Зик ведет себя странно? То флиртует, то уделяет внимание другой, создавая вид, что Соен поблизости нет.

— Зик, иди, блин, сюда, Тао хочет прыгнуть! Нам нужно твое кривое плечо, — заметив замешательство девушки, смягчает голос Чонгук, пытаясь отвлечь друга от Ахен.

Не время грязными взглядами раскидываться. Уокер реагирует на голос Чона, подплывает к парням. Девочки громко посмеиваются с «пирамиды» из троих одноклассников, пока Зик старается не соскользнуть ногой с плеча Тао и прыгнуть на глубину бомбочкой.

— Блять, да держись за плечи, Зик! Мне больно, отпусти волосы, — с искренней усмешкой шипит Гук, помогая другу ради прыжка стать ногами на свое плечо и Тао. — Ну ты тяжелый, конечно, ужас. Когда вернемся домой, ради Бога прошу, сядь на диету, — шуточно язвит, закрывает глаза, прячет лицо, чтобы разлетевшиеся брызги не попали в глаза.

Ребята прыгают, дурачатся. Уокер топит Чонгука, но в итоге сам оказывается на добрую минуту с головой под водой. Соен помогает избавиться от друга. Девчачьи волосы полностью мокрые, от частого ныряния по щекам стекают капли. Впервые между ними не проскальзывает никакая «искра»: Чонгук и Соен заняты миссией, чтобы гребанный Зик напился воды и прекратил вести себя как дурак. Ее задела ситуация с Ахен, хотя раньше она не обращала внимания на их общение.

— Ребята, прошу вас, будьте осторожнее! Смотрите друг за другом, и не утоните, это не шутки! Чонгук, ты умнее, умоляю, будь разумным, смотри за всеми! — во всю мощь голосует учитель Мин, зайдя в воду по колени. Из-за широкой дистанции подростки разбирают лишь фразу про Чонгука. Отдыхающая компания из четырех тайцев, и молодая парочка, со смешком оглядываются на хриплые крики учителя, ученики которого с него в открытую угорают.

— Расслабься, ниче с ними не случится. Минимум — утопится Тао или Ахен, подумаешь, тоже мне проблема, — подшучивает раскинувшийся на шезлонге Тае, спустив солнечные очки на переносицу и проводив вниманием взволнованного возвращающегося на одеяла коллегу.

Без рубашки нежится под палящим солнцем, запрокидывает голову к голубому безоблачному небу, пока учитель Мин запускает монолог о безопасности, и, закрыв глаза, погружается в дело, как замять убийство Дэвида, хотя глобальной проблемой это не станет: ему в Вестерн настолько доверяют, что не поверят в убийство от лица самого «любимого» помощника. Сейчас любые проблемы хочется оставить в Сеуле, и расслабиться, что делать Тае крайне не привык. Лишь наблюдая за маленькой молодежью, подкрадывается желание мысленно отдохнуть от работы, порадоваться мелочам.

Сквозь тонированы линзы, открыв веки, Тае случайно улавливает выходящую с моря фигуру Чонгука, уткнувшегося в ноги. За ним красуются шипучие белые волны, золотистый песок, с отпечатками человеческих ног, и чистое небо. Со взъерошенных черных волос стекают капли, разбиваясь об обнаженные плечи, затекают в ямочки ключиц, спускаются по груди вниз к тонкой талии. Обычно следить за мелочами не входит в интерес Тэхена, но впитывающуюся с тела воду в резинку чонгуковых темно-синих шорт упустить не удается. Мокрые плавки прилипают к худым ногам. Видимо, веселье забирает силы — Чонгук дышит рвано, из-за чего слегка рельефный торс поднимается и опускается заметно даже на расстоянии.

Убедившись, что надоедливый Мин занят притянутыми книгами, не выдавая накрывшего с головой интереса, следит, как Чонгук зачесывает рукой волосы, добирается к одеялам и плюхается на них. Если Ким снимет очки, попытаясь подловить невинный взгляд, Гук стопроцентно почувствует неловкость, поэтому, оставаясь неподвижным, запрокидывает макушку и притворяется, что не подсматривал. Только прогнать притягательный, юношеский образ теперь сложнее. Чонгук не пытался нарочно привлечь внимания, но взрослая фантазия своевольно навязчиво рисует повторную минуту назад картину. Окажись Чонгук постарше, познакомившись они как обычные люди в каком-нибудь клубе и по обоюдному согласию уединившись в первом попавшемся отеле, Тае, несомненно, вытащил бы через секс с молодого тела все силы. Непонятно, хорошо или не очень, что в качестве секса на одну ночь он выбирает принципиально исключительно девушек. Бесспорный вариант, когда боишься ненароком заинтересоваться человеком. Бесспорный вариант, работающий пять лет подряд с тех пор, как не стало Ариана.

Когда непрошеные мысли о прошлом настырно атакуют хорошее настроение, Тае подымается, зарывая пальцы в нагретый песок, удостоверяется, в порядке ли купающаяся молодежь, и, забрав белую рубашку с вейпом, удаляется на десятиминутную прогулку вдоль пляжа, не заметив тянувшегося чонгукового взгляда.

