Глава 28

"Я знаю достаточно, чтобы понимать, что ни одна женщина никогда не должна выходить замуж за мужчину, который ненавидел свою мать".

- Марта Геллхорн

"Selected Letters"

Song: Lana Del Rey - Serial Killer

-------

Это странно - видеть кого-то страдающим на полу в моей спальне. Ей, кажется, совсем не холодно. Она выглядит разрушено, но все ещё держится из последних сил. Я не знаю, что сказать в этот момент, когда её пальцы запутаны в её волосах. Я предлагал ей свой лучший зелёный чай, но она отказалась. Я предлагал ей булочки, которые сделал для Шарлотты, но опять же Амелия отказалась.

- Ты должна съесть что-нибудь, - говорю я спокойно, предлагая ей Орео, но она качает головой и хмурится, сново смотря на пол. - И тебе нужно встать с пола.

- Нет, - шепчет она. - Мне здесь нравится, - говорит она, и я сажусь рядом с ней. Я очищаю горло, чтобы задать ей вопрос, на который она скорее всего не ответит.

- А-

- Могу я спросить кое-что? - она пожимает плечами, прерывая мой вопрос. Я киваю, и она скрещивает ноги.

- Почему ты живёшь один?

- Почему ты спрашиваешь меня об этом? Я давно уже ответил тебе на этот вопрос, - снова говорю я ей.

- Я знаю, - она пожимает плечами. - Просто я думала, что ты изменил своё мнение.

- Я решил, что буду жить один уже давно. Тут нет ничего личного, - я хотел бы напомнить ей о моих аспектах жизни.

- Хорошо, Стайлс, - говорит Амелия, раздражая меня использованием моей фамилии. - Мне было интересно, вот и все.

- Это не так.

- Что? - её карие глаза озадаченно смотрят на меня.

- Не удивляйся. Удивление только делает тебя более сумасшедшей, - говорю я ей.

- Ты?

- Я, что, Амелия?

- Ты знаешь, - она сухо хихикает. - Сумасшедший? - я смеюсь вместе с ней и киваю.

- Каждый из нас сумасшедший. Даже, если они не думают об этом, - Амелия не соглашается со мной, поднимая брови.

- Я не думаю, что ты сумасшедший, Гарри. Я думаю, что это просто твой страх, - говорит она, перехватывая моё дыхание.

- Я ничего не боюсь, - говорю я, не веря в собственные слова.

Я боюсь того, что меня окружает. Я не думаю, что в один прекрасный день, этого больше не будет, и я буду в порядке. Это лишь временная жизнь. Я не в порядке. И не думаю, что когда-либо буду. Но я вырос, чтобы быть в порядке с этим. Страх заставляет нас сосредоточится на прошлом и задуматься о будущем. Если мы сможем признать этот страх, то мы поймём, что сейчас мы все в порядке. Прямо сейчас, сегодня, мы все ещё живы, и, на удивление, наши тела функционируют.

- Да, боишься, потому что ты человек. Ты боишься, что у тебя не будет нормальной жизни, потому что страх владеет тобой. Ты думаешь об этом, а затем думаешь ещё больше; пока все, что ты делаешь, это топишь себя, - Амелия посвящает меня в свои мысли, и я закатываю глаза на её творческую сторону.

- Хорошо, Гамлет, - шучу я. Амелия застенчиво хихикает, морща нос. Она сжимает губы, чтобы звук её голоса не заполнил комнату, но я шлепаю ее по руке, и смех продолжается. - У тебя красивый смех, - сообщаю я.

- Я знаю, - она хихикает. - Как и у моей мамы.

- Ты любила свою маму? - спрашиваю я.

- Я люб- Да, я люблю, - она исправляет себя.

- Почему? - я задаю ещё один вопрос. Я надеюсь, что не раздражаю её этим.

- Потому что она моя мама. Все любят своих матерей, - она пожимает плечами.

- Но почему? В чем причина? - я спрашиваю ещё раз, подчеркивая ту часть вопроса, на которую она не ответила.

- О, я не знаю, Гарри. Может быть, потому что она заботилась обо мне, когда я не могла делать этого. Или, может потому, что она следила за мной, когда другие не делали этого, -  Амелия закатывает свои карие глаза в раздражении, и я смеюсь над её видом.

- Если бы этого было много, ты бы все равно её любила? - спрашиваю я.

- Чего ты получал слишком? - нетерпеливо заявляет она.

- Я говорю, что мы люди - ничто, но воспоминания и лица. Если собрать эти факторы, то мы просто неживые люди, пересекающие дорогу. Если убрать улыбку, волосы, все, мы будем абсолютно ничем, - объясняю я.

- Я не считаю, что жизнь такая. То есть это ужасный способ жить, - она скрещивает руки на груди.

- Я жил так всю свою жизнь, глядя на людей вокруг меня, так что "ничто" стало частью меня, - признаюсь я, почти не думая о словах, но мой разум не позволяет сделать этого.

- Почему ты хочешь этого? Почему ты хочешь "ничего"?

- Потому что я ничего ни от кого не жду. Они будут препятствовать тебе и тянуть вниз, - я подимаю плечами, не начиная спор.

Она снова молчит, сканируя моё лицо, прежде чем остановить взгляд на потолке. Амелия хмурится на мои слова, мне жаль, но я бы не смог сказать по-другому. Это то, кем я являюсь, и она знает это. Нет необходимости приукрашивать этот факт, когда она лежит на моем полу.

- Ты ненавидел её, не так ли? - Амелия разрушает тишину.

- Извини?! - я поворачиваю лицо к ней. Она закрывает глаза, приоткрывая рот, чтобы делать маленькие вдохи.

- Я имею в виду твою маму. Ты ненавидел её. Я могу сказать это по звуку твоего голоса, когда ты говоришь о ней.

- Я не ненавидел её-

- Ты ненавидел её, Гарри, потому что она не заботилась о тебе, так?

- Ложь, - я повышаю голос.

- Я никогда не слышала, что бы ты говорил о ней, не считая тех случаев, когда ты был не в себе. И даже тогда ты рад, что она ушла? - она вздыхает.

Что с ней сегодня? Мне нужно отдохнуть, и она здесь почти спит на моем полу, спрашивая всякую чушь.

- Я очень любил свою мать, Амелия, - я стона в расстройстве.

- Да, ты любил её, потому что она была там, но ты не любил её, потому что она не нуждалась в этом. Я думаю это то, почему ты ненавидишь её и себя, - она вдыхает, прежде чем продолжить эту тираду. - Любить мать, это не как любить отца или брата. Любовь к матери это что-то другое. У них есть эта невероятно чистая и важная форма жизни. Не зависимо о того, сколько раз вы пытаетесь сделать им больно, они никогда не будут винить вас.

- То есть любовь - это смотреть на зло и видеть в нем что-то хорошее, - говорю я, и она слабо улыбается.