Гук по поведению мужчины догадывается о подпорченном настроении, ибо без причны Тэхен не покидает компанию. Постепенно все крепче ненавидит еле знакомое имя на букву «А». Поскорее выгнать бы покойника из Тае. А лучше — заменить.

****

Стрелки на циферблате показывают полвторого ночи. Весь незнакомый район вымер, тишину сопровождает бездомная бродячая кошка, любопытным вниманием провожающая два человеческих силуэта на фоне фонарных столбов. Небо темноватое, усыпанное звездами. Прохладный ветерок касается щек Гука, присматривающегося к каждой обертке, валяющиеся по разным углам улицы. Фонарик на смартфоне не бесполезный, но благодаря ему вероятность найти флешку повышается. Проходя мимо Синем, Тэхен велит поискать внутри супермаркета, а вдруг флешку нашла кассирша или уборщица.

В следующие десять минут Чонгук лениво шныряет меж полупустых стеллажей в безлюдном магазине, пока Ким выбирает новый вейп, то оглядывая вещицу, то возвращая в ряд похожих. В помещении ненавязчиво играет корейская лирическая песня, а за единственной открытой кассой сгорбилась пожилая женщина, поедает заваренную лапшу, запах которой преследует пришедших покупателей.

— Ничего нет кроме выброшенных обверток от конфет. Я заебался. Глаза устали, — шурша вьетнамками по полу, Чонгук проскальзывает мимо Тае, вразвалку облокотившегося в противоположный стеллаж от курева и выбирающего побрякушку. Уткнув взгляд в него, подросток складывает руки на груди, загородив собой выбор вейпов, электронок и сигарет.

— Не расстраивайся, к морю сходим, сейчас только выберу развлекушку, — язвительно улыбается, кинув беглое внимание на уставшую мордочку. — И советую фильтровать язык. Я не подружка, повторяюсь — за подобные слова и отругать могу.

Закатив глаза, Чонгук отворачивается, незаинтересованно пробегается по вариантам выбора вейпов, заметив, как Тае подхватывает темно синюю и проглядывает. Подобравшись к полке, рука тянется за похожей, но холодный голос блокирует шанс стать капельку счастливее:

— На место положил.

— Не начинай опять мной командовать, — буравит темным взглядом вещицу, но Тэхен забирает черный вейп и возвращает на место, нарочно проигнорировав недовольные брови.

— Нам одной хватит, — равнодушно добавляет, первым удаляясь к кассе.

Насупившийся взгляд мгновенно смягчается, на спокойное в голосе «нам». Получше натянув козырек кепки, Гук проходит кассу, заглядывает сквозь большие окна на тротуарчик поблизости, пока женщина пробивает покупку. Когда Ким вытаскивает из кармана миниатюрный кошелек, оттуда ненароком вылетают крупные купюры, но тот прячет их обратно, протягивает кассирше деньги. Поджав губы в скрытой усмешке, Чонгук сует руки в карманы темных джинс, оценивая стоящего неподалеку мужчину неподдельным интересом. Этой ночью его облик самый примитивный из всех прошлых: свободные джинсы, черная широкая футболка без рукавов, открывающая вид на тату. Шею украшает одна серебряная цепь, как и запястье, но поменьше. Когда Тэхен идет к выходу, глаза Чонгука машинально сталкиваются с пирсингом на чужой брови, шикарно вписывающуюся в горячий образ. У подростка дух захватывает от пленительной внешности недо-учителя, он сломя голову старается спрятать восхищение за обычным выражением бесцветного лица.

— Перестань пялится, — суя миниатюрный кошелек в задний карман штанов, проходит не озираясь, выходит на свежий воздух.

Ночь приводит из размышлений в реальность. Чуть вытянувшись и похрустев в спине, Чон выдыхает, пока Тае швыряет упаковку от вейпа в мусорный бак поблизости. Свежий дымный запах энергетика щекочет нос, поднимая заглушенное желание закурить.

— Хочу пить. Вернусь за энергетиком, — Гук намеревается рвануть в магазин, но крепкая хватка на локте ставит на место.

— Нет времени, попьешь в номере, сейчас мигом прошаримся по берегу. Я не восемнадцатилетний, не спать всю ночь — слишком страшное развлечение, — ехидно ухмыльнувшись, подтягивает курево к сухим губам Тае, вдыхает, идет к главной ведущей к морю дороге. — Ищи, умник, ищи. Если не найдешь, я разозлюсь, а ты знаешь, если я стану злым — начну обижать не по-детски.

— Уже вымучил вечными угрозами, — фыркает, но с места не сдвигается. — Ну могу, голова не работает. Вот, выпью что-нибудь, тогда продолжу. Иди, я догоню, — махнув рукой, прячется внутри магазина.

Притормозив у столба, Тэхен провожает цепким вниманием идущего за витриной по магазину парня, пока тот не скрывается за стеллажами. Побродив над полками с водой, Чонгук хватает энергетик, а через минуты две подходит к стеллажу со смазками, презервативами и другими интимными принадлежностями. Чертов Зик, вынуждает идти на безумные поступки! По сто раз осматриваясь, не пошел ли следом Тае, со скоростью света хапает упаковку защиты, мчит к кассе. Поскорее бы купить, спрятать в кармане, сбросить напряжение. Главное, чтобы Ким ничего не заподозрил.

Расплатившись с кассиршей, сует упаковку в передние карманы джинс, нарочно расправив футболку, чтобы она прикрыла карманы. Тае никуда не ушел, облокотившись о столб, курит, караулит выход. Липкие глаза сканируют фигуру с ног до головы, пока подросток приближается, открывая со звоном жестяную банку энергетика.

— Боже, так страшно, хоть бы меня не изнасиловали, — столкнувшись взглядами, негромко глумится, а Чонгук притворяется, что карман не горит так ощутимо.

— Кто-то подозрительный мимо проезжал? — включает дурачка, даже осматривается по сторонам, когда Ким протягивает пустую ладонь, ожидая, что «покупку» отдадут.

— Даже подошел.

— М?

— Не вынуждай меня снова лезть к тебе в карманы, — с ухмылкой кивает глазами на джинсы.

— Не понимаю, о чем ты, — отхлебнув напитка, бурчит, но как только Тае, оттолкнувшись от столба, делает шаг навстречу, четыре раза опережает словом «ладно». — Так не честно... Я свои деньги потратил!

Больше объяснений не ждет, резко притягивает за талию, обхватив ее татуированной рукой, и, пока Чонгук просыпается, вытаскивает из тесного кармана презервативы.

— Совет на будущее — бери со вкусом. А эти я конфискую, — осмотрев их, прячет «подарок» в задний карман джинс. — Зику передашь, чтобы не самовольничал.

— С чего ты взял, что это ему? Я себе купил, — немного обижено бурчит, глотнув напитка. Ким считает его настолько несмелым и незрелым, что думает, Чонгук не способен обломать какую-нибудь девчонку из школы на жалкую ночь? Ну, кого-то из школы — вряд ли... Но обидно, ведь еще как способен! Тэхен, не сдержавшись, посмеивается, мотает головой.

— Чуйка подсказывает, что ты приписал себе две не соответствующие вещи: зрелость и смелость, — снова задевает за живое, поднимая в подростке торнадо раздражения.

— Твоя Соен думает иначе, — вырывается раньше, чем хорошенько подумает. Проходит мимо не оглядываясь, а Тэхен на неожиданное заявление останавливается, заломив брови от додуманных выводов.

— Надеюсь, я неправильно понял, — вынуждает Чона обернуться, а в ответ тишина подтверждает догадки. — Ты ее... надеюсь, не трогал? — сощурившись, жестикулирует вейпом, намекнув на секс. Гук пожимает плечами, якобы невзначай, но от вида, как Тэхен резко «присел», быстро легчает. — Так, блять, мелкий... — тыкнув в него пальцем, подходит молниеносно, нервно подбирая самую грозную фразу. Рука сжимается в кулак прямо у юношеского, но такого уверенного на данный момент лица.

— Да не волнуйся, больно я не сделал, раз она до сих пор бегает за мной, — самодовольно хмыкает, насыщаясь негодованием в глазах мужчины. Очень забавно, оказывается.

— Молись, чтобы Соен чем поскорее выбросила тебя из головы, — смерив строгим взглядом, шипит. — Не представляешь, как я сдерживаюсь, чтобы не сломать тебе руки, которые вечно лезут куда нельзя, — обходит, но резко возвращается, неожиданно притягивает за воротник, дыша в щеку. — Только попробуй приблизится к ней еще раз... тебе точно не понравится.

Что-то Чонгук чует, что меж словами «раз» и «тебе» есть упущенная фраза.

— Остынь, не нужна Соен мне, — зависает на пирсинге вниманием, еле ухмыльнувшись.

— Ты мне не понравился, как только появился в ее рассказах, — буркнув, затягивается вейпом, отпускает.

В каких рассказах Чонгук не спрашивает, но догадывается.

****

«it's alright – demxntia, Kaiyko»

Волны ночью плавные, тихим хлюпаньем разбиваются об песочный берег, отступают обратно, утягивая с собой на глубину. Голые ступни Тае приятно утопают в мокром песке, а линия воды щекочет выше щиколотки, разбрызгиваясь мелкими каплями по гладкой коже. По безлюдному пляжу разбросаны раскрытые разноцветные зонтики и белые шезлонги. Отвернувшись от моря, любуется раскинувшимся прибережным городком, сияющим ночными огнями, из-за чего кажется, что небо от света побледнело. Аура моря раскрашивает небосклон в темно синий цвет переливающийся в черный, как макушка Чонгука, шныряющего туда-сюда вдоль края пляжа. Вдохнув полной грудью прохладу, Тэхен с радостью бы погрузился в соленые волны целиком, спрятав себя от подростка, не отступающего ни на миг подальше. Компания мелкого не надоела, хоть моментами Чонгука хочется окунуть с головой в море и подержать так добрую минуту, чтобы потопить таившуюся в нем дерзость. Может, научится не гнаться наперекор.

— Серьезно, ее нигде нет... Сдаюсь, мои глаза хотят отдохнуть больше чем ноги, — ноет Гук, потянув руки в стороны, убирая боль в пояснице. — Мог бы предупредить, что искать буду один, а то я поверил в твою доброту. Ты ничего не делаешь, зато выкуриваешь вейп и контролируешь меня, — фыркает, ступая на спокойные волны, покрывая щиколотки в прохладе как Ким. Не замечает липкого взгляда, иначе не улыбался бы искренно на светящиеся яркими разноцветными вывесками кафе, киоски и дорогие отели за спиной. Отдыхает в таких местах душа.

— Что, красиво тебе? — легко приподнимает уголки губ, попутно смыкая их на вейпе и видя восхищение в маленьких глазах. Красиво всем, кто не безразличен к эстетике природы балансирующего с городом — красиво, но Тае никому не признается, что очаровывается уединенным пляжем, заоблачными небоскребами. Может, Чонгук тоже найдет в этом отдых. Может, однажды Тэхен осмелится открыто любоваться красотой вокруг, как свободно любуется подросток.

— Обычно, — желая показаться равнодушным, ведет бровью, на что мужчина удивлено скалится, выдыхая сладкий дым в ноги. Видит вранье насквозь, особенно плохое вранье.

— Все что «обычно» — не фотографируют, фотографируют все что «кайфово», — язвит, расшевеливая при походке воду: нужно проконтролировать, хорошо ли Чонгук делает фотографии, прищурившись и неподвижно уткнувшись в экран.

Оказавшись за ним, Тэхен слегка склоняется, подсматривая за увлеченным съемкой неопытного «лжеца». Второй не замечает чужого присутствия, приближает пальцами кадр, где красится мигающий небоскреб, делает беспрерывные снимки, закусив клочок нижней губы. От темных, чуть влажных волос доносится запах морской воды вперемешку с пряными духами, Тэхен смешивает в легких эти ароматы с запахом вейпа, засмотревшись на сосредоточенное лицо вблизи. Они раньше оказывались донельзя близко, но именно сейчас витает не острота воздухе, а редкостное затишье. Отчасти, Тае понимает, почему Соен влюблена в него. Эти юношеские, симпатичные, милые черты лица наверняка пленили и разбили не одно девичье сердце. Образ правильного, примерного парня вокруг себя Чонгук выстроил безупречно хорошо, любой знакомый не посмеет выдумать о нем ничего плохого. На первый взгляд и он видит подростка — безупречным, хотя вскрывает наружу мелкие тайны и недостатки.

Сняв короткое видео, Чон неторопливо поворачивается, замечает повисшего вблизи Тэхена, вглядывающегося в потухший экран телефона. Неугомонное сердце непроизвольно быстро колотится, хотя прежде не бушевало так весомо при разглядывании бесстрастного лица мужчины.

— Тогда, я тебя сфотографирую? — шепотом нарушает шум волн, перекидывая интерес с губ на темные глаза. Переводит камеру на Кима, но ее закрывают ладонью.

— Ага, сразу. Не глупи, я на несколько планок ниже, чем обычный, — закурив, забирает чужой телефон в карман. — Идем спать, завтра бешеный день. А то опоздаешь на завтрак, как опоздал к отъезду автобуса из Сеула.

Двое понимают, что «идем спать» — значит возвращаться в мотель, но Чонгук, плетущийся шнурком, видит фразу... запретно притягательной. Из уст Кима разносится это нереально чувственно.

— А я бы сфотографировал, — нарочно придает игривости в интонацию. — Ладно, забыли. Я хотел посекретничать с тобой насчет Зика. И отца, — хлюпает ногой воду, марширует за Тэхеном вдоль берега. Разбирает тихое мычание, сует руки в задние карманы штанов, размышляя, как правильно донести вопрос. — Сначала верни мой телефон.

— Нет. Будешь меня фоткать, тебе ведь плевать на запреты. Верну завтра утром, — про утро шутит, и его понимают. — За мной острый камень, не прорежь непослушные ноги, а то останешься здесь ночевать, — невзначай язвительно предупреждает, указав пальцем за спину.

— Спасибо. Не буду снимать, обещаю, — «обещаю» у него вечно бездейственное, не только Кима обманывает. Послушавшись предупреждения, заходит по колени в море, обходя «опасное» место. К ногам неприятно липнут мокрые джинсы, но если Тае терпит, то и ему несложно. — Ну, одну фотку, тебе сложно улыбнуться разок хотя бы на минуту? Вечно с каменным лицом ходишь, наверное, один я знаю, что ты не бесчувственный, — негодует, пиля вниманием широкую спину в черной футболке.

— Именно такой, — натянув козырек кепки парню на лоб, ухмыляется шутливо. — Окей, рискни, но только селфи, — вытягивает айфон с кармана, включая камеру.

— Себя сфотографируешь на селфи? Качество там дурацкое, — тормозит у чужих ног, поднимает голову, натыкаясь на объектив камеры. — Я не люблю фоткаться, мы так не договаривались!

Тэхен не клацает на кнопку, лишь встречается с чонгуковым взглядом в экране, отбивающем два силуэты на фоне еле виднеющегося моря. Застыв взглядом на подростке, в память стрелой врывается запыленное воспоминание с Арианом, когда они также делали фотку на берегу Манхэттена, куда летали по работе. Ариан реагировал на селфи также, как Чонгук, от этого словно окунают холодной водой. Окутывает нежелательное чувство, что своими поступками открывает дверь в нежелательные воспоминания. А если история повторится? Связываться с похожим опытом любви он не собирается. Пять лет назад убрал телефон, но если сломать систему?

— Сделай лицо попроще, — держа телефон на весу, докапывается пристальным взглядом до Чонгука, вызывая неловкость. Мелкий видит на дне взрослого взгляда проскальзывающее замешательство, но не трогает, хотя хочется поинтересоваться, все ли в порядке. — Представь, что съехал от отца, и улыбнись нормально.

Поджав губы в наигранной улыбке, Чонгук закатывает глаза, жалуется, что шутка настолько хорошая, что аж делает больно. Не двигается, смотрит в объектив, ожидая заветного щелчка и мысленно успокаивая трепещущее сердце. Тэхен оттягивает момент, подводя чужое терпение до пиковой точки. Мелкий ведь настроился, не дышит! Его веселит факт, что тот с нетерпением ждет совместную фотографию.

— Оказывается, ты хорошенький, когда не шевелишься, — ведет игриво бровью, переводя погляд на подростка. — Почаще бы замолкал, может, понравился бы мне больше, — издевается, с насмешкой замечая, как привлекательные алые губы фальшиво искажают глумящуюся усмешку.

— Очень весело... — осознав, что их дразнящийся разговор снимается минуту на видео, толкает в плечо недовольный Чонгук. — Хватит издеваться, возвращай! Ты не умеешь нормально фоткаться, — старательно тянется забрать айфон, но его приподнимают еще выше, достать нереально. — Да выключи уже, эй... Раздражаешь, — запись идет, снимая коварно уворачивающегося Тэхена, и стеснительные глаза Чонгука, пытающегося вырвать чертов мобильник. Видео обрывается на том, как подросток перекрывает экран дрожащей рукой. — И так памяти мало, а ты решил ее всякой ерундой дополнить, супер.

— Опять загрузил всю галерею целующимися парнями, теперь и в новом телефоне занята память? — с наглой ухмылкой стебется, напоминая о неловком моменте. Чонгука мгновенно окутывает огнем стыда от промелькнувших в голове старых эпизодов.

— Ничего я не грузил... И вообще, не твое дело! Телефон мой, что хочу, то вытворяю. В отличие от некоторых, имею уважение, и в твой не лезу, — ворчит, отдаляясь, чтобы не быть взвинченным, хотя исподтишка подбирается веселье. Теперь в галерее красуется частичка Тае, пусть смазанная, неярко выраженная.

— Ой какая молодчинка, — улыбается украдкой, закуривая пахучий дым. — Не отставай, привередливый умник, — приказывает, направляясь по пляжу к дороге, ведущей в жилые районы. Мелкие крупицы песка неприятно западают во вьетнамки, прилипают к коже, щекочут стопу, но эти ощущения настолько редкие, что Ким с радостью терпит. — Ищи флешку по пути снова и внимательнее. Не понимаю, у тебя карманы дырявые? Откуда вообще появилась смелость ее туда совать? Повезло, что я в хорошем настроении, иначе бы стер тебя в порошок и пустил на ветер, — суя руку в карман, отчитывает погромче, отчетливее, с надеждой, что до мелкого дойдет, насколько проблема серьезна.

— Че ты заводишься, я ведь не специально, — ворчит под нос, сравниваясь шагами.

— Ооо, поверь, это я еще не завожусь, — достает телефон, что-то увлеченно печатает, самодовольно усмехнувшись.

— Давай, если найдем, вместе посмотрим что-нибудь оттуда? Там столько файлов... — предлагает буднично, будто во флешке сидят не файлы «грехов» великих бизнесменов, а всего-то комедийный фильм. Тае плотоядно посмеивается, сунув мобильник в карман и надолго сомкнув меж губ вейп.

— Что значит «если найдем»? Пока я не увижу на руках флешку, ты не увидишь Сеул, — перейдя дорогу раньше нарисованного пешеходного перехода, запугивает. Оглянувшись, не потерялась ли далеко черная макушка, притормаживает, чтобы запыхавшийся Чон догнал. — Ты во всем такой медленный? И проблемный, — издевкой ковыряет хрупкое достоинство, как тогда в старом домике.

— Присмотрись, может, увидишь, как отчаянно я пытаюсь не послать тебя, — недовольно оскалившись, сбрасывает маску с лица, прошмыгивает мимо, фонариком натыкаясь на валяющуюся черную зажигалку. На мальчишескую дерзость Тае развязно ухмыляется, разглядывая еле очерченную светом луны фигуру. Оттолкнув ногой зажигалку в кусты, Чонгук обреченно вздыхает, оборачиваясь. — Кстати, выяснил, почему Соен упала в обморок? Или что с ней там?

— Волнение проснулось? Ей стало плохо после шампанского, — с каждым шагом становясь ближе, выдыхает затяжку в глаза. Гук развеивает дымку, скривившись.

— Того, что я ей отдал, — копается в памяти, бездумно втыкая на невозмутимое лицо вблизи. Неясно, почему ей стало плохо после обычного бокала шампанского. — Черт... — шепчет удивлено, сложив воедино все пазлы. — На ее месте должен был быть я. Но зачем?

От чужих сумасшедших выводов Тэхен косится, выражением лица сообщая, что тот несет необоснованный бред. Рукой отодвинув его с дороги, идет дальше по мертвой улице.

— Тае... мне страшно, — невнятно бурчит, отыскав взглядом уходящую фигуру. Туманную фразу ему удается разобрать.

В воздухе безлюдной ночи сталкиваются лбами тревожность и безразличие.

— Мне то что? Пожалуйся кому-нибудь, вдруг помогут, — сухой голос топится в окутавшей их безмолвием переулка.

— Особо некому. Если уж честно, в последний месяц чувствую себя одиноко, — признается, первым совершая шаг к откровенному разговору.

— Тоже мне проблема. Я с одиннадцати лет одинок, и ничего, жив, — зачесав потрепанные волосы, выдыхает дым к небу, прекрасно увиливая от ловушки о «душевной» беседе. Тае мастерски избегает подобные диалоги, не намерен снова попадаться в расставленные сети чувств.

— Ну так это твой выбор. А я так не хочу.

Мужчина поражается юношеской уверенности, тормозит, словно сами слова выросли столбом, загородив путь. Хотелось доказать, что не его выбор, но покопавшись в мыслях в поисках дерзкого ответа, находит пустоту в качестве оправдания. Неужели действительно его? Погибших родителей, и Ариана, не считает виноватыми. Только именно после первой больной привязанности, была объявлена Вселенной забастовка в «любви» до момента, пока он не сядет на трон Дэвида. Этого хотела жизнь? Прошло пять лет, или больше. Чтобы не страдать повторно, выбрал одиночество, подозревая, что пока босс жив, счастье не почувствовать. Теперь не хочется искать новые длительные знакомства, заполнять кем-то занятое работой сердце.

— Жалуйся, пока я добрый, это на каплю забавнее чем выслушивать доносящийся лай собак.

— Ужас, так это ты добрый?

— Не умничай, — сдавшись, бубнит, кинув в Чона безразличный взгляд. Обойдя стоящие вдоль улицы автомобили, ступает на тротуар, провожает любопытным вниманием развернувшийся посреди узкой дороги внедорожник.

— Короче, думаю, Зик что-то скрывает. Вчера... или позавчера, когда я сбежал от тебя, то пошел к нему. Мы сидели на кухне, он оставил телефон и ушел в подвал. Зазвонил мобильник, на экране показало, что звонок от отца. Но дело в том, что его отец стоял у столешницы без телефона в руках, понимаешь? — выпаливает, надеясь, что Ким сложит теорию воедино и поделится мнением насчет странной ситуации.

— Кто-то из семьи искал его телефон. Дело раскрыто, спи спокойно. Зик — малец фальшивый, на раз-два подставит... Но ты тоже без проблем столкнешь с обрыва, и что теперь?

Гук не соглашается, погрузившись в раздумья.

— Не преувеличивай, я тебя не предавал, — фыркает, уставившись упрямо на него. — Но, частично, я согласен насчет Зика, если не тот факт, что Соен отключилась от шампанского, которое он дал изначально мне, а я не попробовал. Все выпивали, но никому не стало плохо. Что получается, Зик хотел меня отключить? Но зачем?

Затормозив внезапно, Тэхен чувствует, как идущий сзади подросток ударяется о него.

— Аргумент. Случайностей не бывает, это второй прокол. Жди третий, тогда можешь поискать на Уокера какую-то информацию...

— Я не ФБР. Говорю, мне не к кому обратиться кроме тебя, — ухмыляется по-дружески, обходя. От него тоже надо спасаться, «безопасностью» назвать Кима сложно, но это единый вариант. Каждое слово дается с неуверенностью, а предугадать реакцию мужчины невозможно. В один момент Тае зловещий дьявол, а в другой — спокойный как удав, а взбесить ненароком нельзя. Вновь переживать ту сжирающую заживо панику Гук не готов.

— Пойти его попытать? Не делай меня спасателем, я им не являюсь, — раздражается на открытое «кроме тебя». Нельзя так думать — с подобных глупых выводов начинается катастрофа.

С поворота выезжает машина, слепя белыми фарами прямо в глаза. Прищурившись, двое прикрываются, рассматривая водителя. Оглушающий рев мотора режет уши, выводя с гробовой тишины. Ни Чонгук, ни Тэхен не успевают опомниться, как оказываются схвачены под руки. Рот заткнут прочным кляпом. Из рук выпадает вейп, остается валяться на краю брусчатки. Незнакомые пятеро громил, приодетые в черные спортивные костюмы, загружают их в мерседесовский фургон чрезвычайно быстро. Мозг подростка упускает часть происходящего, а включается, когда он с Тае в черном салоне посажены на задних сидениях буса, а напротив — двое полноватых, темнокожих мужчин в масках. Сидящий посередине человек с открытым лицом смакует леденец. Еще двое спереди. Чонгук бы подумал, что розыгрыш, если бы глаза Тэхена растерянно не бегали по незнакомцам, а футболка не содрогалась заметно при сбитом дыхании. Когда им успели завязать руки? Что вообще творится, кто эти страшные люди?

Раскинувшийся меж двух в масках мужчина задорно улыбается, причмокивая чупа-чупсом, словно впечатлен от забавного кино, а не растерянных двоих людей. Тае пробует сплюнуть кляп, дабы уточнить какого дьявола они посмели пойти на дьявола, но дурацкая тряпка никак не выскальзывает с губ.

— В основном, мне нужен этот симпатичный малыш, но я так понимаю, вы идете в комплекте, — посмеивается заразительно незнакомец.

Оценив вниманием, Чонгук не дал бы ему больше двадцати пяти лет. Высокий, не страшный, но мина чересчур мальчишеская. По внешности азиат с выбритыми висками, проколотыми ушами... Симпатичный. Если переодеть его из черной одежды в белую — не таким уж грозным покажется. Внешность обманчива — Гук помнит. По себе. Бегло посмотрев на Кима, крутящегося плечо о плечо, Чонгук телом напрягается как струна, понимая, что речь идет о нем. Страх окутывает с головой, но мелькающая поблизости мысль, что Тэхен рядом — неимоверно успокаивает возрастающую импульсами панику. Страшно представить, что было бы, забрав его одного посреди ночи в чужом городе.

Наклонившись, мужчина сдирает с пересохших губ Чона тряпку, но из подростка ни буковка не вырывается. В голове — каша. Рой вопросов. Сразу на всякий случай пишется список, что можно предложить взамен на безопасность и свободу.

— Приятно познакомиться, Чонгук, я Сондже. Тае, я не понял, что с лицом? Ты забыл меня?

Заметив, как Тэхен догадливо закатывает глаза, Чонгук не предугадывает, хороший знак или наоборот. Настораживает, что незнакомец назвал по имени, но Гук уже не удивляется больным бандитским замашкам.

— Какого черта заявляешься сюрпризом? Что тебе надо? Подожди... Я догадываюсь, — когда снимают кляп со рта, язвит Ким.

— Ни привет тебе, ни как дела... — с наигранной обидой ворчит Сондже, закинув руку на плечо сидящему по соседству статуей амбалу.

— Привет, как дела, — отрешенно перебивает, натянув челюсть и дернув зажатые запястья. — Развяжи, иначе я свяжу тебя.

— Не время для шуток, он похож на психа, — наклонившись к Тэхену, просит успокоится Чонгук. В нем паника закручивается как вихрь с каждой минутой сильнее. — Что этому бандиту нужно?

— Ух, вообще, не планировал с тобой встречаться, не нравишься мне, но уж ладно, как есть. Без шуток, так без шуток, — похлопав Тае по лицу, плюхается на место Сондже. — Если без вступительной части, милый Чон Чонгук, то мне нужна одна маленькая побрякушка, которая валяется у тебя в кармане, или где ты прячешь... под подушкой? — ухмыляется, раскусив леденец. Угрожает спокойно, будто делится прошедшим днем.

Флешка. Ну конечно, она нужна всему миру! Только, черт возьми, почему так не вовремя?

— О какой флешке идет речь? — сглотнув ком из горла, старается усмирить сердце Чон. Легкое касание плечом к плечу Тэхена действует как дополнительная валерьянка. Ким «не спасатель» как сказал сам, но подросток верит, что если начнут пытать, то за него заступятся. Ну, может, хотя бы как учитель?

— Этот оболтус ее потерял, — лениво признается Тае, раскинувшись на приятном сидении. — Так что выкуси. Не получишь. Можешь землю всю в городе прорыть, я буду даже рад.

— Оу, правда? А похуй, это не моя проблема, товарищи, — дико посмеивается, закончив жевать леденец. Выбросив палочку под ноги, наступает массивным ботинком, наклоняется к похищенным. — Рыть землю будете вы. Иначе спалю заживо тебя, — бьет по колену Тэхена, а по Гуку скользит липким взглядом, — и тебя, красавчик. Тае, вспомни — я говорю шутками, но не шучу вовсе, — сменив в глазах веселый огонек на темный, меняется мгновенно в лице. — Не броди без щенков по чужим городам, помнишь? Везде враги, — мудрит. Чонгук не понимает фразу. — Нет времени тратить на вас. Короче, я высказался, товарищи. Даю вам... буквально ничего. Завтра в одиннадцать вечера заберу на этом же месте с флешкой. Не придете, попытаетесь кому-то жаловаться или будете без флешки — вырою могилу и завезу вас в нее без рук и ног. Ну или вас случайно разорвет бомбой... У некоторых моих знакомых был такой опыт, им понравилось. В частности, это относится к Чонгуку. Но ты, Тае, идешь как бонус, — злорадно кривит уголки губ, подмигнув бровью.

«Так, стоп, Вселенная, хватит издеваться. Куда уж хуже?», — мысленно кричит Гук. Теперь Тэхен в опасности из-за него. Нужно было сразу обменять дранную флешку ему взамен на безопасность, и не было бы всех этих диких приключений, начавшихся с того вечера.

По острому взгляду Ким понимает, что не смешно. У Сондже торговый оружием бизнес, под ним ходят плохие люди, и хватает волков, готовых разорвать кого-угодно по первому приказу. Откинувшись на сиденье, выдыхает проиграно. Никогда не думал, что жизнь будет висеть на волоске из-за любопытного, непослушного мелкого пацана. Чертов Чон Чонгук рушит жизнь великого Ким Тае.

— На выход, товарищи! Жду не дождусь нашей завтрашней встречи, — посылает прощальный поцелуй в воздух Сондже.

Два тела как два котенка выбрасывают с фургона на обочину. Дверка заезжает, авто срывается с места, пропадает за поворотом. Их привезли за пару домов до отеля, оказывается, двадцать минут авто крутило по одному району.

Ощущение, что с Чонгуком произошел глюк и случившееся — померещилось, если бы не красные линии на запястьях от веревки. Все закрутилось слишком быстро. Мысли западают в омут. Ее нет, как выкручиваться? Где найти долбанную флешку, на кону жизнь не только его, а и Тае. Тае, выглядящего как заводящийся, загнанный в угол зверь. Отряхнув с рук прилипшую траву, тот усиленно держится, чтобы не налететь на бедного парня с грубостями и ругательствами.

— Оказывается, проблемы идут с тобой в комплекте. Отлично! Доигрался?! — стряхнув хрупкие плечи Чонгука, шипит, но отдирает себя от него, чтобы ненароком не переборщить со злостью. Отойдя в противоположную сторону, протирает лицо, вздыхает предельно глубоко. — Что собираешься делать? Я знаю этого психа, и Сондже — реально псих. Завтра порвет нас на мелкие куски и не послушает твои заикания, — словив бегающий взгляд, кивает вопросительно макушкой.

— Да нет, ты что... Я не верю. Нас не могут так легко взять и убить, — отказывается принимать ситуацию, напрягая мозг в поисках быстрого решения вылезшей проблемы.

— Думаешь, что шутки пошутили? Чонгук, существует грязная жизнь! Тут не посмотрят на красивые глазки, никто не поведется. Приди в себя, пора бы, — выдыхая через рот громко, делает на него шаги. Чон чует чужое раздражение на себе мурашками.

— Даже ты не можешь что-нибудь придумать? У тебя есть люди, кто-то, кто может помочь, — с надеждой шепчет, делает шаг вперед. — Созови там кого-нибудь... Пусть приедут, разберутся. Заплатят денег в конце концов.

На такое заявление Тае панически посмеивается, закатывает глаза, зарывается в волосы. Как, оказывается, просто решать дела! Как он не додумался раньше?

— Будь мы в Сеуле — да. А Пусан — чужой мне город, здесь нет никого. Допустим, я созову пару внедорожников, но пока они прилетят, нас будут соскребать с бетона. Причем тебя вторым, — отсканировав осуждающим взглядом, трет бровь. — У меня пару лет назад был кровавый конфликт с ним, аж копам пришлось наши банды грузить в участок из-за устроеной перестрелки. Плевать, да. Умрем так умрем. Зато вместе, — колет речью, доставая мобильник, пока Чонгук втыкает сквозь него и думает о страшных последствиях проблемы.

— Ты что, нет, я не готов умирать... Я не пожил толком, — отрицательно машет головой как болванчик. — Стой, а если купить флешку и отдать купленную? Пока он поймет, что там пусто, мы сбежим?

В рюкзаке уже валяется одна пустая флешка — она идентична той, за которой гонятся почти все знакомые Тае. Чонгук планировал перекопировать туда часть информации, чтобы была на случай, если Ким не сдержит какое-нибудь из выставленных «обещаний», он бы получил не оригинал. Но секрет не раскрывает, не признается, что флешка буквально на руках.

— Тупее плана придумать не смог? — закатывает глаза, натянув козырек кепки ему на нос, а выдохнув, шагает к воротам отеля, оставляя растерянного подростка посреди глухого района. — Разочаровывать у тебя выходит лучше всего, молодец. И не только отца, — доносится приглушенное, до боли неприятное.

Чонгук боялся разочаровать особенно Тэхена, но таки разочаровал причем наихудшим способом.